Автор статьи - Александр Баунов.
Оригинал:
http://slon.ru/world/svyataya_rus_i_evropa_kak_tserkov-970526.xhtml#comment-210767
В качестве главной темы 1025-летия крещения Руси патриарх Кирилл, кажется, выбрал наши отличия от Европы по вопросу о гей-браках и вообще. В словах патриарха – «необходимо делать все, чтобы не допустить утверждение греха на пространствах святой Руси», – однако содержится заведомо ложное утверждение, которое делает все рассуждение ничтожным. Русь пока еще никто не канонизировал. Вообще христианство не знает практики канонизации целых стран и народов. Если бы вдруг (что, впрочем, немыслимо) такая практика и возникла – Русь точно была бы не на первом месте в списке. И главное, вряд ли Русь вообще прошла бы любую честную комиссию по канонизации – по причине чрезвычайной распространенности всех остальных грехов, кроме, пожалуй, гей-браков.
В самом деле, кто и когда объявил Русь святой? Где акты на этот счет какого-нибудь вселенского собора? Да хоть бы и поместного. Где хотя бы частные мнения отцов церкви? Смотрим историю словоупотребления и видим: а это Русь сама себя так назвала. Устами патриотически настроенных ораторов Средневековья и публицистов нового времени. Отличный ведь путь к святости: завтра назову себя святым, и придите научитесь у меня все языцы. Самозваный святой – достойное амплуа для христианина.
Из иностранцев же термином пользовался, трудясь в России, Максим Грек, но его тут уличили в ереси и шпионстве на турецкого султана. Канонизировали в перестройку.
Всем пример
Можно, конечно, сказать, что святая Русь – это потому, что она хочет быть святой. Это, как говорили немецкие философы, – не данность, а заданность. Или, как еще Владимир Соловьев заметил, Англия охотно величает себя «старой», Германия – «ученой», Франция – «прекрасной», Испания – «благородной», а Русь – «святой». В общем, гишпанским языком – с Богом, французским – с друзьями, немецким – с неприятелем, италианским – с женским полом говорить прилично. Но с Богом, отвечают нам, теперь прилично только по-русски. Носители гишпанского и прочих забыли, что такое подлинно христианские ценности, а мы их одни за всех тут отстаиваем. Хотя для человека, который хочет стать святым, заявлять: «Разойдись, я, конечно, грешник, но среди вас всех все равно самый безгрешный» – несколько странный образ мыслей.
Опять же пройдемся по заповедям. По «не убий» мы – на девятом месте в мире с конца, то есть в первой десятке по «убий», – это если брать общее число. А если – на душу населения, то, конечно, получше, но все равно – позади любой страны Европы, которая погрязла в гей-браках. Это, не считая абортов и самоубийств, по которым мы первые и десятые в мире соответственно, опять же впереди погрязшей Европы. Про «не укради» – это мы сами все знаем, хотя индекс восприятия коррупции и субъективен, но и без индекса берем, что плохо лежит. Про «не пожелай осла и вола ближнего своего» – это мы на третьем в мире месте по угону, если грузовые засчитывать за вола, а легковые – за осла. По разводам мы тоже первые, но тут даже статистику приводить не нужно, всех затмил президент. Правда, это, кажется, лучшее, что он сделал за последний год. Насчет «помни день субботний» – у нас более-менее регулярно помнят 5% населения, а в бездуховной Европе – около 15%. Тут визуально ведь трудно сравнить: у нас в храме одна литургия в день, ну в приделе еще одна, а там – конвейер. С «возлюби ближнего как самого себя», или хотя бы не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, – с этим мы и так знаем, как у нас обстоит: как любим друг друга на дороге, например.
Если же святость святой Руси заключается в том, что светские власти гомосексуалистов в ЗАГСах не регистрируют, то на такую святость ведь много, кроме нас, претендентов: святая Уганда, святая Гана, святой Камерун, святой преподобный Египет. Стран и народов, отстаивающих указанным способом подлинно христианские ценности, тьма: такая толкотня может начаться.
Себя высекла
Откуда же взялась эта самозваная претензия? Во-первых – XV век, когда мы вдруг остались единственной православной страной, не занятой магометанами. То есть до этого мы были ими заняты, но к моменту, когда заняли других, частично уже освободились. Они рухнули, а мы стоим, их бог наказывает, а нас нет, – значит, святые. Католики вообще не считаются, этих бог так давно наказал, что вообще непонятно, зачем живут, крестятся, венчаются: все равно ведь не спастись. Так что они не в счет. Так вам и сейчас в любом приходе на святой Руси объяснят, а в XV веке – и подавно.
Второе, на чем держится эта претензия, – это на страданиях, на крови новомучеников. На русской, так сказать, Голгофе, несомненно, имевшей место. Только раз есть русская голгофа, есть ведь и русский Иуда, и русский Пилат, и русские воины-бичеватели, и русские первосвященники, и отечественный суд синедриона, и отечественная толпа, кричавшая: «Распни!» Насчет толпы – даже фотографий множество сохранилось. Понятно, что тут и
Читать далее...