Статья отсюда: gazeta.ru/comments/2012/12/29_e_4911069.shtml
Сколько бы ни дивились дикости реакционного поворота, произошедшего у нас в 2012 году, его размах еще недооценен. В истории почти не случалось такого, чтобы власти великой державы от страха перед сегодняшней действительностью шарахнулись так далеко в прошлое, отгораживаясь от внешнего мира и пытаясь ошельмовать чуть ли не все идеи, утвердившиеся на планете за последние века.
Мракобесием называют враждебность к личной свободе, современному знанию и культуре, притом враждебность, проявляемую открыто и демонстративно.
Разгул мракобесных страстей был, конечно, не единственной приметой прошедшего года, зато, пожалуй, самой бросающейся в глаза. Российские власти, и в особенности их агитактив, у которого на языке всегда то, что у начальства на уме, открещиваются буквально от всего, что в мире XXI века признается нормой.
Такие понятия, как демократия, свобода и революция, права человека, толерантность и либерализм, являются основой политического словаря современного мира. Они давно перестали быть принадлежностью Запада. Эти ценности торжественно признают почти повсюду, даже и там, где плохо соблюдают. Ведь лицемерие — это, как известно, та дань, которую порок вынужден платить добродетели. И только наша домашняя система даже и эту дань платить больше не хочет.
Частично в официальном и всецело в околоофициальном обиходе утвердился свой собственный, ни на что чужое не похожий политический словарик, за версту отдающий немаскирующимся хамством и не умеющей замаскироваться сексуальной озабоченностью. Не либерал, а «либераст». Не толерантность, а «толерастия». Если революция, то, разумеется, «цветная». А если демократия, то ее сторонники «дерьмократы», а сама она – «антихристианское лжеучение о «народовластии». И это не просто болтовня. Это выражение тех перманентных страхов и подспудных установок, которые диктуют большую политику Кремля и за границами, и у нас дома.
Ярая антиреволюционность официальной нашей внешнеполитической риторики подкрепляется резонными с виду опасениями кровавых эксцессов, особенно правдоподобными, когда речь идет о революциях на арабском Востоке. Но, поскольку эксцессы тамошних диктатур никогда не вызывали у официальной Москвы ни малейшей тревоги, само собой возникает предположение, что по-настоящему наши власти страшит не столько перспектива кровопролития, сколько возможность установления там демократических режимов – явления глубоко им непонятного и всей душой отвергаемого. Притом отвергаемого вовсе не только теоретически. Много ли в сегодняшних Латинской Америке, Азии или даже Африке осталось стран, где парламент, суды и местные самоуправления были бы такими фикциями, а глава государства и полицейские структуры — такими всевластными, как у нас? Не надо бояться назвать наш строй уникальным. Он действительно ультрастаромоден и ни на что не похож — ни на Западе, ни на Востоке. Еще недавно он этого стеснялся, а сейчас пытается сделать предметом гордости.
Предпринимая очередной компрометирующий Россию демарш, наши власти обычно стараются подчеркнуть его антизападность, полагая, что бросить вызов «золотому миллиарду» — это как-то убедительнее, чем отречься от того, что считает естественным весь мир. Скажем, запрет на усыновление изображается как антиамериканское мероприятие, долженствующее вызвать сочувственный гул во всех уголках планеты.
Возможно, в Кремле так и не понимают, что международное усыновление, особенно детей беспомощных и больных, повсюду, даже и в действительно могучих, весьма самолюбивых и далеко не западных державах считается делом нормальным и добропорядочным. Скажем, в Китае американцы за последние годы усыновили в несколько раз больше сирот, чем в России.
Мракобесие и так-то вещь ущербная. Но его домашняя версия-2012 особенно специфична, поскольку не попадает в резонанс с теми разновидностями реакционности, которые бытуют во многих прочих странах.
Об одном преуспевающем ныне чиновнике рассказывают, как, будучи в 90-е годы скандальным парламентским депутатом, он надумал внести законопроект о преследовании геев. Но куратор от тогдашней кремлевской администрации посоветовал не горячиться. «Думаешь, Европа не поймет?» – озадаченно спросил энтузиаст. – «Африка не поймет!» – засмеялся куратор.
Кураторы сейчас другие. Антигейские законы приняты в нескольких регионах во главе с так называемой культурной столицей. Не прекращаются и вполне правдоподобные толки о принятии такого же закона на федеральном уровне. Формальный зачинатель антигейской кампании, петербургский депутат Виталий Милонов решил развить успех на фронте борьбы с развлечениями, а также и вообще с культурой и стал одним из главных политических бенефициаров 2012 года, доказав, что сегодня можно войти в большую политику простой подачей доносов на устроителей и участников любой публичной акции, отличающейся от церковной службы.
И это лишь часть общего наступления на любые разновидности и на любых действующих лиц современного
Читать далее...