От того, что ты для меня не сбылась, я, конечно, не умер.
Лишь какая-то часть, может быть.
Правда, часть - это больно.
Не скажу, что я счастлив, но меня-таки вытащил юмор,
Он немножечко чёрный,
но тоже довольно прикольный.
А ещё кока-кола и виски - смешно, но спасли от запоя,
Так как - не водка, и, в общем-то, много не выпьешь.
Как ты сама? Что учить будешь этой весною?
Польский, английский, немецкий?
А, может быть, идиш?
А ещё не дала погрузиться в тоску, как в болотную глину,
Неубиенная в самой основе природа.
В общем, клин, как всегда, вышибается только лишь клином.
Разве что - кто вышибать будет этот
через три года?
Я - отлично кругом. Ты уже на рисунках - как память.
Всё - другое. Не так. Незнакомое, словно с начала.
Разве что всё же порою накатит печалью -
Как там, не больно в тебе МОЯ часть умирала?
Как ты сама? Хоть не падаешь больше, как птица
С неба - и в пол, об углы ушибая колени?
Ты прости, что и я не сумел тебе сбыться.
Видимо, лишнего много - куда его денешь?
Разве что руки - другие, нежнее, но крепче
Голову эту обнимут со всем, что в ней лишнего бьётся...
Ты не грусти. Без меня ведь немножечко легче?
Скоро март.
Всех спасут одуванчики, счастье и солнце...
- Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, - сказал Медвежонок.
Ёжик кивнул.
- Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.
Ёжик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.
- Ну что ты молчишь?
- Я верю, - сказал Ёжик.
(с)
Не говори. Послушай тишину. И пусть слова тебя не отвлекают.
Услышь вдали печальную зурну, что за дамасковой парчой портьер вздыхает,
Услышь зовущий рокот вдалеке, рождающий волнующие ритмы...
Молчи, Гюльназ. Пусть на твоей руке браслеты тихо прозвенят молитвы,
И - хватит слов. Аллах за всё простит. Забудь слова бесстрастных предписаний,
Здесь - не мечеть. И мы с тобой в пути. Там, за стеклом проносятся названья
Каких-то станций. И по стыкам рельс стучит думбек, считая торопливо
Минуты до весны, когда капель сорвётся в джайв бездумно и счастливо.
Мы здесь - одни. Ведь я тебя одну в заполненном толпой вагоне вижу.
Не говори. И ты увидишь тишину. А я - оттенок глаз твоих услышу.
*думбек - название арабских барабанов
Ромео и Джульетта в театре Луны. Интересной находкой было то, что все роли играли мужчины, как во времена Шекспира. И объявленный жанр авангардной постановки позволил удачно поставить рядом и сравнить наш безумно-оголтелый быт и романтику любви. Но в целом спекакль распался на составные части - пьесу Шекспира, фарс или, точнее даже - стёб, хорошо исполненные пластические этюды и интересные режиссёрские технические находки. И если фарс с Шекспиром как-то ещё увязывался, был ему в некотором роде параллелен, то остальные две части всё же остались сами по себе. Дождь на сцене вызвал, конечно, полный восторг и массу философских ассоциаций. Да! и звучала прекрасная музыка (Шопен, Альбинони, Элвис и др), но тоже - сама по себе :)
Жене - thousands espeсial thanks! Этот вечер вообще был для меня каким-то совершенно новым жизненным ощущением! И оно мне откровенно понравилось.
посвящается -сама знаешь кому!
Увы, глупеют от любви мужчины -
От женских слов и глаз. И в этот раз
Совпало как-то всё: День Валентина
И я - ну, абсолютно без ума.
От Вас!
Ещё Вы грезите, мой ангел, в сладкой дрёме,
А день уже стремится сквозь гардины
Прорваться к Вам. И бродит в Вашем доме
Касаясь сердца, День Святого Валентина.
И вместе с днём, сквозь стёкла и сквозь шторы
Мой взгляд и вздох далёкий к Вам проникнет -
Без стука. Без ненужных разговоров
Он к нежным пальцам ласково приникнет.
Над вами в воздухе повеет ароматом
Всех роз, тюльпанов и надежд беспечных,
Что были, будут, есть и что когда-то
Ещё исполнятся до станции конечной.
И, вспомнив в дымке снов, что есть на свете
Тот, кто сиянье Ваших глаз забыть не может,
Вы улыбнётесь. Значит - будет лето,
Луна, прибой и джаз. И - всё возможно.
[500x335]