кактусы злые, потому что их никто никогда не обнимает.
Кай, оказалось, все это слишком сложно.
Сложно себе под ноги осколком рухнуть,
Чтоб ты поверил, что я больше не опасна.
Чтобы поверила эта девчонка в муфте,
В теплых сапожках и шубке кроваво-красной.
Кай, оказалось, все это слишком ложно.
Ложно - смотреть вам вслед вечными снегами,
Вьюгой лететь за вами, кусать бессильно.
Вон слово "вечность" вертится под ногами,
Грани его меня отражают сине.
Не растопить его, не расколоть. Отныне
Путаться в нем, как в платье не по размеру.
Вечные зимы вздымают по снегу волны.
Кай, я была такой жесткой, чтоб ты поверил,
Что мне не больно. Мне не бывает - больно.
Что мне не снятся африки и саванны,
Дикие люди и тихие океаны.
И ты уходишь. Медленно и бесследно,
Не оглянувшись. Олень подставляет спину.
Она торопит: "Кай, ну давай быстрее,
Бабушка ждет и вкусный пирог с повидлом".
А я не умею вкусный пирог с повидлом
и ничего не умею.
А я хотела быть с самой горячей кожей,
Трогать тебя обжигающими руками...
Я так хотела, как быть никогда не сможет.
Чтобы ты был. Единственным моим Каем.
[показать]
Вправо. Налево. Стена. Ставни.
Там - за окнами клетки - мой снег
тает.
Где-то - под снегом -
земли кожа.
Нет.
Это не голод внутри гложет.
Это не голод. Но там - пусто.
Влево. Направо. Стена. Люстра.
Где-то по снегу бегут волки.
Я - не сбегу.
Мне бы вот только
Руки твои - хоть бы сквозь прорезь
Прутьев стальных.
Мне бы - твой голос.
Взгляд твой увидеть, такой долгий,
Знать, что ты помнишь меня,
только.
Знать, что ты близко.
Тогда грозно
Я зарычал бы, что аж звёзды
Вдруг задрожали, узнав рокот,
Я бы вонзил в пол стальной коготь
И в ерунду искрошил доски,
Словно они из полос воска.
И затих бы потом
под твоим взглядом
Будто поверив, что ты - рядом,
Что не вспорхнёшь, как в ночи мошка.
И заурчал бы как зверь -
кошка,
Чуя, как шерсть теребят пальцы,
И как входит сквозь череп из них
счастье.
[604x411]
Легко избавляться. Легко и почти не больно. Не веником вымести, не утопить в трясине. Берем это то, что не делает нам спокойно, мотаем его бинтами и флизелином. И прячем на дно сундука и ключи теряем, и просим молчать, если кто-то ключи находит и так трясет перед лицом этими ключами, что хочется спрятаться в первом же дымоходе.
Легко избавляться. Легко "не хотеть об этом". А ночью приснится один из последних стансов. Сундук открывается. Множатся сигареты. И не добежать до одной из ближайших станций, где прыгнул бы в поезд, дышал духотой плацкарта, не думал о том, как сгорают твои рассветы. И кажется слишком короткою мира карта и слишком огромным сундук, где живут скелеты.
Легко избавляться. С мечом и огнем священным, с щитом ярко-желтым да с залпами из бойницы, с единственной мыслью: зарыться лицом ей в шею
Да там же и раствориться.