[524x393]
[показать]
[331x524]
[670x521]
Одна феечка ценила полезные вещи. Но когда она извлекала из них пользу, ценить становилось нечего.
Одна феечка один раз пришла в себя. После этого случая она решила вообще на глаза себе не попадаться.
Одна феечка спала круглые сутки напролет и ей снилось, что она не спит. Другие феечки решили, что у нее бессонница.
Одна феечка совершенно не ела. Она только лакомилась.
У одной феечки пробудилась страсть к очищению. Она начистила себе арахисовых орешков на целую неделю.
Одна феечка подобрала раненого летчика. И выхаживала его, пока он не умер.
Одна феечка вынесла вердикт. И внесла его обратно, пока не поздно.
Одна феечка захотела полететь в космос. Но не полетела, а ушла пешком.
Одна феечка шла на свист. И несла с собой затыкашечку.
Одна феечка поспорила с другими феечками, что может не дышать долгое время. И не дышала. А все нюхала, нюхала...
Одна феечка раскусила кокосовый орешек. И получила сотрясение мозга.
Одна феечка с неба звезд не хватала. И советовала другим феечкам оставить там все как есть.
У одной феечки выросло напряжение. Потом оно созрело и ближе к осени упало.
"Хлеба?" - Спрашивали одну феечку в хлебном магазине. "Зрелищ?" - отвечала она вопросом на вопрос.
Одну феечку прыщи довели до слез. А другую слезы до прыщей.
У одной феечки руки не доходили. А ноги доходили.
Одна феечка могла летать. Другие феечки говорили на это, что у нее просто ноги не достают до пола.
У одной феечки была мечта осуществить политическую программу. Программу она осуществила, а мечту - нет.
"Ни слова об истерике!" - Приговаривала одна феечка впадая в истерику.
Одна феечка выпускала газету. А другая впускала. Газета выходила и входила.
Одна феечка оставила записку: "Прошу в моей смерти меня не винить."
Одна феечка имела счастье. Счастье тоже в долгу не оставалось.
У одной феечки все шутки были в сторону.
Одна феечка так и не поняла разницу между че-геварой и че-бурашкой.
С одной феечкой стряслось невероятное. А потом не стряслось.
Все феечки береглись автомобилей. Чего не скажешь об автомобилях.
Одна феечка часто приходила на помощь. А ей постоянно приходили на память.
Одна феечка надкусила плод своего воображения. И ощутила резкую боль в ягодице.
Одна феечка обследовалась. Во время обследования у нее нашли желудок.
Одна феечка легла под утро. "Какая же ты блядь... " - сказали другие феечки.
Одна феечка смотрела на себя со строны, но в бинокль.
Одна феечка нанесла визит. А другая такого нанесла!
Самый здоровый образ у одной феечки был образ жизни.
Одна феечка так возбудилась, что ей пришлось овладеть собой.
Одна феечка была "вещь в себе". А другая "не в себе".
Одна феечка стреляла из рогатки. И все время попадала в неловкое положение.
Одна феечка умела летать, но предпочитала страховаться.
Одна феечка очень любила путешествовать.Но не потому, что ей нравилось возвращаться домой или, наоборот, уходить из дома.А только потому, что у неё не было дома.
У одной феечки было обостренное чувство справедливости.И хроническое чувство голода.
У одной феечки было плохое здоровье.Оно постоянно шалило.
Одна феечка болела-болела, болела-болела... и выздоровела.
У одной феечки было больное воображение.Да и реальность была какой-то нездоровой.
Одна феечка разбивала сердца.Но не специально, а по неуклюжести.
Хватит! - подумала одна феечка.И опять ошиблась.
Одна феечка впадала на зиму в спячку.И правильно делала.
вот как всё кончается: его место пустует в зале после антракта.
она видит щербатый партер со сцены, и ужас факта
всю её пронизывает; "вот так-то, мой свет. вот так-то".
и сидит с букетом потом у зеркала на скамье
в совершенно пустом фойе
да, вот так: человек у кафе набирает номер, и номер занят,
он стоит без пальто, и пальцы его вмерзают
в металлический корпус трубки; "что за мерзавец
там у тебя на линии?"; коготки
чиркают под лёгким - гудки;гудки
вот и всё: в кабак, где входная дверь восемь лет не белена,
где татуированная братва заливает бельма,
входит девочка,
боль моя,
небыль,
дальняя
колыбельная -
входит с мёртвым лицом, и бармен охает "оттыглянь" -
извлекает шот,
ставит перед ней,
наливает всклянь
вот как всё кончается - горечь ходит как привиденьице
по твоей квартире, и все никуда не денется,
запах скисших невысыхающих полотенец
и постель, где та девочка плакала как младенец,
и спасибо, что не оставил её одну -
всё кончается, слышишь, жизнь моя - распылённым
над двумя городами чёртовым миллионом
килотонн пустоты. слюна отдаёт палёным.
и я сглатываю слюну.
[286x479]
***
так, в зубах зажат,
мучительно нёбо жжет
этот очень, очень простой сюжет:
королевич лежит, ресницы его дрожат,
злая ведьма сон его стережет.
ярок снег его шеи,
сахар его манжет.
черен ее грозный бескровный рот,
ее вдовий глухой наряд.
когда он проснется, его народ
разорят, унизят и покорят, -
он поднимет войско. и он умрет.
и, о да, его отблагодарят.
злая ведьма знает все наперед.
королевич спит сотый год подряд.
не ходи, хороший мой, на войну.
кто тебя укроет там, на войне.
из-под камня я тебя не верну,
а под камень могу не пустить вполне.
почивай, мой свет, предавайся сну.
улыбайся мне.
***
Меня любят толстые юноши около сорока,
У которых пуста постель и весьма тяжела рука,
Или бледные мальчики от тридцати пяти,
Заплутавшие, издержавшиеся в пути:
Бывшие жены глядят у них с безымянных,
На шеях у них висят.
Ну или вовсе смешные дядьки под пятьдесят.
Я люблю парня, которому двадцать, максимум двадцать три.
Наглеца у него снаружи и сладкая мгла внутри;
Он не успел огрести той женщины, что читалась бы по руке,
И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке.
Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету.
Он смеется
И зажимает его во рту.
***
Когда ты вырастешь - в нью-йоркском кабаке
Брюнеточка из творческой богемы
Попросит расписаться на руке
И даже скажет, путая фонемы,
Пять слов на украинском языке -
Мир вынырнет из своего пике -
И даже дети выучат поэмы
О Вере и Красивом Мудаке -
Я распечатаю четыре кадра, где мы
Сидим на пристани вдвоем, и вдалеке
Очерчен центр солнечной системы.
Повешу в комнате и сдохну налегке.
Да, от меня всегда одни проблемы.
Ты будешь худ и через тридцать лет.
Продолжишь наделяться, раз за разом
Чем-то таким, чего в помине нет:
Какой-то новый станет биться разум,
Как можно быть таким зеленоглазым
И ничего не чувствовать в ответ.
Сплошной, невосприимчивый к приказам,
Ты будешь лить холодный белый свет,
Но сам, увы, не сможешь быть согрет.
Сейчас февраль, и крабы из песка
Вьют города, опровергая хаос.
Ворона вынимает потроха из
Рыбешки мелкой, в полтора броска.
А ты влюблен, и смертная тоска
Выстраивать побуквенно войска
Меня толкает, горько усмехаясь.
Сдавайся, детка. Армия близка.
Ты был здесь царь. Ты весь народ согнал.
Ты шел как солнце из своих покоев.
Ты запустил здесь жизнь, перенастроив
На новый спутник, на другой сигнал.
Всяк именем лечил и заклинал.
Где мне теперь искать таких героев?
Такой сюжет? Такой телеканал?
Мне очень жаль. Ты был водой живой,
Был смысл и голос. Не модель, не особь.
Мой низкорослый вежливый конвой
Ведет тебя всё дальше через осыпь,
И солнце у тебя над головой.
Второй,
седьмой,
тридцать девятый способ
Бессмертия.
Держи сороковой.
[400x427]