Не спится старому Лису.
Видимо, всё непросто.
Он посчитает числа,
высунет нос из норки
маленькой у пригорка,
выставится на звёзды,
послушает звон с погоста,
звон размешает ветер...
Ох, что-то не так на свете -
все лисы, которых встретил,
были девятихвосты.

Девять хвостов - много.
Он повздыхает быстро:
у самого-то Лиса -
ни одного в придачу,
всего один, одинокий,
Много же - только мыслей.
Экая незадача!

Лис пробежит по лесу,
услышит, как ухнет филин,
как водяной в трясине
застонет от перепоя,
услышит - вот птица Сирин,
вот - пение Алконоста,
вот - где-то там, за тропою
в травах играют лисы.

Все лисы - девятихвосты.

К тому же, ведь это ж лисы!
А лисы, они - коварны.
Лисы, они - буквально
скрытны феноменально,
скрыты во тьме кошмарной.
Лис трогает ветер носом,
чувствует запах острый
ели, сосны, берёзы,
и мчится обратно в спальню,
не приминая травы,
прячет под одеялом
мягкий пушистый хвост свой
и засыпает...
Славно.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%CA%E8%F6%F3%ED%FD
[700x437]

Девочки -
нежные, нервные,
колючие, милые, странные,
с душой разбитой, растресканной,
растревоженной феромонами,
фильмами и романами,
гормональными быстрыми всплесками,
рекламами осиянные,
мыслями окаянными,
снами неподцензурными
пишут стихи ужасные -
реками, океанами -
трагические и грустные,
бурные и гротескные
рубят на щепки дОчиста,
плача от одиночества,
несколько сотен слов.
Что ж ты с ними поделаешь?
Хочется.
Это - девочки.
Это - любовь.

Мальчики -
резкие, наглые,
бледные, атакованные
плоти растущей призывами,
девочками, тонко чувствующими,
запретами, магазинами,
нежными райскими кущами
винными и невинными,
округлыми или длинными
формами
или лунными
волнами по перинам,
пишут стихи безумные -
грязные, жаркие, пылкие,
полностью охреневшие,
переводя в опилки
щепки из строчек девочек.
Ну и что же с ними поделаешь?
Это ж - мальчики!
Слава Богу! Стихи - это мелочи.

Дамы,
богатые творчески,
с которыми лучше - по отчеству,
джентльмены
с аристократической
сединой и
душой лирической
день за днём лепят то же самое -
те же самые рифмы - формочкой,
сыплют мысли песком в песочнице,
увеличивая
количество
тех же слов, в той же самой сумме.
Ах ты, Господи,
как же грустно мне!

Что за тягостная стихия!
Точно так же пишу стихи я.

Ну пускай бы все эти люди
повстречались бы на вокзале
и создали семью большую.
Может,
больше бы не писали?

Когда любовь уходит, не спеши
готовить гроб, она ещё жива.
Возьми и заточи карандаши.
Пиши стихи. И повтори слова,
что раньше были произнесены,
с последних и до самых первых слов.
Жди - семь. Нет, лучше, - две по семь луны.
Не торопись. Не открывай покров
печальной тайны увяданья чувств.
Кто знает - что взойдёт в траве?
Там семена упали на ничью
живую землю. Подожди чуть-чуть -
ещё не выдан от небес ответ.
Зажги свечу. Сгорит - ещё свечу.
Пока приказа нет, войны другой
не начинай. Не завершился бой
любви и смерти, счастья и обид,
а ты - солдат любви. Ты - рядовой.
Одна любовь две сразу не вместит.
Кто точно знает в глубине зеркал,
что истина, что сон,
что смерть, что - жизнь?
И - что в руках? То, что всю жизнь искал?
Тогда держись и стой, сдержи свой страх.
Но всё, возможно, -
только миражи...

Когда ж луна семь и ещё семь раз умрёт,
когда сгорят все свечи - до конца,
когда черёмуха уронит дважды плод,
когда спокойствие опустится к сердцам,
не скоро -
это не бывает скоро -
но вот тогда уже не жди с небес гонца.
Открой окно. Впусти в него весь город.
Тогда скажи любви: “Ты - не любовь была.
Прощай, и -
hit the road!“

После многочисленный версий поиска различных смыслов предыдущего стиха на одном из
поэтических сайтов, хочу обратить внимание, что он был как раз о Не Пигмалионе.
То есть к известному мифу на самом деле никакого отношения не имеет.
А если говорить о Пигмалионе, то у меня он (миф) выглядел бы вот как-то так:

[600x532]

И Она стояла на пьедестале
неподвижно,
вырезанная из камня.
Он смотрел - сменяться переставали
ночи днями.
И дыханье
ветром из Зазеркалья
остановило.
И одна только
мысль мелькала -
о, как красива!
Он губами её коснулся -
в любви и вере,
и вздохнула Она, и тихо
сошла на землю,
не взглянула, а просто вышла
без слова в двери,
и пропала в потоке света
через мгновенье.

От двери полоса лежала
во тьме кромешной.
Он остался у пьедестала.
Окаменевший.

У кого-то несколько лет назад была классная пародия на меня. С домовыми, феями и всякой такой чертовщиной. Не могу вспомнить, у кого. Не могу найти. Help!

Я брожу по разным мирам,
я прокладываю тропу
между ними, прислушиваясь к голосам.
По дворам хожу или вглядываюсь в толпу
на проспектах шумных,
и даже, возможно, сам
создаю миры, по которым проходит путь.
Стоит уснуть -
и они где-то рядом ждут.
Захожу в подъезд - из парадного выхожу,
только вздохну,
рукою взмахну чуть-чуть,
и вокруг - перелески прозрачных нот,
водопады из
золотых или алых слов,
городов ворота,
негаданный поворот
судьбы, перекрестье веков, весло
в одинокой лодке,
в текущей наверх воде,
негасимый свет в глазах дорогих людей,
невесомых дней кружение по стене
золотых берёз -
стоит только проснуться мне.
Я брожу по мирам,
создаю их под ритм шагов,
создаю их цвет из движения рук и губ,
создаю из гамм и из звуков снов,
это так легко!

Но тебя одну
ни в одном из них
создать
не могу.

“Рыбы не льют слёзы“
(с) И. Бродский

А рыбы, конечно, плачут,
просто - в воде не видно.
скачут по волнам к звёздам,
прячут в глубинах слёзы.
Рыбам обидно - очень,
что так коротки полёты.
И, всё же, нельзя иначе -
рыбам нельзя на воздух.

Воздух для них смертелен.
Разве что: на минуту
тело - как выстрел быстро -
вверят пространству неба,
и - внутрь.
Всё глубже в темень.
Слепо смотреть, как искры
света рисуют зебру
на травах морских и листьях.

Рыбы стихи читают
в мглистых глубинах моря,
вверяют кораллам рыбы
истории - о непохожем
мире. О мире тайном,
и, хорошо б, забытом.
Рыбы водою дышат
и своё выдыхают горе.
Но слёз под водой не видно.

А в воздухе мы не можем
слов их любви услышать.
[256x256]

[430x600]
“вместо нас всегда возвращается кто-то другой“
(с) М. Фрай. “Простые волшебные вещи“
“мне нужна точно такая же как она, но только чтобы любила“
(с) боян из интернета.

Возвращаться не надо.
Вместо нас всегда возвращается кто-то другой.
Стой на месте. Рукой разводи мосты.
Строй слова. Рисуй на себе иглой.
Не возвращайся.
Нет силы сиять звездой -
не свети. Остынь.
Мне не нужно той,
с кем всё время кружит над мостовой
листопад -
зачёркнутые листы.

Всё, что было, -
выпито, как коктейль.
Всё, что было выпито, -
будто май.
Отыграл оркестром цветущих дней,
и, в конце, как снег - лепестков метель -
аромат послевкусия.
Вспоминай.

Вспоминать не буду - не забывал.
Возвращаться некуда, Бог с тобой.
Я - не звал.
Но,
город мой - скорых дней вокзал -
если вдруг ко мне приведёт рукой
и сведёт мосты...
Приходи. Такая же.
Но - другой.
Чтоб любила.
То есть - совсем не ты.

Не спасти того, кто не хочет,
чтобы его спасли.
Посмотри - ты видишь? - рука
протянута и пуста.
Просто, всё - хорошо:
и промозглые феврали,
вязкая боль в висках
и тоскливая маята,
это - нормально в целом.
Если рука - не та.

Если рука не та -
Бог не выдаст, и чёрт не съест.
Можно дальше играть пока что
в крестики да нули.
Целы покуда мачты,
их не сорвал норд-вест,
и там, где не ноль, в квадрате
на бесконечной карте
можно поставить
крест.

Я, вот, тоже вчера помыслил:
может, проще на берегу?
Но - не берегу покоя.
Правда,
все корабли
в ходе спасительных миссий -
раскиданы на мели.
Разве что - вплавь по морю,
что, впрочем, смертельный номер...
Точно.

Но ты же помнишь? -
не спасти того, кто не хочет,
чтобы его спасли.

И вот так вот читаешь, считаешь знаки -
в совпадении цвета и звуков в имени,
как собака петляет по следу зимнему
мысль кругами рыскает в полумраке.

Чувства - иглами,
всё - опасно
и
всё - критично,
темно итогами.
Но - как манит,
сияет красками
свет лирической демонологии!
Мир - за гранями
представления,
звук - вне слышимого интервала,
где как будто бы всё - без времени,
но его
бесконечно мало!

Ты же - ведьма?
Значит, ведаешь, чем закончится.
Я-то - Сказочник.
Я - ни черта не ведаю.
Только “пир горой“. А потом, всё прочее -
как захочешь. Что же -
до дня последнего?
То другая сказка. Возможно - страшная.
А, возможно, лучшая.
Всё возможно
в этом мире странном. Но только, граждане,
не пугайтесь - Сказочник осторожен.

Всё получится.
Но -
как тому положено.
Всё случится - но
как природе надобно.
Постоял у края, взглянул в прихожую
зазеркалья - всё.
И хорош, и ладно бы.
И со знаками забавляться нечего,
а не то опять повстречаться с бедами...

Только - я ж сказал - ничего не ведаю.
Это ты скажи мне,
что там - за вечностью?

Самое подлое чувство - конечно, страх.
Но я боюсь -
заглядеться в твои глаза.
Потому что мне слышатся ангелов голоса
и электрическим током,
пульс отдаёт в висках
за секунду до взгляда.
А после - как в янтаре:
ни единого звука,
один золотой рассвет.
Разве что помнится -
кажется, сотню лет
или тысячу лет назад я слыхал свирель.
Впрочем, нет, не свирель.
Это ангелов нежный хор.
Ох, эти ангелы! Крылья у них как снег,
если расправлены в быстром полёте вверх,
если же сложат -
как ночи в ущельях гор.

Жаль, что без устали им не дано летать.
Всех утомляет шумная череда
дней суматошных и чувств раскалённых медь.
Мне не страшны, конечно, ни боль, ни смерть.

Вот только в глаза тебе -
лучше бы не смотреть.
[600x581]

Ходил целый день, в голове крутилась фраза "Где твоя музыка"? Думаю, ну знакомая строка, наверняка, я с ней стих когда-то написал. Ищу по архивам. Нет, нет такого. Думаю "Что ж такое? Не может быть!" Погуглил в инете. А это песня Крис Аивер. 2012 года выпуска. А строка, стало быть, ваще не моя. Но стих всё равно написал.



Где музыка?
Где тонкий переход
тональности речей до ре-мажора?
Где ощущение, как лёд весной течёт
или как ветер, белизною поражённый,
касается травы, запорошённой
черёмухи и вишни лепестками?
Где звук того, как остывает камень
и рассыпается на части отрешённо?

Где музыка?
Где тот водоворот,
в котором чувствуешь, что жив ещё покуда,
что точен шаг - и, значит, повезёт,
тверда рука - и, значит, рядом чудо,
что тот, кто зла тебе желал, паскуда,
услышит музыку сквозь шум, раскроет веки
и ощутит в себе любовь - навеки,
переродившись заново, как Будда?

Где музыка свободы и весны?
Они вокруг. Они - сейчас, сегодня.
Уже сирень в узорах кружевных,
и птицы в небе синем хороводят,
уже нет поводов для слёзных мелодрам,
а, если есть, они не здесь, а там,
где всё и впрямь - наперекор природе.

Где музыка?
Без музыки Земля
себя саму не узнаёт под Солнцем,
теряется, вихляет, как змея,
температурит, морщится, трясётся,
срывает крыши, плачет, где придётся,
и всё тревожится :
Где музыка твоя?

И вот она пришла -
температура.
И жарко обняла - до хруста в рёбрах.
Я скидываю майку, как придурок,
и обещаюсь с нею быть до гроба.

Но, блин, она - коварная особа,
то лезет в сны, то мне мозги выносит...
Короче, с нею жизнь - сплошная ...опа.
И зреют, зреют в сердце гнева гроздья.

И вот - финал. Я прихожу к измене
ей.
Пусть злится до упада.
Я погружаю лоб в твои колени,
и - всё.
И даже Колдрекса не надо.

Как же ты, расскажи мне, справляешься с этим холодом
в этом городе мокром,
повсюду шагами исколотом
и взглядами быстрыми, равнодушными,
с наблюденьем наружным - круглыми чёрными лужами
исподлобья бордюров
за тем, что как будто спрятано,
но не очень тщательно - под нарядами,
под Ламаньями, Гуччами и под Прадами,
под мостами, арками, эстакадами,
отдающими сразу - чёртом, Кензо и ладаном?
Да и ладно бы... Как ты
рядом с ним?
С этим холодом, с этим холодным голодом,
чем ты греешься - видом золота
куполов
или виски с солодом?
Если пальцы ничьи не согреют тёплые,
что спасёт тебя от того, как по полу
от окон наползают змеи -
помогает ли клетчатый плед в постели?
Это всё - будто призрачный свет от месяца -
не спасёт, если что-то пока что теплится
в глубине. Если ты ещё не в равновесии
с этим холодом,
с этим огромным месивом
льда и сырости, льда и серости
с безразличием.
Или -
если меня нет рядом с тобой в наличии.

Всю ночь бубнил по подоконнику уныло
занудный дождь. Все окна в нашем доме
довёл до слёз.

Ругался, что накрыло
всех нас одной эгоистичной комой.
Что все мечтают о любви, но крылья
лежат в комоде, в полиэтилене,
и это значит - чтобы нас любили
на самом деле не хотим, от лени.
Что жизни в нас самих - ничтожно мало,
что лучше б до костей под ним размокнуть...

Я кутался поглубже в одеяло,
и думал - как всё странно стало!
какие нервные, чувствительные окна!

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

нагретое место в зале матожидания



можно вот так сидеть
наблюдать за ходом
снега
комет
часов -
всё одно -
скучнее
вроде бы не придумать
но в этой башне
нет ничего, кроме окон
и окуляров

в городе сквозняков не ржавеют ставни
не выпрямляет ветку спины прохожий
не расправляя плечи
несущий книги
на голове
на флэшке
на честном слове
держится крыша дома
дыши неровно
выслушай все, что хотело сказать глухое
чрево планеты
никто не запомнит
что ты
люди мечтают
и в каждом воздушном замке
стонут в сто ртов воздушные катакомбы
трут в двести рук полы и сортиры слуги
ветер разносит с площади
всхлипы
скрипы
виселиц, успокоивших неугодных
тех, кто не смог вписаться
в картину маслом
в лёгких хрипит брехня
туберозный комплекс
иммунитет закончится
тени лягут
то ли внахлест
то ли просто
поверх провалов
в памяти
в топонимике тех трех сосен
тех, ну, что срублены
в прошлом веке
кованые огарки шлифуют местность
реки пугаются собственных отражений

в городе поздняков не бывает рано
хрустнет засохшая ветка спины
всё то же
падают с рыбоскрёбов мужские руки
женщины улыбаются наизнанку

можно вот так молчать
делать вид, что слышишь
сердце в земле
несварение в океане
многозначительно морщить налобный кожух
письменно отвечать на вопросы сфинкса
шариковые буквы ползут под ручку
лампа накала старости светит желто
будто часы не встали
и снег не стаял
и не ушли на работу к восьми кометы

/* март - май 2015
http://vk.com/wall-42861309_146 */

В этом изменчивом мире, Гюльназ, всё - текущий туман.
На закате он белой рекой в Ардебиле струится,
а наутро - уже в небесах.
И под ним Хамадан
смотрит, как облака проплывают вверху вереницей.

Всё меняется. Ты - словно этот туман. Что ни день,
то другая.
Вчера быть светилом бессменным хотела.
А сегодня - как чёрная тень в череде перемен -
и халиф надоел, и дворец, и любовь - до предела.

Но, скажи мне, хабиби, раз всё переменчиво так,
кто нам сможет поклясться, что завтра ты не заскучаешь,
по тому, как он глаз не сводил -
то с волос завитка
на плече у тебя, то с колен?
Как тревожил речами
и молчал.
Как усталой зурной разгонял тишину,
извлекая из струн бесконечно знакомые звуки,
что ты вдруг не захочешь опять, чтобы он был в плену
глаз твоих или рук, или слов,
будто в замкнутом круге?

Что ни день, солнце выше и выше уходит в зенит,
но затем каждый год
в ту же точку идёт беспрестанно.
Это солнце, Гюльназ. Это солнце.
Кто мы перед ним?
Мы - всего лишь туманы.
Текущие в травах туманы.

Слушать этот музыкальный файл

Автор и исполнитель - Канока (Е.Яшникова), аранжировка и сведение - С.Актуш, продюсирование - Г.Грин

Актуш обещал за завтра досвести последний кусочек моей первой с ним продюсерской работы - запись чудесной песенки Кати Яшниковой (Каноки) "Партия в шахматы". Очень надеюсь, что вы послушаете и оцените. Ведь послушаете?

"Все тропы знают твои подошвы. Иди уже, пуганый зверь... Не помни полынь. Кури рассвет".
(с) -Дэа-

Жгуч и горек отвар
ранней полынь-травы.
Но горче в сто тысяч раз её аромат,
если нужно пройти по своим же следам назад,
так как за годы они заросли - увы -
новой травой,
и не видят следов глаза.

Только по памяти -
звуков от дальних рощ,
да по узорам теней от немой луны,
откликам мыслей, которые рождены
были в пути,
разве, может быть, и найдёшь -
по лепесткам ядовитых цветов бузины.

Разыщи, волчица, свой след по полынь-траве.
Выйди к реке, где свой начинала путь.
Время, конечно, больше нельзя вернуть,
можно найти то место, где зов кровей
вызвал тебя на свет, раскрывая суть.

По остаткам следа суть разыщи внутри,
несмотря на горький запах высоких трав.
Ляжет полынь и не встанет, назад отдав,
всё, что впитала в багровых огнях зари.
И с луной на небе удвоит её вода.

А сейчас - беги,
собирай бриллианты рос
по своим следам -
пусть тебя не обманет взгляд -
к берегам реки, где они в зеркала глядят.
А найдёшь себя в отражениях дальних звёзд,
не вдыхай полынь -
возвращайся стремглав назад.