Было что-то лёгкое, светлое -
это кажется?
или помнится?
Затерялось за километрами
быстрой горлицей
за околицей.
Растворилось в небе, закрашенном
серой краской -
пугливой птицею.
А скользило по дому сказками,
щекотало мне взгляд
ресницами.
То ли было, а то ли - не было.
это снилось ли?
или чудится?
Что-то чёрное. Что-то белое.
это было ли?
это сбудется?
Там, где взгляд пробежал внимательно,
стены шепчут
на темы нежности.
Там, где воздух вздымался платьями,
в нём летающий пепел
стелется.
Неизбежно это - болезненно
заполняют
пространство стаи
серой тени - ему естественно
быть заполненным
не хватает.



[346x466]

Ты так сильно и страстно не ждёшь, моя дивная леди,
Что всё легче мой шаг, и всё дальше уводят холмы.
И всё проще вставать под мелодии птиц на рассвете,
Чтобы снова идти по дорогам к объятьям зимы.

Здесь, в лесах, между соснами крУжатся феи,
Здесь, в озёрах, русалки зовут в глубину.
Ты так сильно не ждёшь, что всё слаще и всё веселее
Слышать звоны мечей, призывающих к вечному сну.

Здесь, в полях, измождённые засухой пчёлы
Обнимают соцветия трав, словно завтра - на суд.
Ты так сильно не ждёшь, что в высоких и гулких костёлах
Все уставшие ждать к изваяньям твоим подаянья несут.

Ты не жди, моя леди. То грустно. И - так одиноко.
Мне светло и легко по холмам ничего не искать.
А тогда, когда осень ударит пожаром по окнам,
Я приду к тебе снова.
Когда ты устанешь не ждать.

[382x465]

Слушать этот музыкальный файл

Ах, Дженни, ах, крошка,
Ну постой хоть немножко.
Ведь если ты крутишь
с Джоном из Деневер-сити,
то, извините,
в первой же драке
в баре у Пакки
я убью его, как собаку.
Вот так я тебя люблю.

Ах, Дженни, малютка,
я люблю тебя жутко,
но если ты улыбнёшься
в магазине у Джорджа
рыжему Бену,
я спалю его ферму
в первое же воскресенье.
Вот так я тебя люблю.

Ах, Дженни, малышка,
я люблю тебя слишком.
Но если ты строишь глазки
фабриканту из Глазго,
то в первый же праздник
я испачкаю грязью
весь его новый костюм.
Вот так я тебя люблю.

Ах, Дженни, красавица,
мне очень нравится
твоя новая юбка из льна...
Но если, голубка,
ты не согласна пойти за меня,
то, не медля ни часа,
я пойду и напьюсь, как свинья.
Вот так я тебя люблю!

Слушать этот музыкальный файл

"...И Пушкин падает
в голубоватый колючий снег.."
/Багрицкий/

...И тишина
И более ни слова.
И это ...
Да еще усталость.
...Свои стихи
Доканчивая кровью,
Они на землю глухо опускались.
Потом глядели медленно и нежно.
Им было дико, холодно
И странно.
Над ними наклонялись безнадежно
Седые доктора и секунданты.
Над ними звезды, вздрагивая,
Пели.
Над ними останавливались ветры..
...Пустой бульвар,
И пение метели.
И голова опущена устало.
...В такую ночь,
Ворочаться в постели
Приятней, чем стоять
На пьедестале.

Слушать этот музыкальный файл

Художник,


Он верил в свой череп.
Верил.
Ему кричали:
"Нелепо!"
Но падали стены,
Череп,
Оказывается был крепок.
Он думал: за стенами чисто.
Он думал,
Что дальше просто.
...Он спасся от самоубийства
Скверными папиросами.
И начал бродить по селам,
По шляхам,
Желтым и длинным:
Он писал для костелов
Иуду и Магдалину.
И это было искусство.
А после, в дорожной пыли,
Его
Чумаки сивоусые
Как надо похоронили.
Молитвы над ним не читались,
Так забросали глиной.
Но на земле остались
Иуды и Магдалины!

Слушать этот музыкальный файл

Быть ли нам одной из этих пауз, что остались меж нот,
Плыть ли отражением при свете чьих-то любящих глаз,
Всё что ты мне скажешь, через сто лет будет просто смешно,
Всё, что здесь однажды повторится, - повторится без нас.
Что тебя здесь держит, кроме пары беспокойных светил,
И есть ли здесь хоть кто-нибудь, кто скажет: «Ты уйдёшь – я умру»,
Меньшее не стоит даже нервов, а тем более сил.
Звёзды за окном горят так ярко, что ослепнут к утру.
Всё равно, куда не привела бы нас река-поводырь,
Струны тростника научат музыке, свободной от слов.
Это ли не первая причина, чтобы жить у воды,
Трогать отражения плывущих глубоко облаков.
Это ли не вера, что тебя на берегу сбережёт.
Правда оказалась так проста, что до сих пор не понять,
Быть ли нам одной из этих пауз, что остались меж нот,
Ждать ли, когда всё здесь повторится, чтобы вернуться опять.

Слушать этот музыкальный файл

Быть любимой - не просто. Это - сниться кому-то ночами,
Словно в тысячный раз исполнять чью-то песню на бис.
Да, порою приятно. Но, разве что, только в начале,
А потом отключает, и камнем срываешься вниз.

Страшно то, что твой образ рисуют узором из строчек,
И ты знаешь, что это - не ты, но из магии слов
Проникает в тебя этот образ и рвёт тебя в клочья,
И меняет до самого мозга, до самых основ.

А тебя кто-то где-то у самого сердца проносит
Всю - от тонких ресниц и до быстрого стука в груди,
По вагонам, дворам, городам, между стен, между сосен,
Между дымных костров... И в глаза твои молча глядит.

Пусть во сне, но - в твои. У неё твои руки и плечи
И загадка в улыбке. И то же дрожанье ресниц.
Только ты успокойся. Всё проще, всё лучше, всё легче.
Я люблю ту, что любит меня. Значит, это - не ты.
Попустись.

Слушать этот музыкальный файл

Слушать этот музыкальный файл

Слушать этот музыкальный файл

Слушать этот музыкальный файл

Фотографии A_Silver : Малая Радуга 2010

Малая Радуга 2010

Фотографии A_Silver : Малая Радуга 2010

Малая Радуга 2010


Читать далее...

Фотографии A_Silver : Малая Радуга 2010




Читать далее...

Это цитата сообщения Литвен Оригинальное сообщение

Все будет рокыалва, чо

Снова гуляет по звездам колдун из Магриба.
Каждую ночь проверяет он звездную сеть…
The Dartz

Южных ночей коротки часы – и пусть, нам хватит минут.
Колдун из Магриба роняет звезды, порвав звенящую сеть.
Смеется море и плачут чайки, и лодки хозяев ждут,
И сто лет спустя будут так же чайки плакать, а звезды – звенеть.

Южных ночей коротки часы – и пусть, нам хватит вина.
Ложись на теплые камни причала, смотри на огни маяков.
Здесь жизнь – от заката и до рассвета, с потемок и дотемна,
Ах, жизнь, – череда звенящих аккордов и строк звенящих стихов.

Южных ночей коротки часы… Не спи, пока светит луна.
Костры расцвели по всему побережью, и море нам радо вновь.
И ветер приносит обрывки песен и терпкий запах вина,
И ночи без сна во сто раз прекраснее самых красочных снов.

Я уезжаю - больную лечить душу
В храм, где купол небес держат прямые сосны,
Где отмывают все чёрные мысли росы,
Где, как везде, я всё так же тебе не нужен.

Я буду нужен не скоро - не скоро осень.
Даже не знаю, хватит ли сил дождаться.
Только вчера стало тебе двадцать,
Только вчера пожелтели берёз косы.

Это жара. Нам с ней никак не расстаться.
Мысли, глаза, пальцы в изюм сушит.
Я уезжаю больную лечить душу.
Чтобы набраться сил до любви дождаться.



Всем пока. До августа!

Слушать этот музыкальный файл

Это Гордон Марвел, похмельем дьявольским не щадимый.
Он живет один, он съедает в сутки по лошадиной
Дозе транквилизаторов; зарастает густой щетиной.
Страх никчемности в нем читается ощутимый.
По ночам он душит его, как спрут.

Мистер Марвел когда-то был молодым и гордым.
Напивался брютом, летал конкордом,
Обольщал девчонок назло рекордам,
Оставлял состояния по игорным
Заведениям, и друзья говорили – Гордон,
Ты безмерно, безмерно крут.

Марвел обанкротился, стал беспомощен и опаслив.
Кое-как кредиторов своих умаслив,
Он пьет теплый Хольстен, листает Хастлер.
Когда Гордон видит, что кто-то счастлив
Его душит черный, злорадный смех.

И в один из июльских дней, что стоят подолгу,
Обжигая носы отличнику и подонку,
Гордон злится: «Когда же я наконец подохну», -
Ангел Габриэль приходит к нему под окна,
Молвит: «Свет Христов просвещает всех».

Гордон смотрит в окно на прекрасного Габриэля.
Сердце в нем трепыхается еле-еле.
И пока он думает, все ли это на самом деле
Или транквилизаторы потихоньку его доели,
Габриэля уже поблизости нет как нет.

Гордон сплевывает, бьет в стенку и матерится.
«И чего теперь, я кретин из того зверинца,
Что сует брошюрки, вопит «покаяться» и «смириться»?
Мне чего, завещать свои мощи храму? Сходить побриться?»

***

Гордон, не пивший месяц, похож на принца.
Чисто выбритый он моложе на десять лет.

По утрам он бегает, принимает холодный душ, застилает себе кровать.
Габриэль вернется, тогда-то уж можно будет с ним и о деле потолковать.

Слушать этот музыкальный файл

Хвала отчаявшимся. Если бы не мы,
То кто бы здесь работал на контрасте.
Пока живые избегают тьмы,
Дерутся, задыхаются от страсти,
Рожают новых и берут взаймы,
Мы городские сумрачные власти.
Любимые наместники зимы.

Хвала отчаянью. Оно имеет ген
И от отца передается к сыну.
Как ни пытались вывести вакцину –
То нитроглицерин, то гексоген.
В больницах собирают образцы, ну
И кто здоров и хвалит медицину -
Приезжий.
Кто умрет - абориген.

Хвала отчалившим. Счастливого пути.
Погрузочный зашкаливает счетчик
На корабле – ко дну бы не пойти,
У океана слабый позвоночник.
В Ковчег не допускают одиночек,
И мы друг к другу в гости к десяти
Приходим с тортиком.
Нас некому спасти.

Хвала Отчизне. Что бы без нее
Мы знали о наркотиках и винах,
О холоде, дорогах, херувимах,
Родителях и ценах на сырье.

Отчаянье, плоди неуязвимых.
Мы доблестное воинство твое.

8 августа 2008 года.

Она:

Вот чёрт. И зовут его вовсе не Говард.
И даже не Майкл.
А попросту - Гриша.
Он дышит
и пахнет нестиранной майкой.
Он любит свой грязный и проданный город
и пишет
карандашом по бумаге.
Смешно - он ни разу не ездит на байке.
Он чей-то там бывший, но сильно не молод.
Ну, был бы он Говард. Ну, жил бы в Париже.
Ну, был бы он гадом хотя бы,
тогда бы...
А так - пусть посмотрит, походит,
пусть что-то напишет -
ведь слово и кошке приятно -
и ладно.

Он:

Ах, чёрт. Что поделать? Опять не принцесса.
И любит - козлов.
И копейки считает.
Страдает,
но, кажется, слово "любовь"
воспринимает, как символ прогресса.
Кто знает? А вдруг в обрамлении призрачных снов
наполнятся ею узоры из слов,
и станет опять эта жизнь интересна?
Ну, пусть не принцесса. Но - пусть поиграет.
Когда-нибудь всё-таки станет похожа,
ведь всё же
красива, умна, и чуть-чуть понимает...
И пусть убегает.
Когда-нибудь всё-таки вспомнит о главном...
И славно.