Молчи, Гюльназ. Я знаю сам, как скоро цветы роняют лепестки на землю.
К чему узоры мудрых разговоров, когда в твоих глазах весь свет Вселенной?
Я знаю сам, как звёзды гаснут быстро,и мимолётна ночь в объятьях лета.
Вся наша жизнь – мерцающая искра костра во тьме, подхваченная ветром.
Но разве это повод, чтобы тратить её на слёзы, рассуждения, печали?
Разумней ткани невесомых платьев в ковры Тебриза уронить в начале
ночи
и сплести как травы руки. И пальцы с прядями твоих волос тяжёлых.
Я знаю сам, что впереди разлуки. Так встали звёзды над горами, я прочёл их.
Они жестоки, молчаливы, беспристрастны, но также - далеки и бесконечны.
Их множество, таинственных и разных, нам всех не разглядеть в Дороге Млечной.
Поэтому — пускай рисуют знаки, пускай пророчат. Где-то там, за ними
другие звёзды обещают встречи. Поэтому — молчи, не говори мне,
что я тебе рассказываю сказки. Что здесь — ни гор, ни звёзд, дожди и холод.
Закрой глаза, прижмись сильней - и разве реальней станет этот серый город,
чем серебро луны в горах Ширвана? Чем жар вина, что в наших венах бродит?
О том, что будет завтра, думать рано.
Молчи, молчи. Всегда — это сегодня.

В однокомнатной квартире
Рядом с МКАДом, в Бирюлёво
Проживала Гога-Мага,
Очень бойкая старушка.
Раз пошла она на рынок
Вдоль по улице Медынской.
В это время из-под арки
Выезжал на мерседесе
Вася Пупкин торопливый.
Престарелая бабуся
Помешала мерседесу.

Вася вышел из машины
И почтенную матрону
При скоплении народов
Обложил в словах частями
Тел мужских и женских тоже,
Не стесняясь в выраженьях,
Даже сиськи не одобрил,
Фигагульками назвал их,
Не подумав ни секунды.

Так обиделась на это
Гога-Мага, мать всех ветров,
Вплоть до северного ветра
И до западного тоже,
Что руками замахала
На него от возмущенья
И сказала что-то тихо,
Так что даже Аджидомо,
Остроухая бельчиха
Только шёпот услыхала.

Но как только прозвучали
Тихие слова старухи,
Налетел восточный ветер
В чёрно-белой униформе
И свернул у Васи челюсть.
Ветер северный примчался
В белом докторском халате,
Удалил у Васи зубы
И опять в простор умчался.

В серой будничной шинели
Прилетел восточный ветер,
Завязал у Васи уши
В узел крепкий, неразрывный.
А потом и ветер южный
Прилетел и ту часть тела,
Что не думала у Васи,
А должна была бы думать,
Запихнул ему в часть тела,
Чем, возможно, Вася думал.
Получилась фигагулька.

Так теперь и называют
Фигагулькой в мерседесе
Васю бедного поныне.
А мораль видна отсюда
Лишь одна – когда старушка
Помешает на дороге,
Окажи ей уваженье,
В выраженьях очень скромных,
И весьма литературных
Пожелай ей многи лета,
Детям всем её и внукам,
И другим прохожим тоже.
Не болтай чего попало,
И езжай потом тихонько.
И не станешь фигагулькой.

Смотрит она : чёрт, он опять натоптал в коридоре.
Думает: Что за козёл, никакого внимания!
Я весь день тут стираю и чищу,
чищу да мою,
а у него из проблем – только разве что смысл мироздания.

Думает он: Слава Богу, закончилась пятница!
Сил больше нет, целый день телефон, как взбесившийся.
Сисадмин вечно спит, связь с Екатеринбургом не ладится,
в бухгалтерии что-то такое не сходится с тыщами.
Не сойдётся баланс – вот тогда мы как рыбы попрыгаем
на сковородке –
без этой банальной материи.
А жена хочет новый айфон, с новомодными играми,
Надо срочно купить. Да всё это – в руках бухгалтерии.
Маме нужно лекарство, и брат без копейки,
и праздники.
Где взять денег? Не жизнь, а одна суета
с ожиданием.
День за днём целый год –
вообще абсолютно без разницы.
Тут уже не до сути и всяких проблем мироздания.

Где то дикое счастье, как раньше? вдали носит где его?
Столько женщин красивых, что, был бы один, –
никакого покоя бы.
И Анюта - отпад, и прелестнее всех Дорофеева.
Правда, всё же, моя - лучше всех.
Потому что со мною.
Бог
бы с ними со всеми,
проблем и без этого малого
в жизни полно.
Моя, вон, сидит целый день в одиночестве.
А, приходишь, так смотрит одно - что я сделал неправильно,
что куда положил, и зачем.
И когда это кончится?
Ну да ладно – пускай уж сидит до утра с интернетиком,
с кошкой спит до полудня, потом прицепляется попусту.
А с работы приходишь зато -
красота и эстетика.
Всё-таки ждёт.
Может, станет поласковей к отпуску?

Смотрит она:
Ну и что он молчит, как шпион на задании?
Про секретаршу мечтает, поди? Вот уж тощая мымра-то…
Прям, не знает, что грязь во дворе?
Уже осень не ранняя…
А любовь – это если порядок вокруг
и всё вымыто.
Как бы треснула раз сковородкою в лоб - для внимания!
Чтобы больше в порядок свои не вносил разрушения.
Только жалко. И, кроме того, мне б его
в мироздании
не хватало бы.
Это –
Осень. Любовь. Энтропия. Вселенная.

Мерцают горы. И луна над ними
                                                так беспринципно вглядывается в нас,
что я её, бесстыдную, отныне
                                                с тобою больше не сравню, Гюльназ.
Она тревожит долгим поцелуем
                                                твои колени, трогает плечо,
и я тебя к луне уже ревную.
                                                Но, в то же время, воздух так течёт
над горными долинами – как воды
                                                чистейших рек. И всё сильней, сильней
желание поплыть по небосводу,
                                                туда – к вершинам, к небу и к луне.

Давай взмахнём руками, оттолкнёмся
                                                       от темноты и уплывём туда  
в лучах медовых - к отраженью солнца
                                                       на чёрном небе. Пусть идут года,
столетия, пусть время растворится
                                                       в зрачках бездонных этих томных глаз,
и будем век вокруг Земли кружиться
                                                       втроём - Луна и мы с тобой, Гюльназ.
Смотри, как запад тлеет лентой красной,
                                                       там зреет, зреет звёздный виноград…

В горах окрестных тихо окна гаснут, и всё слышней шумит за ними МКАД.

[700x382]

Было время - и время текло и сверкало, струилось без меры,
Разливалось на тысячи рек и сдвигало гранитные камни.
А порою сжималось оно наподобие замкнутой сферы,
Где внутри только мы – и уже нет ни дней, ни секунд между нами.
За границами сферы отсутствовал видимый мир в это время,
Только ангелы пели без звука кому-то волшебные песни,
Всё сходилось в единую точку семи или ста измерений,
А потом возникал новый мир. Может быть, возникал в том же месте,
Но — в другом измерении, времени, странности, чётности, стиле.
Начиналось течение рек, поначалу опять осторожно,
И потом всё быстрей и быстрей.
А потом что-то вдруг изменили,
И сейчас это время по кругу ленивой медлительной кошкой
Стало молча ходить. И — не дальше оно ни на шаг и не ближе.
Ходит, ходит кругами — от кухни к окну и к накрытой постели.
Подтолкни его лёгкой рукой, и, возможно, я снова увижу,
Что за окнами вновь времена как поток Персеид полетели.
И как время свернётся в клубок, в микромир, в узелок перехода
В неизведанный мир, в изначальность течения жизни и смерти.

Ходит кот. Перехожим каликой стучится в окно непогода.
И луна между тучами небо косыми дорожками чертит.

В ночь,
когда выпадают снега на вершины Ширвана,
в измождённые зноем долины приходит прохлада,
и призыв муэдзина звучит по утрам слишком рано,
потому что так сладостно спать под лозой винограда.

Потому что всю ночь нам луна не на небе светила,
а в глазах светлоликой Гюльназ,
и стрелою летело
беспощадное время.
И - горько и радостно было.
И мерцало огнём в темноте её тонкое тело.

И всю ночь воздымалась в долине вода Пирсаата,
затопляя луга, где цветов ароматы разлиты.
Всё промчится, Гюльназ, с этой тёмной водою –
и ладно.
Всё навеки останется
в памяти звёзд любопытных.

И, конечно, в моей.
И - не важно, когда они были -
эти нежные губы, и шёпот, и руки из сказок.
В этот мир мы когда-нибудь снова вернёмся, хабиби,
и уедем с тобой любоваться огнями Ахваза.

В ночь,
когда выпадают снега на цветное монисто
окружающих гор, сны мои пролетают над ними…

Здесь, над Яузой, медленно падают жёлтые листья.
И в мерцающий лёд превращает под утро их
иней.
[700x518]

Что там,
в твоей Матрице происходит?
Ты как бы дышишь, как бы даже смеёшься вроде,
Ты - как стрела в полёте, как автомат на взводе…
Но
день за днём, месяцы тают градом,
Ты – как корень неведомый в огороде
Под землёй.
А -
жива там?

Здесь
закаты сменяют порой рассветы,
Здесь стучатся в двери – ну, как ты, где ты?
Что бывает в пределах твоей планеты?
Спрашивают о делах, мечтах, о погоде.
Время катится.
Я
жду тебя.
В Матрице что-нибудь происходит?

Кажется,
там искрИтся бурным потоком время,
И моря сменяют вдруг городские стены,
Сверхчудовища падают на колени,
Главное – быть начеку, всё не так уж сложно.
Но на деле – Матрица неизменна.
И ты - в ней.
Ты живая ещё?
Возможно.

Отчего
В эту реальность из-за неё, парадом
Вылезают полуживые гады,
Мертвецы и какая-то дрянь –
так надо?
Я закрыл бы в тот мир навсегда все двери,
Но пока всех их распыляю взглядом.
Ведь ты там.
И живая ещё.
Наверно.

Я живу в этом мире пока, я верю.
В нём не то, чтоб рай, но - не так уж скверно.
Свой набор довольно живых мистерий.
Эта штука – жизнь - не сказать – слепая.
Скачут кони в травах реальных прерий,
Ждут тебя.
Но Матрица
наступает.

Замкнутые
Внутри своего тела –
Болеющего, стареющего,
В чём-то грешного,
Мечемся, напряжённые до предела –
Где ж оно?
Где оно, это самое счастье?
Где потоки тепла и света?
Может быть, это Света, Марина, Настя?
Нет, не это.
Но, вроде бы, рядом где-то.

Может, счастье укрылось в своде
Погружённого в тайны храма?
Мама, мама,
ты всю жизнь отдала работе,
Так скажи – может там
Оно?

Доктор милый,
Только не говори,
Что оно у меня внутри.
Ведь меня самого там как минимум три,
Или семь.
И счастья хочется всем
Семи.

А оно не уместится всё
В этом теле.
Доктор, ты посмотри,
Что оно делает:
Стареет. Болеет.
Счастья внутри не умещает.
Да и попросту – не различает
Ни несчастной любви от счастливой,
Ни звёздного неба от храма,
Ни работы до третьего пота
От полёта души к небесам,
А,
Ещё, временами
Не вмещает бессмертную душу
И, вместе со счастьем,
Бывает, выплёскивает её
наружу.

Счастье течёт по промокшим улицам,
Лёгким туманом в низинах стелется.
Тихо бредёт в облаках, сутулится,
Смотрит сверху, глаза - колодцы.
Где оно?
Да никуда не денется.
Завтра
Или уж в новой жизни,
Но -
к нам оно
Непременно
Вернётся.

Если в окно твоё ночью
смотрят одни только звёзды,
а не окна усталых домов или свет фонарей,
То добрее становишься
и понимаешь – всё просто.
Только есть ещё трудности роста у мира людей.

Кто меня любит? Ну, мама.
Ну, дочь. Ну и, если признаться,
может, ты.
И не любят - совсем - постовые ГАИ.
Ненавидят, конечно, кассирши и
американцы.
И ещё - пассажиры автобусов в будние дни.

И кусты по дороге.
Но это не так уж и важно.
Где-то там, в вышине, по потоку фотонов из звёзд
Пролетает среди пустоты
мой кораблик бумажный
Разноцветных мечтаний, стихов и изменчивых грёз.

Всё же мысли реальны. И сбудутся.
Пусть не сегодня.
И пускай не на этой Земле, на планете другой.
Мчатся наши кораблики
в дальних просторах свободно.
Изменяют они ткань Вселенной своей чередой.

И вот это важнее –
кого или что любим сами.
Остальное - на самом-то деле - не всё ли равно?
Бог уж с этой угрюмой кассиршею
в универсаме,
Если звёзды всю ночь тебе нежно мигают в окно.

Это цитата сообщения За-зеркалье Оригинальное сообщение

секретики

Разобрать бы, как «Lego», душу твою, посмотреть, как она работает,
Какими фальшивит нотами, какое спорное порно показывает,
Не сухо ли там, не засуха, имеется ли болото,
Растут ли цветы садовые, срезает ли кто-то в вазу их,
Спасает ли от лебеды тебя, от беды тебя, от безумия,
Уныния, полнолуния, кабального настроения,
От ядов и нефтехимии, от рисков непредсказуемых:
Сенсаций, медпунктов, графиков, мигрений и выселения,
Свидетелей Иеговы, карманников, снов, холериков.
Узнать бы, чем тебя потчуют, как там твоё одиночество,
Язычество, двоеночество, как там твои парки-скверики,
Любимые бестиарии, архивы, шедевры зодчества,
Дожди и т.д., и прочее, разбитые в пыль иллюзии,
Остаточные явления, исполненные желания,
Бывают ли штурмы памяти, случаются ли контузии,
Аллюзии к невозвратному, восстания, бунты, мании,
Салюты, виваты, праздники, эмоции от эстетики,
Простые земные радости с рассветом на чердаке?
Мне б спрятаться в битом стёклышке – грошовым, смешным «секретиком»,
Подальше от диалектики, поближе к твоей руке.
Как там поживает душа твоя? Реально или искусственно,
Смеётся, страдает, мается, устраивает балы?
Как там поживает душа твоя?! Ей легче в моё отсутствие?
Я больше тебя не чувствую. Ты больше меня не слы----

Думает он: Эх, ну как хороша моя кукла!
Ножки что надо - как Бог рисовал по лекалу,
Выпукла попа, а на животике - впукло.
Разве что, жаль, в голове у неё слишком мало.

Кукла думает: Так - заплатить за квартиру,
К папе в больницу успеть, вдруг, немного осталось...
Сыну кроссовки - иначе протрутся до дырок,
Два часа дня, а уже навалилась усталость.
Чаще ходить в этот фитнес, едри его в корень!
Два килограмма прибавила, нервы ни к чёрту,
Тезис бесспорен, что спорт был бы здесь благотворен,
Только времени - где?
Ну, придётся сегодня без спорта.
Муж вечно занят - работа, машина, коллеги.
Нужно, чтоб было комфортно, а то заболеет.
А я просыпаюсь как Вий -
"поднимите мне веки!",
Хорошо, что он спит по утрам,
так на сердце теплее.
Можно успеть привести себя в норму хотя бы,
Пару десятков страниц прочитать после душа.
Это, конечно, совсем не его мировые масштабы,
Но всё же он ценит во мне пониманье и душу.
Да, одноклассник звонил - всё страдает, бедняга.
Наговорил комплиментов... Оно б и не лишне.
Как бы хотелось порой... Но не нужно, однако.
Дашь человеку надежду - сорвёшь ему крышу.
Так. В магазин, а ещё заплатить за квартиру.
Папа, кроссовки ... и маме купить Мураками.
В фитнесс - в субботу.
Эх, съесть бы коробку пломбира!
Жаль, что нельзя - сразу выйдет наружу боками.
Странные всё-таки люди создания вышли -
Как муравьи в муравейнике носимся где-то,
А между звёздами наши желанья и мысли
После летят во Вселенной под солнечным ветром ...

Думает он: ну, мозгов же не сделаешь больше!
Главное - не достаёт. Ещё - ноги и выше...
Вырастет сын, подарю ему новенький Порше.
Будет отлично смотреться в кварталах Парижа.

[511x700]

Всё молчу.
И не то, чтобы не было вовсе, о чём сказать
Или дела - да, есть дела,
но не совсем неподъёмный воз.
Просто мучает мысль -
одна, а не ценных мышлений рать,
Что мы все -
до последнего атома -
сшиты из ткани звёзд.
Всё, из чего состоит наш безумный-безумный мир -
От водорода живой воды до золотых оков -
Было создано взрывом звезды,
вышло из глубины,
Ринулось сквозь пустоту
и воссоединилось вновь.
И потом миллионы времён
плавилось на огне,
И несколько сотен веков
смотрело на Млечный Путь...

Если пальцы твои хотят прикоснуться опять ко мне -
Это звёзды сквозь время пытаются перешагнуть.

Всех нас вылечит май.
От тяжёлого сна,
От старательно выращенных депрессий,
От того, что темна в красных тучах луна,
И того, что вкус ночи бессмысленно пресен,
От несчастной любви, от томительных игр
С беспристрастным мельканьем фотонов в экране,
С ожиданьем - когда же появится миг
Размыкания стен.
И болеть перестанет
То, что вот уже тысячу дней не болит,
Но сидит в глубине и так смотрит уныло,
Что невольно зашепчешь: " Что ж так sic transit?
Ты же gloria mundi,
кирпич тебе в рыло!"
Всех нас вылечит май.
От бессонниц и от
Раздражения на человечество
и на
Всех, кто рядом,
и всех, кто вдали, и не ждёт,
От немытой посуды, клубов никотина,
От всего, что кипело, но стало быльём.
Он уже распахнул наши окна
и рвётся
В тишину этих стен,
он играет подъём
Медным горном до слёз раскалённого солнца,
Он синеет в глазах и не ждёт ноября,
Не боится ни гроз, ни жары, ни простуды...

Он не вылечит нас
разве что от себя,
От желания жить
и предчувствия чуда.


[537x700]

Фотографии A_Silver : Галлактики, туманности и созвездия




Читать далее...

Обмелело за январь море.
Задержались корабли в Лиссе,
Скоро вырастут у них корни.
Скоро вырастут на них листья,
Разбрелись матросы по шлюхам,
Лисс - один бордель теперь ночью.
Капитаны от такой скуки
Пишут с ночи до утра “сочи“.

Впрочем, одному из них - Грею
Очень сладко по ночам спится.
Одеяло на пуху греет,
Не мешают спать ему птицы,
Не мешают спать ему волны,
И в постели места - как в море,
Одному на ней - простор полный,
Никакой там шумной Ассоли.

До полудня дремлет Грей сладко,
И до вечера бы спал - дальше,
Только слышит - в тишине сада
Где-то весело поёт мальчик.
Так орёт, что дальше спать смысла
Вовсе нет. Выходит Грей, сонный.
А пацан залез в ручей быстрый
И кораблик по нему гонит.

Эй ты, дядька, - он кричит Грею -
Отойди-ка от ручья, что ли,
Шлюпка ищет по морям землю,
Ты уже проспал своё море.
Лисс совсем безумен, он кончен.
Все продажны, все хотят славы
Или денег, или жрать больше.
В этом мире всем всего мало.

А ты проспал счастливый свой случай,
Хоть и был когда-нибудь смелым.
Ну и как теперь - мир стал лучше?
Что для этого ты сам сделал?

К шлюпке не тяни моей руки,
Спи да пей, играй в свои игры,
Ждут тебя по кабакам шлюхи,
Вот на них, пожалуй, и прыгай.
Мой кораблик пусть пока скромен,
Да на море все они - малость.
Все они - скорлупки на волнах.
Только волны нам и остались.

Грей мальчишку материт громко,
Умывается в ручье грязном,
Продаёт в таверне груз с ромом
И скупает крепкий шёлк.
Красный.

[700x560]

Я полюбил тебя до того, как ты родилась.
До того, как Бич Божий разрушил Великий Рим.
До того, когда
пирамид острозубая пасть
расчертила пески Египта под светом зари.

Я тебя полюбил так безумно давно, когда
ещё не было времени хода
и всех небес.
Мир был пуст и безвиден.
Повсюду текла вода.
Лебедь нёс над безмолвной водою свой звёздный крест.

А потом началось -
то война, то потоп, то мор.
То Иштар, то Морена скрывали твои следы.
Изменялся цвет глаз у тебя, цвет волос, узор
тонких линий судьбы на ладонях
меняла ты.

То по воле твоей, улыбаясь, полки на бой
шли сжигать города
до остовов печальных труб,
то сжигали тебя,
чтобы сжечь и Лилит с тобой.
А Лилит - только тень,
предпроект твоих глаз и губ.

Все они были
только наброском, эскизом на
то, что потом родилось тобою на этот свет.
А я всё искал и искал, торопил времена,
чтобы в складках времён
отыскать твой нечёткий след.

Миллионы кругов в свете звёзд пронесла Земля,
отступали моря под напором огня и скал,
города появлялись и рушились снова.
Я
всё ожидал тебя.
И, пока я упорно ждал,

сотни нежных весталок ложились ко мне на грудь,
сотни стройных наложниц ласкали моё бедро.
сотни гибких принцесс не давали в ночи уснуть,
чтобы выразить страсть и разжечь до пожара кровь.

Тысячи тысяч женщин кричали мне: Ave, Rex!
Принимая как есть - и святого и подлеца.

Нет, моя радость, мне нужен не только секс.
Мне нужна ты - от начала и до конца.


[600x412]

Я на тебя вёл долгую охоту,
Я догонял, устраивал засады,
Я шёл по следу, изучал природу
Твою - дни, месяцы и годы,
Чтоб получить желанную награду.

Ты убегала, пряталась, но вскоре
Опять встречалась. Вроде бы, случайно.
Так возвращается с приливом море
На пляж песчаный, не желая спорить
С Луною и призывным криком чаек.

И вот ты у меня в руках. О, Боги!
Я победил. Но - вот что непривычно -
Смотрю в твои глаза в немой тревоге:
Так кто за кем охотился в итоге?
И понимаю -
я твой пленник и добыча.


Всех представительниц прекрасного пола,
кто узнает себя в этом стихе - с женским праздником!
(ну, а кто не узнает - тоже с праздником).
Все вы - великие охотницы, даже если об этом
и не подозреваете.
И мы рады быть вашими пленниками.
[600x600]

Огромное спасибо всем за чудесные поздравления и пожелания! В общем, понял, что я - мужчина в полном расцвете лет. Как Карлссон!

Мяукал кот под окнами: Народ!
Где тут весна? Собачий холод - ужас.
Вокруг сугробы, намерзает лёд
на хвост и на усы - такая стужа!
Охота жрать, а снег вовсю идёт,
зима кругом. Спаси кота, товарищ!

А люди улыбались: чует кот
весну уже. Смотри - вон как орёт.
Да-да, весна! Их, кошек, не обманешь.

Ну, в преддверии 8 марта
[322x500]

Как ты любишь играть!
Вот - пантерою в клетке -
антрацитная,
когти острые, взгляд встревоженный.
Отвернулся, и - глядь:
ты уже малолетка
суицидная,
беспризорная, чёлка ёжиком.
Юбка - слово одно,
тронь - слетает на раз -
ненадёжная, безнадёжная, криминальная...
И пропал бы я, но
не успел, ты тотчас -
отрешённая, просветлённая, как печаль моя.
Словно ангел стоит
и скорбит надо мной -
по грехам моим да по желаниям.
Но в секунду как стриж
улетела стрелой
и зовешь - недоступная, дальняя.
Моя светлая, острая, вредная.
Жаркий лёд, светотень,
и вода, и огонь,
и слепящие трубы медные.
Бледная
на диване лежишь, головы поворот -
ну, какой тут полёт? -
будто прИсмерти.
А потом - ураган, балаган, хоровод,
так и светишься искрами -
mystery.
Всё - театр, каприз,
всё - сплошная игра,
тень от облака в окнах летящая.
Так играй же со мной до зари,
до утра,
ночь закончится - и
я увижу тебя.
Настоящую.
(спящую)