А ведь где-то я уже слышал эту историю:
Как осени кризис, бес седины позвал его в странствия.
И он ушёл. И встретил Весну, и с судьбой они спорили,
Но - судьбу не обманешь - и проиграли они, что же тут странного?
Он не вернулся: любовь - не ключи, из кармана не выбросить.
Так и остался писать стихи вдвоём с одиночеством.
Только старается светлыми красками выкрасить
То, что было уже. А что будет - и думать не хочется.
Вот ведь скучная канитель, даже не чёрная!
Жаль, что сказка счастливая из неё не получается.
Может быть, раз в сотню лет и могла б... а пока что история
Всё повторяется -
веком за век -
всё повторяется.
А ещё - она научила меня любить тишину.
Когда секунды беззвучно проходят сквозь стены,
И можно услышать, как всё ожидает весну,
Замерев в ощущении зреющей перемены.
И теперь тишина - это глаз её тёплый рассвет,
И скольженье - вне мира, вне времени, мысли и звука...
Как же мало вокруг тишины!
Да почти что и нет...
Так,
как больше нет - нас.
Так,
как нас нет теперь друг у друга.
А ещё - она научила меня любить тишину.
Правда вот, настоящей тишины нет.
Ах, как качает!
Как волнами в море.
Вверх:
Вот и славно! Совсем и не страшно.!
Вот ведь - уже две секунды не больно,
Значит, когда-то не будет и дальше.
Всё - ерунда. Это сердце из стали,
Эта душа - за седьмою печатью.
Да не такие по мне умирали...
Вниз:
Не могу! Только не закричать бы.
Только б не плакать.
Как в горле щекочет...
Нет без тебя ни секунды покоя.
Да будь, с кем захочешь!
Делай, что хочешь!
Только - вот здесь.
Только - рядом со мною.
Падаю, падаю...
Где мои крылья?
И рёбра, наверное, сломаны тоже.
Ах, как мы всё же
с тобою любили!
Ах, как же хочется
выйти из кожи !
И - по дождю,
по раскисшему снегу,
Только б - к тебе.
Чтоб начать всё сначала.
Надо б подняться.
Вверх - к чёрному небу -
Вниз...
Ну за что ж ты меня укачала?
"Свет твоей любви навсегда в моих глазах"
Собственно, только одна меня и любила.
Просто так, ни за что,
без надежд и без планов,
Без расчёта
мне нежность свою подарила,
И ничего взамен её
не ожидала.
Не за стихи полюбила
и не за ласки,
Не за опору на все времена
до могилы,
Даже не перечитала
всех моих сказок,
Даже подарков себе
никогда не просила.
Только одна - ни за что,
а за голос и руки,
Лишь за глаза и за то,
что хотелось быть рядом,
Вот потому-то
так плакала перед разлукой,
Вот потому так смотрела
беспомощным взглядом.
И когда уходила - сказала,
что больше не любит,
Чтобы было не трудно,
чтобы было не слишком уж больно,
Видно, думала -
так навсегда не погубит
Перелётную птицу свою,
отпуская на волю.
Да уже погубила.
Больше в крыльях и в мыслях нет силы,
И пустота - там,
где сердце как колокол било.
Очень уж точно попала в его середину...
Только одна лишь меня
за всю жизнь и любила.
Холод.
И сны - холодные.
Больно в груди,
голод.
Где же любовь?
Свободны мы.
Освободил
город.
Освободил ранами
чёрной реки,
рельсами,
да у дверей
охраною,
да у стены
креслами.
Душно.
Вокруг воздуха -
только на три
вздоха.
А откроешь окно -
холодно.
Вот так без тебя
плохо.
Сердце
червём точится
словно внутри
плода.
Всё можно теперь.
Не хочется.
Вот такая теперь
свобода.
Ах, какую ты мне подарила свободу!
Свободу от ежедневного ожидания печального финала нашей истории...
Свободу жадно смотреть в глаза женщин, проходящих мимо, и не думать, что этим я тебе как-то изменяю. (Правда, почему-то я всё время ищу в толпе только твои глаза. Откуда им там взяться?).
Свободу не ждать каждое утро, когда задрожит, наконец, телефон, и не напишет мне "С добрым, любимый". Это было такое мучительное ожидание!
Свободу мечтать о том, что всё-таки ты любишь меня, и мы когда-нибудь ещё встретимся.
Свободу молча сидеть на кухне и вспоминать-вспоминать часами про твои глаза и руки, твои улыбки -
все такие разные, не похожие одна на другую, как будто бы принадлежащие совсем разным девушкам.
Свободу разложить на столе твои подарки - два галстука и смешную глиняную коровку - и гладить их нежно, как будто ты можешь это почувствовать. Жаль, что майка уже почти совсем износилась.
Свободу представлять себе, что дальше будет так хорошо-хорошо, ведь всё стало очень просто,
потому что теперь совсем нет никаких сложностей - ни моего и твоего возраста, ни километров между нами, ни тебя у меня.
И свободу совершенно не стесняясь, не по-мужски, плакать по утрам, уткнувшись лицом в подушку.
Или выйти на балкон вечером и тихонько повыть на мелькающую в тучах луну.
Я буду очень беречь её, эту свободу, Ми.
Она мне так нелегко досталась.
PS И теперь можно пить кофе хоть каждые десять минут.