Студент, ты знаешь, когда возникла эта цифра? Она возникла два года назад...
аккурат перед саммитом в Питере. И тогда же я ответил: пошли на хер.
Да нет, студент, мне прекрасно объяснили, что в этой стране моей семьёй
будут заведовать другие. Надо же, бля. Нет, они прекрасно мне это
доказали последующими событиями... и я поверил. Я только не понял...
почему после подобной демонстрации своих возможностей в этой стране они
сочли для себя возможным... заняться обустройством моей личной жизни?
Сначала заявляют, что нам на неё насрать, потом выступают с предложениями.
Объясняю соплякам, что в этой жизни надо хотя бы быть последовательным.
Нет студент, иллюзий я не питаю... но я вообще не люблю мужчин пытающихся
отсидеться за женскими спинами. Если бы это касалось тривиального быта...
то куда бы ни шло, но речь ведь зашла совсем о другом. А именно были
затронуты вопросы, которые решаю только я... и никто, бля, больше.
Что касается моего отношения к современной мировой политической "элите"...
тут я ничего не скрываю. Господа элитарные... мне на вас насрать. И очень
надеюсь, что хотя бы этим вы способны ублюдки воспользоваться. Студент,
ну не мазохисты же они на самом деле. Или этих поганцев начнут дрючить,
не взирая на лица. Дик, ау...

Дождь в августе



Среди бела дня начинает стремглав смеркаться, и
кучевое пальто норовит обернуться шубой
с неземного плеча. Под напором дождя акация
становится слишком шумной.
Не иголка, не нитка, но нечто бесспорно швейное,
фирмы Зингер почти с примесью ржавой лейки,
слышится в этом стрекоте; и герань обнажает шейные
позвонки белошвейки.

Как семейно шуршанье дождя! как хорошо заштопаны
им прорехи в пейзаже изношенном, будь то выпас
или междудеревье, околица, лужа -- чтоб они
зренью не дали выпасть
из пространства. Дождь! двигатель близорукости,
летописец вне кельи, жадный до пищи постной,
испещряющий суглинок, точно перо без рукописи,
клинописью и оспой.

Повернуться спиной к окну и увидеть шинель с погонами
на коричневой вешалке, чернобурку на спинке кресла,
бахрому желтой скатерти, что, совладав с законами
тяготенья, воскресла
и накрыла обеденный стол, за которым втроем за ужином
мы сидим поздно вечером, и ты говоришь сонливым,
совершенно моим, но дальностью лет приглушенным
голосом: "Ну и ливень".

Чем больше черных глаз, тем больше переносиц,
а там до стука в дверь уже подать рукой.
Ты сам себе теперь дымящий миноносец
и синий горизонт, и в бурях есть покой.
Носки от беготни крысиныя промокли.
К лопаткам приросла бесцветная мишень.
И к ней, как чешуя, прикованы бинокли
не видящих меня смотря каких женьшень.
У северных широт набравшись краски трезвой,
(иначе -- серости) и хлестких резюме,
ни резвого свинца, ни обнаженных лезвий,
как собственной родни, глаз больше не бздюме.
Питомец Балтики предпочитает Морзе!
Для спасшейся души -- естественней петит!
И с уст моих в ответ на зимнее по морде
сквозь минные поля эх яблочко летит.

В альбом Натальи Скавронской



Осень. Оголенность тополей
раздвигает коридор аллей
в нашем не-именьи. Ставни бьются
друг о друга. Туч невпроворот,
солнце забуксует. У ворот
лужа, как расколотое блюдце.

Спинка стула, платьица без плеч.
Ни тебя в них больше не облечь,
ни сестер, раздавшихся за лето.
Пальцы со следами до-ре-ми.
В бельэтаже хлопают дверьми,
будто бы палят из пистолета.

И моя над бронзовым узлом
пятерня, как посуху -- веслом.
"Запираем" -- кличут -- "Запираем!"
Не рыдай, что будущего нет.
Это -- тоже в перечне примет
места, именуемого Раем.

Запрягай же, жизнь моя сестра,
в бричку яблонь серую. Пора!
По проселкам, перелескам, гатям,
за семь верст некрашеных и вод,
к станции, туда, где небосвод
заколочен досками, покатим.

Ну, пошел же! Шляпу придержи
да под хвост не опускай вожжи.
Эх, целуйся, сталкивайся лбами!
То не в церковь белую к венцу --
прямо к света нашего концу,
точно в рощу вместе за грибами.

Студент, большую часть своей жизни - я абсолютно несерьёзен. Да и вряд ли
я эту грёбанную реальность могу серьёзно рассматривать. Смотрю я на них,
а они же, бля, никакие. Словно их оскопили, проходя невзначай мимо. Ну,
и что нам это сборище импотентов рассматривать? Пусть продолжают петь
в своём церковном хоре и прислуживать в гаремах.

Но по поводу грузинских беженцев... я серьёзно.

Студент, я так понял, что заботу об осетинских беженцах взяла на себя
Россия. Хотелось бы узнать кто возьмёт на себя заботу о грузинских
беженцах с территории Южной Осетии? Нынешней грузинской политической
элите важно восстановление её армии... ничего иного я от этой "элиты"
не ожидал. Проку с них ... как с козла молока. Тогда почему бы не
озаботиться возвращением грузинских беженцев российской стороне?
Понимаю, нынче в этом лицемерном мире это не в моде. Но есть вопрос
ответственности России. Не с мирными же грузинскими жителями они воевали?
Мало того, что допустили мародёрство (ничему не хотят учиться), так ещё
ответственность возлагается на мирных граждан... через потерю жилья и
имущества. Судя по карте, грузины жили анклавами под охраной грузинских
миротворцев. Почему бы жителям грузинских деревень не вернуться в свои
дома, но уже под охраной российских миротворцев? Не бог весть во сколько
это обойдётся России материально... нравственный выигрыш будет существенней.
Достаточно создать военизированную полицию, которая бы следила за порядком
в этих анклавах, допустим из тех чеченцев, которые полагаю не забыли что
такое мужское достоинство, являясь кавказцами.
Подождём, студент, посмотрим...

Знаешь, мальчик, я уже в ней давно нахожусь, правда я её именую одиночеством.
И я прекрасно понимаю откуда у неё ноги растут и чьи уши выглядывают. Но ведь
это не может быть поводом для моего индивидуального скотства и продажности.
Скорее я укажу любому начальству на короткий адрес, состоящий из трёх букв.
Нет, студент, я уже давно для себя решил, что у этой шпаны никаких денег
не хватит, а задарма пусть ищут на Тверской. Вот пусть и тусуются среди себе
подобных. Мне на их прикид... с прибором, а по поводу интеллекта придётся
доказывать. Особей им не обладающим... просят не беспокоиться.

Итак, студент, опять же о военной логике... надоело, понимаешь
слушать этих правоведов в ситуации, когда давно и смысла нет говорить
о каком-то международном праве.
Рассмотрим, чисто умозрительно, грузинскую военную кампанию-2 в Южной
Осетии. С чего она должна начинаться? Армия сохранилась... только не
хватает средств ПВО и поражения бронетехники. Но даже не это самое главное.
Вторую кампанию уже надо начинать с блокирования Рокского тоннеля... теми
или иными средствами. А мирные жители уже покинули территорию в первую
военную кампанию. А для борьбы с авиацией достаточно поиметь комплексы
ПВО. Ну, студент, и каковы будут шансы у миротворцев и ополченцев?
Ни хрена у них не будет никаких шансов... Так я хочу задать вопрос всем
этим правоведам: что делать в подобном случае, включая данный сценарий?
Про то, что Саакашвили не псих я уже слышал... ещё до первой кампании.
Или, бля, ещё раз поверить? Ну и ну...

Как израильская эта военщина
Пролезает туды и сюды
Вот уж, бля, почему я не женщина?
Уж наладилала всем бы...

Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги,
Все разлетелось к черту, на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее, виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! все не по-людски!
Я Вас любил так сильно, безнадежно,
как дай Вам бог другими -- -- -- но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит -- по Пармениду -- дважды
сей жар в груди, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться -- "бюст" зачеркиваю -- уст!

"Публикуем" целиком.

20 сонетов к Марии Стюарт

I

Мари, шотландцы все-таки скоты.
В каком колене клетчатого клана
предвиделось, что двинешься с экрана
и оживишь, как статуя, сады?
И Люксембургский, в частности? Сюды
забрел я как-то после ресторана
взглянуть глазами старого барана
на новые ворота и пруды.
Где встретил Вас. И в силу этой встречи,
и так как "все былое ожило
в отжившем сердце", в старое жерло
вложив заряд классической картечи,
я трачу, что осталось в русской речи
на Ваш анфас и матовые плечи.

II

В конце большой войны не на живот,
когда что было, жарили без сала,
Мари, я видел мальчиком, как Сара
Леандр шла топ-топ на эшафот.
Меч палача, как ты бы не сказала,
приравнивает к полу небосвод
(см. светило, вставшее из вод).
Мы вышли все на свет из кинозала,
но нечто нас в час сумерек зовет
назад, в "Спартак", в чьей плюшевой утробе
приятнее, чем вечером в Европе.
Там снимки звезд, там главная -- брюнет,
там две картины, очередь на обе.
И лишнего билета нет.

III

Земной свой путь пройдя до середины,
я, заявившись в Люксембургский сад,
смотрю на затвердевшие седины
мыслителей, письменников; и взад-
вперед гуляют дамы, господины,
жандарм синеет в зелени, усат,
фонтан мурлычит, дети голосят,
и обратиться не к кому с "иди на".
И ты, Мари, не покладая рук,
стоишь в гирлянде каменных подруг --
французских королев во время оно --
безмолвно, с воробьем на голове.
Сад выглядит, как помесь Пантеона
со знаменитой "Завтрак на траве".

IV

Красавица, которую я позже
любил сильней, чем Босуэла -- ты,
с тобой имела общие черты
(шепчу автоматически "о, Боже",
их вспоминая) внешние. Мы тоже
счастливой не составили четы.
Она ушла куда-то в макинтоше.
Во избежанье роковой черты,
я пересек другую -- горизонта,
чье лезвие, Мари, острей ножа.
Над этой вещью голову держа,
не кислорода ради, но азота,
бурлящего в раздувшемся зобу,
гортань... того... благодарит судьбу.

V

Число твоих любовников, Мари,
превысило собою цифру три,
четыре, десять, двадцать, двадцать пять.
Нет для короны большего урона,
чем с кем-нибудь случайно переспать.
(Вот почему обречена корона;
республика же может устоять,
как некая античная колонна).
И с этой точки зренья ни на пядь
не сдвинете шотландского барона.
Твоим шотландцам было не понять,
чем койка отличается от трона.
В своем столетьи белая ворона,
для современников была ты блядь.

VI

Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги,
Все разлетелось к черту, на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее, виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! все не по-людски!
Я Вас любил так сильно, безнадежно,
как дай Вам бог другими -- -- -- но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит -- по Пармениду -- дважды
сей жар в груди, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться -- "бюст" зачеркиваю -- уст!

VII

Париж не изменился. Плас де Вож
по-прежнему, скажу тебе, квадратна.
Река не потекла еще обратно.
Бульвар Распай по-прежнему пригож.
Из нового -- концерты за бесплатно
и башня, чтоб почувствовать -- ты вошь.
Есть многие, с кем свидеться приятно,
но первым прокричавши "как живешь?"

В Париже, ночью, в ресторане... Шик
подобной фразы -- праздник носоглотки.
И входит айне кляйне нахт мужик,
внося мордоворот в косоворотке.
Кафе. Бульвар. Подруга на плече.
Луна, что твой генсек в параличе.

VIII

На склоне лет, в стране за океаном
(открытой, как я думаю, при Вас),
деля помятый свой иконостас
меж печкой и продавленным диваном,
я думаю, сведи удача нас,
понадобились вряд ли бы слова нам:
ты просто бы звала меня Иваном,
и я бы отвечал тебе "Alas".
Шотландия нам стлала бы матрас.
Я б гордым показал тебя Читать далее...

Бродский.

На смерть друга

Имяреку, тебе, -- потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, -- от меня, анонима,
как по тем же делам: потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса --
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где наощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А. С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей --
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.

Студент, мне очень не нравится ситуация, когда русские мордуют грузин
и наоборот, а при этом претендент на пост Президента США набирает
дополнительные очки в своей предвыборной гонке, изменив риторику по
подходящему случаю. Война Россия - Грузия... вопрос предвыборной риторики?
Извини, студент, при подозрении на подобное развитие событий... вынужден
реагировать. Мне, в данном случае, далеко не всё равно.

Бродский.

Песня невинности, она же -- опыта



"On a cloud I saw a child,
and he laughing said to me..."
W. Blake

1

Мы хотим играть на лугу в пятнашки,
не ходить в пальто, но в одной рубашке.
Если вдруг на дворе будет дождь и слякоть,
мы, готовя уроки, хотим не плакать.

Мы учебник прочтем, вопреки заглавью.
То, что нам приснится, и станет явью.
Мы полюбим всех, и в ответ -- они нас.
Это самое лучшее: плюс на минус.

Мы в супруги возьмем себе дев с глазами
дикой лани; а если мы девы сами,
то мы юношей стройных возьмем в супруги,
и не будем чаять души в друг друге.

Потому что у куклы лицо в улыбке,
мы, смеясь, свои совершим ошибки.
И тогда живущие на покое
мудрецы нам скажут, что жизнь такое.

2

Наши мысли длинней будут с каждым годом.
Мы любую болезнь победим иодом.
Наши окна завешены будут тюлем,
а не забраны черной решеткой тюрем.

Мы с приятной работы вернемся рано.
Мы глаза не спустим в кино с экрана.
Мы тяжелые брошки приколем к платьям.
Если кто без денег, то мы заплатим.

Мы построим судно с винтом и паром,
целиком из железа и с полным баром.
Мы взойдем на борт и получим визу,
и увидим Акрополь и Мону Лизу.

Потому что число континентов в мире
с временами года, числом четыре,
перемножив и баки залив горючим,
двадцать мест поехать куда получим.

3

Соловей будет петь нам в зеленой чаще.
Мы не будем думать о смерти чаще,
чем ворона в виду огородных пугал.
Согрешивши, мы сами и станем в угол.

Нашу старость мы встретим в глубоком кресле,
в окружении внуков и внучек. Если
их не будет, дадут посмотреть соседи
в телевизоре гибель шпионской сети.

Как нас учат книги, друзья, эпоха:
завтра не может быть также плохо,
как вчера, и слово сие писати
в tempi следует нам passati.

Потому что душа существует в теле,
жизнь будет лучше, чем мы хотели.
Мы пирог свой зажарим на чистом сале,
ибо так вкуснее: нам так сказали.

Итак, студент, Россия по отношению к Грузии совершила агрессию. Юридически
это так. Причём сделала она это без санкции СБ ООН. То есть одни бомбят...
другие в это время должны озаботиться санкцией СБ ООН, принимая поток
беженцев. И очень любопытно требование не нарушать административной
границы Южной Осетии. Студент, ты эту карту видел? И это при использовании
артиллерии, "градов" и авиации. И что такое непропорциональный ответ при
условии существования двух конфликтных территорий. Так и бегать, бля, с
танками по периметру? Меня смешит обвинение России в непоследовательности
в сравнении Косово с непризнанными республиками. Так вот, господа европейцы,
вам предоставлена возможность продемонстрировать свою последовательность.
Да уж, студент, аргументация на вполне ясном для нас уровне.
Вообщем, студент, мы пьём пиво, посматривая на окружающую действительность
во всей её, бля, красе.

Осенний вечер в скромном городке,
гордящимся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).

Уставшее от собственных причуд
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодком в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.

Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.

Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный "бьюик" фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.

Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу,
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

Набросок

Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.

Се вид Отчества, гравюра.
На лежаке -- Солдат и Дура.
Старуха чешет мертвый бок.
Се вид Отечества, лубок.

Собака лает, ветер носит.
Борис у Глеба в морду просит.
Кружатся пары на балу.
В прихожей -- куча на полу.

Луна сверкает, зренье муча.
Под ней, как мозг отдельный, -- туча...
Пускай Художник, паразит,
другой пейзаж изобразит.

Студент, итоги придётся ждать... со временем появятся безусловно. Хотя,
уже понятно, что Саакашвили на хрен никому не нужен. Разве что... на
некоторое время для сохранения внешних приличий. Видишь ли, студент,
я его считал прогрузинским лидером в первую очередь, а интересы других...
следуют после. Должен заметить, что я ошибся. Эту политическую элиту
следует менять и очень надеюсь, что Каху это не коснётся. В данном случае
ему не повезло... бывает.

Неужто начал осуществляться именно этот сценарий? Погоди, студент, всё
познаётся со временем. Умные в политике не спешат... а у дураков пятки в
помёте, как у нашего знакомого зайца. Дик, если я угадал... ну что же,
бля, впечатлён. Да хрен его знает... были ли ещё какие-либо ходы? Всё
начало диктоваться военной необходимостью. У России от подобного решения
две дыры в бюджете... да внешнеполитическая головная боль. Студент, ждём...
уже становится любопытно.
Нет студент, аннексия ещё не состоялась, но дыры в бюджете уже
просматриваются. Во что это выльется непонятно, предсказать время
существования этих дыр - невозможно.
Ладно, стихи... Бродский.

Одному тирану

Он здесь бывал: еще не в галифе --
в пальто из драпа; сдержанный, сутулый.
Арестом завсегдатаев кафе
покончив позже с мировой культурой,
он этим как бы отомстил (не им,
но Времени) за бедность, униженья,
за скверный кофе, скуку и сраженья
в двадцать одно, проигранные им.

И Время проглотило эту месть.
Теперь здесь людно, многие смеются,
гремят пластинки. Но пред тем, как сесть
за столик, как-то тянет оглянуться.
Везде пластмасса, никель -- все не то;
в пирожных привкус бромистого натра.
Порой, перед закрытьем, из театра
он здесь бывает, но инкогнито.

Когда он входит, все они встают.
Одни -- по службе, прочие -- от счастья.
Движением ладони от запястья
он возвращает вечеру уют.
Он пьет свой кофе -- лучший, чем тогда,
и ест рогалик, примостившись в кресле,
столь вкусный, что и мертвые "о да!"
воскликнули бы, если бы воскресли.

Дик, я ведь тебя предупреждал. Так какого рожна?
Итак, о конкуренции... в интересах США:
Европу отсечь от энергоресурсов России. Сделать это можно разными
способами. Например, используя вето одной из стран Евросоюза при
рассмотрении взаимных договорённостей. Или можно устроить конкретный
торг по ценам газа или нефти, срывая планомерные поставки энергоресурсов
в ЕС. А можно - просто устроить войнушку... была бы причина. Тут тебе и
вентиль... и рубильник. Ты думаешь, что просто так в интересы США попали
все выборные процессы по западному периметру России? Кто отметился в
Тбилиси? Лидеры Польши, стран Балтии и Украины. О чём это говорит, студент?
Это говорит о том, что американцы проводят свою политику в Европе... и
вряд ли она может соответствовать интересам ЕС, которые похоже запутались
в определении реальности. Бывает...

Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
В эту пору -- разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требуют мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта --
пар клубами, как профиль дракона.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
за бредущих с дарами в обеих
половинках земли самозванных царей
и за всех детей в колыбелях.

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне --
как не сказано ниже по крайней мере --
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.