пока не ушёл. Воспользовался временем и вышел отовсюду нах. Нечего мне там
делать - обычная хрень - к гадалке не ходи. Я могу тебя носом ткнуть... в этот,
блять, папирус, о котором вряд ли кому известно. Так что я им должен объяснять,
если они мне под нос суют, суки, свою девичью память? Я уже пробовал, студент, -
нихера не вышло. Вааще нигде... Ты полагаешь, что я не понимаю причину их
забывчивости? Да начальство их облажалось... и естественно свои подвиги вряд
ли желает афишировать. Вот и прутся их холопы с одной и той же дурью. Наша
роль - подопытный кролик для дебилов. А посему и матерюсь... Так надоели, блять,
до нЕльзя.

Щас, обожжи...

Бродский, суки тупые.

М. К.

Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве
все подозрительно: подпись, бумага, числа.
Даже ребенку скучно в такие цацки;
лучше уж в куклы. Вот я и разучился.
Теперь, когда мне попадается цифра девять
с вопросительной шейкой (чаще всего, под утро)
или (заполночь) двойка, я вспоминаю лебедь,
плывущую из-за кулис, и пудра
с потом щекочут ноздри, как будто запах
набирается как телефонный номер
или -- шифр сокровища. Знать, погорев на злаках
и серпах, я что-то все-таки сэкономил!
Этой мелочи может хватить надолго.
Сдача лучше хрусткой купюры, перила -- лестниц.
Брезгуя щелковой кожей, седая холка
оставляет вообще далеко наездниц.
Настоящее странствие, милая амазонка,
начинается раньше, чем скрипнула половица,
потому что губы смягчают линию горизонта,
и путешественнику негде остановиться.

Нехер тут комментировать. Ты запиши: положили прибор. Записал? А теперь крепи на
стеночку... чтобы глаза эта запись мозолила.

Бродский.

Это было плаванье сквозь туман.
Я сидел в пустом корабельном баре,
пил свой кофе, листал роман;
было тихо, как на воздушном шаре,
и бутылок мерцал неподвижный ряд,
не привлекая взгляд.

Судно плыло в тумане. Туман был бел.
В свою очередь, бывшее также белым
судно (см. закон вытесненья тел)
в молоко угодившим казалось мелом,
и единственной черною вещью был
кофе, пока я пил.

Моря не было видно. В белесой мгле,
спеленавшей со всех нас сторон, абсурдным
было думать, что судно идет к земле --
если вообще это было судном,
а не сгустком тумана, как будто влил
кто в молоко белил.

"Ликвидацию", а потом "Мастера и Маргариту", студент. А потом може и вернёмся.
Дык посмотрим по настроению...
Как у тебя настроение? Так налей ещё...

Интернет у нас пару дней не работал, либо работал весьма своеобразно.
На политику с экономикой надо всё же класть прибор, а иначе хрен программу
передач посмотришь. Телевизор может и не смотрю, а программу иногда
просматриваю. Да и прочую информацию... Жалко мне, блин, интернет.
Проще на всю эту хрень забить.

Съездил студент и положил цветочки. Речи не слушал, да и что нового они
могли сказать - обычный ритуал. Уход такого человека - скорее вызывает
желание помолчать и подумать о смысле жизни и твоего места в ней. Вот я и
молчал, вот я и задумался. К микрофону не лез и в камеру средний палец не
казал. Студент, повод не тот, а то бы непременно. А при чём тут моего место?
Какое бы место у меня не было... я ни при каких обстоятельствах никому его
не позволю определять за себя. Нагадить - нагадили. Вот с этим и пошли нах...

Вот и весь сказ, студент. И другого не будет. Наливай, бля, мальчик. Остальное -
куда кривая вынесет. Пусть себе холопов ищут в другом месте...

Или попозже поищем. На память ничего не приходит...
А посему и уйдём просто так.

Я огорчён, студент.( Я ждал этой новости - боялся пропустить. Каждый день я,
залезая в инет, искал подобное сообщение. И вот нашёл... Он болел и возраст
серьёзный. Завтра позвоним и узнаем по поводу допуска в ФИАН на прощание.
В любом случае свои цветы мы положим...

Ты про начальство, студент? Ну, эти, блять, фраера непременно отметятся и
и расскажут о беззаветном служении отчизне, в которой они уже сделали всё,
чтобы о воззрениях подобных служащих никто не узнал. Специалисты, блять,
по зачисткам и по пиару себя родимых. Я как-то застал конец передачи "линия
жизни" с Капицей. Ладно, думаю... в понедельник будет повтор и я посмотрю.
Так в понедельник повторили передачу... с Боярским. Тот ещё кладезь знаний.
А фильм про Бродского, который умудрились порезать? Не надо мне поминать
этих начальников.

Почему заголовок такой? Да просто тут встретился один коммент настоящей
женщины, которая явно может отличить настоящего мужика от занюханного
интеллигента. Да хер с ними, убогими. Смотри сюда:

"Но тогда со стороны Гинзбурга это был безумный поступок, вызов властям – жениться
на ссыльной, дочери врага народа, террористке, задумавшей убить самого товарища
Сталина. Однако он участвовал в атомном проекте, это и спасло его, но добиться
разрешения на проживание законной жены в Москве не помогло. Семь лет они так жили:
Виталий Лазаревич, имея постоянную работу в московском ФИАНе, взялся в качестве
нагрузки заведовать кафедрой в Горьковском университете и постоянно наезжал."

http://www.index.org.ru/journal/27/kad27.html

От себя добавлю: на этот кон Гинзбург поставил всё... профессию, карьеру и саму жизнь,
и не только свою. Случись что не так с атомным проектом - их обоих бы шлёпнули в первую
очередь. Но жизнь - всегда выбор, студент. Можно, конечно, по поводу подобного выбора
и поспорить, но он был мужским и крутым, как сегодня принято выражаться.

Вот поэтому мы и оторвём нашу любимую жопу от стула перед компьютером. Надо, студент.
Таких мужиков в этом мире ещё, блять, поискать.

У меня перестал работать сервиз, обозначающий наличие новых сообщений.
К чему бы это, студент?

Бродский.

"Работай, работай, работай..."
А. Блок

"Не спи, не спи, работай..."
Б. Пастернак

Смотри: экономя усилья,
под взглядом седых мастеров,
работает токарь Васильев,
работает слесарь Петров.

А в сумрачном доме напротив
директор счета ворошит,
сапожник горит на работе,
приемщик копиркой шуршит.

Орудует дворник лопатой,
и летчик гудит в высоте,
поэт, словно в чем виноватый,
слагает стихи о труде.

О, как мы работаем! Словно
одна трудовая семья.
Работает Марья Петровна,
с ней рядом работаю я.
Работают в каждом киоске,
работают в каждом окне.

Один не работает Бродский,
все больше он нравится мне.

М. Б.

Как тюремный засов
разрешается звоном от бремени,
от калмыцких усов
над улыбкой прошедшего времени,
так в ночной темноте,
обнажая надежды беззубие,
по версте, по версте
отступает любовь от безумия.

И разинутый рот
до ушей раздвигая беспамятством,
как садок для щедрот
временным и пространственным пьяницам,
что в горящем дому
ухитряясь дрожать под заплатами
и уставясь во тьму,
заедают версту циферблатами, --
боль разлуки с тобой
вытесняет действительность равную
не печальной судьбой,
а простой Архимедовой правдою.

Через гордый язык,
хоронясь от законности с тщанием,
от сердечных музык
пробираются память с молчанием
в мой последний пенат
-- то ль слезинка, то ль веточка вербная, --
и тебе не понять,
да и мне не расслышать, наверное,
то ли вправду звенит тишина,
как на Стиксе уключина.
То ли песня навзрыд сложена
и посмертно заучена.

Ты полагаешь, что Бродский писал просто так? От тебя-то и требуется всего
лишь читать внимательно. Али и на это уже не способен?

Возьми, блять, толковый словарь русского языка и начинай читать вновь по
букоффкам и по слогам, заглядывая в словарь. И читай столько раз... пока,
блять, в твоей башке не прояснится.

Вперёд, филолог хренов.

Да так...

Бродский.

Дом тучами придавлен до земли,
охлестнут, как удавкою, дорогой,
сливающейся с облаком вдали,
пустой, без червоточины двуногой.

И ветер, ухватившись за концы,
бушует в наступлении весеннем,
испуганному блеянью овцы
внимая с нескрываемым весельем.

И во'роны кричат, как упыри,
сочувствуя и радуясь невзгоде
двуногого, но все-таки внутри
никто не говорит о непогоде.

Уж в том у обитателя залог
с упреком не обрушиться на Бога,
что некому вступать тут в диалог
и спятить не успел для монолога.

Стихи его то глуше, то звончей,
то с карканьем сливаются вороньим.
Так рощу разрезающий ручей
бормочет все сильней о постороннем.

Ты обнаружил серьёзные "дыры" в женской логике? И удивился, что я эти "дыры" не
использовал, чтоб лишний раз, блять, покрасоваться. Извини, студент, но ты меня с
кем-то спутал. Вот если бы эти бляди были мужеского полу - тогда бы конечно. Хотя
я и на них реагирую неохотно. Женщины - совсем другой коленкор. Они в этом мире
совсем не для логики, хотя их иной раз и пучит по этому поводу. Они для другого, студент.

Повторяй за мной: жен-щи-ны. Впиши в эту категорию детей и угомонись.

"Мы видим силы зла в коричневом трико,
и ангела добра в невыразимой пачке."


Вчера нас очень быстро слили и опознали, о чём нам и поведал этот хренов
журналист. И ещё поведал о том, что вокруг нас, блять, всё сифонит и течёт.
А больше ничего умного не поведал... да и не мог.

Какие могут быть комментарии? Жизнь, студент, несколько сложнее, чем
представляется этим журналистам. Потому что одно дело начальство, которое
можно послать и уволиться, а другое дело твоя принцесса, до извилин которой
хер достучишься. И я в этой ситуации неоднократно присутствовал. Ане, принцессы,
начитаются всяких фентезе, где всякие, блять, айвенги на змея налетают, своим
кладенцом маша, или насмотрятся всяких блокбастеров, где герой-одиночка с
квадратной челюстью и бритым затылком, вооружившись всего лишь оглоблей,
которую он выломал из соседской изгороди... гоняет силы зла до полного их
изнеможения, бля. А ты её представлению настоящего мужчины будь любезен
соответствовать. Так сразу и задумаешься: а кого, собственно, в этой ситуации
послать правильнее далеко и надолго? По-разному бывает, студент.

А журналисты? Может кто-то из них готов нам поведать историю о том, что среди
них мудаки не встречаются? Там можем и выслушать... Только напомним, что на этом
кону их профессиональная репутация.

Бродский.

Я начинаю год, и рвет огонь
на пустыре иссохшей елки остов
-- обглоданного окуня скелет!
И к небу рвется новый Фаэтон,
и солнце в небесах плывет, как остров,
и я на север мчусь в расцвете лет.

Я начинаю год на свой манер,
и тень растет от плеч моих покатых,
как море, разевающее зев
всем женогрудым ястребам галер,
всем ястребиным женщинам фрегатов,
всем прелестям рыбоподобных дев.

Ах, Аполлон, тебе не чужд словарь
аргосский и кудрявый календарь,
так причеши мой пенный след трезубцем!
Когда гремит за окнами январь,
мне нужен буколический букварь,
чтоб август не смеялся над безумцем.

Граф ТУЛУЗ-ЛОТРЕК Анри Мари Раймон де .

Мулен Руж.
[показать]

Прачка.
[показать]

В салоне на улице Мулен.
[показать]

И дикие звери иногда забегают на окраины поселений людей. Что их привлекает?
Наверное по-разному... Может быть запахи, звуки или возможно память. А я ещё и
одичать не успел, поскольку помню себя ещё совсем домашним. С руки, можно
сказать, куски принимал и верил в их съедобность. Давно не давно, но было и я
это помню. Может поэтому и заглянул...

С чего мне на них обижаться? Они всего расклада наверняка не знают. Кто же им
будет о подвигах их соплеменников рассказывать? Эти ребята скромные - своей лажи
вспоминать не желают и в авторстве не признаются.

Не парься, студент. Пошлют - уйдём с гордо поднятым хвостом, который копчик, не
смотря на всю его рудиментарность.

"Этот человек либо сойдёт с ума, либо превзойдёт нас всех"
Камиль Писсаро.

Автопортрет.

[показать]

Ирисы.

[показать]

Стул Винсента с трубкой.

[показать]


Бродский.

Посвящается стулу

I

Март на исходе. Радостная весть:
день удлинился. Кажется, на треть.
Глаз чувствует, что требуется вещь,
которую пристрастно рассмотреть.
Возьмем за спинку некоторый стул.
Приметы его вкратце таковы:
зажат между невидимых, но скул
пространства (что есть форма татарвы),
он что-то вроде метра в высоту
на сорок сантиметров в ширину
и сделан, как и дерево в саду,
из общей (как считалось в старину)
коричневой материи. Что сухо
сочтется камуфляжем в Царстве Духа.

II

Вещь, помещенной будучи, как в Аш-
два-О, в пространство, презирая риск,
пространство жаждет вытеснить; но ваш
глаз на полу не замечает брызг
пространства. Стул, что твой наполеон,
красуется сегодня, где вчерась.
Что было бы здесь, если бы не он?
Лишь воздух. В этом воздухе б вилась
пыль. Взгляд бы не задерживался на
пылинке, но, блуждая по стене,
он достигал бы вскорости окна;
достигнув, устремлялся бы вовне,
где нет вещей, где есть пространство, но
к вам вытесненным выглядит оно.

III

На мягкий в профиль смахивая знак
и "восемь", но квадратное, в анфас,
стоит он в центре комнаты, столь наг,
что многое притягивает глаз.
Но это -- только воздух. Между ног
(коричневых, что важно -- четырех)
лишь воздух. То есть дай ему пинок,
скинь все с себя -- как об стену горох.
Лишь воздух. Вас охватывает жуть.
Вам остается, в сущности, одно:
вскочив, его рывком перевернуть.
Но максимум, что обнажится -- дно.
Фанера. Гвозди. Пыльные штыри.
Товар из вашей собственной ноздри.

IV

Четверг. Сегодня стул был не у дел.
Он не переместился. Ни на шаг.
Никто на нем сегодня не сидел,
не двигал, не набрасывал пиджак.
Пространство, точно изморось -- пчелу,
вещь, пользоваться коей перестал
владелец, превращает ввечеру
(пусть временно) в коричневый кристалл.
Стул напрягает весь свой силуэт.
Тепло; часы показывают шесть.
Все выглядит как будто его нет,
тогда как он в действительности есть!
Но мало ли чем жертвуют, вчера
от завтра отличая, вечера.

V

Материя возникла из борьбы,
как явствуют преданья старины.
Мир создан был для мебели, дабы
создатель мог взглянуть со стороны
на что-нибудь, признать его чужим,
оставить без внимания вопрос
о подлинности. Названный режим
материи не обещает роз,
но гвозди. Впрочем, если бы не гвоздь,
все сразу же распалось бы, как есть,
на рейки, перекладины. Ваш гость
не мог бы, при желании, присесть.
Составленная из частей, везде
вещь держится в итоге на гвозде.

VI

Стул состоит из чувства пустоты
плюс крашенной материи; к чему
прибавим, что пропорции просты
как тыщи отношенье к одному.
Что знаем мы о стуле, окромя,
того, что было сказано в пылу
полемики? -- что всеми четырьмя
стоит он, точно стол ваш, на полу?
Но стол есть плоскость, режущая грудь.
А стул ваш вертикальностью берет.
Стул может встать, чтоб лампочку ввернуть,
на стол. Но никогда наоборот.
И, вниз пыльцой, переплетенный стебель
вмиг озарит всю остальную мебель.

VII

Воскресный полдень. Комната гола.
В ней только стул. Ваш стул переживет
вас, ваши безупречные тела,
их плотно облегавший шевиот.
Он не падет от взмаха топора,
и пламенем ваш стул не удивишь.
Из бурных волн под возгласы "ура"
он выпрыгнет проворнее, чем фиш.
Он превзойдет употребленьем гимн,
язык, вид мироздания, матрас.
Расшатан, он заменится другим,
и разницы не обнаружит глаз.
Затем что -- голос вещ, а не зловещ --
материя конечна. Но не вещь.

Ну, понимаешь студент, по факту разные мировоззрения. В основе мировоззрения
моих оппонентов приоритет силы, а в моём - приоритет интеллекта. И мне абсолютно
наплевать по поводу массовости их сторонников. Они своим состоянием противоречат
истории развития цивилизации. Какое-то жалкое подобие, блять, инквизиции и
интеллектуальное убожество. Они и окружают себя подобным же им убожеством.

Так ничего другого и получится было не должно. Им даже не удаётся отделить интересы
государства, которые они якобы защищают, от своих корыстных, прущих из всех щелей.
Так какие у меня могут быть с ними общие дела? Я уж подожду кого-нибудь умнее, или
уж как-нибудь поживу без этой шпаны.

Студент, на пиво нам хватает. Дела с этими грёбаными - сплошной геморрой.

Бродский.

Север крошит металл, но щадит стекло.
Учит гортань проговаривать "впусти".
Холод меня воспитал и вложил перо
в пальцы, чтоб их согреть в горсти.

Замерзая, я вижу, как за моря
солнце садится и никого кругом.
То ли по льду каблук скользит, то ли сама земля
закругляется под каблуком.

И в гортани моей, где положен смех
или речь, или горячий чай,
все отчетливей раздается снег
и чернеет, что твой Седов, "прощай".

Портрет Жанны Самари

[показать]

Анна

[показать]

Хватит пожалуй.