Север крошит металл, но щадит стекло.
Учит гортань проговаривать "впусти".
Холод меня воспитал и вложил перо
в пальцы, чтоб их согреть в горсти.

Замерзая, я вижу, как за моря
солнце садится и никого кругом.
То ли по льду каблук скользит, то ли сама земля
закругляется под каблуком.

И в гортани моей, где положен смех
или речь, или горячий чай,
все отчетливей раздается снег
и чернеет, что твой Седов, "прощай".

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне --
как не сказано ниже по крайней мере --
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.

Бродский.

Михаилу Барышникову

Классический балет есть замок красоты,
чьи нежные жильцы от прозы дней суровой
пиликающей ямой оркестровой
отделены. И задраны мосты.

В имперский мягкий плюш мы втискиваем зад,
и, крылышкуя скорописью ляжек,
красавица, с которою не ляжешь,
одним прыжком выпархивает в сад.

Мы видим силы зла в коричневом трико,
и ангела добра в невыразимой пачке.
И в силах пробудить от элизийской спячки
овация Чайковского и Ко.

Классический балет! Искусство лучших дней!
Когда шипел ваш грог, и целовали в обе,
и мчались лихачи, и пелось бобэоби,
и ежели был враг, то он был -- маршал Ней.

В зрачках городовых желтели купола.
В каких рождались, в тех и умирали гнездах.
И если что-нибудь взлетало в воздух,
то был не мост, а Павлова была.

Как славно ввечеру, вдали Всея Руси,
Барышникова зреть. Талант его не стерся!
Усилие ноги и судорога торса
с вращением вкруг собственной оси

рождают тот полет, которого душа
как в девках заждалась, готовая озлиться!
А что насчет того, где выйдет приземлиться, --
земля везде тверда; рекомендую США.

Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
В эту пору -- разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требуют мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта --
пар клубами, как профиль дракона.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
за бредущих с дарами в обеих
половинках земли самозванных царей
и за всех детей в колыбелях.

Бродский.

Шведская музыка



К. Х.

Когда снег заметает море и скрип сосны
оставляет в воздухе след глубже, чем санный полоз,
до какой синевы могут дойти глаза? до какой тишины
может упасть безучастный голос?
Пропадая без вести и'з виду, мир вовне
сводит счеты с лицом, как с заложником Мамелюка.
...так моллюск фосфоресцирует на океанском дне,
так молчанье в себя вбирает всю скорость звука,
так довольно спички, чтобы разжечь плиту,
так стенные часы, сердцебиенью вторя,
остановившись по эту, продолжают идти по ту
сторону моря.

Не обращай внимание, студент. Просто у меня непонятки с некими "орлами", которые
летать не умеют, а умеют только блеять, козлы. Они решили тут, бля, тест пройти...
на свою интеллектуальную пригодность. И при этом изволили мне по жизни насрать.
Вот я и решил их несколько окучить... по совокупности деяний. Чтобы, блять, больше
неповадно было своё рыло совать...

Да, студент, мы немного продолжим о "лунной пурге".
Знаешь, если в двадцатом веке всю эту мыльную лунную эпопею в СССР и США можно
было бы объяснить внутренней политикой, а именно политической афёрой, то в
нынешнем веке это уже не катит. В нынешнем веке - скорее всего, уже бюджетная афёра.
Во сколько эта программа может обойтись бюджету, и сколько может стоить очередное
кино? Студент, цифры не сопоставимы...
Студент, полёт на луну - полёт в один конец, который в русском языке на букву "п".
Я же ракетчик и прекрасно представляю что такое стартовая позиция для запуска
ракеты. Она начинается с больших объёмов бетона... а заканчивается пусковым
оборудованием. Так что... какой уж там, бля, лунный грунт? Нет у них ни хрена!

На столетие Анны Ахматовой



Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос --
Бог сохраняет все; особенно -- слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь -- одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, -- тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

Я знаю силу слов, я знаю слов набат.

Я знаю силу слов, я знаю слов набат.
Они не те, которым рукоплещут ложи.
От слов таких срываются гроба
шагать четверкою своих дубовых ножек.
Бывает, выбросят, не напечатав, не издав,
но слово мчится, подтянув подпруги,
звенит века, и подползают поезда
лизать поэзии мозолистые руки.
Я знаю силу слов. Глядится пустяком,
опавшим лепестком под каблуками танца,
но человек душой губами костяком

Окончание:
весомее политика - засранца.

PS.
Хорошо, подправим целиком... уж коли начали.

Я знаю силу слов, я знаю слов набат.
Они не те, которым рукоплещут ложи.
От слов таких срываются гроба
шагать четверкою своих дубовых ножек.
Бывает, выбросят, не напечатав, не издав,
но слово мчится, подтянув подпруги,
звенит в века, и подползают поезда
лизать поэзии мозолистые руки.
Я знаю силу слов. Глядится пустяком,
опавшим лепестком под каблуками танца,
но человек душой губами костяком
весомее политика - засранца.

Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере,
используй, чтоб холод почувствовать, щели
в полу, чтоб почувствовать голод -- посуду,
а что до пустыни, пустыня повсюду.

Представь, чиркнув спичкой, ту полночь в пещере,
огонь, очертанья животных, вещей ли,
и -- складкам смешать дав лицо с полотенцем --
Марию, Иосифа, сверток с Младенцем.

Представь трех царей, караванов движенье
к пещере; верней, трех лучей приближенье
к звезде, скрип поклажи, бренчание ботал
(Младенец покамест не заработал
на колокол с эхом в сгустившейся сини).
Представь, что Господь в Человеческом Сыне
впервые Себя узнает на огромном
впотьмах расстояньи: бездомный в бездомном.

Студент, к своему стыду только сегодня узнал - на луне нет атмосферы.
И вот задумался: а какой системой посадки должен обладать летательный
аппарат в отсутствии атмосферы. И кроме реактивной тяги ничего не
нахожу... не говоря уже о системе взлёта и пространственной ориентации.

Из истории отечественной и американской космонавтики знаю, что и
садились, и взлетали... и даже грунта накопали. Я только так и не
понял каким образом они всё это сделали. Теперь ещё Буш приказал
возобновить лунную программу, но в НАСА возникли серьёзные трудности.
Видимо через сорок лет - они забыли как летали. Кто-то из конструкторов
уволился и они решили укрепить штат конструкторами, которые участвовали
ещё в прошлых проектах.

Да не собираюсь я ничего подсказывать Бушу, тем более уходящему. Но
должен заметить, что он явно обратился не к той организации. Ему, бля,
как и тогда обратиться бы в Голливуд, а не в НАСА. Можно было бы и в
Политбюро, но где его теперь найти.

Не физикам - этим прохвостам впаривать.

Меня упрекали во всем, окромя погоды,
и сам я грозил себе часто суровой мздой.
Но скоро, как говорят, я сниму погоны
и стану просто одной звездой.

Я буду мерцать в проводах лейтенантом неба
и прятаться в облако, слыша гром,
не видя, как войско под натиском ширпотреба
бежит, преследуемо пером.

Когда вокруг больше нету того, что было,
не важно, берут вас в кольцо или это -- блиц.
Так школьник, увидев однажды во сне чернила,
готов к умноженью лучше иных таблиц.

И если за скорость света не ждешь спасибо,
то общего, может, небытия броня
ценит попытки ее превращенья в сито
и за отверстие поблагодарит меня.

Давай мальчик, посмотрим в эту, бля, экономику.
Я тебе уже здесь как-то упоминал... "деньги - эквивалент товара".
Они исторически так возникли, упростив натуральный обмен.
Но вот ведь, блин, вместо товара некоторые представители человечества
опять же начали "рисовать" иные ценные бумаги, нейтрализуя свою эмиссию
денежных средств. То есть - напечатал деньги, "нарисовал бумаги" и отчитался
по поводу инфляции. Мы мол, бля, не только деньги "рисовать" умеем.
Только ведь рисовать "бумаги" до бесконечности невозможно... непременно
настанет время для оценки их стоимости. Ну вот и подождём...
"Ипотечные бумаги" - всего лишь цветочки. Подождём ягодки...

Письмо в оазис



Не надо обо мне. Не надо ни о ком.
Заботься о себе, о всаднице матраца.
Я был не лишним ртом, но лишним языком,
подспудным грызуном словарного запаса.

Теперь в твоих глазах амбарного кота,
хранившего зерно от порчи и урона,
читается печаль, дремавшая тогда,
когда за мной гналась секира фараона.

С чего бы это вдруг? Серебряный висок?
Оскомина во рту от сладостей восточных?
Потусторонний звук? Но то шуршит песок,
пустыни талисман, в моих часах песочных.

Помол его жесток, крупицы -- тяжелы,
и кости в нем белей, чем просто перемыты.
Но лучше грызть его, чем губы от жары
облизывать в тени осевшей пирамиды.

Полонез: вариация



I

Осень в твоем полушарьи кричит "курлы".
С обнищавшей державы сползает границ подпруга.
И, хотя окно не закрыто, уже углы
привыкают к сорочке, как к центру круга.
А как лампу зажжешь, хоть строчи донос
на себя в никуда, и перо -- улика.
Плюс могилы нет, чтоб исправить нос
в пианино ушедшего Фредерика.
В полнолунье жнивье из чужой казны
серебром одаривает мочажина.
Повернешься на бок к стене, и сны
двинут оттуда, как та дружина,
через двор на зады, прорывать кольцо
конопли. Но кольчуге не спрятать рубищ.
И затем что все на одно лицо,
согрешивши с одним, тридцать трех полюбишь.

II

Черепица фольварков да желтый цвет
штукатурки подворья, карнизы -- бровью.
Балагола одним колесом в кювет,
либо -- мерин копытом в луну коровью.
И мелькают стога, завалившись в Буг,
вспять плетется ольшаник с водой в корзинах;
и в распаханных тучах свинцовый плуг
не сулит добра площадям озимых.
Твой холщовый подол, шерстяной чулок,
как ничей ребенок, когтит репейник.
На суровую нитку пространство впрок
зашивает дождем -- и прощай Коперник.
Лишь хрусталик тускнеет, да млечный цвет
тела с россыпью родинок застит платье.
Для самой себя уже силуэт,
ты упасть не способна ни в чьи объятья.

III

Понимаю, что можно любить сильней,
безупречней. Что можно, как сын Кибелы,
оценить темноту и, смешавшись с ней,
выпасть незримо в твои пределы.
Можно, по'ру за по'рой, твои черты
воссоздать из молекул пером сугубым.
Либо, в зеркало вперясь, сказать, что ты
это -- я; потому что кого ж мы любим,
как не себя? Но запишем судьбе очко:
в нашем будущем, как бы брегет не медлил,
уже взорвалась та бомба, что
оставляет нетронутой только мебель.
Безразлично, кто от кого в бегах:
ни пространство, ни время для нас не сводня,
и к тому, как мы будем всегда, в веках,
лучше привыкнуть уже сегодня.

МАЛЯВА, бля.

Граждане начальники!

Я, Глухой, убедительно прошу Вас не напрягать Ваших подчинённых.
А именно, не посылать мне по почте на подпись финансовых документов...
известной Вам компании. Я из почтового ящика срок себе вынимать не
собираюсь. Вроде бы должны уже были уяснить... не первый год знакомы.

По поводу присяжных.

В порядке исключения, готов принять участие в закрытом судебном процессе
в качестве присяжного заседателя, если Вы со своей стороны, возьмёте на себя
обязательства гарантированного участия в судебном процессе следующих
субъектов:
1. Глухого судьи;
2. Глухого представителя адвокатуры;
3. Глухого представителя военной прокуратуры;
4. Непременное участие в судебном процессе группы вооружённого до зубов конвоя
с серьёзными дефектами зрения (слепоты) и открывающих огонь на каждый шорох.
Меры безопасности участников судебного процесса - на Ваше усмотрение.

Я, со своей стороны, беру на себя обязательство дать "подписку о неразглашении"
информации о том мудизме, в котором согласился принять участие из врождённого
любопытства.

С наилучшими пожеланиями успехов в деле либерализации грёбанного режима.

30.10.2008.

Глухой.

Студент, для отмороженных я сказал - пиздец. А больше ничего не сказал...

Бывает студент...
Ну, поскольку игра приобретает реальный характер - :mms_deth:

1 января 1965 года



Волхвы забудут адрес твой.
Не будет звезд над головой.
И только ветра сиплый вой
расслышишь ты, как встарь.
Ты сбросишь тень с усталых плеч,
задув свечу, пред тем как лечь.
Поскольку больше дней, чем свеч
сулит нам календарь.

Что это? Грусть? Возможно, грусть.
Напев, знакомый наизусть.
Он повторяется. И пусть.
Пусть повторится впредь.
Пусть он звучит и в смертный час,
как благодарность уст и глаз
тому, что заставляет нас
порою вдаль смотреть.

И молча глядя в потолок,
поскольку явно пуст чулок,
поймешь, что скупость -- лишь залог
того, что слишком стар.
Что поздно верить чудесам.
И, взгляд подняв свой к небесам,
ты вдруг почувствуешь, что сам
-- чистосердечный дар.

Бродский.

"Работай, работай, работай..."
А. Блок

"Не спи, не спи, работай..."
Б. Пастернак

Смотри: экономя усилья,
под взглядом седых мастеров,
работает токарь Васильев,
работает слесарь Петров.

А в сумрачном доме напротив
директор счета ворошит,
сапожник горит на работе,
приемщик копиркой шуршит.

Орудует дворник лопатой,
и летчик гудит в высоте,
поэт, словно в чем виноватый,
слагает стихи о труде.

О, как мы работаем! Словно
одна трудовая семья.
Работает Марья Петровна,
с ней рядом работаю я.
Работают в каждом киоске,
работают в каждом окне.

Один не работает Бродский,
все больше он нравится мне.