"Люда чуточку гордилась проницательностью и всеведением злосчастного майора.
– Товарищ Беляев сказал – пусть зайдет до отъезда. А то ему будет взъебка… Так прямо и выразился…
– Какая старомодная учтивость! – говорю…"

С. Довлатов, Заповедник.

Да так, студент, меня тут несколько раз "побомбили" и попытался кое-что для себя выяснить.
Выяснил... во-первых, что ".lv — национальный домен верхнего уровня для Латвии.";
во-вторых - меня туда не пускают. Вот уж бля...

Предлагал же им партию в домино... нет, бля, понесло в другие игры.

Студент, плюём и продолжаем рассматривать этот идиотизм...

Шиповник в апреле



Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
свой прежний вид:
свою окраску, кривизну
изогнутых ветвей -- и то, что
их там кривит.

В ограде сада поутру
в чугунных обнаружив прутьях
источник зла,
он суетится на ветру,
он утверждает, что не будь их,
проник бы за.

Он корни запустил в свои
же листья, адово исчадье,
храм на крови.
Не воскрешение, но и
не непорочное зачатье,
не плод любви.

Стремясь предохранить мундир,
вернее -- будущую зелень,
бутоны, тень,
он как бы проверяет мир;
но самый мир недостоверен
в столь хмурый день.

Безлиственный, сухой, нагой,
он мечется в ограде, тыча
иглой в металл
копья чугунного -- другой
апрель не дал ему добычи
и март не дал.

И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро,
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.

Сонет



E. R.

Сначала вырастут грибы. Потом
пройдут дожди. Дай Бог, чтоб кто-нибудь
под этими дождями смог промокнуть.

Во всяком случае, еще не раз
здесь, в матовом чаду полуподвальной
кофейни, где багровые юнцы
невесть чего ждут от своих красавиц,
а хор мужчин, записанный на пленку,
похабно выкликает имя той,
которую никто уже вовеки
под эти своды не вернет, -- не раз
еще, во всяком случае, я буду
сидеть в своем углу и без тоски
прикидывать, чем кончится все это.

О лунном грунте, песке и идиотизме.

Мальчик, на Луну падали метеориты? Падали.
На Землю падали метеориты? Опять же - падали.
Какая разница между этими метеоритами? А хер её знает... разве что в земном
случае они подвергались воздействию температуры при скоростном входе в
земную атмосферу. Что даёт тебе химический анализ этих осколков? Ни хера
не даёт...

Теперь о песке...

Студент, предлагаю тебе эксперимент:
в кофемолку засыпаешь кофе в зёрнах и ждёшь размола под действием силы
тяжести - просто время засеки. Это я к тому, что я так и не понял - откуда там
взялся на поверхности песок (пыль). Вроде бы поверхностных механизмов не
наблюдается... как то водяные потоки или ветер. Так откуда этот помол?

Всё, завязали студент, остальное уже из разряда идиотизма...

Итак, студент, мы опять о фильме про Ландау.
Нет, блин, не смотрел, но уже обнаружил исторические несоответствия.

Но с начала о телевизионном "творчестве".

Пропишем некую логическую последовательность:
1. Рекламодатель - источник бабла для телевизионщиков;
2. Телевизионщики - получатели бабла;
3. Аудитория, которая расплачивается за свой мудизм и кормит перечисленных участников.

Мальчик, в этой последовательности нет места для Ландау, как физика.

Небольшое, бля, лирическое отступление:

"Академик Ландау, Дау (так звали его близкие друзья и коллеги[7]), считается легендарной фигурой в истории отечественной и мировой науки. Квантовая механика, физика твердого тела, магнетизм, физика низких температур,
физика космических лучей, гидродинамика, квантовая теория поля, физика атомного ядра и элементарных частиц,
физика плазмы — вот далеко не полный перечень областей, в разное время привлекавших внимание Ландау. Про него
говорили, что в «огромном здании физики XX века для него не было запертых дверей»."

Ну, студент, и что это с точки зрения рекламодателей и их желаемой аудитории? Говно да и только...

Теперь о исторических несоответствиях.

Там не хватает Лившица и Питаевского, бля. И совсем неважно, где они могли "зажигать" аудиторию.
Можно было бы и в лабораторных условиях, а можно - в подъезде на батарее. Один хрен бабки...

Извини, студент, сорвался блять!

Восславим приход весны! Ополоснем лицо,
чирьи прижжем проверенным креозотом
и выйдем в одной рубахе босиком на крыльцо,
и в глаза ударит свежестью! горизонтом!
будущим! Будущее всегда
наполняет землю зерном, голоса -- радушьем,
наполняет часы ихним туда-сюда;
вздрогнув, себя застаешь в грядущем.
Весной, когда крик пернатых будит леса, сады,
вся природа, от ящериц до оленей,
устремлена туда же, куда ведут следы
государственных преступлений.

Ладно, студент, ни один человек на должности юриста для себя ничего своровать не
может. Александр Иванович Корейко - исключение... да и пребывал он в должности
бухгалтера. Взяли человека из-за квалифицированных показаний на начальство,
надеясь на слабость и юридическое образование. Получили - облом.

Вот из-за этого паскудства прокуратуры и не только её... женщина и сидит.
Такая же история с Алексаняном.

И с этим говном... шпана полезла ко мне...

Ну, студент, во-первых, я преклоняюсь перед мужеством этой женщины. Во-вторых, я зверею,
разглядывая людей, которые выступают в её защиту. Полные бесплодность и беспомощность.
Эти, блять, адвокаты, которые бегают вокруг колонии... и ни хера не могут что-либо понять.
Их - не пускают. Чего вам не понятно? Что там произошло? Тогда слушайте сюда...

Заявление о помиловании ею было подано. Тут же активизировались следователи по второму
делу Ходорковского... с предложением дать показания по этому делу. Бахмина отказалась
и отозвала своё заявление. Всё! Не хер бегать вокруг... придурки.

Пожелаем ей и её детям, студент, крепкого здоровья и мужества. Давно я о подобных женщинах
в жизни не слышал. Что касается ублюдков в мужском одеянии? Ну, этого говна - сколько угодно.

Ладно, студент, оставим этих официальных недоумков в покое.
Их аудитория - кухарки.

Бродский.

Время подсчета цыплят ястребом; скирд в тумане,
мелочи, обжигающей пальцы, звеня в кармане;
северных рек, чья волна, замерзая в устье,
вспоминает истоки, южное захолустье
и на миг согревается. Время коротких суток,
снимаемого плаща, разбухших ботинок, судорог
в желудке от желтой вареной брюквы;
сильного ветра, треплющего хоругви
листолюбивого воинства. Пора, когда дело терпит,
дни на одно лицо, как Ивановы-братья,
и кору задирает жадный, бесстыдный трепет
пальцев. Чем больше пальцев, тем меньше платья.

Не знаю, студент, но то, что противопожарная система несанкционированно сработала
сразу в двух отсеках... наводит на серьёзные сомнения в предложенных версиях.
Более похоже на пожар в этих отсеках... с последующим включением системы пожаротушения.

Официальные лица, как правило врут - работа такая. Как и в истории с "Курском"... изначально
следуют глупость и враньё.

Подождём... может эти хреновы журналисты всё переврали.

Пора забыть верблюжий этот гам
и белый дом на улице Жуковской.
Анна Ахматова

Помнишь свалку вещей на железном стуле,
то, как ты подпевала бездумному "во саду ли,
в огороде", бренчавшему вечером за стеною;
окно, завешанное выстиранной простынею?
Непроходимость двора из-за сугробов, щели,
куда задувало не хуже, чем в той пещере,
преграждали доступ царям, пастухам, животным,
оставляя нас греться теплом животным
да армейской шинелью. Что напевала вьюга
переходящим за полночь в сны друг друга,
ни пружиной не скрипнув, ни половицей,
неповторимо ни голосом наяву, ни птицей,
прилетевшей из Ялты. Настоящее пламя
пожирало внутренности игрушечного аэроплана
и центральный о'рган державы плоской,
где китайская грамота смешана с речью польской.
Не отдернуть руки, не избежать ожога,
измеряя градус угла чужого
в геометрии бедных, чей треугольник кратный
увенчан пыльной слезой стоваттной.
Знаешь, когда зима тревожит бор Красноносом,
когда торжество крестьянина под вопросом,
сказуемое, ведомое подлежащим,
уходит в прошедшее время, жертвуя настоящим,
от грамматики новой на сердце пряча
окончание шепота, крика, плача.

Повернись ко мне в профиль. В профиль черты лица
обыкновенно отчетливее, устойчивее овала
с его блядовитыми свойствами колеса:
склонностью к перемене мест и т. д. и т. п. Бывало,
оно на исходе дня напоминало мне,
мертвому от погони, о пульмановском вагоне,
о безумном локомотиве, ночью на полотне
останавливавшемся у меня в ладони,
и сова кричала в лесу. Нынче я со стыдом
понимаю -- вряд ли сова; но в потемках любо-
дорого было путать сову с дроздом:
птицу широкой скулы с птицей профиля, птицей клюва.
И хоть меньше сбоку видать, все равно не жаль
было правой части лица, если смотришь слева.
Да и голос тот за ночь мог расклевать печаль,
накрошившую голой рукой за порогом хлеба.

Блин, студент, даже посадить толком не могут. Чего уж мудрить...
В рваном носке - полкило героина, разобранный АКМ в авоське на ручке двери и
на антресолях - снаряды к установке "Град". Одного заезда "Газели", бля, хватило
бы. Нет, блять, какие-то интеллигентские штучки. Хорошо, пока пьём пиво.
Авось они со своим коллективным разумом чего и придумают...

Тогда начнём так...

Бродский.

Раньше здесь щебетал щегол
в клетке. Скрипела дверь.
Четко вплетался мужской глагол
в шелест платья. Теперь
пыльная капля на злом гвозде --
лампочка Ильича
льется на шашки паркета, где
произошла ничья.
Знающий цену себе квадрат,
видя вещей разброд,
не оплакивает утрат;
ровно наоборот:
празднует прямоту угла,
желтую рвань газет,
мусор, будучи догола,
до обоев раздет.
Печка, в которой погас огонь;
трещина по изразцу.
Если быть точным, пространству вонь
небытия к лицу.
Сука здесь не возьмет следа.
Только дверной проем
знает: двое, войдя сюда,
вышли назад втроем.

Бродский.

Элегия



А. А.

Прошло что-то около года. Я вернулся на место битвы,
к научившимся крылья расправлять у опасной бритвы
или же -- в лучшем случае -- у удивленной брови
птицам цвета то сумерек, то испорченной крови.
Теперь здесь торгуют останками твоих щиколоток, бронзой
загорелых доспехов, погасшей улыбкой, грозной
мыслью о свежих резервах, памятью об изменах,
оттиском многих тел на выстиранных знаменах.
ВсЈ зарастает людьми. Развалины -- род упрямой
архитектуры, и разница между сердцем и черной ямой
невелика -- не настолько, чтобы бояться,
что мы столкнемся однажды вновь, как слепые яйца.
По утрам, когда в лицо вам никто не смотрит,
я отправляюсь пешком к монументу, который отлит
из тяжелого сна. И на нем начертано: Завоеватель.
Но читается как "завыватель". А в полдень -- как "забыватель".

Вырубили, блять, бывает...

Только я собрался высказаться... ан нет - вмешались.
Ну-ну...

Да ладно, студент, просто кое-что вспомнил. Да и наглость отдельных личностей -
вне всяких приличий. И опять туда же, паскуды.

Плюнули, забыли...

Бродский.

Реки



Растительность в моем окне! зеленый колер!
Что на вершину посмотреть что в корень --
почувствуешь головокруженье, рвоту;
и я предпочитаю воду,
хотя бы -- пресную. Вода -- беглец от места,
предместья, набережной, арки, крова,
из-под моста -- из-под венца невеста,
фамилия у ней -- серова.
Куда как женственна! и так на жизнь похожа
ее то матовая, то вся в морщинках кожа
неудержимостью, смятеньем, грустью,
стремленьем к устью
и к безымянности. Волна всегда стремится
от отраженья, от судьбы отмыться,
чтобы смешаться с горизонтом, с солью --
с прошедшей болью.

Щас, студент, обожжи.

Итак, ребята, тут у меня в памяти всплыли события более чем десятилетней давности.
Тогда студент, некие донельзя самоуверенные в себе ребята захотели наказать
некоего глухого пендюля. Сценарий глухого не очень впечатлил, да и исполнение
отвратное. Наказать глухого им не удалось, но там слишком много оказалось
очень серьёзно наказанных... и не из числа разработчиков. И каково же было моё
удивление, когда один из них решил всплыть передо мной на горизонте. Не знаю
студент, видимо этот хрен посчитал, что у меня память девичья. Либо нас
приняли в очередной раз за кухарку, с которыми у них очень даже работать
получается, либо мы столкнулись с коллективом альфонсов, то ли - сутенёров.

Но поражает спектр людей, которые в результате их разработок оказываются
пострадавшей стороной. И поэтому...

Итак, шпана, отодвинули женщин. Желаете взять реванш? Вперёд паскуды.
Увижу используемых женщин - буду пиздить наотмашь. Как последнюю срань.
Не женщин, конечно...

В окрестностях Александрии



Карлу Профферу

Каменный шприц впрыскивает героин
в кучевой, по-зимнему рыхлый мускул.
Шпион, ворошащий в помойке мусор,
извлекает смятый чертеж руин.

Повсюду некто на скакуне;
все копыта -- на пьедестале.
Всадники, стало быть, просто дали
дуба на собственной простыне.

В сумерках люстра сродни костру,
пляшут сильфиды, мелькают гузки.
Пролежавший весь день на "пуске"
палец мусолит его сестру.

В окнах зыблется нежный тюль,
терзает голый садовый веник
шелест вечнозеленых денег,
непрекращающийся июль.

Помесь лезвия и сырой
гортани, не произнося ни звука,
речная поблескивает излука,
подернутая ледяной корой.

Жертва легких, но друг ресниц,
воздух прозрачен, зане исколот
клювами плохо сносящих холод,
видимых только в профиль птиц.

Се -- лежащий плашмя колосс,
прикрытый бурою оболочкой
с отделанной кружевом оторочкой
замерзших после шести колес.

Закат, выпуская из щели мышь,
вгрызается -- каждый резец оскален --
в электрический сыр окраин,
в то, как строить способен лишь

способный все пережить термит;
депо, кварталы больничных коек,
чувствуя близость пустыни в коих,
прячет с помощью пирамид

горизонтальность свою земля
цвета тертого кирпича, корицы.
И поезд подкрадывается, как змея,
к единственному соску столицы.

Студент, просто прочитал материалы Википедии. Понял только одно - человечество
деградирует. И очень серьёзными темпами. Не уверен, при таких темпах деградации,
что лет через сто кто-нибудь вспомнит таблицу умножения. А у меня ведь и потомки
есть, перед которыми я и должен быть ответственен. Перед политической шпаной
ответственности не ощущаю... ещё точнее - посылаю на хер. Пусть свои возможности
в жопу себе засунут.
Меня интересуют только потомки...