Слава



Над утлой мглой столь кратких поколений,
пришедших в мир, как посетивших мир,
нет ничего достойней сожалений,
чем свет несвоевременных мерил.

По городам, поделенным на жадность,
он катится, как розовый транзит,
о, очень приблизительная жалость
в его глазах намеренно скользит.

Но снежная Россия поднимает
свой утлый дым над крышами имен,
как будто он еще не понимает,
но всЈ же вскоре осознает он

ее полуовальные портреты,
ее глаза, а также голоса,
к эстетике минувшего столетья
анапесты мои соотнеся.

В иных домах, над запахами лестниц,
над честностью, а также над жульем,
мы доживем до аналогий лестных,
до сексуальных истин доживем.

В иных домах договорим о славе,
и в жалости потеющую длань,
как в этих скудных комнатах, оставим
агностицизма северную дань.

Прости, о, Господи, мою витиеватость,
неведенье всеобщей правоты
среди кругов, овалами чреватых,
и столь рациональной простоты.

Прости меня -- поэта, человека --
о, кроткий Бог убожества всего,
как грешника или как сына века,
всего верней -- как пасынка его.

Так вот, мальчик, запомни, что Ландау - физик-теоретик от Бога. И это - один из предельных
интеллектуальных уровней. То что вчера придурки изобразили - может свидетельствовать
только о деградации человечества... и создателей фильма в частности. Я поинтересовался
первоисточником подобного "творчества" и он вызвал у меня очень серьёзные сомнения.

Я не мог быть знаком с Ландау, но меня учили определять интеллектуальный уровень личности
по тексту. Впрочем, некоторых лауреатов Нобелевской премии видел и слышал, видел детей...
и даже был знаком с одной из жён, которая у меня экзамен принимала. Смешно конечно, но
она последний раз мне заявила, что она не знает что произошло, но вынужденна поставить
мне "пять".

Да нет, мальчик, я тебе могу объяснить, что произошло. У меня дочь родилась и я завалил
экзамен по термеху. Пошли в семье жены какие-то разговоры... я и озверел. Набрал книг...
прорешал все задачи по семестру... и припёрся пересдавать. У преподавателя группа... и
он, чтобы не отвлекаясь, предложил мне решить задачу. Задача была не из простых, но
именно с ней, незадолго до переэкзаменовки, я и проваландался пару часов. Не помню точно...
Что-то там было о сохранении момента импульса, который по Ландау сохраняется при условии
изотропности пространства. Ну ты, бля, понял... Ну я и решаю её за пять минут... и начинаю
разглядывать девок. Преподаватель раз на меня глазом скосил, потом второй... потом не
выдержал и пошёл смотреть. В общем... извинился и поставил "четвёрку" в зачётке.

Вот это и было тем заводом...

Просто вчера прошла некая информация (сегодня подтвердилась) и я начал считать
ситуацию. И наиболее вероятный результат данного счёта меня привёл в "восторг".

Вот и спустил... Полкана...

Нет, мальчик, эта ситуация мне по жизни знакома... никакой конспирологии.

Ну что, филолог хренов... почитал? И что думаешь? Пурга, - говоришь...
Похоже мальчик, очень похоже.

А вот если ещё и книгу почитать, то обнаруживаешь некоторые диалоги,
напоминающие диалог двух подвыпивших дебилов... мужского и женского...

И представить себе ситуацию, что женщина после смерти мужа подобную
херню вспоминает да ещё и записывает - в принципе не могу. Уж слишком
неправдоподобно.

Завязали с этой пургой... оставим её придурам.

Студент, кое-что надыбал.

http://zakharov.ru/index.php?option=com_books&task=book_details&book_id=303&Itemid=56

Ландау-Дробанцева Кора

Академик Ландау. Как мы жили. Воспоминания.


Конкордия Терентьева Ландау-Дробанцева (1908—1984), жена гениального
физика Льва Ландау, начала писать свои воспоминания после смерти мужа
в 1968 году и работала над ними более десяти лет... Получилось три
солидного тома. Переплетенные, дополненные фотодокументами, они в
виде самиздата какое-то время циркулировали в среде ученых-физиков,
но вскоре почти все экземпляры были уничтожены академиками и их женами,
которые ханжески возмущались этим откровенным текстом, шокирующими
подробностями личной жизни великих умов СССР и нелицеприятными оценками
«неприкасаемых». Но «рукописи не горят», и появление воспоминаний Коры
Ландау в виде книги — лишнее тому подтверждение.


«Эти воспоминания я писала только самой себе, не имея не малейшей надежды
на публикацию. Чтобы распутать сложнейший клубок моей жизни, пришлось
залезть в непристойные мелочи быта, в интимные стороны человеческой жизни,
сугубо скрытые от посторонних глаз, иногда таящие так много прелести, но и
мерзости тоже. Писала я только правду, одну правду...».

Кора Ландау-Дробанцева

Смотри сам , студент, ты уж нас филолог, а я - просто поссать вышел.
Внимательно смотри и циферки сопоставляй. Нет студент, я с этим "самиздатом",
дополненным фотоматериалами не сталкивался и даже не слышал. Хотя с 1976 по
1982 проработал в ФИАНе. Может академики вспомнят эти "труды". Я могу отметить
удивительную активность 70 - летней женщины. Любопытно... сколько было выпущено
экземпляров этого трёхтомника?

Ты думай, студент, а я пока молодость вспомню.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Сахаров_Андрей_Дмитриевич

В 1974 году собрал пресс-конференцию, на которой сообщил о состоявшемся Дне политзаключённых в СССР.

В 1975 году написал книгу «О стране и мире». В том же году Сахарову была присуждена Нобелевская премия мира.

В сентябре 1977 года обратился с письмом в организационный комитет по проблеме смертной казни, в котором выступил за отмену её в СССР и во всём мире.

В декабре 1979 года и январе 1980 года выступил с рядом заявлений против ввода советских войск в Афганистан.

В Большой советской энциклопедии (том вышел в 1975 г.) и затем в выходивших до 1986 г. энциклопедических справочниках статья о Сахарове завершалась фразой «В последние годы отошёл от научной деятельности». По некоторым данным, формулировка принадлежала М. А. Суслову [1].

22 января 1980 года без суда был сослан в город Горький. Тогда же указом Президиума Верховного Совета СССР был лишён звания трижды Героя Социалистического труда и постановлением Совета Министров СССР — звания лауреата Сталинской (1953) и Ленинской (1956) премий.

С чего вдруг? И сам не пойму...

Сборище идиотов...

Студент, я пожелал здоровья Светлане Бахминой и её детям.
А больше я никому здоровья не пожелал. Если у кого-то отлетят яйца -
не наша проблема.

Студент, прошла информация... комментировать её не могу. Если заявитель прав, то
без конторских топтунов не обошлось. И всё начинает выглядеть совершенно странным
образом.

Контора, совсем охерели? ...

Блять, вспомните хотя бы о мужском достоинстве.

Студент, пока они Бахмину не освободят... я этих блядей с яйцами...
не уважал, не уважаю и уважать не собираюсь.

Пусть любое кресло к своей жопе приклеют. Мне насрать...

Крайне неудачное название для этого фильма. Я бы назвал по сюжету совсем
по-другому. Например, "Блядство в присутствии гения".

Обычное дело дружок... бабло vulgaris - по-русски говно обыкновенное.

Отбой, студент. Я ошибся...
Фильм посмотрел и частично обсуждение послушал.
Вывод: Ландау окунули в дерьмо... и родственники и создатели фильма.

Я мог бы начать юридическую войну против создателей фильма... Но как
быть с этими родственниками? Всё, блин, похоже продадут... Вполне возможно
все их претензии из-за бабла.

Остановились...

"Был черный небосвод светлей тех ног,
и слиться с темнотою он не мог".

В тот вечер возле нашего огня
увидели мы черного коня.

Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был, как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была
спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял. Казалось, спит.
Пугала чернота его копыт.

Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная мгла.
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди,
как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.

Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.

Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив,
меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?

Он всадника искал себе средь нас.

Студент, я просто жду конца этого вечера. Ну, для того чтобы выступить по
одному делу. В перспективности не уверен... но посмотрим.
Поэтому сегодня и начнём с Бродского, поменяв обычный порядок.

Бродский.

Инструкция опечаленным



Не должен быть очень несчастным
и, главное, скрытным...
А. Ахматова

Я ждал автобус в городе Иркутске,
пил воду, замурованную в кране,
глотал позеленевшие закуски
в ночи в аэродромном ресторане.
Я пробуждался от авиагрома
и танцевал под гул радиовальса,
потом катил я по аэродрому
и от земли печально отрывался.
И вот летел над облаком атласным,
себя, как прежде, чувствуя бездомным,
твердил, вися над бездною прекрасной:
все дело в одиночестве бездонном.

Не следует настаивать на жизни
страдальческой из горького упрямства.
Чужбина так же сродственна отчизне,
как тупику соседствует пространство.

Бродский.

А. Буров -- тракторист -- и я,
сельскохозяйственный рабочий Бродский,
мы сеяли озимые -- шесть га.
Я созерцал лесистые края
и небо с реактивною полоской,
и мой сапог касался рычага.

Топорщилось зерно под бороной,
и двигатель окрестность оглашал.
Пилот меж туч закручивал свой почерк.
Лицом в поля, к движению спиной,
я сеялку собою украшал,
припудренный землицею как Моцарт.

На титульном листе



Ты, кажется, искал здесь? Не ищи.
Гремит засов у входа неизменный.
Не стоит подбирать сюда ключи.
Не тут хранится этот клад забвенный.
Всего и блеску, что огонь в печи.
Соперничает с цепью драгоценной
цепь ходиков стенных. И, непременный,
горит фонарь под окнами в ночи.

Свет фонаря касается трубы.
И больше ничего здесь от судьбы
действительной, от времени, от века.
И если что предполагает клад,
то сам засов, не выдержавший взгляд
пришедшего с отмычкой человека.

Откуда к нам пришла зима,
не знаешь ты, никто не знает.

Умолкло все. Она сама
холодных губ не разжимает.
Она молчит. Внезапно, вдруг
упорства ты ее не сломишь.
Вот оттого-то каждый звук
зимою ты так жадно ловишь.

Шуршанье ветра о стволы,
шуршанье крыш под облаками,
потом, как сгнившие полы,
скрипящий снег под башмаками,
а после скрип и стук лопат,
и тусклый дым, и гул рассвета...
Но даже тихий снегопад,
откуда он, не даст ответа.

И ты, входя в свой теплый дом,
взбежав к себе, скажи на милость,
не думал ты хоть раз о том,
что где-то здесь она таилась:
в пролете лестничном, в стене,
меж кирпичей, внизу под складом,
а может быть, в реке, на дне,
куда нельзя проникнуть взглядом.

Быть может, там, в ночных дворах,
на чердаках и в пыльных люстрах,
в забитых досками дверях,
в сырых подвалах, в наших чувствах,
в кладовках тех, где свален хлам...
Но видно, ей там тесно было,
она росла по всем углам
и всЈ заполонила.

Должно быть, это просто вздор,
скопленье дум и слов неясных,
она пришла, должно быть, с гор,
спустилась к нам с вершин прекрасных:
там вечный лед, там вечный снег,
там вечный ветер скалы гложет,
туда не всходит человек,
и сам орел взлететь не может.

Должно быть, так. Не все ль равно,
когда поднять ты должен ворот,
но разве это не одно:
в пролете тень и вечный холод?
Меж ними есть союз и связь
и сходство -- пусть совсем немое.
Сойдясь вдвоем, соединясь,
им очень просто стать зимою.

Дела, не знавшие родства,
и облака в небесной сини,
предметы все и вещества
и чувства, разные по силе,
стихии жара и воды,
увлекшись внутренней игрою,
дают со временем плоды,
совсем нежданные порою.

Бывает лед сильней огня,
зима -- порой длиннее лета,
бывает ночь длиннее дня
и тьма вдвойне сильнее света;
бывает сад громаден, густ,
а вот плодов совсем не снимешь...
Так берегись холодных чувств,
не то, смотри, застынешь.

И люди все, и все дома,
где есть тепло покуда,
произнесут: пришла зима.
Но не поймут откуда.

Не знаю студент, я конечно тогда в сердцах вспылил, что закрою на хер эту Америку.
Откуда же мне было знать, что они готовы закрыть себя сами? Я и не знал...

Я существовал в полной уверенности, что власть Америки не может сильно нагадить
её производственному и интеллектуальному потенциалу. И сейчас смотрю... и никак
не пойму... Может и ошибался...

Студент, я этих "орлов" предупреждал. Хорошо, давай объясним "на пальцах".

Итак, "рынок сбыта", как экономическая категория имеет смысл... когда ты реализуешь
свой товар, подразумевая, что на вырученные деньги приобретаешь нужный тебе
товар. А вот когда тебе вместо товара впаривают некие бумаги, то возникает вопрос:
а с какого рожна я растрачиваю свои трудовые и материальные ресурсы на бумаги?

И этот вопрос уже начинает возникать...

Посмотрим... чем закончится подобное рассмотрение...

Я шел сквозь рощу, думая о том,
что сосны остаются за плечами,
должно быть, так, как листья под кустом:
гниют и растворяются ночами.
Что существует то, что впереди;
как например бетон, который залит
в песок, с автомобилем на груди,
где ждут меня, но что-то не сигналят.

Я быстро шел среди вечерней мглы,
мой шаг шуршал, но все кругом уснуло.
Я задевал ладонью за стволы,
и пару раз меж них шоссе мелькнуло.
Я полчаса тропинки расплетал,
потом солдатским шагом расторопным
я на бугор взбежал и увидал:
шоссе пустынным было и неровным.
Но небо, подгибая провода,
не то сливалось с ним, не то касалось.
Я молча оглянулся, и тогда
совсем другой мне роща показалась.

Студент, я уже сравнивал резервы ЦБ и корпоративный долг. Да, девальвация
возможна... о чём и заявил глава ЦБ. Что касается нас... С какого бодуна нам
бежать и менять наши рубли? Валютных кредитов мы не имеем, а предположить,
что наше пиво в рублях серьёзно подорожает - не можем. Поэтому и на доллар нам
насрать. Тем более, что ситуация с ним уже далеко неоднозначная. Пока идут
выплаты - будет крепчать. Как только пройдут - будет тот ещё вопрос.

Не ссы, студент!