Нет, студент, в распитии пива смысла и дела-то нет. Просто время пережидаем.
Наше дело - зафиксировать результат, который может именоваться... "ПРОДАНО
и ПРОСРАНО". Опять же не при нашем участии. Оставим на совести этих придурков...
любителей бабла и калькуляторов.

Ни хера мы не будем менять в своей жизни, студент. Меня учили реагировать
на изменение реальности. Реальность такая же убогая как и власть... Так с
какого бодуна я буду что-либо менять в своей жизни? Изменится реальность -
тогда и будем смотреть, а пока пиво пьём...

Как тебе понравится, студент, импортозамещение за счёт удешевления рубля?
При условии, что импорт продовольствия от 40 до 50 процентов. Блин, у кого-то
из местных производителей есть незадействованные производственные ресурсы
для двукратного увеличения производства? Читаю, блять, и диву даюсь...
Ну да... вот взяли тут же и выложили вдвое больше говядины, свинины, курятины
и молока... И всего лишь потому, что рупь подешевел...

Любопытные ребята, студент! Смотрю и аж дух захватывает...

Одиночество

Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, --

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Нет, студент, поклонятся мы уже не будем - срать я хотел на эти перилы.

Студент, всего пару строк.
Как ты думаешь... что будет с экономикой, в которой развитие определяется
доступными дешёвыми кредитами... при условии, что рухнули фондовые,
товарно-сырьевые и кредитные рынки?
Да вот, студент, посматриваю по сторонам и удивляюсь иным дискуссиям.
Впрочем, хрен с ними... сидим пиво пьём...

Отрывок

Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
-- и тем верней -- я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда -- сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.

Теперь, мальчик... спать.
Поздно уже... да и кому это на хер всё нужно.
Безвременье - время случайных прохожих.

Конец прекрасной эпохи

Потому что искусство поэзии требует слов,
я -- один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой, --
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.

Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф -- победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя, --
это чувство забыл я.

В этих грустных краях всЈ рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто; туалеты невест -- белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. БельЈ. И в руках скрипачей --
деревянные грелки.

Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.

Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут --
тут конец перспективы.

То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор -- не кричать же слугу --
да чешу котофея...

То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем -- все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.

Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведЈн в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.

Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.

Зоркость этих времен -- это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить -- динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зелЈного лавра.

Ну что же, студент, вижу... изобразил. Меня уже это не интересует.
Значит так. Доставай нашу "памятку дебила" и водружай на видное
место. Начинаем придерживаться сформулированных принципов... если
их можно назвать данным словом.
Завязали с политикой и экономикой... уже не интересно. Так, хренотень...

Потом разберёмся, если будет это потом. Но это здесь никого не интересует.

Бродский.

Письмо в оазис



Не надо обо мне. Не надо ни о ком.
Заботься о себе, о всаднице матраца.
Я был не лишним ртом, но лишним языком,
подспудным грызуном словарного запаса.

Теперь в твоих глазах амбарного кота,
хранившего зерно от порчи и урона,
читается печаль, дремавшая тогда,
когда за мной гналась секира фараона.

С чего бы это вдруг? Серебряный висок?
Оскомина во рту от сладостей восточных?
Потусторонний звук? Но то шуршит песок,
пустыни талисман, в моих часах песочных.

Помол его жесток, крупицы -- тяжелы,
и кости в нем белей, чем просто перемыты.
Но лучше грызть его, чем губы от жары
облизывать в тени осевшей пирамиды.

Неси холст и краски , студент, писать будем. Натягивай холст на подрамник
и устанавливай на мольберт.
Теперь делай набросок... Итак сюжет: вольер и в нём собака. Собака лежит
на дощатом полу, который местами припорошен снегом. Голова на передних
лапах, глаза закрыты. Рядом точно такой же, но пустой вольер. На переднем
плане немного снега. Других планов нет. Там всё будет покрыто чёрной краской.
Вот и всё студент, осталось только изобразить маслом.
Ну что же, согласен - сюжет незатейливый... могу и объяснить.
Этого кобеля продали, студент. Его продал человек, из-за которого он мог
перегрызть любому горло. Не знаю причин, да и без разницы. Соседний вольер
пустой, потому что на улице холодно и соседа увели в тёплое помещение.
Нет студент, нашему кобелю по барабану... его злость греет. Вот эту злость
мы и изобразим чёрной краской. Да, ты прав... это скорее волчья злость, но
и у собак по жизни бывает. И они не любят... когда их продают. Я не знаю
что у него будет в будущем, но в настоящем только злость и она замещает
ему все эмоции и чувства. В нём поселился волк и вряд ли это его огорчает.
Я ж тебе говорю... я не знаю станет ли он опять собакой или нет. Если ещё
раз поверит человеку, то может и станет, но найдётся ли у него подобное
желание ещё раз рискнуть - не уверен. Это его личное собачье дело и не нам
ему подсказывать. По своей биологической принадлежности мы для него -
продажные шкуры...
Пиши студент... нечем тут больше интересоваться...

Брожу в редеющем лесу.
Промозглость, серость.
Уже октябрь. На носу
Ваш праздник, Эрос.
Опять в Ваш дом набьется рать
жрецов искусства
"Столицу" жрать и проверять
стабильность чувства.

Какой простор для укоризн.
Со дня ареста
приятно чувствовать, что жизнь
у нас -- ни с места.
Хлебнуть бы что-нибудь вдали
за Вашу радость,
но расстояния нули,
увы, не градус.

Да так, студент, навеяло, бля.
Страна непуганых дебилов.

Студент, погулял немного. Впечатление такое, что мудизм никуда
не делся. Каждый введённый знак на клавиатуре контролируется и
и кто-то сидит на редактировании... поэтому иногда и выпадаю из
связи. И эта срань желает использовать интеллект?
Ну и козлы!

Сонет



"Седой венец достался мне недаром..."
Анна Ахматова

Выбрасывая на берег словарь,
злоречьем торжествуя над удушьем,
пусть море осаждает календарь
со всех сторон: минувшим и грядущим.
Швыряя в стекла пригоршней янтарь,
осенним днем, за стеклами ревущим,
и гребнем, ослепительно цветущим,
когда гремит за окнами январь,
захлестывая дни, -- пускай гудит,
сжимает сердце и в глаза глядит.
Но, подступая к самому лицу,
оно уступит в блеске своенравном
седому, серебристому венцу,
взнесенному над тернием и лавром!

Мальчик, я исхожу из того обстоятельства, что менять товар на бумагу в этом мире
бесконечно не дано никому. Если кто-то имеет имеет иную точку зрения, то ему
придётся попыхтеть, чтобы её обосновать.

А больше ничего не предполагаю. И вклад во всемирный ВВП для меня не является
убедительным аргументом, если он покрывается просто бумагой.

Помнишь, мальчик, о социализме с "человеческим лицом". Так вот, я этого "лица" давно не
наблюдаю. Всё знаешь, некий фейс, с "ироничным кубизмом" от Модильяни.
Я и сам, просыпаясь по утрам и возникая перед зеркалом... наблюдаю нечто подобное.
Но я - физическое лицо, а не система, бля, и поэтому - могу позволить себе проснуться с
бодуна. В отличии от них...

Я уже давно перестал понимать, как они определяют ВВП. Однако, прекрасно помню, что
человек потребляет в своей жизни очень даже материальные объекты. Будь то продукты
питания, жилища и разной домашней утвари... Ан нет, вдруг выясняется, что там начинают
считаться некие финансовые операции, которые если кто и потребляет, то уж точно не
простой человек. И возникает вопрос соотношения объёмов этих разных "ВВП".

Ладно, мальчик, мы ещё подумаем...

K. Z.

Все дальше от твоей страны,
все дальше на восток, на север.
Но барвинка дрожащий стебель
не эхо ли восьмой струны,

природой и самой судьбой
(что видно по цветку-проныре),
нет, кажется, одной тобой
пришпиленной к российской лире.

Просто в продолжение предыдущего поста, мальчик. Студент, "общественная собственность на
средства производства" - не самая печальная причина развала СССР. И дело даже не в вопросе
собственности... хотя этот вопрос со временем всё равно возникал. Дело - в тотальном планировании
продукции, ресурсов и зарплат. И в этой системе изменить что-либо на уровне руководства
предприятия было практически ничего невозможно. Ну, не будешь же бегать по министерству,
вынуждая их вынести на Совет Министров вопрос модернизации своего производства с целью
увеличения производительности труда. Дал им план в 101%... и пошли на хер придурки. Так
вот среди персонала и исчезли люди и средства способные что-либо изменить. Кому нужен
был этот геморрой? Да и какой был в этом смысл при фиксированной зарплате?

С другой стороны, при существенном отставании в производительности труда и в условиях
поддержания военного паритета, произошло перераспределение трудовых ресурсов в сторону
ВПК за счёт иных отраслей экономики. Пока выручали цены на нефть... всё держалось на импорте.
Как только цены на нефть грохнулись... и здесь всё ё... . Ну, бля, ты понял.

Они опять вспомнили о производительности труда, - говоришь. Ну, что же, двадцать лет -
это достаточный срок чтобы заговорить или хотя бы вспомнить.

Почему об этом, студент? Да так... всякая хреновина публикуется по поводу социализма.
Просто обсуждают последствия нынешнего кризиса. Да ничего интересного...
Но, студент, попробуем разобраться.

Словарь Ушакова:

СОЦИАЛИЗМ, социализма, мн. нет, м. (от латин. socialis - общественный).

1. Первая фаза коммунизма, общественный строй, основой производственных отношений к-рого является общественная собственность на средства производства в условиях диктатуры пролетариата и уничтожения эксплуататорских классов и при к-ром осуществляется распределение по труду. ...

Этого достаточно, мальчик, теперь попробуем разобраться... Меня здесь
настораживает "общественная собственность на средства производства".
В свои неполные двадцать лет предпочитаю иметь личные средства
производства без всякой общественности. Я ими зарабатываю на свой
хлеб, а общественности отчисляю через налоги. И вряд ли я пожелаю
доверить общественности свои средства производства. И это - нормально.
И с этой точки зрения социализм не имеет никаких исторических
перспектив. И здесь не надо путать с социальной политикой госвласти,
которая осуществляется через налоговую политику с последующим
определением расходов бюджета.

Вообще-то, мальчик, социализм, определяемый через "общественную
собственность на средства производства" себя исчерпал. И уж тем более
исчерпал себя такой инструмент, как тотальное планирование всего и вся.
Очень невыгодно управлять сапожной мастерской на уровне Госплана. Вот
именно от этого народное хозяйство СССР и оказалось неэффективным и
неконкурентоспособным.

Так что не вижу какой-либо возможности для последующего развития
социализма с подобным определением.

А про этот хренов капитализм... потом отпишем. Пусть, бля, сначала Маркса
перечитают.

Бродский.

Художник



Он верил в свой череп.
Верил.
Ему кричали:
"Нелепо!"
Но падали стены.
Череп,
Оказывается, был крепок.

Он думал:
За стенами чисто.
Он думал,
Что дальше -- просто.

...Он спасся от самоубийства
Скверными папиросами.
И начал бродить по селам,
По шляхам,
Желтым и длинным;
Он писал для костелов
Иуду и Магдалину.
И это было искусство.

А после, в дорожной пыли
Его
Чумаки сивоусые
Как надо похоронили.
Молитвы над ним не читались,
Так,
Забросали глиной...
Но на земле остались
Иуды и Магдалины!

Теперь я уезжаю из Москвы.
Ну, Бог с тобой, нескромное мученье.
Так вот они как выглядят, увы,
любимые столетия мишени.

Ну что ж, стреляй по перемене мест,
и салютуй реальностям небурным,
хотя бы это просто переезд
от сумрака Москвы до Петербурга.

Стреляй по жизни, равная судьба,
о, даже приблизительно не целься.
Вся жизнь моя -- неловкая стрельба
по образам политики и секса.

ВсЈ кажется, что снова возвратим
бесплодность этих выстрелов бесплатных,
как некий приз тебе, Москва, о, тир --
все мельницы, танцоры, дипломаты.

Теперь я уезжаю из Москвы,
с пустым кафе расплачиваюсь щедро.
Так вот оно, подумаете вы,
бесславие в одЈже разобщенья.

А впрочем, не подумаете, нет.
Зачем кружил вам облик мой случайный?
Но одиноких странствований свет
тем легче, чем их логика печальней.

Живи, живи, и делайся другим,
и, слабые дома сооружая,
живи, по временам переезжая,
и скупо дорожи недорогим.

Бродский.

Сонет к зеркалу



Не осуждая позднего раскаянья,
не искажая истины условной,
ты отражаешь Авеля и Каина,
как будто отражаешь маски клоуна.

Как будто все мы -- только гости поздние,
как будто наспех поправляем галстуки,
как будто одинаково -- погостами --
покончим мы, разнообразно алчущие.

Но, сознавая собственную зыбкость,
Ты будешь вновь разглядывать улыбки
и различать за мишурою ценность,
как за щитом самообмана -- нежность...

О, ощути за суетностью цельность
и на обычном циферблате -- вечность!