Значит так, мальчик, нам нужен лист ватмана, плакатные перья и тушь.
Писать буду я... вспомню молодость. Там что-то затевается... ну и мы
подготовимся.
Лозунга два:
1. "Долой кровавый режим!";
2. "Да здравствует кровавый режим!".

Кто больше заплатит... на ту сторону и сыграем.
А при чём тут лицемерие, студент? Ты этих пендюлей меж собой различаешь?
А по мне они все на одно лицо. Они различаются только по отношению к выборам,
а с точки зрения интересов государства... и те и другие дебилы. Плюнь, мальчик,
нет там ничего интересного. А заработать на пиво - не грешно...

Итак, студент, Вера Петровна Колганова учила меня, что любая задача начинается
со слова "дано:", а далее перечисляется совокупность начальных данных, которые
и определяют решение задачи. Мысль уяснил, студент... блять? Повторяю для идиотов.
Решение определяется совокупностью начальных данных, а не мнением руководящей
партии и правительства. Мне на этих юзеров насрать... Но я вряд ли откажусь от мнения
своего учителя по математике. Я им слишком дорожу... по жизни... Чай не мнение сраного
политика.

Бродский.

Письмо в оазис

Не надо обо мне. Не надо ни о ком.
Заботься о себе, о всаднице матраца.
Я был не лишним ртом, но лишним языком,
подспудным грызуном словарного запаса.

Теперь в твоих глазах амбарного кота,
хранившего зерно от порчи и урона,
читается печаль, дремавшая тогда,
когда за мной гналась секира фараона.

С чего бы это вдруг? Серебряный висок?
Оскомина во рту от сладостей восточных?
Потусторонний звук? Но то шуршит песок,
пустыни талисман, в моих часах песочных.

Помол его жесток, крупицы -- тяжелы,
и кости в нем белей, чем просто перемыты.
Но лучше грызть его, чем губы от жары
облизывать в тени осевшей пирамиды.

МОЙ ГАМЛЕТ

Я только малость объясню в стихе -
На все я не имею полномочий...
Я был зачат, как нужно, во грехе -
В поту и нервах первой брачной ночи.

Я знал, что, отрываясь от земли,-
Чем выше мы, тем жестче и суровей;
Я шел спокойно прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.

Я знал - все будет так, как я хочу,
Я не бывал внакладе и в уроне,
Мои друзья по школе и мечу
Служили мне, как их отцы - короне.

Не думал я над тем, что говорю,
И с легкостью слова бросал на ветер -
Мне верили и так, как главарю,
Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,
Как оспою, болело время нами.
Я спал на кожах, мясо ел с ножа
И злую лошадь мучил стременами.

Я знал - мне будет сказано: "Царуй!" -
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.
И я пьянел среди чеканных сбруй,
Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,
А тайный взгляд, когда он зол и горек,
Умел скрывать, воспитанный шутом,-
Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга Йорик!..

Но отказался я от дележа
Наград, добычи, славы, привилегий:
Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,
Я объезжал зеленые побеги...

Я позабыл охотничий азарт,
Возненавидел и борзых, и гончих,
Я от подранка гнал коня назад
И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел - наши игры с каждым днем
Все больше походили на бесчинства,-
В проточных водах по ночам, тайком
Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,
Я прозевал домашние интриги.
Не нравился мне век, и люди в нем
Не нравились,- и я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный, как паук,
Все постигал: недвижность и движенье,-
Но толка нет от мыслей и наук,
Когда повсюду им опроверженье.

С друзьями детства перетерлась нить,
Нить Ариадны оказалась схемой.
Я бился над словами "быть, не быть",
Как над неразрешимою дилеммой.

Но вечно, вечно плещет море бед,-
В него мы стрелы мечем - в сито просо,
Отсеивая призрачный ответ
От вычурного этого вопроса.

Зов предков слыша сквозь затихший гул,
Пошел на зов,- сомненья крались с тылу,
Груз тяжких дум наверх меня тянул,
А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

В непрочный сплав меня спаяли дни -
Едва застыв, он начал расползаться.
Я пролил кровь, как все,- и, как они,
Я не сумел от мести отказаться.

А мой подъем пред смертью - есть провал.
Офелия! Я тленья не приемлю.
Но я себя убийством уравнял
С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

Я Гамлет, я насилье презирал,
Я наплевал на датскую корону,-
Но в их глазах - за трон я глотку рвал
И убивал соперника по трону.

Но гениальный всплеск похож на бред,
В рожденьи смерть проглядывает косо.
А мы все ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.

Хорошо, студент, я отвечу на твои вопросы, хотя будучи трезвым я этого дела
не люблю. Что ты там начитался? Давай, сливай по порядку...

Про эластичность спроса и предложения.
Ну, студент, про эту хренотень я ничего не знаю, а главное - и знать не хочу.
Но зато я знаю про биржевую торговлю. И если цена товаров определяется на
бирже, то закономерностей там немного, если есть вааще, так как цена определяется
выбором и поведением крупных игроков. Ну тогда можешь смело плюнуть на эту, бля,
эластичность.

Про гибкость рынка.
А это ты откуда выкопал? Читал, скорость падения производства может свидетельствовать
о гибкости рынка, а также и последующем быстром воcстановлении, - говоришь. И это они о
России? Ну и ну... Бред сивой кобылы, студент. Скорость падения в данном случае определяется
характером и структурой российской экономики, которая "развивалась" за счёт дешевых кредитов
и спроса на сырьё за рубежом. Да и ещё вспомни ценовые пузыри. Это всё быстро лопнуло поэтому
всё и ёб... извини, быстро упало. Просто должно наступить некое равновесие ввиду появления
новой реальности. Хотя конечно... полная задница. Ну а рост... будет определяться изменением
этой реальности и по большому счёту будет зависить от выхода из кризиса более развитых
экономик. Появлением опять же кредитов и спросом на сырьё. Та ещё гибкость...

О закономерности циклического развития.
Для меня это - полная галиматья, студент. Например, если я буду пить не просыхая дня три, то
на четвёртый непременно упаду и буду отлёживаться дня три. Тоже своего рода цикл. А если
ещё и начать повторять, то конечно можно уже говорить о некоей цикличности, но о
закономерности я бы говорить не стал бы. "Каждый выбирает для себя"... (с). У этого кризиса
есть причины... то была выбрана определённая модель экономического развития, которая и
привела к кризису. Была бы другая модель... смотришь и не случилось бы кризиса. Так о какой
закономерности тут можно говорить? Разве что о хреновом выборе, а больше ни о чём...

Плюнь на них, студент... давай лучше пивка попьём. И не читай ты их больше. А мне откуда
знать чему они в жизни учились? Всё... наливаю...

Вчера ещё раз посмотрел про Мартынова. Обратил внимание на следующее:

"воспитывался с октября 1832 г. в Школе, откуда через три года выпущен корнетом в
кавалергарды, 6 марта 1837 г. в чине поручика командирован на Кавказ, где участвовал
в экспедиции генерала Вельяминова для заложения укреплений Новотроицкого и
Михайловского, и награжден орденом св. Анны 3-й ст. с бантом. В апреле 1838 г.
прибыл обратно в Кавалергардский полк; в следующем году зачислен по кавалерии
ротмистром с прикомандированием к Гребенскому казачьему полку, а 23 февраля
1841 г. уволен в отставку по домашним обстоятельствам майором."

Очень интересны два эти факта: перевод в Гребенский казачий полк и его увольнение
в феврале 1841 г. Ни хрена не нашёл объяснения подобным метаморфозам. То ли ему
служба в столичном привилегированном полку надоела, то ли во что-то вляпался и
всё спустили на тормозах, но отослали от столицы подальше. Не говоря уже об отставке.
Никаких упоминаний на сложные семейные обстоятельства... я не нашёл.
Да и время отставки вызывает сомнение, ибо:

"В январе 1841 отбывает в Петербург, где, просрочив двухмесячный отпуск, находится
до 14 апреля, вращаясь в литературных и светских кругах. Лермонтов обдумывает планы
отставки и дальнейшей литературной деятельности (известен замысел исторического
романа; есть сведения о намерении приняться за издание журнала)"

То есть известно, что с января месяца Лермонтов через своих знакомых начинает
хлопотать по поводу своей отставки. У него ничего не получается и его вышибают из
Петербурга прямым предписанием. Но при этом, следуя в свой полк с просроченным
отпуском, получает возможность остановиться в Пятигорске на лечение более чем на два
месяца вплоть до дуэли. И в этом же Пятигорске находится отставной майор Мартынов.
Все они собираются там в одном доме, где произошла очень сомнительная ссора,
которую Мартынов довёл до дуэли. Ну да, оскорбился на слово "горец", имея на себе
черкеску и кинжал. Да и сама дуэль... Лермонтов стрелять в Мартынова не собирался,
а Мартынов пустил с пятнадцати шагов пулю так, что у Лермонтова никаких шансов не
было. Военный человек уж точно соображал к чему приведёт подобный выстрел...

Думай сам, студент... для меня поведение Мартынова выглядит очень сомнительным...

Случайна ли встреча Дантеса с бароном?
Смотрим:
"К этому времени в его активе значились: честолюбивые замыслы, привлекательная внешность,
умение нравиться людям с первого взгляда и рекомендательное письмо от принца Вильгельма
Прусского. В Германии он сильно простудился и слег в маленькой гостинице захолустного
немецкого городка. И тут ему страшно повезло: в этом самом городке из-за поломки экипажа
остановился обоз барона Геккерна, назначенного посланником Нидерландов в Россию."

Обрати внимание на выделенный текст. Кстати, по прибытию в Россию он уж очень быстро
"случайно" был представлен Николаю I. И Николаю он понравился, а далее последовала карьера:
"Дипломат представил его ко двору в Санкт-Петербурге, где в 1834 году Дантес стал корнетом 
кавалергардского полка, а в 1836 году поручиком. Впоследствии, в 1836 году, дипломат усыновил 
Дантеса".
Его ввели в те сферы, где пребывали Пушкин и Гончарова.
Да нет, мальчик, на случайность здесь совсем ничего похожего... Он подобранный под задачу... по
устранению Пушкина. 

 

 

 

 

Студент, я тебя понимаю, помня о твоей профессии филолога. Но видишь ли... я вряд ли
способен найти необходимый набор цензурных слов, чтобы описать наблюдаемую мной
реальность. Да и стоит ли ради подобной реальности погружаться, блять, в этику и
лингвистику? Послал всё по одному адресу... да и дело с концом. Просто и понятно.
Комментарии излишни. Плюнь на них на хер...

Бродский.

Набросок

Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.

Се вид Отчества, гравюра.
На лежаке -- Солдат и Дура.
Старуха чешет мертвый бок.
Се вид Отечества, лубок.

Собака лает, ветер носит.
Борис у Глеба в морду просит.
Кружатся пары на балу.
В прихожей -- куча на полу.

Луна сверкает, зренье муча.
Под ней, как мозг отдельный, -- туча...
Пускай Художник, паразит,
другой пейзаж изобразит.

Да вот, студент, читаю одно... наблюдаю другое.
Вроде бы выкуп уже заплачен и охрана снята...
А это тогда что такое?
 

[показать]

Остановиться не могут? 

Да уж... бабло побеждает всё!

Суки продажные...

Нет, мальчик, у Пушкина не было никаких шансов в этом
проекте. Уж слишком замешана власть в его смерти.
Хотя именно этой связью российские власти исторически и
характерны. Почитай о деятельности нидерландского посла в
Петербурге барона Луи Геккерна. Почитай историю его
знакомства с будущим приёмным сыном Дантесом. Почитай
про историю возникновения дуэли... на которую был вызван
барон, а по правилам должен был стреляться его приёмный
сын. Это история о том... как российская власть убивала,
заметая следы. И почитай биографию некогда нищего Дантеса.

Можно и о Лермонтове. Во всяком случае заказчик был тем же.
Просто с Лермонтовым было проще... его можно было отослать
от столицы на Кавказ по долгу службы. Кстати, что так
подействовало на Мартынова за несколько месяцев до дуэли,
что резко изменился его характер? А вот на чём его прижали
я не знаю. Скорее всего на семейных делах...

Ну какая же российская власть будет выпячивать эти истории?
Я не знаю чему удивляется Шендерович...

Для высокопоставленных "любителей" поэзии и их холуёв.

Опять же Бродский.

Представление

Михаилу Николаеву

Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.
Многоточие шинели. Вместо мозга -- запятая.
Вместо горла -- темный вечер. Вместо буркал -- знак деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.

Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.

"А почем та радиола?"
"Кто такой Савонарола?"
"Вероятно, сокращенье".
"Где сортир, прошу прощенья?"

Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах -- папироса.
В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.
И нарезанные косо, как полтавская, колеса
с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром
оживляют скатерть снега, полустанки и развилки
обдавая содержимым опрокинутой бутылки.

Прячась в логово свое
волки воют "і-моЈ".

"Жизнь -- она как лотерея".
"Вышла замуж за еврея".
"Довели страну до ручки".
"Дай червонец до получки".

Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним -- меццо-сопрано.
В продуктовом -- кот наплакал; бродят крысы, бакалея.
Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана
превращается в тирана на трибуне мавзолея.
Говорят лихие люди, что внутри, разочарован
под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован.

Хорошо, утратив речь,
встать с винтовкой гроб стеречь.

"Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево".
"У попа была собака".
"Оба умерли от рака".

Входит Лев Толстой в пижаме, всюду -- Ясная Поляна.
(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)
Он -- предшественник Тарзана: самописка -- как лиана,
взад-вперед летают ядра над французским частоколом.
Се -- великий сын России, хоть и правящего класса!
Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.

Чудо-юдо: нежный граф
превратился в книжный шкаф!

"Приучил ее к минету".
"Что за шум, а драки нету?"
"Крыл последними словами".
"Кто последний? Я за вами".

Входит пара Александров под конвоем Николаши.
Говорят "Какая лажа" или "Сладкое повидло".
По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,
натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.
Размышляя о причале, по волнам плывет "Аврора",
чтобы выпалить в начале непрерывного террора.

Ой ты, участь корабля:
скажешь "пли!" -- ответят "бля!"

"Сочетался с нею браком".
"Все равно поставлю раком".
"Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо".

Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах.
Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.
Лучший вид на этот город -- если сесть в бомбардировщик.
Глянь -- набрякшие, как вата из нескромныя ложбины,
размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре.
Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре.

Ветер свищет. Выпь кричит.
Дятел ворону стучит.

"Говорят, открылся Пленум".
"Врезал ей меж глаз поленом".
"Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый".

Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.

Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.

"Ты смотрел Дерсу Узала?"
"Я тебе не всЈ сказала".
"Раз чучмек, то верит в Будду".
"Сукой будешь?" "Сукой буду".

Входит с криком Заграница, с запрещенным полушарьем
и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен.
Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем,
придирается к закону, кипятится из-за пошлин,
восклицая: "Как живете!" И смущают глянцем плоти
Рафаэль с Буонаротти -- ни черта на обороте.

Пролетарии всех стран
Маршируют в ресторан.

"В этих шкарах ты как янки".
"Я сломал ее по пьянке".
"Был всю жизнь простым рабочим".
"Между прочим, все мы дрочим".

Входят Мысли о Грядущем, в гимнастерках цвета хаки.
Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом.
Они пляшут и танцуют: "Мы вояки-забияки!
Русский с немцем лягут рядом; например, под Сталинградом".
И, как вдовые МатрЈны, глухо воют циклотроны.
В Министерстве Обороны громко каркают вороны.

Входишь в спальню -- вот те на:
на подушке -- ордена.

"Где яйцо, там -- сковородка".
"Говорят, что скоро водка
снова Читать далее...

Бродский.

Письма римскому другу (из Марциала)

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела --
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных --
лишь согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он -- деловит, но незаметен.
Умер быстро -- лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним -- легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

___

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далЈко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники -- ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

___

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела --
все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я -- не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

___

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, -- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

___

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Студент, меня эти "редакторы" уже заебали.
Не вижу смысла что-либо далее писать и уж тем более обсуждать.

Пусть эти ублюдки далее на кошечках потренируются...

Э. Р.

Второе Рождество на берегу
незамерзающего Понта.
Звезда Царей над изгородью порта.
И не могу сказать, что не могу
жить без тебя -- поскольку я живу.
Как видно из бумаги. Существую;
глотаю пиво, пачкаю листву и
топчу траву.

Теперь в кофейне, из которой мы,
как и пристало временно счастливым,
беззвучным были выброшены взрывом
в грядущее, под натиском зимы
бежав на Юг, я пальцами черчу
твое лицо на мраморе для бедных;
поодаль нимфы прыгают, на бедрах
задрав парчу.

Что, боги, -- если бурое пятно
в окне символизирует вас, боги, --
стремились вы нам высказать в итоге?
Грядущее настало, и оно
переносимо; падает предмет,
скрипач выходит, музыка не длится,
и море все морщинистей, и лица.
А ветра нет.

Когда-нибудь оно, а не -- увы --
мы, захлестнет решетку променада
и двинется под возгласы "не надо",
вздымая гребни выше головы,
туда, где ты пила свое вино,
спала в саду, просушивала блузку,
-- круша столы, грядущему моллюску
готовя дно.

Чё ты ко мне пристал, студент, Украина, бля, газ?
Я же не видел контрактов Газпрома с европейскими покупателями.
Контракт - это просто: продавец - товар - покупатель - условия поставки.
До выполнения условий поставки - ответственность за товар продавца,
после выполнения - покупателя. Судя по тому, что европейцев не шибко
беспокоит кража газа... можно сделать вывод, что газ крадут у Газпрома,
т.е. до выполнения условий поставки газа по существующим контрактам.
Бывает, студент... эка невидаль - даже продать толком не могут. Теперь
эти придурки рассказывают для внутреннего пользователя, что европейцев
обкрадывают.
Не обращай внимание... им место на конюшне...

А что экономика, студент?
Спрос на валюту определяется внешними долгами, предложение валюты - величиной
резервов ЦБ. И курс рубля на долги никак не влияет, может только и влиять на
временное изменение величины резервов.
Расплатятся за чужой идиотизм все... и мы в том числе. Через инфляцию, мальчик.
Уж не думаешь ли ты... что с ослаблением курса рубля тут все бросятся замещать
импорт продовольствия и медикаментов? А кто готов заместить и произвести?
Брось ты... обычная срань - монетаристы.

Ну как же, мальчик? С кем же мы можем договориться?
Ты помнишь что происходило в августе и далее?
Одни послали военные корабли в Чёрное море... для доставки прокладок с
крылышками. Ну, чтобы относительно трусов не полозили...
Другие - пару стратегических бомбардировщиков и ракетный крейсер в
Мексиканский залив.
А у нас, блять, с тобой даже рогатки нет...
А с нашим пивом средь этих мудаков делать нечего... не проходит номерок.

Сумев отгородиться от людей,
я от себя хочу отгородиться.
Не изгородь из тесаных жердей,
а зеркало тут больше пригодится.
Я озираю хмурые черты,
щетину, бугорки на подбородке...

Трельяж для разводящейся четы,
пожалуй, лучший вид перегородки.
В него влезают сумерки в окне,
край пахоты с огромными скворцами
и озеро -- как брешь в стене,
увенчанной еловыми зубцами.

Того гляди, что из озерных дыр
да и вообще -- через любую лужу
сюда полезет посторонний мир.
Иль этот уползет наружу.

И вааще... с Новым Годом!

В отеле "Континенталь"

Победа Мондриана. За стеклом --
пир кубатуры. Воздух или выпит
под девяносто градусов углом,
иль щедро залит в параллелепипед.
В проем оконный вписано, бедро
красавицы -- последнее оружье:
раскрыв халат, напоминает про
пускай не круг, хотя бы полукружье,
но сектор циферблата.
Говоря
насчет ацтеков, слава краснокожим
за честность вычесть из календаря
дни месяца, в которые "не можем"
в платоновой пещере, где на брата
приходится кусок пиэрквадрата.

Мерида

Коричневый город. Веер
пальмы и черепица
старых построек.
С кафе начиная, вечер
входит в него. Садится
за пустующий столик.

В позлащенном лучами
ультрамарине неба
колокол, точно
кто-то бренчит ключами:
звук, исполненный неги
для бездомного. Точка

загорается рядом
с колокольней собора.
Видимо, Веспер.
Проводив его взглядом,
полным пусть не укора,
но сомнения, вечер

допивает свой кофе,
красящий его скулы.
Платит за эту
чашку. Шляпу на брови
надвинув, встает со стула,
складывает газету

и выходит. Пустая
улица провожает
длинную в черной
паре фигуру. Стая
теней его окружает.
Под навесом -- никчемный

сброд: дурные манеры,
пятна, драные петли.
Он бросает устало:
"Господа офицеры.
Выступайте немедля.
Время настало.

А теперь -- врассыпную.
Вы, полковник, что значит
этот луковый запах?"
Он отвязывает вороную
лошадь. И скачет
дальше на запад.

Гуернавака

Октавио Пасу

В саду, где М., французский протеже,
имел красавицу густой индейской крови,
сидит певец, прибывший издаля.
Сад густ, как тесно набранное "Ж".
Летает дрозд, как сросшиеся брови.
Вечерний воздух звонче хрусталя.

Хрусталь, заметим походя, разбит.
М. был здесь императором три года.
Он ввел хрусталь, шампанское, балы.
Такие вещи скрашивают быт.
Затем республиканская пехота
М. расстреляла. Грустное курлы

доносится из плотной синевы.
Селяне околачивают груши.
Три белых утки плавают в пруду.
Слух различает в ропоте листвы
жаргон, которым пользуются души,
общаясь в переполненном Аду.

___

Отбросим пальмы. Выделив платан,
представим М., когда перо отбросив,
он скидывает шелковый шлафрок
и думает, что делает братан
(и тоже император) Франц-Иосиф,
насвистывая с грустью "Мой сурок".

"С приветом к вам из Мексики. Жена
сошла с ума в Париже. За стеною
дворца стрельба, пылают петухи.
Столица, милый брат, окружена
повстанцами. И мой сурок со мною.
И гочкис популярнее сохи.

И то сказать, третичный известняк
известен как отчаянная почва.
Плюс экваториальная жара.
Здесь пуля есть естественный сквозняк.
Так чувствуют и легкие, и почка.
Потею, и слезает кожура.

Опричь того, мне хочется домой.
Скучаю по отеческим трущобам.
Пошлите альманахов и поэм.
Меня убьют здесь, видимо. И мой
сурок со мною, стало быть. Еще вам
моя мулатка кланяется. М".

___

Конец июля прячется в дожди,
как собеседник в собственные мысли.
Что, впрочем, вас не трогает в стране,
где меньше впереди, чем позади.
Бренчит гитара. Улицы раскисли.
Прохожий тонет в желтой пелене.

Включая пруд, все сильно заросло.
Кишат ужи и ящерицы. В кронах
клубятся птицы с яйцами и без.
Что губит все династии -- число
наследников при недостатке в тронах.
И наступают выборы и лес.

М. не узнал бы местности. Из ниш
исчезли бюсты, портики пожухли,
стена осела деснами в овраг.
Насытишь взгляд, но мысль не удлинишь.
Сады и парки переходят в джунгли.
И с губ срывается невольно: рак.