Е. Леонской

В воздухе -- сильный мороз и хвоя.
Наденем ватное и меховое.
Чтоб маяться в наших сугробах с торбой --
лучше олень, чем верблюд двугорбый.

На севере если и верят в Бога,
то как в коменданта того острога,
где всем нам вроде бока намяло,
но только и слышно, что дали мало.

На юге, где в редкость осадок белый,
верят в Христа, так как сам он -- беглый:
родился в пустыне, песок-солома,
и умер тоже, слыхать, не дома.

Помянем нынче вином и хлебом
жизнь, прожитую под открытым небом,
чтоб в нем и потом избежать ареста
земли -- поскольку там больше места.

Бродский.

Храм Мельпомены

Поднимается занавес: на сцене, увы, дуэль.
На секунданте -- коричневая шинель.
И кто-то падает в снег, говоря "Ужель".
Но никто не попадает в цель.

Она сидит у окна, завернувшись в шаль.
Пока существует взгляд, существует даль.
Всю комнату заполонил рояль.
Входит доктор и говорит: "Как жаль..."

Метель за окном похожа на вермишель.
Холодно, и задувает в щель.
Неподвижное тело. Неприбранная постель.
Она трясет его за плечи с криком: "Мишель! Мишель,

проснитесь! Прошло двести лет! Не столь
важно даже, что двести! Важно, что ваша роль
сыграна! Костюмы изгрызла моль!"
Мишель улыбается и, превозмогая боль,

рукою делает к публике, как бы прося взаймы:
"Если бы не театр, никто бы не знал, что мы
существовали! И наоборот!" Из тьмы
зала в ответ раздается сдержанное "хмы-хмы".

Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.
Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
И это не комната, где мы сидим, но полюс;
плюс наши следы ведут от него, а не к.

Когда-то я знал на память все краски спектра.
Теперь различаю лишь белый, врача смутив.
Но даже ежели песенка вправду спета,
от нее остается еще мотив.

Я рад бы лечь рядом с тобою, но это -- роскошь.
Если я лягу, то -- с дерном заподлицо.
И всхлипнет старушка в избушке на курьих ножках
и сварит всмятку себе яйцо.

Раньше, пятно посадив, я мог посыпать щелочь.
Это всегда помогало, как тальк прыщу.
Теперь вокруг тебя волнами ходит сволочь.
Ты носишь светлые платья. И я грущу.

Студент, я тут прочитал про Дарвина и теорию эволюции. Столкнулся с термином
"прерывистая эволюция". Журналист был тупой... из его объяснений ни хрена ничего
не вытекало и не следовало. Да и сам термин мне не нравится. Не может там быть
ничего прерывистого. Может быть резкое изменение среды обитания, которое и может
влиять на скорость эволюции и её формы. Других объяснений я не вижу... А уж
естественные мутации в популяции... никак не могут привести к серьёзным изменениям
в скорости эволюции, а уж тем более к существенным разницам формы. Там статистически
всё смазывается и не просматривается причина разницы... Впрочем, ну их в жопу...

Да, студент, прослышал, что для покрытия дефицита бюджета и эта мера рассматривается.
Только меня очень заинтересовала доходность этих бумаг в экономике с двузначной
инфляцией. Да и размер предполагаемого дефицита впечатляет. Мы вроде бы не в Китае...
с двузначным ростом ВВП и доходами бюджета. Как временная мера рассматриваться может,
"но в этой стране нет ничего более постоянного, чем временное". А история ещё и показала,
что на пути страны к дефолту... кто-то из влиятельных прохвостов ещё и зарабатывает. Так что
просто подождём... Пивка попьём...
Кстати, пенсионная реформа и не удалась из-за этой инфляции, но можешь не сомневаться, что
некие структуры и люди на этом заработали. А остальные познакомились с новом термином -
"дефицит пенсионного фонда". Обычное дело...

Элегия на смерть Ц. В.

В пространстве, не дыша,
несется без дорог
еще одна душа
в невидимый чертог.

А в сумраке, внизу,
измученный сосуд
в кладбищенском лесу
две лошади везут.

Отсюда не воззвать,
отсюда не взглянуть.
Расставшихся в кровать
больницы не вернуть.

Простились без тоски,
друг другу не грозя,
при жизни не враги,
по смерти не друзья.

Сомненья не унять.
Шевелится в груди
стремленье уравнять
столь разные пути.

Пускай не объяснить
и толком не связать,
пускай не возопить,
но шепотом сказать,

что стынущий старик,
плывущий в темноте,
пронзительней, чем крик
"Осанна" в высоте.

Поскольку мертвецы
не ангелам сродни,
а наши близнецы.
Поскольку в наши дни

доступнее для нас,
из вариантов двух,
страдание на глаз
бессмертия на слух.

Студент, познакомился с мнением одного историка-иностранца.
Он заявил, что "великий террор" был обусловлен международным положением.
Трудно спорить, обсуждая депортацию корейцев в 37-м, как реакцию на действия
Японии в Китае. Но это было переселение корейцев в Среднюю Азию.
Но я вот надыбал следующий документ:

http://www.geocities.com/CapitolHill/Parliament/7231/kazn.htm

Мальчик, эти ребята слишком плохо рассмотрели документы. Во-первых, переселение
никак нельзя сравнить с расстрелом или 8-10-ю годами лагерей. Да и каким международным
положением можно объяснить расстрел 200 тысяч только по "кулацкому" делу?
Это - социальная зачистка и решала она всё тот же "вопрос о власти". Скорее всего... это было
связано с принятием конституции 36-го года. Зачищали электорат...

Провинциальное

По колено в репейнике и в лопухах,
по галош в двухполоске, бегущей попасть под поезд,
разъезд минующий впопыхах;
в сонной жене, как инвалид, по пояс.
И куда ни посмотришь, всюду сады, зады.
И не избы стоят, а когда-то бревна
порешили лечь вместе, раз от одной беды
все равно не уйдешь, да и на семь ровно
ничего не делится, окромя
дней недели, месяца, года, века.
Чем стоять стоймя, лучше лечь плашмя
и впускать в себя вечером человека.

Посвящается Чехову

Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем -- муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль -- особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.

Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.

Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?

Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" --
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.

Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.

И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что -- если в самом деле? "Куда меня занесло?" --
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции -- тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.

Бродский.

Подруга, дурнея лицом, поселись в деревне.
Зеркальце там не слыхало ни о какой царевне.
Речка тоже рябит; а земля в морщинах --
и думать забыла, поди, о своих мужчинах.

Там -- одни пацаны. А от кого рожают,
знают лишь те, которые их сажают,
либо -- никто, либо -- в углу иконы.
И весною пахать выходят одни законы.

Езжай в деревню, подруга. В поле, тем паче в роще
в землю смотреть и одеваться проще.
Там у тебя одной на сто верст помада,
но вынимать ее все равно не надо.

Знаешь, лучше стареть там, где верста маячит,
где красота ничего не значит
или значит не молодость, титьку, семя,
потому что природа вообще все время.

Это, как знать, даст побороть унылость.
И леса там тоже шумят, что уже случилось
все, и притом -- не раз. И сумма
случившегося есть источник шума.

Лучше стареть в деревне. Даже живя отдельной
жизнью, там различишь нательный
крестик в драной березке, в стебле пастушьей сумки,
в том, что порхает всего лишь сутки.

И я приеду к тебе. В этом "и я приеду"
усмотри не свою, но этих вещей победу,
ибо земле, как той простыне, понятен
язык не столько любви, сколько выбоин, впадин, вмятин.

Или пусть не приеду. Любая из этих рытвин,
либо воды в колодезе привкус бритвин,
прутья обочины, хаос кочек --
все-таки я: то, чего не хочешь.

Езжай в деревню, подруга. Знаешь, дурнея, лица
лишь подтверждают, что можно слиться
разными способами; их -- бездны,
и нам, дорогая, не все известны.

Знаешь, пейзаж -- то, чего не знаешь.
Помни об этом, когда там судьбе пеняешь.
Когда-нибудь, в серую краску уставясь взглядом,
ты узнаешь себя. И серую краску рядом.

"Напишем коллективно «20 лет спустя»?"

А о чём писать, Леонид? Тут 20 лет власти решали один единственный вопрос -
"вопрос о сохранении власти".

Об этой хренотени писать? Можно и об этом...

"Реформы".

Ну, студент, задачка простая... заполнить полки магазинов, чтобы всех остальных
ткнуть носом в эти полки с упоминанием о том, что при коммунистах полки были пустые.
Этого можно было достичь двумя путями:
1. Перестроить экономику и произвести товар;
2. Закупить этот товар за рубежом, при полном обнищании населения и покупательной
способности их сбережений.
Других путей не было, а по поводу выбора... догадайся сам.
Потом, насрав на всякую демократию, осуществили выборы в 96-м при согласии денежных
мешков. И всё это было в рамках решения "вопроса о власти"... также как и приватизация.
Ну, а за тем Ельцин сдал "дело всей своей жизни" за решение шкурных интересов для себя
и членов своей семьи.

Не знаю, студент, стоит ли описывать дальнейшие события для того, чтобы понять
преследуемые цели? Какого рожна писать... и так всё ясно...

Знаешь, стьюдэнт, надо было изначально реформировать экономику этой страны с
целью технологической модернизации для увеличения производительности труда и
высвобождения людских ресурсов для иных видов деятельности. Но здесь, как и 20
лет назад... конь не стоял...

Так какую историю хочет написать Леонид?

Плюнь, студент, обычная российская история мудизма...

Как заметил тут один из лауретов Нобелевской премии... экономики без юридического права
не бывает. И если ты это право игнорируешь... то вряд ли можешь рассчитывать на какие-
либо экономические закономерности. Ну, я тут отсебятину понёс... Хотя, с лауреатом я согласен...

Подражая Некрасову, или Любовная песнь Иванова

Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.

Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу -- слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.

Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.

Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.

Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.

Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.

Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.

Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.

За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.

Я знал ее такой, а раньше -- целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.

Студент, я тут встретил любопытное замечание, которое начиналось так:
"Если семья развалилась...". Ну, а далее с продолжением по поводу перспективы
создания новой семьи. Я задумался... А если всё это выглядит так: семью развалила
власть по тем или иным соображениям. И любопытно, что думать о перспективе
создания новой семьи в подобной стране с эдакой властью, которая привыкла
всех граждан этой страны рассматривать в качестве своих крепостных? Да какая
тут в жопу любовь, мальчик? Посылаешь всех на хер - и дело с концом.
А вот лингвистов-дезинформаторов просят не беспокоиться... Потренируйтесь,
бляди, на кухарках... может они это говно и схавают.

Лирическое, бля, отступление.
Студент, ещё пару лет назад у меня была любимая палатка, в которой я предпочитал
покупать хлеб. И дело не в том, что там был самый дешёвый хлеб, а дело в том, что он
был всегда свежим и распродавался утренний завоз уже к вечеру. Он на второй день не
черствел и не покрывался плесенью. В ней работали молодые люди, которые явно не
хотели урвать, а просто зарабатывали на жизнь. И они мне нравились и мне нравился их
коммерческий подход к делу. Мальчик, эту палатку в этой сраной столице охерачили в
первую очередь. Я могу только сожалеть, что у меня с этими людьми никакой связи не
осталось. В отличии от этих сраных политиков... с этими людьми можно работать.

Так это я к чему? Я на всяких властных давно уже не обращаю внимание. Ну, чем бы
дитя не тешилось - лишь бы не плакало. А вот г-н Хазин меня несколько удивил. Мне
несколько сомнителен сам подсчёт курса рубля для развития производства. Во-первых,
очень трудно решиться на расширение или создание производства в отсутствии кредитов
и предполагаемого сужения спроса. Да и вопрос оборудования и вида финансирования - тот
ещё вопрос. Да и система... Мальчик, можно сколько угодно утверждать, что сейчас выгодно
выращивать картошку, но данный производственный цикл должен заканчиваться её
реализацией конечному потребителю. А вот здесь возможны сюрпризы, которые могут
свести подобное утверждение к нулю и неприятным для производителя последствиям.

На их месте... я бы подумал...

Посмотрел фильм по каналу "Культура" о лунной эпопее.
Звук не включал... и без сопливых понятно. После того,
как я узнал об отсутствии атмосферы на Луне... стало
и так понятно, что никаких лунных программ не было и
доставка лунного грунта из области дезинформации.

Это утверждение. Ничего иного там быть не может...

Да нет, студент, они знают только два способа:
1. Помогать непосредственно предприятию;
2. Стимулировать спрос населения.

Мальчик, как можно помочь деньгами предприятию, спрос на продукцию
которого упал? И как можно стимулировать производство через спрос
населения, если, например, у тебя более сорока процентов рынка продовольственных
товаров - импорт, а среди непродовольственных - 85? Вот я и хочу посмотреть, как они
из этого дерьма будут выползать.

Пьём пиво и смотрим...

Да, студент, мы ничего не писали 28-го января...
Так напишем...
Там он праздновал дни рождения... теперь там принято его вспоминать.

Прости, Роман, меня, мерзавца,
дай по лицу.
Но приключилось нализаться
вчера певцу.

И потому в твоей гостиной
был только Юз.
Роман, я был всегда скотиной
и остаюсь.

Прощенья нет подобной твари
(плюс иудей).
И нет мне места в "Самоваре"
среди людей.

В приличный дом теперь ублюдка
не станут звать.
Там, где блистают <...>1, Людка,
мне не бывать.

Теперь мне пищей, вне сомнений, --
одна маца.
Ни шашлыка мне, ни пельменей,
ни холодца,

ни рюмки дорогой отныне.
Душою стар,
войду я, как Моисей в пустыне,
в ближайший бар

и прошепчу, припав к стакану
сухой губой:
"Ура! 55 Роману!
O boy! O boy!"

Бродский.

Что ты там читал, студент? Они поняли причину кризиса, - говоришь. Совсем не
уверен... Мальчик, кто-то в этой стране считает, что для того, чтобы ответить на
те, или иные вопросы... достаточно кого-то обвесить жучками. И с этой информацией
они прутся в мир... ни хера не понимая что-либо в этой информации. А они тебе не
поведали почему они в жопе? Не поведали, нет? Наверное постеснялись...
Я тоже тут разное читал... и тоже удивлялся. И совсем не уверен, что они разобрались.

Ну, давай... по-тихонечку...
Значит так. Представь себе некий рынок (ипотечный), на котором раздают кредиты для
приобретения жилья. Притом, что цены на жильё растут (надувая пузырь) и приобретатели
этого жилья рассчитывают на этот рост цен. Поскольку ни один пузырь до бесконечности
расти не может... и этот начал сдуваться. Начал сдуваться - появились отказники.
Появились отказники - образовался рынок нереализованного жилья, цены на которое начали
падать. И всё бы ничего, если бы пострадали структуры, которые выдавали эти кредиты,
но кому-то догадливому пришло в голову под это всё выпустить ценные бумаги. И вот...
Жильё дешевеет, бумаги болтаются по рынку и наступает момент, когда на этом рынке
происходит переоценка ценностей. То есть люди начинают понимать, что на рынке явно
присутствуют хреновые бумаги, но попробуй определи - кто в них вляпался.
Как следствие - кризис доверия и кризис кредитной системы. Мальчик, ну кто же захочет
выручать тупых жлобов за собственный счёт? И опять же было бы ничего, но тут... про
структуру экономики. Видишь ли, мальчик, вся эта экономика основывалась на стимулировании
спроса через потребительские кредиты... ну и кредиты для производства, удовлетворяющего
этот спрос. И как только возникли сомнения у кредиторов... так всё и посыпалось на хер...

Я не знаю, мальчик, как эти люди будут из этого выбираться. Любые решения тут упираются
в конкретную структуру экономики. Что касается России? Пока она в полной жопе... и сама
она из этой жопы просто так не выберется. Плюнь на них... и перестань читать и слушать.

Да нет студент, просто сидел и читал роман человека, которого по жизни встречал.
Впечатление... двойственное...
Но наткнулся на следующий текст: "У святого старца Епифания есть слова: «Или беги,
удаляйся от людей, или иди с людьми, делая из себя юродивого»."
Просто задумался...