Ну как, студент, прочитал историю от Исаева по поводу наступательных
операций начала 1942-го года? Историка Исаева рекомендую... Один из
нескольких адекватных историков 2-ой Мировой войны. Как тебе понравились
результаты этих наступательных операций? Обрати внимание на описание
состояния РККА. Да нет, студент, возможностей РККА не на многое хватало.
Тем и почётнее итоговая победа, в которой РККА училась по ходу боевых
действий. К 44-му научились, а потом начали зарывать...

Только ржевских мальчишек я никому уступать не готов...

Вообще-то, я застал эту компанию в подпитии. Ну, я припёрся из института,
а они уже гуляли вааще. Кормер читал стихи, Кантор приставал к нему с
вопросом... не скажу каким. Вроде бы рассказали про Сашку-марксиста в
роли полового во французском кафе. Просто стебались по полной...
Ну, я их и запомнил.
Да я там оказался в некотором смысле случайно, студент, хотя этой встречи
избежать у меня возможности не было. Но я рад этой встрече... и я её запомнил.

Студент, я заглянул сюда:

http://militera.lib.ru/h/isaev_av4/03.html

Меня интересовала ответственность людей в первой ржевско-вяземской
наступательной операции. Кроме ответственности Сталина... я там ничего
не обнаружил. Объяснять не буду... только по заявкам, а на всё остальное
и время тратить не хочу.

Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга,
нет! как платформа с вывеской "Вырица" или "Тарту".
Но надвигаются лица, не знающие друг друга,
местности, нанесенные точно вчера на карту,
и заполняют вакуум. Видимо, никому из
нас не сделаться памятником. Видимо, в наших венах
недостаточно извести. "В нашей семье, -- волнуясь,
ты бы вставила, -- не было ни военных,
ни великих мыслителей". Правильно: невским струям
отраженье еще одной вещи невыносимо.
Где там матери и ее кастрюлям
уцелеть в перспективе, удлиняемой жизнью сына!
То-то же снег, этот мрамор для бедных, за неименьем тела
тает, ссылаясь на неспособность клеток --
то есть, извилин! -- вспомнить, как ты хотела,
пудря щеку, выглядеть напоследок.
Остается, затылок от взгляда прикрыв руками,
бормотать на ходу "умерла, умерла", покуда
города рвут сырую сетчатку из грубой ткани,
дребезжа, как сдаваемая посуда.

Как давно я топчу, видно по каблуку.
Паутинку тоже пальцем не снять с чела.
То и приятно в громком кукареку,
что звучит как вчера.
Но и черной мысли толком не закрепить,
как на лоб упавшую косо прядь.
И уже ничего не сниться, чтоб меньше быть,
реже сбываться, не засорять
времени. Нищий квартал в окне
глаз мозолит, чтоб, в свой черед,
в лицо запомнить жильца, а не
как тот считает, наоборот.
И по комнате точно шаман кружа,
я наматываю, как клубок,
на себя пустоту ее, чтоб душа
знала что-то, что знает Бог.

Мой дед по отцу был призван в 41-ом и скончался от ранений весной 42-го под
Ленинградом. Мой дед по матери был откомандирован в Москву, чтобы командовать
женщинами и подростками при изготовлении боеприпасов. Его сын был призван в
действующую армию в 41-ом (или в 42-ом), шрамы которого я запомнил на всю жизнь.
Он в атаку бежал... держа в одной руке винтовку, а в другой челюсть, повисшию на
сухожилиях. Его сестра была призвана в 43-ем. По первой версии служила в снайперах,
а по второй - в зенитчиках, хотя по поведению после войны, на зенитчика она была
непохожа.
Так вот... Я скорее уродился в тётку по первому варианту.... Насрав на
бытовые неудобства... буду стрелять именно тогда, когда сочту этот
выстрел необходимым...

Я вас не понимаю. Вы желаете забыть о событиях подо Ржевом, а не
разобраться в них? Вы желаете забыть о тех кто с вами поднимался в
атаку и там погиб? И всё в угоду политике?
Я не хочу писать о политиках и историках. Мне на них с прибором. Я хочу
объясниться с ветеранами, которые уж точно должны помнить, что из себя
представляла РККА в 42-ом, и части Вермахта, с которыми им довелось
воевать. Их боеспособность можно было сравнивать лишь только в
начале 44-го, а не в 42-ом. В 42-ом у Жукова не было ресурсов, чтобы
срезать ржевско-вяземский выступ. Можно было нанести урон, но при очень
серьёзных потерях. И с калькулятором, сравнивая соотношение сил...
серьёзные выводы делать было невозможно. И танки и самолёты производить
было можно, но только кого в них можно было сажать. Я понимаю, что
пробиться правде после войны было невозможно. А сейчас-то что? Просто
готовы сдавать этих мальчишек по привычке? Вы не срали подо Ржевом,
но готовы обосраться сейчас? Удивлён...

Студент, я действительно старался разобраться с тем, что там произошло в 1942-м.
И дело даже не в тех цифрах, которые я там обнаружил. Дело в другом...
Я там обнаружил один поимённый список павших при взятии одной высоты. В этом
списке промелькнули два однофамильца с одинаковыми отчествами. Одному из них
шестнадцать... другому несколько за двадцать. И при этом я обнаружил, что они
вычеркнуты из истории. И вот заметь... с одной стороны политики, военные и ветераны,
а с другой - вот эти мальчишки. Знаешь, студент, мне наплевать по каким соображениям
этих мальчишек выкинули из истории. Я их выкинуть не готов, а на остальных мне наплевать...
со всеми их регалиями и должностями.
Вот в этом и сыр-бор...
Что касается значения этих операций... готов ещё раз объяснить для тупых. Там их всех
награждать надо, а их выкинули из истории... тупые ублюдки.

Студент, я должен поблагодарить Герасимову С.А. за ту информацию, которую
она предоставила по "ржевской битве". И должен отметить, что она единственная
из историков привела сравнительные цифры, которые заставляют очень серьёзно
задуматься.
Спасибо!

В этой комнате пахло тряпьем и сырой водой,
и одна в углу говорила мне: "Молодой!
Молодой, поди, кому говорю, сюда".
И я шел, хотя голова у меня седа.

А в другой -- красной дранкой свисали со стен ножи,
и обрубок, качаясь на яйцах, шептал: "Бежи!"
Но как сам не в пример не мог шевельнуть ногой,
то в ней было просторней, чем в той, другой.

В третьей -- всюду лежала толстая пыль, как жир
пустоты, так как в ней никто никогда не жил.
И мне нравилось это лучше, чем отчий дом,
потому что так будет везде потом.

А четвертую рад бы вспомнить, но не могу,
потому что в ней было как у меня в мозгу.
Значит, я еще жив. То ли там был пожар,
либо -- лопнули трубы; и я бежал.

Я рад, что ты разобрался, студент. Действительно, сил, задействованных в
двух ржевско-сычёвских "наступательных" операциях, явно не хватало,
чтобы привести к успеху при великолепно организованной немецкой обороне
на ржевско-вяземском плацдарме. Тогда какой был смысл? Пусть разбираются,
студент.

Теперь о тоталитарном режиме... Если честно, то подобную глупость обсуждать
не хочется. Либо о военных действиях и операциях, либо о политике. Но политикой
я сыт по горло. Однако замечу, что в мае-июне 1940 года была ещё одна война,
где немцам довелось противостоять представителям стран демократии. Желающим
ознакомиться с результатами этого противостояния предлагаю пошарить в интернете.

И теперь об ответственности Жукова... в позорном 1941 годе. Знаешь, мальчик, если
уж не готовы обсуждать ответственность следующего ряда фигур... как Сталин,
Ворошилов, Молотов и Калинин, то уж что говорить об ответственности Жукова.

Ну что же... обратимся к историкам.

http://rshew-42.narod.ru/gerasimova.html

Студент, вот четыре наступательные операции подо Ржевом.
РВ первая, число наступающих - 1059200. Обращаю твоё просвещённое,
студент, внимание на потери в этой операции - 776 889 чел.
Теперь о двух ржевско-сычёвских наступательных.
Первая, число наступающих - 345000.
Вторая("Марс") - 545000.
РВ вторая - 876000.
Студент, тебе ничего не бросается в глаза, ничего не удивляет?
Тогда для пущей сообразительности про Сталинград.
Оборона - 547000 человек.
Контрнаступление - 1143500.

Если кто-то готов оспорить все эти цифры... я готов изменить своё мнение.

Бродский.

Письмо генералу Z.

"Война, Ваша Светлость, пустая игра.
Сегодня -- удача, а завтра -- дыра..."

Песнь об осаде Ла-Рошели

Генерал! Наши карты -- дерьмо. Я пас.
Север вовсе не здесь, но в Полярном Круге.
И Экватор шире, чем ваш лампас.
Потому что фронт, генерал, на Юге.
На таком расстояньи любой приказ
превращается рацией в буги-вуги.

Генерал! Ералаш перерос в бардак.
Бездорожье не даст подвести резервы
и сменить белье: простыня -- наждак;
это, знаете, действует мне на нервы.
Никогда до сих пор, полагаю, так
не был загажен алтарь Минервы.

Генерал! Мы так долго сидим в грязи,
что король червей загодя ликует,
и кукушка безмолвствует. Упаси,
впрочем, нас услыхать, как она кукует.
Я считаю, надо сказать мерси,
что противник не атакует.

Наши пушки уткнулись стволами вниз,
ядра размякли. Одни горнисты,
трубы свои извлекая из
чехлов, как заядлые онанисты,
драют их сутками так, что вдруг
те исторгают звук.

Офицеры бродят, презрев устав,
в галифе и кителях разной масти.
Рядовые в кустах на сухих местах
предаются друг с другом постыдной страсти,
и краснеет, спуская пунцовый стяг,
наш сержант-холостяк.

___

Генерал! Я сражался всегда, везде,
как бы ни были шансы малы и шатки.
Я не нуждался в другой звезде,
кроме той, что у вас на шапке.
Но теперь я как в сказке о том гвозде:
вбитом в стену, лишенном шляпки.

Генерал! К сожалению, жизнь -- одна.
Чтоб не искать доказательств вящих,
нам придется испить до дна
чашу свою в этих скромных чащах:
жизнь, вероятно, не так длинна,
чтоб откладывать худшее в долгий ящик.

Генерал! Только душам нужны тела.
Души ж, известно, чужды злорадства,
и сюда нас, думаю, завела
не стратегия даже, но жажда братства:
лучше в чужие встревать дела,
коли в своих нам не разобраться.

Генерал! И теперь у меня -- мандраж.
Не пойму, отчего: от стыда ль, от страха ль?
От нехватки дам? Или просто -- блажь?
Не помогает ни врач, ни знахарь.
Оттого, наверно, что повар ваш
не разбирает, где соль, где сахар.

Генерал! Я боюсь, мы зашли в тупик.
Это -- месть пространства косой сажени.
Наши пики ржавеют. Наличье пик --
это еще не залог мишени.
И не двинется тень наша дальше нас
даже в закатный час.

___

Генерал! Вы знаете, я не трус.
Выньте досье, наведите справки.
К пуле я безразличен. Плюс
я не боюсь ни врага, ни ставки.
Пусть мне прилепят бубновый туз
между лопаток -- прошу отставки!

Я не хочу умирать из-за
двух или трех королей, которых
я вообще не видал в глаза
(дело не в шорах, но в пыльных шторах).
Впрочем, и жить за них тоже мне
неохота. Вдвойне.

Генерал! Мне все надоело. Мне
скучен крестовый поход. Мне скучен
вид застывших в моем окне
гор, перелесков, речных излучин.
Плохо, ежели мир вовне
изучен тем, кто внутри измучен.

Генерал! Я не думаю, что ряды
ваши покинув, я их ослаблю.
В этом не будет большой беды:
я не солист, но я чужд ансамблю.
Вынув мундштук из своей дуды,
жгу свой мундир и ломаю саблю.

___

Птиц не видать, но они слышны.
Снайпер, томясь от духовной жажды,
то ли приказ, то ль письмо жены,
сидя на ветке, читает дважды,
и берет от скуки художник наш
пушку на карандаш.

Генерал! Только Время оценит вас,
ваши Канны, флеши, каре, когорты.
В академиях будут впадать в экстаз;
ваши баталии и натюрморты
будут служить расширенью глаз,
взглядов на мир и вообще аорты.

Генерал! Я вам должен сказать, что вы
вроде крылатого льва при входе
в некий подъезд. Ибо вас, увы,
не существует вообще в природе.
Нет, не то чтобы вы мертвы
или же биты -- вас нет в колоде.

Генерал! Пусть меня отдадут под суд!
Я вас хочу ознакомить с делом:
сумма страданий дает абсурд;
пусть же абсурд обладает телом!
И да маячит его сосуд
чем-то черным на чем-то белом.

Генерал, скажу вам еще одно:
Генерал! Я взял вас для рифмы к слову
"умирал" -- что было со мною, но
Бог до конца от зерна полову
не отделил, и сейчас ее
употреблять -- вранье.

___

На пустыре, где в ночи горят
два фонаря и гниют вагоны,
наполовину с себя наряд
сняв шутовской и сорвав погоны,
я застываю, встречая взгляд
камеры Лейц или глаз Горгоны.

Ночь. Мои мысли полны одной

Читать далее...

Бродский.

Письма римскому другу (из Марциала)

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела --
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных --
лишь согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он -- деловит, но незаметен.
Умер быстро -- лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним -- легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

___

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далЈко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники -- ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

___

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела --
все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я -- не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

___

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, -- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

___

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Да, я помню, студент, что будет проходить экономический форум. Но у меня
нет совета. Или точнее... совет один: прежде тем, что-то делать, думать о
последствиях.

А какой можно дать совет, если реальность происходящего впечатляет?
Одной рукой раздают рубли направо и налево, другой предлагают доллары,
и это происходит в условиях, когда банкам трудно определить качественного
заёмщика. Кто-то предлагает стимулировать предприятия, а кто-то потребителя...
при том, что увеличиваются тарифы для тех и других... хренача по ним же.
Рубль падает, кредиты дорожают... безработица увеличивается и доходы населения
падают. Результат - у производителя дефляция, а в магазинах инфляция.
Студент, им и старик Хоттабыч не поможет...

Вот я и сижу... пью пиво, разглядывая этот балаган.

Общественные работы, - говоришь. Студент, мы же не в какой-то задрипанной
Америке... у нас бригада дорожных рабочих закатает в асфальт любую сумму.
И уверяю тебя, что нескольких квадратных метров им хватит...

Зря ветераны обижаются на Пивоварова. Считаю, что участники ржевско-
сычёвских операций незаслуженно забыты. Первая операция заставила
немцев усиливать группировку войск на ржевско-вяземском выступе,
а вторая - не позволила им перекидывать воинские части на другие направления...
в тот же Сталинград. Не было иной задачи у Жукова, а эту он выполнил.
Студент, воюют теми ресурсами, которыми располагают. Так что сначала
надо было разобраться, а уж потом писать о неудачах. Полководцы, бля.

Да, мальчик, поэтому некоторые истины приходилось постигать самому.
А именно, что любая физическая или экономическая модель должны предваряться
перечнем условий их применения. Без формулирования этого перечня, в условиях
существования разных экономик на разных уровнях экономического и политического
развития - есть фуфло, извиняюсь за лексику. В физике это проглядывается просто,
а вот в экономике до этого ещё не добрались. Поэтому, для некоторых экономистов,
рассказывающих о рентабельности экономики в случае падения курса рубля... предлагаю
ознакомиться с текстом от производителя в существующей действительности.

http://newtimes.ru/magazine/2009/issue103/doc-60667.html

От себя могу только заметить, что понимание действительности присутствует, однако текст
скорее удовлетворяет потребности цензурной лексики, а не реальной действительности.

"Кроме того, Прохоров участвует в ряде новых проектов. В декабре 2008 года ОНЭКСИМ,
«Роснано» и Уральский оптико-механический завод объявили о создании совместной
компании по производству светотехники на основе нанотехнологий. ОНЭКСИМ и
«Ростехнологии » получат 1,776 млрд рублей от корпорации «Роснано» на производство
светодиодных чипов для освещения. Общая стоимость проекта — 3,3 млрд рублей, но
контрольный пакет достанется ОНЭКСИМу."

http://newtimes.ru/magazine/2009/issue103/doc-60670.html

Студент, мне просто любопытно: кто-нибудь из этих партнёров по распилу бюджетных
денег... видел ли когда-нибудь реальное оптико-механическое производство. Мне
видеть доводилось неоднократно, но понять откуда там взяться нанотехнологиям...
я не способен. Это - полное фуфло, студент. А их мозгов не хватает даже для того,
чтобы держать язык за зубами.

Да нет, мальчик, скорее Судоплатов был не в курсе. А может быть не стал
распространяться о роли Георгия Константиновича. Но Жуков, безусловно, знал.
Правда, похвастаться в такой ситуации совсем нечем... да и политическое
руководство вряд ли позволило бы. Это касается и Зееловских высот. Там тоже
на него вылили кучу дерьма. Так на кого в этой стране дерьмо не лили?
Но судя по интеллектуальному уровню льющих... их серьёзно воспринимать
не стоит.

На смерть Жукова

Вижу колонны замерших звуков,
гроб на лафете, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
русских военных плачущих труб.
Вижу в регалиях убранный труп:
в смерть уезжает пламенный Жуков.

Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей,
блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей.
Кончивший дни свои глухо в опале,
как Велизарий или Помпей.

Сколько он пролил крови солдатской
в землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
области с ними? "Я воевал".

К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.

Маршал! поглотит алчная Лета
эти слова и твои прахоря.
Все же, прими их -- жалкая лепта
родину спасшему, вслух говоря.
Бей, барабан, и, военная флейта,
громко свисти на манер снегиря.