Бродский.

Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам,
вдоль березовых рощ, отбежавших во тьме, к треугольным домам,
вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну,
освещенный луной, и ее замечая одну.
Гулкий топот копыт по застывшим холмам -- это не с чем сравнить,
это ты там, внизу, вдоль оврагов ты вьешь свою нить,
там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,
где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.

Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, освещенный луной, на бескрайних холмах,
мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьет по лицу,
говоря сам с собой, растворяется в черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, -- не отыщется след,
даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,
все равно ты его никогда ни за что не сумеешь догнать.
Кто там скачет в холмах... я хочу это знать, я хочу это знать.

Кто там скачет, кто мчится под хладною мглой, говорю,
одиноким лицом обернувшись к лесному царю, --
обращаюсь к природе от лица треугольных домов:
кто там скачет один, освещенный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
из распахнутых окон бьет прекрасный рояль, разливается свет,
кто-то скачет в холмах, освещенный луной, возле самых небес,
по застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей лошадиный сверкнет изумруд.
Кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,
кто глядит на себя, отраженного в черной воде,
тот вернулся к себе, кто скакал по холмам в темноте.
Нет, не думай, что жизнь -- это замкнутый круг небылиц,
ибо сотни холмов -- поразительных круп кобылиц,
из которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,
засыпая во сне, мы стремительно скачем на юг.

Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,
создавая свой мир по подобию вдруг твоему,
от бобровых запруд, от холодных костров пустырей
до громоздких плотин, до безгласной толпы фонарей.
Все равно -- возвращенье... Все равно даже в ритме баллад
есть какой-то разбег, есть какой-то печальный возврат,
даже если Творец на иконах своих не живет и не спит,
появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.

Ты, мой лес и вода! кто объедет, а кто, как сквозняк,
проникает в тебя, кто глаголет, а кто обиняк,
кто стоит в стороне, чьи ладони лежат на плече,
кто лежит в темноте на спине в леденящем ручье.
Не неволь уходить, разбираться во всем не неволь,
потому что не жизнь, а другая какая-то боль
приникает к тебе, и уже не слыхать, как приходит весна,
лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.

Я с большим уважением отношусь к Джозефу Стиглицу. На мой нетрезвый взгляд -
это один из немногих вменяемых экономистов, хотя и не единственный. Просто
у меня появились сомнения по поводу выбранной им системы координат. А как
известно... и жопа в определённом ракурсе может выглядеть достаточно благообразно.
Да нет, студент, я просто отличаюсь тем, что не готов выводить за скобки цинизм и
лицемерие политиков. Поэтому и предложил ему рассмотреть события с указанным
ракурсом. Он же сам писал, что Клинтон надавил на МВФ. Не значит ли это, что
внутри МВФ были серьёзные сомнения по поводу последующих решений? Тогда что
из этого следует? Впрочем, из этого может быть следовать только то, что кому-то
надо было вытаскивать свои деньги. Нормальный ход...

Оставим всю эту хрень. Просто я не думаю, что здесь имеет смысл говорить об экономике.

За последние пару недель первый раз позволил себе выпить пива. И давай писать...
Прочитал статью Джозефа Стиглица "Кто потерял Россию?". В общем о российских
экономических реформах 90-х годов. Нет, студент, спорить с ним не вижу никакого
смысла - с экономической точки зрения трудно за что-либо укусить. Ну, в данном
случае, можно вспомнить, что "Нобеля" просто так не дают. Но вот замечания
возникли.

Дело в том, что я не стал бы рассматривать российские экономические реформы с
точки зрения экономической целесообразности. И не стал бы рассуждать по поводу
общественной трансформации, институциональной инфраструктуры и состояния
правовой системы. Это всё безусловно важно для экономистов, но к российским
реформам не имеет никакого отношения. Да и упоминать спор сторонников шоковой
терапии с "градуалистами" не стал бы. Все российские "реформы" надо рассматривать
с точки зрения политической целесообразности, которая к экономической никаким боком.
Например, если поставлена задача быстро заполнить полки магазинов товаром и всех
ткнуть носом, напоминая о последних годах СССР, то совершенно очевидно, что
устроителей подобных "реформ" не интересует состояние производства и для них явно
нежелательно сохранение вкладов населения. Или, например, если международные
финансовые структуры рассматривают Россию, как рынок сбыта продукции западных
компаний, то стоит ли удивляться их желанию завышенного курса рубля. Может быть
при подобном рассмотрении и картинка получится более адекватной?

Только возник вопрос по ходу чтения: к чему может привести либерализация цен в
экономике с огромным товарным дефицитом? Просто интересно...

Мы с тобой живём в окружении технически грамотных пидорасов. Нам эти уроды
в беспроводную домашнюю сеть нагадили. Так что правильно я их изначально
посылал на три буквы. Как были грёбанными - так ими и остались. Будем
переустанавливать.

Поставь число и распишись. Тебе на долгую память, студент.

Бродский.

В этой комнате пахло тряпьем и сырой водой,
и одна в углу говорила мне: "Молодой!
Молодой, поди, кому говорю, сюда".
И я шел, хотя голова у меня седа.

А в другой -- красной дранкой свисали со стен ножи,
и обрубок, качаясь на яйцах, шептал: "Бежи!"
Но как сам не в пример не мог шевельнуть ногой,
то в ней было просторней, чем в той, другой.

В третьей -- всюду лежала толстая пыль, как жир
пустоты, так как в ней никто никогда не жил.
И мне нравилось это лучше, чем отчий дом,
потому что так будет везде потом.

А четвертую рад бы вспомнить, но не могу,
потому что в ней было как у меня в мозгу.
Значит, я еще жив. То ли там был пожар,
либо -- лопнули трубы; и я бежал.

Катимся в пропасть...
Ничего другого и ожидать было нельзя.
Обычное рассейское говно с начальниками-придурками.

Бродский.

Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
В эту пору -- разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требуют мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта --
пар клубами, как профиль дракона.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
за бредущих с дарами в обеих
половинках земли самозванных царей
и за всех детей в колыбелях.

Пришлось делать два захода на эту хренову поляну.

А у меня - сплошные передряги:
То в огороде недород, то скот падет,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведет.

Я выяснил, студент, откуда у отдельных представителей либеральной общественности
взялась цифра в семь миллионов расстрелянных за годы с 35-го по 41-ый. Эту цифру
Комиссии Шверника Контора слила. Почему возникла подобная цифра - можно только
догадываться. А вот почему в неё поверили - я не понимаю. Она, как минимум, раз в
пять завышена. Блин, куда не посмотришь - сплошной гон пурги. Вот от этого мы и
пытаемся с тобой увернуться, студент. А там - куда кривая вынесет...

Не дали опубликовать сообщение, студент. Пишут, что я его уже опубликовал.
Хотелось бы знать: где именно... я его опубликовал?

Я выяснил, студент, откуда у отдельных представителей либеральной общественности
взялась цифра в семь миллионов расстрелянных за годы с 35-го по 41-ый. Эту цифру
Комиссии Шверника Контора слила. Почему возникла подобная цифра - можно только
догадываться. А вот почему в неё поверили - я не понимаю. Она, как минимум, раз в
пять завышена. Блин, куда не посмотришь - сплошной гон пурги. Вот от этого мы и
пытаемся с тобой увернуться, студент. А там - куда кривая вынесет...

Я выяснил, студент, откуда у отдельных представителей либеральной общественности
взялась цифра в семь миллионов расстрелянных за годы с 35-го по 41-ый. Эту цифру
Комиссии Шверника Контора слила. Почему возникла подобная цифра - можно только
догадываться. А вот почему в неё поверили - я не понимаю. Она, как минимум, раз в
пять завышена. Блин, куда не посмотришь - сплошной гон пурги. Вот от этого мы и
пытаемся с тобой увернуться, студент. А там - куда кривая вынесет...

Я выяснил, студент, откуда у отдельных представителей либеральной общественности
взялась цифра в семь миллионов расстрелянных за годы с 35-го по 41-ый. Эту цифру
Комиссии Шверника Контора слила. Почему возникла подобная цифра - можно только
догадываться. А вот почему в неё поверили - я не понимаю. Она, как минимум, раз в
пять завышена. Блин, куда не посмотришь - сплошной гон пурги. Вот от этого мы и
пытаемся с тобой увернуться, студент. А там - куда кривая вынесет...

Упоминание тех самых фамилий в подобном контексте правильно принимать за
разводку. Так ведь нас и пытаются развести. Я здесь уже об этом писал и
с тех пор моё мнение измениться не могло. А что касается дружбы Иосифа
Джугашвили... Порекомендуем заинтересованным лицам ещё раз перечитать
биографию Серго Орджоникидзе. Там очень внятно про дружбу написано, в
той же Википедии. Вот и вся моя реакция на всю ту хрень.

Бродский.

Подражание сатирам, сочиненным Кантемиром

На объективность

Зла и добра, больно умен, грань почто топчешь?
Та ли пора? Милый Дамон, глянь, на что ропщешь.
Против вины чьей, не кричи, страсть обуяла?
Ты ли с жены тащишь в ночи часть одеяла?
Топчешь, крича: "Благо не печь. Благо не греет".
Но без луча, что ни перечь, семя не зреет.
Пусто речешь: "Плевел во ржи губит всю веру".
В хлебе, что ешь, много ль, скажи, видел плевелу?
"Зло входит в честь разных времен: в наши и в оны".
Видишь ли днесь, милый Дамон, злу Пантеоны?
"Зло и добро парою рук часто сдается.
Деве равно все, что вокруг талии вьется.
Чую, смущен, волю кружить птице двуглавой..."
Левой, Дамон, дел не свершить, сделанных правой.
"Так. Но в гробу, узком вельми, зреть себя нага,
бывши во лбу пядей семи, -- это ли благо?
Нынче стою. Завтра, пеняй, лягу колодой".
Душу свою, друг, не равняй с милой природой!

Жизнь не медаль, видная нам словом и бюстом.
В жизни есть даль, близкая снам, чуждая чувствам
злым и благим, где ни ногой Бог и свобода.
Что до богинь, в деве нагой зрим антипода.
Кабы не так, были сейчас волками в стае.
Герб на пятак был бы у нас, решка -- в Китае.
Сплющили б лоб. В бездну сошло б солнце Давида.
Был бы потоп. Брали бы в гроб аз алфавита.
Полно, Дамон. Всюду свой рубь, свой иероглиф.
Царь Соломон зрением вглубь так ли уродлив?
Страсти не рать: сих областей в ночь не воруют.
Полно стирать грани страстей. Так не воюют.
Жизнь не медаль. Мир -- не чекан двух оборотов.
В жизни есть даль, тянуща ан птиц желторотых.
Видно, бежит грубых рамен маетность птичья.
Мудрый, как жид, милый Дамон, вот тебе притча:
Скраден сосуд. Ловит, глядишь, страж голодранца.
Вора спасут ноги, ты мнишь? Только пространство!

Тот же простор прячет благих Кесаря копий,
строит шатер, греет нагих, в ссадину корпий
кладет, как хлеб кладет в уста, потчуя сирот.
В овчий вертеп прячет Христа -- хер тебе, Ирод.
Аз воздает: застит рабам перлы в короне.
Волю дает, дав по рогам, белой корове.
В землях и днях твердый рубеж царствию кладет.
В жадных песках, смерти промеж, делает кладезь.
Кесаря мощь ко'пья о плащ нощи иступит,
воинству рощ, воинству чащ цифрой уступит.
Коль не пришит к месту, то жать стало ли уши?
Суша страшит -- морем бежать можешь от суши.
Что есть длиной близко сравнить с пахотой Млечной?
К деве одной сердце стремить -- что бесконечней?
Что не расчесть: матери ждать плод из утробы
дольше, чем здесь грани стирать блага и злобы.
В грешной душе коль наторел в скорбну годину,
мнишь, что уже мир обозрел? Драхму едину.

Право, Дамон, зря ты сравнил. Вышло печально.
Друг, убежден: ты возомнил сходство случайно.
Есть в рубеже смертном надрыв, страшно до дури.
Слабой душе смерть есть призыв к бегству к Натуре.
Так ли ты, мнил, будешь в гробу? Мнил: постоянство.
Ан получил злую судьбу: вечное странство.
Ищешь, гляжу, путь к рубежу с черного хода.
Друг, не сужу. Больше скажу: Бог -- не природа.
Друг, не боись. Я не грожу. С миром рассорюсь.
Глядючи ввысь, больше скажу: Бог и не совесть.
Он -- их творец. Ноне проверь, милый приятель,
кто нам: дворец -- жизни пример -- или создатель?
Выше ль глава день ото дня с перечня комнат?
Эти слова пусть от меня Кушнер запомнит.
Пусть (не вини: это не суд) помнят поющи:
в жизни есть дни, где не спасут честность и кущи.
Загнанный зверь статуй певца с цоколя сбросит,
ибо, поверь, нищи сердца с мертвого спросят.

Зла и добра, милый Дамон, грань почто топчешь?
Та ли пора? Больно умен. Глянь, на что ропщешь.
То, что вчера дух веселя, ноне уж плохо?
Та ли пора? Та ли земля? Та ли эпоха?
Друг, не сочти этих словес "с пушки по мухам".
Дело прочти -- сказано есть: "нищие духом
пьют благодать" -- узрят, внемли, царство небесно.
Что ж отдавать им на земли царство любезно?
То ли не стыд? Ан отдаем. Благо, не пищей.
Так и плодит -- кабы вдвоем! -- нищего нищий.
Пусто твердишь: "Светоч и тьма -- вроде два брата".
Сам и плодишь. Резвость ума хуже разврата.
В том-то и суть: крепок орех -- порчены зубы.
Не обессудь: это и грех. Грех не прелюбы.
Спать не любя суть чепуха. Много мотиву.
Грех на себя. Нету греха ближних противу.
Скорбно ли есть душу терзать? Скорбно ли аще
грешную десть на душу взять? Сахару слаще.

Каяться мнишь, схиму принять, лбом да о паперть.
После глядишь, спереди гладь, белая скатерть.
Бога узрел! Сзади одна мелкая сошка.
В этом, пострел, благость видна. Так и спасешься.
Тож кораблю в бурю канал нужен для бегства.
Сильно Читать далее...

Будем считать, что нарвались на очередного придурка, который не привык заглядывать
в толковый словарь русского языка. Я по поводу употреблённого слова "сноб". Да мало
ли их, желающих развешивать ярлыки?
Просто вспомнил фильм про Плеханова. Сидел один доктор исторических наук и рассказывал
о воспоминаниях современников Плеханова, что он был груб и агрессивен... и не умел работать
в команде. Я поверил ему сразу - всё так и было, скорее всего. И желающих привлечь в команду
Плеханова всегда хватало... кто бы в этом сомневался. У меня просто возник простой вопрос:
а на кой хрен Плеханову нужна была для работы команда? Вроде бы его и одного для этих
целей должно было хватать. Хотя, конечно. Уж какую-нибудь секретаршу без комплексов
мог бы и нанять. Чтобы уж совсем последней сукой не выглядеть...

Да ладно, студент. Плюнь и разотри...

Бродский.

Шесть лет спустя

М. Б.

Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивленно поднятая бровь,
как со стекла автомобиля -- дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутненной оставляя даль.

Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадет, то думалось -- навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.

Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.

Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берЈз,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.

Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари, на старом
диванчике, что -- прежде чем возник --
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.

Так долго вместе прожили мы с ней,
что сделали из собственных теней
мы дверь себе -- работаешь ли, спишь ли,
но створки не распахивались врозь,
и мы прошли их, видимо, насквозь
и чЈрным ходом в будущее вышли.

Любовь, блин, во всех её проявлениях. Аккурат по жизни. А что касается УК РФ...
Ну-ка отмотай свой папирус более, чем на десять лет назад. Ставь вот здесь точку.
Подпись: "Суки!". Здесь некто приступил к процессу моего воспитания. Там некое
бабло им замерещилось. В исполнителях - бывший начальник УГРО одного из
районов г.Москвы и пара его клиентов с сомнительным прошлым. Вся их ошибка
состояла в том, что я в той ситуации давно уже начал ориентироваться на неких
людей с сомнительным настоящим. В общем, там всё хреново получилось для
исполнителей и просто прохожих. Странно, студент, что ты ещё чему-то удивляешься.

Что это ты пургу начал гнать? Про любовь я уже здесь писал и даже привёл
соответствующую статью УК РФ. Так о какой ты любви гутаришь? Ах, о поэзии...

Хорошо. Тады Бродский.

Подражая Некрасову, или Любовная песнь Иванова

Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.

Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу -- слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.

Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.

Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.

Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.

Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.

Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.

Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.

За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.

Я знал ее такой, а раньше -- целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.

В альбом Натальи Скавронской

Осень. Оголенность тополей
раздвигает коридор аллей
в нашем не-именьи. Ставни бьются
друг о друга. Туч невпроворот,
солнце забуксует. У ворот
лужа, как расколотое блюдце.

Спинка стула, платьица без плеч.
Ни тебя в них больше не облечь,
ни сестер, раздавшихся за лето.
Пальцы со следами до-ре-ми.
В бельэтаже хлопают дверьми,
будто бы палят из пистолета.

И моя над бронзовым узлом
пятерня, как посуху -- веслом.
"Запираем" -- кличут -- "Запираем!"
Не рыдай, что будущего нет.
Это -- тоже в перечне примет
места, именуемого Раем.

Запрягай же, жизнь моя сестра,
в бричку яблонь серую. Пора!
По проселкам, перелескам, гатям,
за семь верст некрашеных и вод,
к станции, туда, где небосвод
заколочен досками, покатим.

Ну, пошел же! Шляпу придержи
да под хвост не опускай вожжи.
Эх, целуйся, сталкивайся лбами!
То не в церковь белую к венцу --
прямо к света нашего концу,
точно в рощу вместе за грибами.