Я читал этих "экспертов", студент. Говно, а не эксперты. Дело в том,
что одного успешного пуска вполне достаточно, чтобы убедиться в
правильности конструкции. А вот почему они не могут воспроизвести
эту конструкцию - вопросы изготовления и комплектующих. Вот с этими
вопросами и надо разбираться. Если это сейчас ещё возможно.

Да всякое может быть, студент. Ещё десять-пятнадцать лет подобного
"развития" и тут, вааще, что-либо перестанет летать. Ну, а если ещё и
диверсантов сейчас найдут - хватит и пары лет.

Бродский.

Примечания папоротника

Gedenke meiner,
fluestert der Staub.1
Peter Huchel

По положению пешки догадываешься о короле.
По полоске земли вдалеке -- что находишься на корабле.
По сытым ноткам в голосе нежной подруги в трубке
-- что объявился преемник: студент? хирург?
инженер? По названию станции -- Одинбург --
что пора выходить, что яйцу не сносить скорлупки.

В каждом из нас сидит крестьянин, специалист
по прогнозам погоды. Как то: осенний лист,
падая вниз лицом, сулит недород. Оракул
не лучше, когда в жилище входит закон в плаще:
ваши дни сочтены -- судьею или вообще
у вас их, что называется, кот наплакал.

Что-что, а примет у нас природа не отберет.
Херувим -- тот может не знать, где у него перед,
где зад. Не то человек. Человеку всюду
мнится та перспектива, в которой он
пропадает из виду. И если он слышит звон,
то звонят по нему: пьют, бьют и сдают посуду.

Поэтому лучше бесстрашие! Линия на руке,
пляска розовых цифр в троллейбусном номерке,
плюс эффект штукатурки в комнате Валтасара
подтверждают лишь то, что у судьбы, увы,
вариантов меньше, чем жертв; что вы
скорей всего кончите именно как сказала

цыганка вашей соседке, брату, сестре, жене
приятеля, а не вам. Перо скрипит в тишине,
в которой есть нечто посмертное, обратное танцам в клубе,
настолько она оглушительна; некий антиобстрел.
Впрочем, все это значит просто, что постарел,
что червяк устал извиваться в клюве.

Пыль садится на вещи летом, как снег зимой.
В этом -- заслуга поверхности, плоскости. В ней самой
есть эта тяга вверх: к пыли и к снегу. Или
просто к небытию. И, сродни строке,
"не забывай меня" шепчет пыль руке
с тряпкой, а мокрая тряпка вбирает шепот пыли.

По силе презренья догадываешься: новые времена.
По сверканью звезды -- что жалость отменена
как уступка энергии низкой температуре
либо как указанье, что самому пора
выключить лампу; что скрип пера
в тишине по бумаге -- бесстрашье в миниатюре.

Внемлите же этим речам, как пению червяка,
а не как музыке сфер, рассчитанной на века.
Глуше птичкиной песни, оно звончей, чем щучья
песня. Того, что грядет, не остановить дверным
замком. Но дурное не может произойти с дурным
человеком, и страх тавтологии -- гарантия благополучья.

Я не удивлюсь, если обнаружу, что наши сообщения фильтруют. Куда же "контора"
от этого денется? Так и будут этой хернёй заниматься... Там всякое начальство непременно
выступит (на которое мы насрали) и прочие холопы. Этих же уродов предупреждали, что
с их облучка тут петь не будут. А они решили продавить своё решение, пользуясь тем, что
я семейный человек.

И вот теперь я уже не семейный. Ну-ка, шваль поганая, что у тебя там в запасе?

И радуюсь, как ребёнок. Нет, на эту хрень я денег жалеть не буду. Блин, чуть
шире мизинца и четыре Гб. Мы можем перекатать на неё всю нашу библиотеку.
Уж миллион страниц точно получится. Студент, я тут прикинул и понял, что в
своей жизни я прочитал более миллиона страниц, однако сам масштаб меня
поражает. И всё это умещается в какой-то фитюльке, размером с мизинец.

Да уж... Человечество погрязло в науке, бля, и технике. Аж диву даюсь...

Я тут про "Булаву" выскажусь и не только про неё.
Значит так юристы, бля, и грёбаные лингвисты. Лет пять назад некто Юрий Соломонов
выступал в телевизоре у Караулова и повествовал о состоянии дел. Он рассказывал о
том, что происходит с технологическими цепочками, с квалифицированными кадрами и
и оборудованием. Закончил он своё выступление предположением о том, что очень
скоро может наступить время, когда они ракету сделать не смогут. Для меня всё это не было
откровением... я в этом не сомневался. Мне просто интересно: кто-нибудь из принимающих
решения смотрел эту передачу? Или доверился всякой шушере, которая готовит нужную
информацию? Вам, господа лингвисты и юристы, коровам хвосты крутить, а не Родину
защищать.

Кстати, там кто-то решил искать диверсантов. Это просто - достаточно на себя в зеркало
взглянуть, суки.

Бродский.

Заморозки на почве и облысенье леса,
небо серого цвета кровельного железа.
Выходя во двор нечетного октября,
ежась, число округляешь до "ох ты бля".
Ты не птица, чтоб улететь отсюда,
потому что как в поисках милой всю-то
ты проехал вселенную, дальше вроде
нет страницы податься в живой природе.
Зазимуем же тут, с черной обложкой рядом,
проницаемой стужей снаружи, отсюда -- взглядом,
за бугром в чистом поле на штабель слов
пером кириллицы наколов.

За неимением возможности остановить человека я предоставил ему полную свободу
действий. Он обладал материальными, человеческими и финансовыми ресурсами. Он
ставил цели и определял задачи. На меня ему было насрать... и не только на меня.
Теперь я задаю простой вопрос: что получилось, начальник? И чем это мы так не
довольны? Тебя же, начальник, предупреждали, что на иной мозоль, вам паскудам,
лучше не давить. Ан нет! Понадеялся на свои ресурсы? Вот с этими ресурсами и пошёл
на хер!

И ещё. Не стоит меня производить в диссиденты-надомники. По-мудацки выглядишь,
начальник. Впрочем, похоже, тебе это не в первой.

И зря ты на меня обижаешься. Я в чужих комбинациях, как рыба в воде.
Тем более, что и люди были интеллектуальнее, и комбинации изящней.
С тем, с чем столкнулись - не берусь даже определять. Похоже, что эта
братва считает себя слишком умными, в чём у меня есть очень серьёзные
основания сомневаться. Слов, блин, не слышат... и текст не читают. А если
и читают, то совершенно непонятно какие выводы они из прочитанного делают.
Не было у меня других ходов - поверь на слово. Всё остальное - неудобства.

Плюнь и разотри, студент. Некий человек решил повыпендриваться за наш
счёт - мы ему такую возможность предоставили, поскольку не всё от нас
зависело. Теперь я ситуацию замкнул на себя... И просто жду поступков этих
тупых уродов. Пока они меня не радуют. А их предложение самому себе устроить
геморрой - меня не прельщает.

Бродский.

Тихотворение мое, мое немое,
однако, тяглое -- на страх поводьям,
куда пожалуемся на ярмо и
кому поведаем, как жизнь проводим?
Как поздно заполночь ища глазунию
луны за шторою зажженной спичкою,
вручную стряхиваешь пыль безумия
с осколков желтого оскала в писчую.
Как эту борзопись, что гуще патоки,
там не размазывай, но с кем в колене и
в локте хотя бы преломить, опять-таки,
ломоть отрезанный, тихотворение?

Бродский.

Письма римскому другу (из Марциала)

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела --
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных --
лишь согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он -- деловит, но незаметен.
Умер быстро -- лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним -- легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

___

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далЈко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники -- ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

___

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела --
все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я -- не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

___

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, -- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

___

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Бродский.

Л. В. Лифшицу

Я всегда твердил, что судьба -- игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако -- сильно.

Я считал, что лес -- только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке -- ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Не вижу никакого смысла далее продолжать. И так всё понятно...
Для себя я давно уже нужные выводы сделал. Ну, а подставы - да кто же
здесь в подобном сомневается? Ничего другого они не умеют - да и знакомили
меня с подобным умением неоднократно. Оставим их в данном креативном
процессе. Пусть и далее пробуют...

В этой истории хватает смысла. Она свидетельствует о том, что получается, когда
человек вручает свою репутацию политикам, которые тут же её начинают разменивать.
А больше они в этой жизни мало чего умеют... за редкими исключениями.

Поэтому и из этой истории можно сделать правильные выводы. Достаточно захотеть...

Вполне возможно, студент. Но я по этой тематике уже высказывался неоднократно...
лишний раз не убудет. Я тут сидел и думал: можно ли подобный эксперимент смоделировать
на Земле? И не увидел подобной возможности. Видишь ли, для того чтобы вывести объект
на орбиту нужно использовать ракету-носитель, вес которой на девяносто процентов
состоит из веса необходимого горючего. Можешь себе представить спуск аппарата на
реактивной тяге с полными баками, необходимыми для последующего взлёта? Вот и я
представить себе подобное не могу...

Ну, а то, что Королёва упомянули... Слава Богу он не дожил до этого безобразия, да и
вряд ли он бы позволил всякой политической шпане портить себе профессиональную
репутацию. И так ему по жизни нагадили по самое нихочу.

В озерном краю

В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции -- в быту
профессор красноречия -- я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.

Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.

Бродский.

Э. Р.

Второе Рождество на берегу
незамерзающего Понта.
Звезда Царей над изгородью порта.
И не могу сказать, что не могу
жить без тебя -- поскольку я живу.
Как видно из бумаги. Существую;
глотаю пиво, пачкаю листву и
топчу траву.

Теперь в кофейне, из которой мы,
как и пристало временно счастливым,
беззвучным были выброшены взрывом
в грядущее, под натиском зимы
бежав на Юг, я пальцами черчу
твое лицо на мраморе для бедных;
поодаль нимфы прыгают, на бедрах
задрав парчу.

Что, боги, -- если бурое пятно
в окне символизирует вас, боги, --
стремились вы нам высказать в итоге?
Грядущее настало, и оно
переносимо; падает предмет,
скрипач выходит, музыка не длится,
и море все морщинистей, и лица.
А ветра нет.

Когда-нибудь оно, а не -- увы --
мы, захлестнет решетку променада
и двинется под возгласы "не надо",
вздымая гребни выше головы,
туда, где ты пила свое вино,
спала в саду, просушивала блузку,
-- круша столы, грядущему моллюску
готовя дно.

Что значит не верю? Я верю всем правительствам и их спичрайтерам. Я верю их
имиджмейкерам и их политтехнологам. Я никогда не поверю, что члены правительства
могут вестись на меркантильные интересы. Там, бля, полный патриотизм - по самое
нихочу. И я, бля, всем верю безоговорочно. А как иначе? Ты их портреты рассмотрел?
Сплошные, бля, патриоты...

Очень заинтересовался самолётом вертикального взлёта ЯК-141. В режиме вертикального
взлёта и посадки задействованы три двигателя: два подъёмных и подъёмно-маршевый.
Вывод: система может держать самолёт в определённой плоскости, но от горизонтального
дрейфа не гарантирована. Очень трудно этот дрейф зарегистрировать и завести обратным
сигналом на двигатели. В режиме вертикальных взлёта и посадки системы регистрации
положения и балансировки тяги двигателей должны работать идеально - иначе хана.
Слишком суровые требования для боевого самолёта... Видимо, отсутствие надёжности и
послужило причиной прекращения дальнейших работ.

Это - мои выводы, студент. Для того, чтобы их сделать, мне совсем не надо выслушивать
мнение специалистов. Своей головы вполне хватает...

Что касается полётов на Луну? Верю, конечно...

Бродский.

Облака

О, облака
Балтики летом!
Лучше вас в мире этом
я не видел пока.

Может, и в той
вы жизни клубитесь
-- конь или витязь,
реже -- святой.

Только Господь
вас видит с изнанки --
точно из нанки
рыхлую плоть.

То-то же я,
страхами крепок,
вижу в вас слепок
с небытия,

с жизни иной.
Путь над гранитом,
над знаменитым
мелкой волной

морем держа,
вы -- изваянья
существованья
без рубежа.

Холм или храм,
профиль Толстого,
Рим, холостого
логова хлам,

тающий воск,
Старая Вена,
одновременно
айсберг и мозг,

райский анфас --
ах, кроме ветра
нет геометра
в мире для вас!

В вас, кучевых,
перистых, беглых,
радость оседлых
и кочевых.

В вас мне ясна
рваность, бессвязность,
сумма и разность
речи и сна.

Это от вас
я научился
верить не в числа --
в чистый отказ

от правоты
веса и меры
в пользу химеры
и лепоты!

Вами творим
остров, чей образ
больше, чем глобус,
тесный двоим.

Ваши дворцы --
местности счастья
плюс самовластья
сердца творцы.

Пенный каскад
ангелов, бальных
платьев, крахмальных
крах баррикад,

брак мотылька
и гималаев,
альп, разгуляев --
о, облака,

в чутком греху
небе ничейном
Балтики -- чей там,
там, наверху,

внемлет призыв
ваша обитель?
Кто ваш строитель,
кто ваш Сизиф?

Кто там, вовне,
дав вам обличья,
звук из величья
вычел, зане

чудо всегда
ваше беззвучно.
Оптом, поштучно
ваши стада

движутся без
шума, как в играх
движутся, выбрав
тех, кто исчез

в горней глуши
вместо предела.
Вы -- легче тела,
легче души.

[показать]

Никак не разберусь по этой фотографии с конструкцией данного аппарата. Очень настораживает
ситуация с положением центра тяжести и центральным положением сопла двигателя, если то, что
я вижу по центру и есть сопло. С такой конструкцией можно разве что грохнуться, но никак не
совершить мягкую посадку. О взлёте и маневрировании перед посадкой и говорить не хочется.
Кстати, как ты думаешь студент, где у этой хрени баки с горючим? Так ведь других средств,
кроме реактивной тяги и быть не может. Поэтому на каждом этапе и необходимо горючее. Сомневаюсь
ли я? Нет, студент, после того, как я узнал, что на Луне нет атмосферы я уже ни в чём не сомневаюсь.
Обама заявил, что американцы были на Луне, - говоришь. Не буду спорить, но замечу, что в темном
советском прошлом, изучая физику, я не встречал фамилию Обама. И в данном случае я вспоминаю
Исаака Ньютона и его законы механики.

Да нет, студент, мне и в голову не приходит желание уличать кого-либо во лжи. Я даже верю, что
советский аппарат прилунился, набрал грунт, а затем стартовал с поверхности Луны и доставил
грунт на Землю. Будучи мальчишкой, я очень уважал произведения Герберта Уэллса.