Маркен находится на озере Зяудерзей, и до середины 20 века являлся островом. Само название водоема переводится, как Южное море, но, по сути, когда-то это был мелководный залив в Северном море, а после того как была построена дамба, в обиходе появилось иное название – Айселмеер. Озеро стало огромным вместилищем пресной воды, а в 1957 году намывные территории связали Маркен с материком. Многовековая борьба с морской стихией канула в Лету, однако, уклад рыбацкой деревушки, да и сам промысел рыбой сохранился и по сей день.
На остров есть два пути- один по озеру, а другой – по дамбе. Лучше туда отправиться на пароме от причала в Волендаме, а обратно проехаться по искусственной насыпи, со всех сторон, окруженной водной гладью.
Возможно, жители Маркена соревнуются в оформлении домов и окошек, и это искусство достигло здесь небывалых высот. Таких чудных окошек, изысканной красоты кружевных занавесок ручной работой и столь бесподобных цветочных шапок не отыскать ни в одной голландской глухомани (причем шапки цветов в три раза больше горшочков, в которых они растут).
Скалы, берег, склон каскадом,
Горизонта купол летний,
Моря запах и прохлада,
Пляжа табор разноцветный.
Гул и смех. В песке нагретом -
Хрупко-острые ракушки.
Стайкой - голенькие дети,
Лишь панамки на макушках.
Тихо волны накрывают
Край песка плащом холодным.
В них медузы проплывают
По делам своим подводным.
Мотоциклов водных стрёкот,
(Чей-то, кстати, вверх ногами...)
Яркий к облаку приколот
Дельтаплан над головами.
В буйной зелени каштанов
Расцвели кафе зонтами.
Пузырьки во льду бокалов,
Ветер с музыкой, с цветами...
В раскаленной синей дали -
Чайки в выси. Море света...
В ярком жизни карнавале
Кружит вихрь морское лето.
Ольга Багаева
Как хорошо ты, о море ночное, —
Здесь лучезарно, там сизо-темно...
В лунном сиянии, словно живое,
Ходит, и дышит, и блещет оно...
На бесконечном, на вольном просторе
Блеск и движение, грохот и гром...
Тусклым сияньем облитое море,
Как хорошо ты в безлюдье ночном!
Зыбь ты великая, зыбь ты морская,
Чей это праздник так празднуешь ты?
Волны несутся, гремя и сверкая,
Чуткие звезды глядят с высоты.
В этом волнении, в этом сиянье,
Весь, как во сне, я потерян стою —
О, как охотно бы в их обаянье
Всю потопил бы я душу свою...
Ф. Тютчев
В тридесятом океане,
Где идёт девятый вал,
Плавал Ваня на диване
И подушкой загребал.
В море чёрном, море синем
Без аварий полчаса
Зина плавала в корзине,
Поднимая паруса.
Николай на табуретке
Из тарелки кушал торт,
Забывался и нередко
В море падал через борт.
На столе морячил Слава
И ногами крендель гнул,
Я же просто в море плавал,
Потому что был акул.
Не хватило мне плавсредства,
Даже тумбочки с веслом.
Я теперь источник бедствий,
Рыба меч и рыба лом.
Продырявлю я корзину,
Раскачаю я диван,
Пусть утонет в море Зина
И на дно уйдёт Иван.
Опрокину Николая
И торта остатки съем.
Я же рыба очень злая
И голодная совсем.
Только Слава быстро спасся,
Со стола запрыгнув в шкаф,
И сказал, что рыб опасных
Не боится батискаф.
Шкаф топить довольно просто
Вместе с тем, кто в нём внутри.
Жаль, я Славы меньше ростом
И худее раза в три.
Утесы. зной и сон в пустыне,
Песок да звонкий хрящ кругом,
И вдалеке земной твердыне
Морские волны бьют челом.
На той черте уже безвредный,
Не докатясь до красных скал,
В последний раз зелено-медный
Сверкает Средиземный вал;
И, забывая век свой бурный,
По пестрой отмели бежит
И преломленный и лазурный;
Но вот преграда — он кипит,
Жемчужной пеною украшен,
Встает на битву со скалой
И, умирающий, все страшен
Всей перейденной глубиной.
А. Фет
И волны – о берег, и пена кипела.
Мне море о чём-то несбыточном пело.
И чайки метались, и, страсти полны,
Вздымались, дышали, как грудь, буруны.
Бездонная чаша, безбрежные дали
И серое марево – ртуть ли? вода ли?
Иль вар – амальгама космических смол,
Что тянет и манит, и бьётся о мол.
От солнца лучей расходились спирали,
Из вечности в вечность на Землю взирали,
Как я на ветру, у земли на краю,
На камне у кромки Вселенной стою.
О, море моё! Ты сегодня иное:
Пустое, неведомое, не родное –
Пугаешь. Твоя ненасытная пасть
Зовёт оттолкнуться, шагнуть и пропасть.
И сгинуть в пучине, от ужаса млея,
Ни ближних, ни дальних уже не жалея –
Уйти, оторвавшись от снов и от дел,
В иную стихию, за край, за предел.
О. Альтовская
Морской причал
пленит меня тоской,
Холодной гладью
гложет полный штиль,
Как хорошо,
когда такой покой,
И горизонт летит
за сотню миль.
Летящей чайкой
лайнер в далеке,
В нем чистота
блуждающих скитаний,
Дрожит штурвал
в уверенной руке,
Не зная боли,
сна и расстояний.
Когда волна
подымется горой,
Ударит с грохотом
из бездны вырываясь,
Душа морская
поспешит домой
Всеми котлами,
топкой надрываясь.
Промозглый ветер
песню запоет,
Порвет в безумстве
паруса и снасти,
Закончит день
мечтательный полет
И пирс холодный
разобьет на части.
В. Задорожный
Морская даль во мгле туманной;
Там парус тонет, как в дыму,
А волны в злобе постоянной
Бегут к прибрежью моему.
Из них одной, избранной мною,
Навстречу пристально гляжу
И за грядой ее крутою
До камня влажного слежу.
К ней чайка плавная спустилась, —
Не дрогнет острое крыло.
Но вот громада докатилась,
Тяжеловесна, как стекло;
Плеснула в каменную стену,
Вот звонко грянет на плиту —
А уж подкинутую пену
Разбрызнул ветер на лету.
Чайке белой снится море,
берег людный, бриз, волна,
гуща водорослей, корни
сосен хвойных, глубина.
Чайке снится небо, скорость,
ветер в крыльях, парус, плеск,
соль на камнях, невесомость,
искры солнца, звёздный блеск.
Сны прекрасны белых чаек.
Свалка - дом, реальность, жизнь.
Голосистый хор печален:
тут - не спи, а покружись!
Чайке снится море, лето,
гальки глянцевой тепло...
Будит клюва стук о клетку,-
рыбий дом через стекло.
Т. Платонова
А поутру на море
Такая тишина,
Что песенка прибоя -
И та едва слышна.
А в лодках рыболовы
Не вздрогнут, не вздохнут.
Давай, бычок,
Хватай крючок,
А то они уснут.
Смотрите, рыболовы,
Смотрите на восток:
На море показался
Чудесный поплавок,
А следом выплывает,
Сверкает и шумит
Отличный день,
Прекрасный день,
Большой, как рыба-кит!
О море голубое!
Привет тебе, привет!
А где же рыболовы?
А их пропал и след.
Поплыли теплоходы,
Помчались катера,
И блеск и звон
Со всех сторон,
И кончился рассвет.
Ю. Ким
Ты волна моя морская,
Своенравная волна,
Как, покоясь иль играя,
Чудной жизни ты полна!
Ты на солнце ли смеешься,
Отражая неба свод,
Иль мятешься ты и бьешься
В одичалой бездне вод, —
Сладок мне твой тихий шепот,
Полный ласки и любви;
Внятен мне и буйный ропот,
Стоны вещие твои.
Будь же ты в стихии бурной
То угрюма, то светла,
Но в ночи твоей лазурной
Сбереги, что ты взяла.
Не кольцо, как дар заветный,
В зыбь твою я опустил,
И не камень самоцветный
Я в тебе похоронил.
Нет — в минуту роковую,
Тайной прелестью влеком,
Душу, душу я живую
Схоронил на дне твоем.
Ф. Тютчев
Это цитата сообщения PPaul Оригинальное сообщение
ГЕРМАНИЯ. Кобленц. "Рейн в Огне" фото 2008года
"Рейн в Огне" - так называется праздник который проходит каждый год в разных городах на Рейне. В этом году я его увидел в Кобленца. Это такая большая тусовка с концертными площадками, гуляньями. каруселями и тому подобное но и логичное завершение праздника судя по названию - феерверк! длился он 50 минут. Залпы раздовались из крепости Эренбрайтштайн, которая находится на вершине горы, на противоположенном берегу Рейна.
Читать далее...
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
[768x1024]
Кошки: откуда они взялись?
[320x225]Кошки: откуда они взялись?
До недавних пор было установлено "с достаточной точностью": родина домашней кошки - Северная Африка, и главным доказательством тому была вовсе не любовь наших мурок к теплу.
Буланые кошки - наиболее вероятные их предки - не только любят тепло, но и легко приручаются, в противоположность диким европейским котам, настоящим мизантропам, хозяевам последних глухих лесов нашего континента.
К тому же буланых кошек, распространившихся в Африке от Алжира до мыса Доброй Надежды, роднят с домашними и анатомические особенности, например строение скелета и объем головного мозга.
[480x360]Кошки: откуда они взялись?
[320x225]Кошки: откуда они взялись?
До недавних пор было установлено "с достаточной точностью": родина домашней кошки - Северная Африка, и главным доказательством тому была вовсе не любовь наших мурок к теплу.
Буланые кошки - наиболее вероятные их предки - не только любят тепло, но и легко приручаются, в противоположность диким европейским котам, настоящим мизантропам, хозяевам последних глухих лесов нашего континента.
К тому же буланых кошек, распространившихся в Африке от Алжира до мыса Доброй Надежды, роднят с домашними и анатомические особенности, например строение скелета и объем головного мозга.
[480x360]Это цитата сообщения Pannat Оригинальное сообщение
Кошки: откуда они взялись?
[320x225]Кошки: откуда они взялись?
До недавних пор было установлено "с достаточной точностью": родина домашней кошки - Северная Африка, и главным доказательством тому была вовсе не любовь наших мурок к теплу.
Буланые кошки - наиболее вероятные их предки - не только любят тепло, но и легко приручаются, в противоположность диким европейским котам, настоящим мизантропам, хозяевам последних глухих лесов нашего континента.
К тому же буланых кошек, распространившихся в Африке от Алжира до мыса Доброй Надежды, роднят с домашними и анатомические особенности, например строение скелета и объем головного мозга.
[480x360]Кошки: откуда они взялись?
[320x225]Кошки: откуда они взялись?
До недавних пор было установлено "с достаточной точностью": родина домашней кошки - Северная Африка, и главным доказательством тому была вовсе не любовь наших мурок к теплу.
Буланые кошки - наиболее вероятные их предки - не только любят тепло, но и легко приручаются, в противоположность диким европейским котам, настоящим мизантропам, хозяевам последних глухих лесов нашего континента.
К тому же буланых кошек, распространившихся в Африке от Алжира до мыса Доброй Надежды, роднят с домашними и анатомические особенности, например строение скелета и объем головного мозга.
[480x360]