и мне просто хочется сжимать твои руки в своих,

целоваться глазами,

петь одно и то же чувство на разных полюсах мира,

просто не отпускать,

снится тебе каждую ночь

и венчаться разными стихиями.

вместе не находить ответы на вопросы,

пить за любовь и разбивать посуду,

верить, что это на счастье.

придумывать Бога,

на тебя молиться,

бежать до края Вселенной,

в надежде увидеться.

просто я хочу быть счастливой.

просто с тобой.

Полпачки Кента,вот так с размаху,
Вдыхать.И кольцами выше,выше,
Послать никчемное утро нах*й
Тебя не видеть,не знать,не слышать.
Одна таблека спасает душу.
Звенят слова по немытым чашкам...
Молчи,ведь я не умею слушать,
А тихо - это не так уж страшно.
А 20- это не так уж много.
Какая дура?Причем тут годы?
Я так устала в душе от смога...
К чертям послать бы свою свободу!
И так по-женски спуститься низко,
И так по-детски бояться крови...
Какой ты нах*й родной и близкий,
Когда калечишь на каждом слове...
(с)

знаете, это такое чувство, будто тебя кидают с высоты 25-го этажа, и ты рассыпаешься на мелкие осколки.

ты не умираешь. ты продолжаешь жить. просто тебе трудно дышать.

твое дыхание становится тяжелым и прерывистым, и если прислушаться, то в тишине оно похоже на сигналы sos.

ты смотришь сквозь темные стены и у тебя такие же темные и пустые глаза.

губы беззвучно шепчут ненавистное имя, а пальцы сжимаются в кулаки до боли.

ты знаешь, что никто никогда тебя такую не увидит.

никто больше не посмеет тебя сломать.

почему вы меня читаете?

неужели моя больная жизнь

[или как это еще можно назвать]

вам интересна?

знаете, меня уже тошнит от собственных слов,

от истерик и прочего бреда.

мне срочно нужна зима.

чтобы уехать к санту клаусу и захлебнуться снегом.

P.S. ненавижу ноябрь. у нас это взаимно;

а мой идеал курит парламент, и слушает мою любимую музыку. носит черные рубашки с кедами и даже в темное время суток одевает солнцезащитные очки. спать ложится в шесть утра и любит Москву. у него красивый голос, и по утрам он пьет черный кофе. ненавидит тупые комедии и много читает.
и в записной книжке у него под 300 номеров незнакомых людей.
его трудно разозлить и серьзным он не бывает. постоянно издевается и отпускает язвительные замечания.
он существует. ходит где-то, дышит. один живет в двухкомнатной квартире. по утрам едет куда-нибудь. и ему неважно куда.
и у него постоянно холодные руки.
он существует.
просто мы пока еще не встретились.

Он был сумасшедшим, и Она ему в этом не уступала.
Казалось все будет трудно, но Им кажется все равно.
Он растворялся в Ней, звался "Счастье",
А Она говорила друзьям "Мы с ним не вместе давно"..

Они втянулись, верили в чувства..
Он не курил, Она мерзла на остановках.
Они не знали, что может быть лучше,
взаимной-извечной ревности на иголках.

Он больше не пил, а Она стала реже смеяться.
Стала учиться, взяла в пальчики сигарету..
Он даже не знал, в чем так просчитался,
что его дорогая из ангела, превратилась в ЭТО.

Бросался из холода в жар, из крайности в крайность..
Он бился в истериках долгих, слезах..
А она молча прятала холод пальцев,
Поспешно шепча: "Ты прав, дорогой, прав".

Он даже любил Ее, Она Его тоже.
Но Он не верил, и Она Ему в этом не уступала.
Когда Он водил пальцами по ее коже,
Она кусала губы, опуская глаза, врала про усталость.
Ей больше выхода не оставалось
[так ей казалось]

В конце концов, (Где конец уже в этой истории ?!)
Эти два человека пропали с карты.
Может Он потерял рассудок, и умер в агонии,
А Она споткнулась, и умерла на "Веселых стартах" (?)

Он и Она - загадка,
особенно, когда не все гладко и есть за что зацепиться.
Она вязала их общую жизнь на спицах,
А он целовал ее в грудь-шею-ключицу,
Опуская руки, дрожа ресницами,
Она изо всех сил Его к себе прижимала.
Ей Его всегда было особенно мало,
когда Он был близко.
И Она бросала нитки. Распускала их жизни..
Ей казалось, что Ей все это снится.
Она распустила, на пальцах - воображаемая кровь,
Она - почти что убийца.
Вот такая любовь.
(с) Александра Нестерова

однажды ты уйдешь из моей жизни.

и нет, конечно, сердце не перестанет биться,

воздух не выветрится,

и огонь не закончится в спичках.

я так же буду читать очень умные книжки,

ездить в университет с желанием сбиться.

/а в моем альбоме еще хранятся твои фотографии/

знаешь, мне будут дарить цветы иностранные мальчики.

они такие же одинокие и у них пыль нежных ночей на веках.

они читают русскую классику, пытаясь понять смысл странных слов,

который вообще мало кто когда до конца разберет.

а я, как и раньше, читаю вслух стенам Цветаеву.

а когда совсем плохо, достаю из сейфа сонеты Шекспира

и плачу над тем самым -141-

помнишь, ты читал его так, что в моих глазах получалось небо.

мне как-то сейчас совсем не холодно, знаешь,

ты – привычка. я тебя отпускаю.

/не разрешай мне этого. умоляю/

ну что же ты ждешь, девочка?

напиши ему,

как сильно ты его ненавидишь,

не ждешь,

напиши ему,

что он совсем тебе уже не нужен,

что у тебя новая любовь.

ну же, девочка, давай, не медли,

напиши ему очередную ложь.

он ведь тебе поверит.

он всегда тебе верит.

даже, когда ты ему врешь.

и, несмотря на то,

что вы прошиты друг с другом прочными нитями,

/которым почти два года от_роду/

в последнее время, ты, девочка, делаешь все,

чтобы между вами не было ничего общего.

но она ему не пишет.

он ей не пишет тоже.

они даже стараются не видеться лишний раз,

чтобы не сделать себе больно.

и никто в этом чертовом мире не знает,

как она ночами

Я недолго побыла единственным ребёнком в семье. Всего-то четыре года. Я даже понять этого не успела. Однажды у мамы вдруг появился живот. Он рос и шевелился. Был большой и круглый. Мама предлагала мне его потрогать, а я боялась. Мама ещё сердилась почему-то…
А потом наступила осень. Бабушка нарядила меня в бордовый костюмчик со слонёнком на нагрудном кармашке, и повезла куда-то на автобусе. Потом мы с ней долго куда-то шли-шли-шли, пока не дошли до большого дома. Я подумала, что мы к кому-то в гости едем. Бабушка часто брала меня с собой в гости… Но в дом мы так и не зашли. Бабушка встала под окнами, неуверенно посмотрела на окна, и крикнула:
- Таня!
Читать далее