nos
[373x40]
[30x]Родился в актерской семье 12 ноября 1942 в Москве. Отец — режиссер, ученик Мейерхольда. Испытал влияние живописи своего двоюродного деда, эмигриравшего с армией Деникина в 1920 г. Павла http://www.izvestia.ru/culture/article3131567/ можно проголосовать
Смойте хамство, господа товарищи
10 августа исполнится 115 лет со дня рождения Михаила Зощенко
Есть люди, твердо уверенные в том, что жизнь должна быть разумной. Зощенко принадлежал к числу этих тайных инопланетян. Он рассекретил свои мечты в "Повести о разуме", которую так и не удалось напечатать при жизни.
Да и как напечатаешь, если над тобой до самой кончины, как топор гильотины, висит так и не отмененное постановление ЦК КПСС, где тебя вместе с Ахматовой обвиняют чуть ли не в шпионаже.
Так и хочется сказать - бедный Зощенко. Но бедным он был только в денежном исчислении. А так всегда выглядел победителем. Его шельмовали и прорабатывали публично с высоких трибун, а он сидел напротив в зале в самом обычном театральном кресле как король на троне. Он смотрел свысока на всех этих чиновников от литературы, потому что они были героями его самых смешных рассказов. Фамилия Зощенко стала именем нарицательным. Всюду, где проступает смешной абсурд советского быта, мы произносим: "Зощенко".
Однако после долгих послесоветских лет вдруг выяснилось, что мы по-прежнему целиком и полностью живем в мире Зощенко. Он увидел нечто, чего нет ни у Кафки, ни у Бальзака. Гоголь и Щедрин не видели, не знали того, что выявил Зощенко.
Бессмертное чудо, казалось бы, давно знакомая лужа посреди города, где всех трясет и бьет током, кроме милиционера. И народ, вокруг собравшийся, склонный уверовать в то, что милиционера током не бьет. Не пробиваемый током милиционер просто был в резиновых калошах. Но вера в неприкасаемого мента подтверждается ежедневно и ежечасно.
А пирожное, зубом кушенное и пальцем давленное. А отчаянный вопль: "Ложь взад!". А обмывочный пункт в приемном покое. А объявление: "выдача трупов от 3-х до 4-х". В то время, когда все были одержимы страстным желанием увидеть приметы нового быта, Зощенко увидел не приметы, а то, что пришло вместе с войнами и революциями. Сказочное, беспредельное, абсолютно новое хамство.
Он вернулся с Первой мировой героем, наглотавшись иприта в окопах. Обвел глазами мир, который пытался защитить и спасти, и понял, что его цивилизация погибла. Видимо, навсегда.
"Повесть о разуме" Зощенко пишет с приступами удушья - его мучил страх нищеты. Нищета стала реальностью после идеологических чисток 1940-х годов. Позорные постановления были отменены уже после смерти писателя, во времена перестройки. Правда, в период хрущевской оттепели Зощенко стали потихонечку издавать, но как-то очень стыдливо, с постоянными оговорками, что писатель-де не все понял и слишком погружен в быт.
В то время считалось, что взрослых людей следует воспитывать и перевоспитывать. Зощенко как дворянин и осколок старого мира перевоспитанию не поддавался. Поэтому на него махнули рукой и просто-напросто забыли. Так, по крайней мере, казалось всевозможным воспитателям и перевоспитателям. Наша литературная критика до сих пор не избавилась от этой навязчивой
«Персона» № 3 (57) 2006
|
Константин КЕДРОВ
(Москва)
ПАРТАНТ
I. Судьбант
Восьмиконечная луна вернеет
третья падая восьмерит
лунеет отрицант цвета тосковатого
Металл Металит Метально
параднит судьбант тьмея
наверхно-западно-востоко-
нижне-верхне-средне-
наружно-внутренне-вверх-сегментально
Винт винтин
 |
 Издатель Редакционный совет Общественный совет Редакция О газете О нас пишут Свежий номер Гвозди номера Архив номеров Новости Реклама Авторы Лауреаты Обсуждаем книгу Распространение | |  |
|
| Стихиру |
[показать] зеркало в зеркале
синезеленобелый
желтозеленорыжий
краснооранжевый
оранжевокрасный
черный
на
черном
красный
красный
на
красном
белый
невидимый
видимый
зеркальный
отраженный
не-
отраженный
Свидетельство о публикации №1905023638
Анастасия Рубина 02.05.2009 17:45 • [Заявить о нарушении правил] [Удалить рецензию]
Рай для поэтов или восточный курорт?
25 лет назад в Коктебеле открылся Дом-музей Максимилиана Волошина
Слава Макса Волошина растет не по дням, а по часам. Если в середине прошлого века о нем знали только филологи и поэты, то сегодня знают даже чайки над Коктебелем. Правда, и Коктебель из замкнутого когда-то курорта превратился в место всеобщего паломничества.
А все-таки мне искренне жаль тех, кто не застал пустынные бухты и побережье, еще не обезображенное строительным гравием. После шторма прямо под ноги идущим море выбрасывало агаты, опалы, которые тут же на берегу можно было вставить в перстень или превратить в кулон. А старожилы говорили, что еще раньше эти полудрагоценные камни вывозили телегами - повезло, например, семейству Ульяновых...
Когда-то Замятин написал буриме: "В засеянном телами Коктебеле, / На вспаханном любовью берегу / Мы о незнающих любви скорбели. / Но точка здесь. Я слух ваш берегу". Среди этих тел разгуливал Волошин. Иногда в трусах, иногда в хитоне, а порой и совсем голый. Какая-то дама недовольно заметила: "Добро бы был хорошо сложен...".
Грузный Макс великолепно вписывался в скалистый пейзаж. Он сам был живой, ходячей горой поэзии. Не на него ли глядя, задумала Марина Цветаева свою "Поэму Горы". Во всяком случае, она верила, что Макс силой заклинания однажды потушил пожар. Именно здесь, в доме Волошина, похожем на обсерваторию, Мандельштам написал строку, вобравшую всего Гомера: "И море черное, витийствуя, шумит / И с тяжким грохотом подходит к изголовью".
Профиль Волошина на скале, замыкающей залив, - лучший памятник ему, созданный самим Богом. С другой стороны - могила Волошина на горе, куда гроб подняли с большим трудом. И Макс тяжел, и гора крутая. Каждый год в сентябре туда восходят поэты и читают стихи, обращенные к небу, к морю и к солнцу. А внизу дымятся шашлыки, играет музыка, резвятся дельфины в специально отстроенном дельфинарии.
Волошин давно стал поэтом-пейзажем. Когда-то он этот пейзаж создавал. Осушал болото, строил дом, обустраивал пляж. Во время прихода красных в его доме прятались белые. А при белых находили убежище красные. Тогда ему удалось удержаться над схваткой. И он уверовал, что новую власть можно перевоспитать милосердием и красотой. Бунин в ярости укорял Макса, принявшего участие в украшении Коктебеля в дни революционных праздников. "Украшение чего? Виселицы, да еще и собственной?" - пророчески предостерегал Бунин. Так оно и случилось. Повесить не успели, но вспомнили о немецком происхождении поэта и стали называть его немецким шпионом. Травили не только его, но и его собак. В прямом смысле. Всех отравили. Макс слег с инсультом и вскоре умер.
Сегодня мы видим Коктебель глазами Волошина благодаря его сохранившимся акварелям. Он писал по нескольку акварелей одновременно. Удивительное изобретение. По сути дела, поэт-художник открыл новый жанр - акварельный фильм. Не всякому удается оставить после себя пейзаж. Реальный волошинский Коктебель сегодня наполовину исчез. В стихах и акварелях он останется навсегда.
Есть поэты, которым идет музей. Волошин всю жизнь был собирателем и хранителем. Он осмотрел все лучшие музеи мира и оставил о них весьма основательные статьи. Но главным его музеем стал сам Коктебель. Редкий случай, когда пейзаж неотделим от личности, а личность от пейзажа. Дом Волошина в Коктебеле - это музей в музее. Но ведь и сам Коктебель вмонтирован в Крым как музей всего полуострова.
Сегодня только маленький ручеек, источающий адский запах серы, да свирепое комарье напоминают, каким диким, безжизненным болотом был
Стихи - Автор Константин Кедров - Рояль во сне.
[600x480]Я играл во сне на мысленном рояле
И представь себе ни разу не сфальшивил
Я играл как Горовиц или Рихтер
Даже лучше потому что не учился
А все ноты это только звезды
Чтоб извлечь тот звук который нужно
Музыка
Ее я не припомню
Но она была намного лучше
Чем в любой небесной партитуре
Где все звезды это только ноты
Клавиши любые подходили
17:41
вена встречает трех доосов во главе с к.кедровым
Written by Administrator
В теплые майские дни литературный клуб "Русская поэзия в Австрии" при Российском центре науки и культуры (РЦНК) пригласил в Вену ведущих поэтов новейшей русской поэзии, членов русского центра международного ПЕН-клуба. Они стали главными участниками Русско-австрийских дней литературы и поэзии в Вене, организованных клубом. Клуб отмечал трёхлетний юбилей своей работы и посвятил его столетнему юбилею русского поэтического авангарда.
Группу поэтов возглавлял Константин Кедров, номинант на Нобелевскую премию в области литературы, лауреат международной премии "Grammy.ru", Президент ассоциации поэтов ЮНЕСКО в России, Председатель правления Союза поэтов Интернета, основатель поэтической школы метаметафоры (и самого термина), группы ДООС (Добровольное общество охраны стрекоз) и ее руководитель и др.
Вместе с ним к нам с небес по трапу самолета Аэрофлота спустилась известная поэтесса Елена Кацюба, прославившаяся созданием первого в России Палиндромического словаря, редактор, ответственный секретарь журнала "ПОэтов", также основательница поэтической группы ДООС и муза прославленного поэта.
Из Германии в Вену прибыл Сергей Бирюков, филолог, саунд-поэт, перформер, историк и теоретик авангарда, лауреат Международного литературного конкурса в Берлине, Второй берлинской лирик-спартакиады, Международной литпремии им. А. Крученых, основатель и Президент Академии Зауми. В России он преподавал в Тамбовском госуниверситете, в настоящее время – в Университете им. Мартина Лютера в Галле.
Первый вечер, 13 мая, прошел в РЦНК. Гостей и зрителей встретил зал, украшенный Ниной Процай по торцу авансцены постерами с фотографиями Владимира Маяковского и других пионеров русского авангарда начала XX века. На заднике сцены между абстрактными ярко-красочными картинами можно было прочитать: "У каждого времени / свой орган /поэзии / Раньше это был Есенин / Сегодня это Константин Кедров". – Андрей Вознесенский. "Земля летела / по законам тела / А бабочка летела / как хотела", – продолжал портрет Кедрова с обложки журнала "PERSONA", посвященного "СТИХИИ". А дальше сами собой пелись потрясающие строки знаменитого абстрактного портрета гениального Велимира Хлебникова: "Бобэоби пелись губы / Вээоми пелись взоры / Пиээо пелись / брови / Лиэээй пелся облик / Гзи-гзи-гзэо пелась цепь / Так на холсте каких-то соответствий / Вне протяжения жило Лицо".
Так, чтением этих строк, перебросивших мостик от исторического авангарда к его сегодняшней жизни, начался в каждом из вошедших в зал – этот вечер.
Первым выступил Константин Кедров, который тихим спокойным голосом философа неторопливо стал произносить: "Небо – это ширина взгляда / взгляд – это глубина неба / боль – это прикосновение Бога / Бог – это прикосновение боли…" из его знаменитой метаметафоричной книги "Компьютeр любви" (1989 г.), за которую он в 2007 г. стал номинантом на Нобелевскую премию в области литературы. Поэт читал, и замерший зал уносился в пространство поэтического космоса, и незаметно для себя оказался в громадном космическом пространстве. Чтение закончилось неожиданно… в глубокой тишине зала.
Таинственно-магически, будто продолжая Кедрова, со сцены зазвучали стихи Елены Кацюбы в авторском исполнении: "Я и ты – бог, эго бытия, / Я и ты – Бах эха бытия. / Я и ты – бутон нот у бытия…" Захваченный магией музыки слов, зал еще не замечает, что это уже палиндром, перевертыш – читай справа налево, получишь то же, что слева направо. Затем звучат палиндромные стихи, палиндрама: "– Мир зрим? / – Мир – грим! / – Мир зрим! / – Мир – dream…", стихи лингвистической комбинаторики. Заканчивается выступление новой лирикой из книги "Игр рай": "словесного розариума, словариума Елены – садовника слов-роз", как тонко заметил Сергей Бирюков.
Сергей Бирюков, выдающийся представитель словотворческого направления современного поэтического авангарда, принявший поэтическую эстафету на сцене, потряс слушателей оригинальным исполнением своих стихов – "звучар" на заумном языке, по определению В. Хлебникова, "находящемся за пределами разума".
Вечер закончился веселой, традиционной для
Антропная инверсия или альтернативный космос –
«Художественное творчество выявляет нам космос, проходящим через сознание живого существа» — эта мысль В. Вернадского весьма глубока и по-настоящему еще не раскрыта. Мы привыкли обращать внимание лишь на субъективную сторону творчества, но роль живой да еще мыслящей материи весьма важна в мироздании. Открытие в космологии аптропного принципа свидетельствует о чрезвычайно тонкой подстройке важнейших физических постоянных к мыслящему и воспринимающему объекту.
Художник может увидеть тайны космоса, недоступные бесстрастным приборам. Менее всего поддается научным методам пограничная область между человеком и космосом, где отвлеченные математические формулы, внешне абсолютно далекие от личного опыта человека, могут стать чувственной реальностью художественного мира.
Для математики не составляет труда вывернуть наизнанку сферу вселенной до некоей «точки сингулярности» (бесконечной кривизны), за которой физике делать нечего. Этим занимается сегодняшняя космология, исследующая загадочные области черных дыр. У Андрея Белого выворачивание осуществляется здесь, на земле. Имеет ли это какое-либо отношение к новым космологическим моделям? Да, ответил бы богослов и математик Павел Флоренский. Его книга «Мнимости в геометрии» вышла в начале 20-х годов. В ней Флоренский ставит мысленный эксперимент, основанный на законах теории относительности. Что будет с телом, мчащимся во вселенной со скоростью, близкой к световой? Физически оно превратится в свет, геометрически оно как бы вывернется через себя во вселенную. Автор заканчивает книгу вопросом: обязательно ли мчаться с такой головокружительной (и практически недостижимой ) скоростью или выворачивание возможно в обычных физических условиях, в привычном нашему глазу трехмерном пространстве?
Опыт Андрея Белого свидетельствует о том, что такое выворачивание возможно, по крайней мере, на творческом и психологическом уровне. Но что такое творчество? Ведь, по мысли Вернадского, это и есть выявленный «космос, проходящий через сознание живого существа».
Книгу “Мнимости в геометрии» П. Флоренский написал, анализируя неевклидову геометрию Лобачевского, а Вернадский неоднократно высказывал мысль: пространство живого вещества может оказаться неевклидовым. Творчество же и психология — удел высшей формы живого вещества. Одним словом, есть все основания отнестись к метафоре о выворачивании со всей серьезностью.
Размышления Вернадского о распространении сферы разума во вселенной, о научной мысли как о «планетарном явлении», об особой космической роли художественного мышления сегодня обретают вполне конкретные очертания. Не стоим ли мы на пороге той революции, когда наши представления о месте человека в мироздании потребуют новой «коперниковской» реформы? На сей раз потребуется отказ от абсолютизации таких понятий, как «внутреннее» и «внешнее». Теория относительности показала иллюзорность «абсолютного времени» и «абсолютного пространства» — их просто нет; но на уровне обыденного опыта или, просто говоря, чисто по-человечески мы не учитываем относительность пространства и времени, как не учитываем шарообразность Земли, когда ходим по ней. На
– «Многоочитая сфера» Андрея Белого –
Андрей Белый — один из первых прозаиков XX века, пишущий после выхода теории относительности. Его поэтика немыслима без новой космологии. Теософская космология Рудольфа Штайнера строилась еще в ньютоновском мире, поэтому она была решительно изгнана из «Москвы» и «Петербурга». Космос этих романов зиждется на прочном фундаменте четырехмерного континуума Эйнштейна и Минковского.
В отличие от космоса Ньютона, где все материальные реалии, в принципе, можно увидеть глазом, в крайнем случае через телескоп или микроскоп, в мире Эйнштейна все, что мы видим, «неправильно». Человеческий глаз «не видит» четырехмерия. Мы не различаем взором и, в принципе, не можем видеть, каким именно обраэом искривлено наше трехмерное пространство. Еще Иван Карамазов и Кириллов в «Бесах» возмущались ограниченностью человеческого зрения, видящего лишь три измерения.
Для Андрея Белого это обстоятельство особой важности. Его художественное зрение рвется к иной реальности. Вот почему он прибегает к весьма распространенной метафоре искривленного пространства — к сияющей сфере.
В живописи начала ХХ века «сферичность», искривленность земного изображения стала общепринятой условностью, приближающей наше зрение к невидимому.
К этому приему, сознательно его декларируя, прибегал, в частности, Петров-Водкин.
Андрей Белый в книге «Мастерство Гоголя» утверждал, что автор «Невского проспекта» видел мир сферически искривленным. В доказательство приводится то место из «Невского проспекта», где дыбится мостовая и дома опрокидываются на прохожих.
Прав или не прав Белый, наделяя Гоголя таким зрением, но все пространство «Москвы» и «Петербурга» выстроено сферично. Любая плоскость, любой объем оживают в глазах профессора математики — главного героя «Москвы». Петербургский мир сенатора, наоборот, подчеркнуто плоский или кубический. Глава о Петербурге в романе так и названа:
«Квадраты, параллелепипеды, кубы». Наступает момент битвы кубов со сферой. Сенатору захотелось вернуть миру былую определенность:
«Глядя мечтательно в ту бескрайность туманов, государственный человек из черного куба кареты вдруг расширился во все стороны и над ней воспарил; и ему захотелось, чтоб вперед пролетала карета, чтобы проспекты летели навстречу — за проспектом проспект, чтобы вся сферическая поверхность планеты оказалась охваченной, как змеиными кольцами, черновато-серыми домовыми кубами; чтобы вся, проспектами притиснутая земля, в линейном космическом беге пересекла бы необъятность прямолинейным законом, чтобы сеть параллельных проспектов, пересеченная сетью проспектов, в мировые бы ширилась бездны плоскостями квадратов и кубов; по квадрату на обывателя, чтобы... чтобы...
После линии всех симметричностей успокаивала его фигура — квадрат».
Его нереальность, неестественность именно в этой рабской прикованности к ограниченному зрению. Лишь в момент взрыва, когда все разлетается, искривляется, убегает, этот мир приобретает истинную реальность.
В космологии А. Эйнштейна даны разные модели нашей вселенной. Одна из них — сфера (в конечном итоге Эйнштейн остановился на этой модели расширяющейся вселенной, предложенной русским космологом Фридманом).
Надо ли говорить, до какой степени она соответствует всей композиции в зрительной перспективе «Москвы»:
« — Ассимптота — черта...
Концом зонтика ткнул.
...приближающаяся к гиперболе...
Руки развел он:
...и не совпадающая... Меж обоими грань: грань миров:
мира нашего и... и... искал выражения — гиперболического...»
Эту сферу всегда видел мысленным взором профессор и, как ни странно, интуитивно прозревала дочь Мандро Лизаша. Туда вдруг выворачивалась комнатушка, и все было пронизано и заполнено ее светом.
«Что же делать: «оттуда» жила.
Здесь влачилась русалкой больною. Немела порой; и — разыгрывалось, что идет коридором, во тьме; все скорее, скорее, скорее — спешила, летела; и чувствовала — коридор расширяется в ней, оказавшись распахнутым телом, вернее распахом сплошным ощущений телесных, как бы отстающих от мысли, как стены ее замыкающих комнат; и переживала мандровской квартирою тело.
Отсюда в мыслях — бежала, бежала, бежала, бежала.
И — знала: сидит; все же бежала: в прозаривание, из которого били лучи; точно солнце всходило; спешила к восходу: понять, допонять; будто «я» разрывалося, став сквозняками мандровской квартиры; «оттуда» блистало ей солнце, составленное из субстанции «я», обретающих осмыслы в «мы», составляющих солнечный шар.
Этот солнечный шар называла она своей родиной...
— Лизаша, вы здесь? — выходила из двери мадам Вулеву. И огромная сфера сжималась до точки...
Так сознаньем вы вернуться из мандровской квартиры умела... но стоило сделать движение — сфера сжималась до точки: до нового выпрыга».
Сфера, видимая в мечтах Лизаши, как раз и была реальной картиной мира, в то время как обыденное, бытовое зрение давало хаотичный мир крыш, заборов, стен домишек,
20:52
г.сапгир метаметафора константина кедрова
Генрих Сапгир
МетаМЕТАФОРА Константина Кедрова
Я бы сказал, что стихи Константина Кедрова – звёздная стихия, которая и породила самого поэта, и это в стиле и духе его поэтики. Поэт рождает стихи, но и стихи рождают поэта. Поэт открыт миру и космосу и хвалит Бога. «Восьмигласие Верфьлием» – цикл стихов, написанных на основе и на мотивы православных молитв, – магическая тёплая поэзия. Поэма «Астраль»:
Астралитет – таково моё кредо.
Верую, потому что астрально.
В этом ряду и драматург АСТРовский (Островский), и Лев АСТРой (Лев Толстой) – зеркало русской АСТРолюции (революции). Будто смотрит поэт в некую звёздную сферу, где отражается Россия и мы с нашей самоиронией.
Ещё одно слово приходит ко мне – метаметафора. Кедров – теоретик новой русской поэзии. В своё время поэт сочинил «Компьютер любви» – поток метаметафор:
Небо - это высота взгляда
Взгляд - это глубина неба...
И так далее, поток разливается всё шире и стремится обнять весь мир, поток становится всё глубже и стремится понять человека. Само стихотворение и есть метафора. Вот что такое метаметафора на уровне определения, по крайней мере.
Для меня Константин Кедров – поэт, который внёс в поэзию целый ряд новых художественных идей. Если постараться понять одним словом, одной метаметафорой, стихи его – настоящая литургия.
[612x699]
Константин Кедров
Поэтический космос
----------------------------------------------------------
Говорящие звезды
– Звездная книга –
Если окинуть взглядом ночное звездное небо, мы окажемся в знакомом нам с детства мире волшебной сказки. Скачет на Пегасе — Сивке-бурке Иван-Царевич — месяц, заплетает созвездие Волосы Вероники Дева — Варвара-краса длинная коса, она же Лорелея у немцев и золотоволосая Алтынчеч у тюркских народов; вращается вокруг Полярной звезды — яги, Малая Медведица — избушка на курьих ножках, сияет хрустальный ларец созвездия Цефея — Кощея. А рядом созвездие Кассиопеи, похожее на перевернутую букву М и на латинское W (дубль-вэ). Кстати, МИР по-русски и WELT по-немецки начинаются с этого знака МW.
Кассиопея — символ материнства, из ее груди истекает звездное млеко, питающее вселенную. Именно так изображена она на картине «Сотворение Млечного Пути». Кассиопея отчетливо видна на небе в образе Богородицы Оранты и Параскевы Пятницы. Она похожа на человеческую фигуру, распростершую руки в благословении, что отчетливо сохранилось в иконографии. Кроме того, она Рожаница, рожающая звезды, небо и всю вселенную, и Матерь Мира в древнеиндийском пантеоне богов. Н. Рерих изобразил ее в традиционной позе благословления — руки, распростертые вправо и влево — W.
В христианской звездной символике созвездие Овна обозначается названием «Апостол Петр», заменяются и другие названия: созвездие Рыб на Апостола Матфея, созвездие Андромеды — на Гроб Господень, созвездие Кассиопеи — на Марию Магдалину.
Существует древнее предание, что из глубины темного колодца можно днем увидеть звездное небо. Многие пытались в наше время проверить, достоверно ли это. Увы, никто не увидел звезды при свете дня.
И все-таки
Андрей Вознесенский
ДЕКОобраз
Прометей — вор пламени.
"Митьки" — воры примитива.
Декарт — вор метели.
Кедров — вор дек.
Он крадет для нас у неба источник музыки, ее древесную деку, отражатель и усилитель звука.
Я видел в балетном классе в Перми стройные деки девочек- балерин, чувственно замершие в стойке у зеркального барьера. Все деревянные скульптуры Христа в Перми физиономически похожи на Кедрова.
Творчество — вор вечности и наоборот.
В заплечном мешке собирателя — похищенные у неба идеи метаметафоры.
Поэтика мысли его — вся сужающаяся и расширяющаяся Вселенная.
Троеперстию темного куклуксклана он противопоставляет двоеперстие своего К. К.
Обороняясь от злобы мира, они или становятся или прислонились спинами друг к другу. Прищурьтесь — и вы увидите снежинку.
Снежинка — вор красоты.
К е д р о в — в о р д е К
ДЕКОобраз — декоОБРАЗ
* * * * * * * * * *
Константин Кедров
ДЕКООБРАТНО...
ОТПЕЧАТАВ НА КОМПЬЮТЕРЕ ЭТОТ ТЕКСТ АНДРЕЯ ЮЗНЕСЕНСКОГО, Я ПРЯМО ТАКИ ЗАМЕР ОТ ТОЧНОСТИ ЕГО ОЗАРЕНИЯ. ВЕДЬ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ МОЙ ПОЭТИЧЕСКИЙ ОБРАЗ ДЕЙСТВИТЕАЬНО НАМЕРТВО СКРЕПЛЕН СО СКРИПИЧНОЙ ДЕКОЙ.
НЕВЕСТА
НЕВЕСТА ЛОХМАТАЯ СВЕТОМ
НЕВЕСОМЫЕ ЛЕСТНИЦЫ СКАЧУТ
ОНА ПАЛЬЧИКИ ЧЕЛОВЕЧИТ
ОНА ПЕТЛИ ДВЕРНЫЕ ВЯЖЕТ
РУБИТ СКОРБНУЮ СКРИПКУ
ТОНЕТ В ДЫРЕ ДЕРЕВЯННОЙ
ШИРЕЕТ ШИРМОЙ МЕРЦАЕТ МЕДОМ
ПОД БЕДРОМ ТОПОРА НОЧНОГО
САРКОФАГ ЩЕБЕЧУЩИЙ ВИХРЕМ
ХОР БЕДРЕЮШИЙ САРКОФАГОМ
ДИВНЫМ ЛАДАНОМ ЗАХЛЕБНЕТСЯ
ГОЛОДАЮЩИЙ ЖЕРНОВ – 8
ПЕРЕМАЛЫВАЮЩИЙ ХРАМЫ
ЧТО ТЫ ДОЧЬ ОБНАЖЕННАЯ
ИЛИ ТЫ НИЧЬЯ
ИЛИ ЗВЕНЯ СОСКАМИ
МЕСИТ СИРЕНЬ
ТУРБОБУР НЕПРОЛАЗНОГО СВЕТА
В ХОЛЕНЫЙ ФУТЛЯР
ДВОЕБЕДРОЙ СЕКИРЫ
МОЖНО ВКЛАДЫВАТЬ
ТОЛЬКО СЕБЯ
[показать] [показать]15:27
в.рабинович предисловие к "метаметафоре" к.кедрова
профессор кафедры философской антропологии МГУ
SPIRITUS ДУХА
Поэтический космос Константина Кедрова — это именно его космос. Собственноименный. Именной! Но и — всеобщий. Потому что антропен. Человечен. Хотя и безличен. Потому что замыслен так, что даже если бы не было в этой вселенной ни одного человека, человечности в ней не убыло бы, потому что все по-прежнему влеклось бы друг к другу. Пело и любило бы, потому что влеклось. А это и есть "безличное вочеловечить" не о-, а как раз во-... что и есть единственное дело Поэта. А кого же еще?
Только поэт и никто другой! — способен исхитриться так, чтобы съединить одномерное время с трехмерным пространством в n-мерное Все, светящееся хаотической умиротворенностью вечности.
Ежегодно — каждый весенний март...
"Кошки — это коты пространства", а "пространство — это время котов", — утверждает поэт. Впрочем, и утверждать-то тут нечего, потому что так оно и есть. Без доказательств. Зеленоглазо и влюбленно. Восхищенно. Похищено, как свет из тьмы. Свет встречи двух глаз — кошки и кота. Ромео и Джульетты... В световой год Любви. В марте...
Световой год — свершение расстояния и времени; свершение, определенное скоростью в 300000 км/сек2 после чего начинается тот свет — недвижное между э т и м светом и т е м — светопреставление слова Поэта окликающего, и наше в ответ...
И как результат этой Александрийской возгонки — чистейший Spiritus духа.
[показать]«Газета ПОэзия» № 8, 1998
Константин Кедров
Двери – Царские Врата в Храме. За ними находится Алтарь – Рай на земле. Открываются
они в самый торжественный момент службы, и только самый заслуженный священник, по лучивший и митру, и наперсный крест, получает высшую награду – право служить всю литургию с открытыми вратами. Только настоящий поэт служит в храме поэзии "с открытыми вратами". Не шаманит, никого не пытается обдурить: вот я перед вами в полной незащищенности...
В слове "дверь" есть призыв верить, но в отличие от религии поэзия требует не веры, а доверия. До ВЕРЬ. Поэты в отличие от жрецов не хранят свои тайны, в наоборот всеми силами стремятся передать свои знания "непосвященным".
Если бы люди знали, какие великие тайны богов запросто разглашают поэты, они бы и сегодня выстроились в длинные очереди за стихами, как в 60-х годах. Но, слава Богу, очередей нет. Врата распахнуты. Поэтический рай открыт. Осторожно – Двери Открываются!
Помогай бытию отворяя дверь
Или солнце включая
Херувим летит сквозь земную Твердь
Тверди не замечая
Ангелам нет основания в Тверди
Это заметил Джузеппе Верди
Когда
Сквозь твердыню ада
Вошла и вышла Аида
На слонах на конях фараона
| |||