http://englishschool12.ru/publ/interesno_kazhdomu/...a_obuchenija_2354/57-1-0-10022
[700x700]

Раньше эта поэма , начертанная созвездиями называпась "Астраль", но 10 лет спустя появилось издательство Астрель
и компьютер упорно переправляет
http://www.liveinternet.ru/users/2502406/post172909290/
[330x455]
[322x450]
[319x444]
[331x452]
[315x450]
[326x450]
[323x450]
[324x449]
[319x452]


[318x452]
[322x453]
[315x445]

http://www.stihi.ru/2011/07/15/3998
[400x600]
[600x400]
[685x700]
[700x509]
[700x525]
[525x700]

[600x450]
[400x300]
[500x375]
[450x420]
[450x380]
[500x375]
[700x525]

http://taganka.theatre.ru/history/authors/kedrov/
[http://taganka.theatre.ru/history/performance/sokrat/]
Театр после тирана


Уже отыграна игра и умерли давно актеры
А сцена всё ещё гола
И ждет другого режиссёра


Но и другой когда придет
Не сможет отыграть те роли
Они отыграны до боли
А боль когда-нибудь пройдет


Тогда и вылезут на сцену
Фигляры
Клоуны
Пажи
Переиграют нашу пьесу
И передразнят нашу жизнь


И может быть из-за кулисы
Я выйду как выходит Тень
И все актеры и актрисы
Уйдут за мной в глухую тень


И в занавесе встрепенется
Моя минувшая печаль
И зал внезапно содрогнется
Отчаянием из отчайнь…


И может быть над Мейерхольдом
Оденется в последний траур
И это траурное небо
И этот черный тротуар


И может быть умрет Михоэлс
Надев корону из Кремля
И в горностаевых сугробах
Утонет тело Короля


И в судорогах Таиров
Опять над Коонен замрет
Всё замерло всё затаилось
Всё умерло
всё не умрет


Любыми средствами любыми
Вы выиграете Игрой
На сцену вырвется Любимов
И проиграет вашу роль

Редакция |  Архив |  Книги |  Реклама |  Авторы      [показать]a>

Новости Открытое письмо в защиту нижегородского архитектурного наследия   СОТРУДНИЧЕСТВУ КРЕПНУТЬ! Наша газета уже писала о добрых взаимоотношениях сложившихся между Литературной Россией и ЗАО «Формула Делового мира», ведущим распространителем печатной продукции в Москве и регионах России. И сегодня мы выражаем огромную благодарность за бережное отношение к традициям нашей великой литературы...   Уважаемые читатели «Литературной России»! В ближайшие месяцы произойдет переход к платному доступу на сайт нашей газеты. Поэтому предлагаем вам оформить подписку на «ЛР». Подписка принимается по каталогам...   17-06-2011 НОНКОНФОРМИЗМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ В мос­ков­ском клу­бе «Ули­ца

Читать далее...

Быть самим собой.
Но постепенно
изменяться,
время изменя.
Я не часть - я целое вселенной.
Частью она станет без меня.

Повторю с улыбкой неизменной:
-Я не часть-я целое вселенной-
[600x450]

Свобода уходит нагая
Россия осталась в цепях
В послушных колоннах шагая
Дымясь в городах и степях

Сегодне все здесь решают
купоны бонны
Прощайте Ангел Свободы
Елена Боннер

Уходит не ведавший робости
борец трибун
В пожаре в Ульяновской области
сгорел табун
[500x667]

Думаю не случайно эта статья обнаружилась в интернете в дни Троицы
http://www.clcr.ru/index.php?name=pages&op=view&id=867
Сергий Радонежский

1992 г. – год Сергия Радонежского Почему из многообразного пантеона «всех святых в земле российской просиявших» выбран именно он? В чем всемирная ценность и значимость деяний русского православного монаха, ушедшего из земной жизни 600 лет назад и не оставившего после себя никаких богословских трудов или каких бы то ни было письменных свидетельств.


Лишь одно изречение изображено на свитке в его руке: «Пуще всего молю вас, братие, храните чистоту душевную и телесную».
Сохранилось и одно из последних высказываний злотоносцем; а в старости тем более желаю пребывать в нищете». Это был отказ принять в дар золотой крест митрополита, усыпанный драгоценными камнями.
Сергий скончался 600 лет назад в 1392 году за 100 лет до ожидаемого конца света и второго пришествия Христа. Даже церковный календарь с исчислениями дней Пасхи на долгие годы вперед заканчивался 1492 годом. Далее было написано: «В сие лето чаем и всемирно Твое пришествие».
Неизвестно, как относился к этому Сергий Радонежский, зато осталось другое очень важное свидетельство его образа мысли – «Троица» Андрея Рублева. Она написана по заказу ученика св.Сергия игумена Никона для Троицкого собора Свято-Троицкой обители» в похвалу Сергию». 500 лет в соборе, а затем до наших дней в Третьяковской галереи «Троица» хранит свою тайну. Павел Флоренский, великий мыслитель, ученый и богослов XX века, писал: «Если есть «Троица» Рублева, значит, есть Бог». То, что исходит от этой иконы, - это и есть дух учения Сергия Радонежского.
Ныне, когда Россия снова обретает себя не в лязге имперского оружия, а в очищении души и восстановления своей природы, кротости и тишине, только «Троица» Рублева может быть нашим знаменем.
В небытие отходят все эти красные знамена, серпы и молоты, а деревянный крест, воздвигнутый монахом Сергием посреди глухого подмосковного леса, будет притягивать к себе умы и сердца россиян до конца истории.
Сергий ушел в леса вместе со своим братом, но брат не смог вынести испытаний суровой одинокой жизни и вынужден был покинуть скит, основанный Сергием.
С именем Сергия историческая молва связывает победу на Куликовом поле. Многие восприняли, как исторический факт, что Сергий, благословив Дмитрия Донского на битву, дал ему двух схимников – воинов Ослябю и Пересвета. Историки относятся настороженно к такому преданию. Дело в том, что монахом строжайше запрещено носить оружие. Насколько этот запрет соблюдался, можем судить по тому, как вели себя монахи Троице – Сергиевой лавры в смутное время при осаде монастыря польско-литовскими войсками. Активно участвуя в обороне, ухаживая за раненными, строя укрепления, подбадривая воинов непрерывным молением, никто из монахов не нарушил запрет и не прикоснулся к оружию.
Академик Д.С.Лихачев пишет об этом так: «Если правда легенда о том, что Сергий дал ратниками Дмитрию, вопреки запретам монашества, двух схимников – Пересвета и Ослабю, то тем самым Сергий с особой убежденностью показал, что сражение в войсках Дмитрия – дело святое».
11 апреля 1919 года в 20 ч. 50 минут мощи преподобного Сергия Радонежского были варварски вскрыты по приказу советских властей. Осквернители увидели останки Сергия в одежде из грубого деревенского сукна. Каждый видит то, что он может увидеть…
Мы же видим «Троицу» Андрея Рублева, Троице-Сергиеву лавру – сердце нашей культуры, слышим столь долго запрещаемый благовест от Сергиева Посада до Киевских Печор, от Феодосия Печерского до Сергия Радонежского. И от них до наших дней весть, что все мы едины, что культура и настоящая вера это не то, что разъединяет, а то, что соединяет людей.
Временами в человеческой истории появляются люди, глядя на которых думаешь: так вот каким нас задумал Создатель. А потом другая робкая мысль: может быть, и в нас это есть? Надо только хорошенько припомнить.

Константин Кедров
«Известия», 21 февраля 1992 г.
[400x600]
[525x700]

Литераткрная Россия
Свежий номер : №06. 08.02.2008
ЗЕРКАЛЬНЫЙ ТЕАТР

Моё посвящение в поэзию

В жизни мне очень повезло. Уже в семь лет я обрёл свою веру. Это было в Клинцах, столице старообрядчества, где я крестился тайно ночью в единоверческом храме. Он находился прямо рядом с театром, где мой отец, ученик Мейерхольда и продолжатель его традиций, умудрился в страшном 1949 году поставить «Золушку» Шварца. Спектакль был абсолютно мейерхольдовский и по форме, и по содержанию.
С помощью каких-то странных приспособлений волшебница разрасталась на глазах у зрителей в два человеческих роста. Я в роли гнома, приносящего Золушке хрустальные башмачки, болтался на каких-то качелях где-то над сценой и спускался вниз на верёвках, держа на вытянутых руках шёлковую подушку с туфельками. Это были обыкновенные туфли, обклеенные зеркальными осколками. Но как же они переливались!
Однажды качели слишком взметнулись, и я рухнул вниз, не выпуская из рук подушку с драгоценными башмачками. Башмачки остались целёхоньки, и я протянул их Золушке.
Вот башмачки из хрусталя,
Возьми их, Золушка, скорее,
Хрустальные возьми, земля,
А кожаных я не имею.

Тайное крещение в единоверческом храме ночью казалось мне продолжением «Золушки». Такое же волшебство, а я всё тот же гном, только в белой крестильной рубашке до пят и с крестильным шёлковым пояском, как у ангелов.
Несколько смутило, что надо было плевать в сторону дьявола, отрекаясь от дел его. Я был воспитанным ребёнком и не умел плевать даже в нечистого. Священник снисходительно улыбнулся и сказал, что плевать вовсе не обязательно, надо лишь изобразить плевок. Сценическая условность была мне уже хорошо знакома, и я всё условно изобразил.
Через полвека мой гениальный друг Юрий Петрович Любимов слегка огорошил меня заявлением: «Театр не терпит условности. Всё должно быть конкретно». Это относилось и к моей пьесе «Посвящение Сократа», которую я по просьбе режиссёра легендарной Таганки написал для постановки в Греции в 2001 году. Потом в Афинах, у подножия Парфенона в античном театре под открытым небом состоялась наша мистерия на торжествах, посвящённых памяти Сократа.
Ионический Орден, прощай,
И Дорический Орден, пока,
Древнегреческий радостный рай
Где одежда богов – облака.

В Парфеноне приют для богов,
Боги в небе, как рыбы в воде.
Для богов всюду мраморный кров,
А Сократ пребывает везде.

Аристотель всегда при царе,
В Академии мудрый Платон.
А Сократ – он везде и нигде,
И приют для Сократа – притон,

В Древней Греции – греческий сон,
В Древней Греции – греческий лад.
Там всегда пребывает Платон,
И всегда проживает Сократ.

У меня было двойное посвящение в далёком 49-м – на сцене и в храме.
Странно, что в самый разгар борьбы с космополитизмом, а заодно и с театрами, отцу удалось поставить «Золушку», столь напоминающую будущие спектакли Любимова. Однажды Юрий Петрович даже меня спросил: «А вы не сын моего учителя Кедрова?» – «Нет. Мой отец режиссёр, выпускник студии Мейерхольда, Александр Лазаревич Бердичевский». Любимов задумчиво так на меня посмотрел и произнёс с надеждой: «А может, всё-таки..?» И не закончил фразу. В Афинах и в Дельфах мы в два голоса объясняли актёрам, что это такое – посвящение, и чем мистерия отличается от спектакля. Посвящённый должен умереть и родиться заново ещё при жизни, опередив и тем самым победив свою смерть. Вот так и я умер, упав с качелей на сцену, и воскрес с зеркальными башмачками в руках.
А Сократ, по замыслу нашей мистерии, одновременно нарекается бессмертным в Дельфийском храме и приговаривается к смерти или изгнанию в Афинах. «Дельфы справа, Афины слева, помоги мне, Афина дева». Один из актёров, претендующий видимо на лавры Высоцкого, так упился, что на глазах у будущих зрителей умылся собственной струёй. Пришлось отправить его в Москву.
И театр, где я играл гнома в «Золушке», и храм, где я крестился, власти скоро закрыли. Не помогла и статья в «Огоньке», где отец снят в роли Несчастливцева в «Лесе», а я рядом с любимой Золушкой затылком к объективу. Забавно, что сорок лет спустя этот снимок обнаружила одна поэтесса в заочном отделении Литинститута, где я работал старшим преподавателем. Удивительно, что она меня узнала мгновенно, несмотря на то, что виден только затылок. А подпись под снимком: «Пришли в гости к Золушке юные зрители». Нет, и в 7 лет я уже не был зрителем – был актёром.
Премьера я загримирован
я гном-седая борода
Я первой ролью зачарован
И зачарован навсегда
Срывали бороду я плакал
Потом приклеивал опять
И часто кровь с засохшим лаком
Мне приходилось отдирать

Почему-то историки театра зациклились на столичных сценах, забывая, что и Станиславский, и Мейерхольд обобщили Читать далее...

mallex.info/culture/Formula...oi-ljubvi/

Константин Кедров"Бывают странные сближения", - сказал Пушкин. И правда — бывают.

[503x700]


(fragments)



Poetry is being read all over Moscow, in the parks, metro and in the homes of all literary minded people.

If it isn't, it should be? for the city has, at last, its own newspaper totally devoted to everything poetic.

Aptly named, Poetry is a newspaper of poets for poets and it's the first of its kinds in Moscow. It is planned to be published monthly as a supplement to the daily paper Izvestia.

The newspaper was founded by the DOOS poetic group, which was formed 10 years ago by a group of poets including Konstantin Kcdrov, who is now Poetry’s editor-in-chief.

DO()S is a Russian acronym standing for the "Voluntary Society for the protection of Dragon Flies" – a well-known Russian fable by lvan Krylov.

The group created Poetry to provide a forum for poets separate from the vast number of literary journals that combine all genres of writing.

“There has been a need for this kind of paper for ages and what's important is that it’s been

compiled totally by the poets themselves without much outside interference ,” said Kedrov…

So how else does “Poetry” differ from other literary publications, and what’s so special about it?..

The editors arc striving to ensure that their newspaper is exactly about what its title suggests although some prose and the odd essay connected with poetry will he printed from time to time.

As for criticism, an editorial column will give ample opportunity for poets and readers alike to applaud or ridicule works bay other poets. And there will be no spoon-fed explanations for the poetic novice, who will have to exercise his one grey cells to figure out what the poet means.

In the first issue, readers will be treated to contemporary poets such as Elena Katsuba, Igor Kholin and Vasily Betaky. A front-page article by Editor-in-Chief Kedrov, “Comments for the Absence Text,” demonstrates the paper’s avant-garde tendency.

The first editions will also feature visual poetry with works by Igor Burikhin, Henry Sapgir and Andrei Vosnesensky

There will a poem by the avant-garde poet Andrei Bartenev along with a photo from his latest exhibition.

Even the small works of prose included are poetical , with works by Valeria Narbikova, Nina Sadur and Victor Persik.

The international avant-garde is represented by Flemish poet Paul Van Ostaian…

The format created for “Poetry” is what Kedrov cols metametafor and anagram verse. The poets think that the language of poetry should be similar to that of everyday life but mast have its own particular meaning.

The editors are proud of their accomplishment and self-sustained efforts…

The publishers eventually hope to distribute the paper abroad in universities and Slavonic cultural centers throughout Europe.





The Moscow Tribune, Tuesday, November 21, 1995.


Презентация В Русско -Американском Информ-Центре Кедров Вознесенский Сапгир Холин



Константин КЕДРОВ



КОММЕНТАРИЙ К ОТСУТСТВУЮЩЕМУ ТЕКСТУ





Этот текст является комментарием к отсутствующему тексту. Хотя отсутствующий текст

является комментарием к этому тексту.

В отсутствующем тексте множество гипербол, метафор, синекдох, метафизических аллюзий,

но все они могут быть истолкованы и в обычном смысле.

Обычный смысл второстепенен, но в то же время именно он главный.

Но нет обратного хода от второстепенно-главного к главно-второстепенному.

Речь изобилует намеками на обстоятельства, известные и понятные только узкому кругу лиц

или даже одному лишь автору. Но и сам автор не знает, о чем он пишет, хотя отсутствие текста

спасает дело и несколько сужает искомую многозначность смысла.

Текст иронизирует над этим комментарием, пародирует его, и в то же время он не ироничен

не пародиен и скорее исповедально-лиричен, но лирика здесь не в общепринятом и общедоступном смысле, а в каком-то другом, не общедоступном значении.

Здесь наиболее тонкий ход, поскольку слово отсутствует даже в отсутствующем тексте, и произвол комментатора очевиден. Однако у комментатора нет другой возможности

обозначить отсутствие означаемого в том, что является главным стимулом всей игры отнюдь не игрового субстанционального свойства. Перегруженность философской терминологией еще более увеличивает расстояние между интерпретируемым и интерпретатором. Здесь легко впасть в самоиронию, чего не следует делать, или поддаться метафизической эйфории, что еще более пагубно для изначального смысла, как он есть.

Текст построен таким образом, что искажения, вносимые самим высказыванием, составляют как бы ядро и первооснову. В этом видна особая Читать далее...

Зеркало в пустой комнате ничего не отражает. Для отражения нужен глаз. Глаз отражает по закону обратной перспективы, как вогнутое зеркало. Здесь действуют законы Воображаемой геометрии Лобачевского, предвосхищенной Астральной геометрией киевского астронома Швейкарта. Никто не знает, почему из двух ипостасей света «фотон-волна» глаз выбирает волну.  Если бы он выбрал фотон-частицу, мир не смог бы стать видимым и отражаемым. Строго говоря, глаз, выбирая между временем и пространством, предпочитает время, поскольку волна – это время света в неведомом пространстве. А частица – это пространство в неведомом времени. Глаз творит время, а слух озвучивает. По утверждению Елены Кацюбы, зеркало – это сотворение мира: «Когда в мире появилось зеркало, то есть отражение? Когда Бог создал человека, то есть зрение. Сам Бог не нуждался в зрении, чтобы видеть. Он также обладал и отражением, но был с ним неразделен. Следовательно, первый акт творения – это разделение Творца и его Отражений». Это разделение и есть творчество. Поэт преломляет звук, как глаз преломляет свет.
Зеркало
лекало
звука
в высь
застынь
стань
тон
нет тебя
ты весь
высь
вынь себя
сам собой бейся босой
осой
ссс – ззз
озеро разреза
лекало лика
о плоскость лица
разбейся
то пол потолка
без зрака
а мрак
мерк
и рек
ре
до
си
ля
соль
фа
ми
ре
и рек
мерк
а мрак
без зрака
то пол потолка
разбейся
о плоскость лица
лекало лика
озеро разреза
ссс – ззз
осой
сам собой бейся босой
вынь себя
высь
ты весь
нет тебя
тон
стань
застынь
в высь
звука
лекало
зеркало
Фрагмент из поэмы «9-я симфония для Бонапарта
Бетховен открыл зеркальный рояль
Свет вникал в него
как в Титаник течь
В черных клавишах была ночь
Он не то играл не то смотрел
Наполеон смотрел в раскладной рояль
как в трюмо
Перед ним он брился
чистил зубы
засыпал
играя «баю»
Рояль, – говаривал Наполеон, –
необходимая вещь в бою
Его выдвигал на передовую генерал-маршал
рояль играл боевые марши
Во все стороны от него свет слад
в пространство зеркальных лат
Лучи скрестились – началась битва света
Наполеон зажмурился и упал с коня
А в небе Лондона вместо битвы
лучи показывали мираж-кино
В небе стоял зеркальный Наполеон
Зеркальные пушки палили из света в свет
Светлое воинство брало в небесный плен
всех кто в битве зеркал пересилил смерть…
------------------------------------------------------------------------
Андрей Вознесенский
Лекало – это нелегал квадрата и круга, лукавое искривление смысла. Впрочем, что есть смысл? Эти словесные лекальные зарисовки, сделанные мной в Санкт-Петербурге, отражающемся в Ленинграде накануне трагических событий 20 ноября.

ПитерПитерПИТЕРпиТерпиТерпиТерпи
------------------------------------------------------------------------
Генрих Сапгир
В разбитом зеркале
Осколки    На полке    Сорока    Вертолет
Озеро    Синее    Здесь    На    Паркете
Выросли    Снижаются    Ангел    Немолод
Смотрит    Как   Ползаю    Парусом    На    Животе
Как    Целуется    Половина    Лица
Губы    И    Небо
Сидя    На    Корточках
Зад   И   Трава
Дайте    Плеснулось    Хвойные    Рыба
Ветки    Сияния    Оба    Кусок    Сыроват
Рассматривать    Улица    Снаружи    В    Разбитое
Зеркало   Домá    Между    Углом
Предмета    Шевелится    Или    События
Треснуло    Смотрит    Весьмирпополам!
[459x667]

[267x391]

«Газета ПОэзия» № 9,  1998
------------------------------------------------------------------------
Константин Кедров
Файл "Жизнь"
Кризис. Запасайтесь иероглифами. Скоро не будет смысла. Жизнь себя исчерпала. Лайф – лав – файл. Клинтон в компьютере продолжает свою лав, как лев с ЛЕВински. Но лава давно засохла и годится только для генетической экспертизы. Love stoty конца Клинтона и второго тысячелетия. Моника – муза, Клинтон – поэт. Нельзя останавливаться на полпути. В любви и в поэзии компро­миссы недопустимы. Если бы любовь была полной, на платье Моники на осталось бы никаких следов. Поэты, не следите на платье музы. Берите ее всю целиком. Как говорил Пастернак, спи, подруга, ЛАВи-ной ввернулся. Или как говорил Асеев: "Аи дайбль-дабль-ю, блеск домен, стопп, лью!" Перевожу на нынешний поэтический: лайф в файл флай. А они пусть остаются со своей наци-анальной идеей.
Кара Карениной
Смерть впереди бегущего паровоза
Кара Каренина
Кара Карамазова
Сквозь летящий топор твою мать
Пар паровоза
партитура рояля
для топора с оркестром
Хрясь – клавиша шпала
Хрясь – позвоночник в районе шеи
Цивилизация!
Ты уже на исходе как выдох
последнего паровоза
издыхающего на клавишах
под пальцами Шостаковича
Концерт двух рельсов под смычком паровоза
Пара - визг Пара - лязг
Вронский едет
по горлу Анны
как смычок
по струнам
В штабном вагоне
кружится топорное колесо
отделяя голос
от горла
Ан-н-н-н-н-н-н-н-нА
Нега-тиф
Негатив
мерцающий позитивом
Я даже не акробат а абракадабр
бардак барака
мегабайт мига
в битве Батерфляй с кимоно
Индия все еще заслонена слонами
Стихи никому не нужны
кроме зайцев скачущих друг в друге
кроме мамонтов вымирающих в самолетах
------------------------------------------------------------------------
Андрей Вознесенский
Специально для ПО
По традиции тогдашнего амери­канизма думаю, что ЛЕФ был эхом от слова ЛАЙФ. Лафа футуристам, провозглашает их вожак. Кайф от поэзии круче, чем от амфетина. Формула поэта: строчка – фитиль, рифма – бочка с динамитом – кажет­ся сейчас многословной и архаич­ной. Файловое сознание предпочи­тает сжатость.
СтрокастроКАСТРОкастрока. Но мне кажется, что озарение поэзии возникает из обыкновенности, из бы­та, как чудо возникает среди обыкновенных ослов, домишек Вифлайф-файлема. Поэтому я помещаю свои кругометы среди обыкновенных строф и понятий.
Не Исус а Саваоф
в совокупности с черными сенокосами:
"о совокосовокосовокососок
о совок Косово"
А вот теперь главка из моей новой поэмы
Жуткий crisis Superstar
Бог заикается, когда произносит слово Большой театр – больбольбольболь...
В городе исчезла     ь Черное      нце несли на носилках. Вы читали "В круге первом"      женицына? Маршировали      даты пели: "    овей,     овей, пташечка"  
в по    ьствах толпились за визами
           яной бунт был назначен на Вторник
          омон Волков царил в Нью-Йорке
          исты филармонии разучивали мелодию
"Жуткий crazis Superstar"
Да здравствует мировая     идарность     истов филармонии
(продолжение к    жа ению следует)
------------------------------------------------------------------------
Генрих Сапгир
Поэзия
Ловлю воображаемую муху
поймал в кулак
подношу к уху
как тонко звенит –
не слышно даже
Рождение птенца
(Сложив ладони кругло – яйцом
поднеси их ко рту
и легонько согревай их своим теплым дыханием
пока не почувствуешь:
там шевельнулась жизнь)
(раскрыв ладони «крылышками»
выпусти ее и подуй вслед
«счастливого пути»)
[459x667]

«Газета ПОэзия» № 8, 1998
Константин Кедров
Двери – Царские Врата в Храме. За ними находится Алтарь – Рай на земле. Открываются
они в самый торжественный момент службы, и только самый заслуженный священник, по     лучивший и митру, и наперсный крест, получает высшую награду – право служить всю литургию с открытыми вратами. Только настоящий поэт служит в храме поэзии "с открытыми вратами". Не шаманит, никого не пытается обдурить: вот я перед вами в полной незащищенности...
В слове "дверь" есть призыв верить, но в отличие от религии поэзия требует не веры, а доверия. До ВЕРЬ. Поэты в отличие от жрецов не хранят свои тайны, в наоборот всеми силами стремятся передать свои знания "непосвященным".
Если бы люди знали, какие великие тайны богов запросто разглашают поэты, они бы и сегодня выстроились в длинные очереди за стихами, как в 60-х годах. Но, слава Богу, очередей нет. Врата распахнуты. Поэтический рай открыт. Осторожно – Двери Открываются!
Помогай бытию отворяя дверь
Или солнце включая
Херувим летит сквозь земную Твердь
Тверди не замечая
Ангелам нет основания в Тверди
Это заметил Джузеппе Верди
Когда
Сквозь твердыню ада
Вошла и вышла Аида
На слонах на конях фараона
в ад въезжают
фараоны и рабы фараонов
Но ад всегда отдает назад
Ангелов и влюбленных
В нем нет стен потолка и пола
В нем нет возраста и нет пола
Он полон пламени без огня
Ад всегда без меня

* * *
пусть меня обнимает время
невидимыми руками
как море обнимает
уплывающего пловца
пока пловец
обнимает море
уже нет времени
и пространства уже не стало
только бесконечная дверь
в бесконечной комнате
а я все открываю
и открываю
------------------------------------------------------------------------
Андрей Вознесенский
На исходе тысячелетия тянет к вечности. По-иному глядишь на пирамиды. Это треугольные груши вечности, увы, червивые. Над Каиром особый смог. Это пыль песчаника, из которого строились пирамиды. Она заносится в город и мешается с выхлопами бензина. Поэтому першит в горле от вечности. Город подступил к пирамидам и сфинксу с великим вдохновенным безносым лицом сифилитика. По-иному   отсюда   видится сфинксовая Россия Блока и трагедия самого поэта. Стихи, которые написались там, увы, прозеленели от классики. Но две палиндромных строки остались, перебегая из нашего тысячелетия в будущее и в минувшее.

------------------------------------------------------------------------
Белла Ахмадулина
В Киеве живет мальчик. Его все время просили не писать стихи. Его мать, как она говорит, "мать-одиночка", однажды сказала:
    – Мало мне того, что я мать-одиночка. Еще он все время пишет стихи. Учительница жалуется: "Он не отвечает на мои вопросы. Он все время пишет стихи. А однажды вышел в окно и не приходил".
    Привожу только две строчки. Мише тогда не исполнилось 8-ми лет:
        Вот выпал зуб. Как жаль, что не рука.
        Тогда бы не писал наверняка.
    Когда его спросили, как он пишет стихи, Миша ответил:
    – Я пишу дважды. Один раз политически, а второй раз лирически.
    – Что это значит для тебя "политически"?
    – Это когда я думаю обо всем мире. Мне жалко всех.
    – А когда "лирически"?
    – Это когда мне жалко бабочку, собаку, кошку, дерево, цветок и все цветы, и всех животных.
    Мне говорят, что кончился интерес к поэзии. Я не думаю.
    Когда Пушкин учился в лицее, там был преподаватель математики. Это был замечательный учитель. Иногда он вызывал Пушкина к доске, а потом говорил:
    – Господин Пушкин! Садитесь на место и занимайтесь своим делом.
    Утром выхожу на балкон. У меня есть знакомая ворона. Ворона меня хорошо знает. Я ей кричу:
    – Ворона! Я здесь, не бойся.
    Ворона иногда отдыхает на балконе. Когда я выхожу на балкон, чтобы дать вороне еду. Ворона всегда понимает мой голос. Понимает, что я не враг детей, растений и животных.
    Борис говорит мне:
    – Нельзя кричать с балкона: "ворона, я здесь". Может, на тебя другие смотрят.
    В Литинституте учился один очень талантливый мальчик. Его осуждали за то, что он пишет не так, как хотят другие.
    Никогда не следует писать так, "как нужно", так, как велят.
 
Записал Е.Кедров
------------------------------------------------------------------------
Андрей Битов
Письменный стол 
(открытие программы) 
Skreen пуст и чист 
как свет в окошке. 
На подоконник села кошка, 
eмыла лапкою лицо. 
А ты свободен точно птица, 
небес пустей твоя страница, 
и неподвижно колесо 
ума. 
Hard disk жужжит впустую. 
Вращаясь на казенном стуле, 
сидишь и думаешь о вечном 
с чего начать... 
Хотя, конечно, 
пора бы знать, что продолженье 
есть лишь непрерванность движенья 
туда, 
к концу того начала, 
где все, что делалось, звучало. 
Минуй уныние ума! 
Строка строку перекрывая, 
расскажет все, как есть, сама, 
поскрипывая рифмой рая. 
1997 январь 
------------------------------------------------------------------------
Генрих Сапгир
Формообразущим элементом ритма, как я Читать далее...

Тигр, о тигр, светло горящий
в глубине полночной чащи,
кем задуман огневой
соразмерный облик твой?..
Неужели та же сила,
та же мощная ладонь
и ягненка сотворила,
и тебя, ночной огонь?
 
Випьям Бпейк
 
------------------------------------------------------------------------
Константин Кедров
 
 
Так великий поэт-адамит разгадывал тайну Тигра. "От этих игр ребенок-тигр", – писал
Маяковский. Русская поэзия полюбила Тигра в XX веке. Только в нынешнем столетии у нее
появилась тигриная мощь. "Дыр бул щыл убескум щур" – тигриный рык Крученых разбудил спящих. Тигриный прыжок в третье тысячелетие совершила наша "ПО". Мы уже там на
три года раньше. "Я открыл бездну – за мной, авиаторы", – сказал Малевич после черного
квадрата. Тигриные прыжки лесенки Маяковского оказались не под силу для многих. Они
надорвались и пошли "назад к Пушкину" с тигрино высеченными задами. У Сельвинского
"ковровый тигр мерно зверел". Тигриная поэзия не для слабонервных. В 1986 г. тигр оста-
вил на мне такую "отметину":
 

 
------------------------------------------------------------------------
 
Андрей Вознесенский
 

 
год
тигра
голд
тигля
готика
тихо
 
---------------------------------------------------------------------
[467x667]

«Газета ПОэзия» № 6, 1997.
 
 
Константин Кедров
 
 
В снеге есть нега и ген замороженного ог­ня. Наша черемуха (газ) сыплет снегом (Есенин). Происхождение снежинок оку­тано тайной. Кто вычерчивал эти ажур­ные белые магендовиды и так обильно их вы­сыпал в местах столь далеких от Ершалаима. Попытка превратить шестигранники в пятиконечники не увенчалась успехом, хотя времена­ми снег становился красным. Колючая снежная проволока окутывает Россию. Алина в тюрьме. Тепло ль тебе, девица?.. Попытка приручить снег ладонью заканчивается плачевно. Остает­ся только влага. На языке снег безвкусен, на слух бесшумен, на взгляд бел, как Андрей (Белый) или как стих - белый. Снег рифмуется с негром, как черное с белым.
Когда в Петербурге появился курчавый эфиоп, его, конечно, застрелили. Пото­мок царя Соломона и царицы Савской на белом снегу у Черной речки. Вот истинное определение поэзии, данное практиком и тео­ретиком силлаботоники Михайлой Васильеви­чем: "Поэзия есть сопряжение идей далековатых". Сопряжение Эфиопии с белоснежной Россией чревато Пушкиным. Его бело-пуховая фамилия есть ничто иное, как уютный синоним снега. Позднее Ал.Блок увидел в снежной пурге Христа. Надвьюжный, жемчужный, снежный Христос был, конечно же, Пушкин. В него стре­ляли, но не нашли. Так же безуспешно ловили ли­цеиста Пушкина, чтобы доставить его к Державину. Державин – олицетворение державы – остался без Пушкина, сосланного за это в Михайловское, поближе к снегу. "Меня искали, но не нашли" (Пушкин). Искать в России поэзию – дело безнадеж­ное. Хлебников, Мандельштам, Цветаева были при жизни невидимы, как снежинки в сугробе.
У нас не какой-нибудь Санта-Клаус, а Дед Мороз и Снегурочка. Дед Мороз белый, а Снегу­рочка
(Снег-р-урочка), конечно же, негритян­ка. Это наша снежно-негровая вороватая муза. Что-то украдет у Байрона, что-то у Бодлера. Полный мешок подарков. Дед Мороз – поседевший Карл Маркс или слегка загримированный Лев Толстой. Он с этой шалуньей-музой в сложных отношениях. С одной стороны "лета к суровой прозе клонят, лета шалунью-рифму гонят". А с другой: "Снегурочка, приди!" И вот приходит каждый год, как ни странно, хотя так и норовит улизнуть от своего морозного партнера. "Тепло ль тебе, девица?" – "Тепло, дедуш­ка!"
С Новым годом, ПОэ(дгар)[а]ЗИЯ!
 
"Водяные пары, сгустившись от холода в снег, выпадают снежинками на мою одежду, все, как одна, шести­угольными, с пушистыми лучами. Кля­нусь Гераклом, вот вещь, которая меньше любой капли, имеет форму, может служить долгожданным ново­годним подарком любителю Ничего и достойна математика, обладающего Ничем и получающего Ничто, по­скольку падает с неба и таит в себе подобие шестиугольной звезды!" Иоганн Кеплер, «О шестиугольных снежинках», 1611 г.
 
 

 
Кто этот –
серебряный мяч запустивший
не черно-белый
а черный – белый
Кто
этот негр
запустивший мяч
в снег –
СНЕГР
 
-----------------------------------------------------------------
 
Андрей Вознесенский
 
 
Я думаю, что в хрусталике нашего зрения скрещиваются в обратной перспективе не столько пространство, сколько время.
Поясню это рисунком. Мы на себе чувствуем, как ход истории убыстряется. Время  как бы  прессуется,  сжимается  и  не­сется  к точке  схода.  Сначала  была  бездна бесконечности.  Затем две тысячи лет Древней истории.  Затем тысяча лет Средневеко­вье. Затем 300 лет Новой истории. Затем 40 лет Новейшей истории.
В секунде сегодняшнего дня сжаты столетия. Отсюда переизбыток информации, шизофрения, секунда становится клипом. Мы проживаем за день то, что наши предки за полвека. Время несется к точке схода. Точка схода находится в нашем хрусталике. С.П.Капица считает, что точка схода находится в 2007 году. Учитывая последние исследования о неточности даты рождения Христа (погрешность ≈ 10 лет). Эта точка может колебаться. Вероятно, после точки схода ждет людей гармоническая перспектива. Менталитет может рассла­биться. А, может быть, римское начертание XX века дает график двойной перспективы – реальной и виртуальной.
Когда-то я много дней провел с Николаем Козыревым – фанатиком теории сжимающегося и расширяющегося времени. Может быть, он был наивен в экс­периментальном определении тяжести времени – взвешивал на листочке бумаги лунный свет и т.д. Но в принципе, как поэт, он предчувствовал истину.

 
Старый год – визуальная семерка, похожая на горбатый кровавый топор, надеюсь, по Достоевскому, улетит в космос.
Заменившую ее восьмерку положил навзничь, получил бесконеч­ность.
1997 – 199 ∞
Давайте хотя бы год проживем в бесконечности, пока нас не подстерегла коварная инфернальная девятка.
Что же касается закуси,
то я предлагаю нечто афродизиаковское.
 
 
Вы видели
сюрреализм без берегов –
незрячие сырые мидии
взирают, как футляры для очков,
вареные на блюде мозга
открыты сплющенной восьмеркой.
 
 
Приятного аппетита читателям ПО!
 
-----------------------------------------------------------------
Читать далее...

«Газета ПОэзия» № 5, 1997



----------------------------------------------------------

Константин Кедров



Гусеница бессмертна – она станет куколкой. Куколка бессмертна – она станет бабочкой. Бабочка смертна, но ей известно то, чего не знают гусеница и куколка. Она летает.

Два крыла рифмуются в воздухе, образуя стих-полет, или стихолёт. Стихи-куколки, стихи-гусеницы всегда пользуются успехом. С ними меньше хлопот. Куколки не уползут, гусеницы не улетят. Бабочки непредсказуемы. Уследить за их полетом не удается критику-энтомологу. В толстых журналах они распялены на булавках. Их выдерживают в эфирных морилках, чтобы потом восхищаться над усыхающим трупом:

– АХ, Пушкин!.. АХ, "серебряный век"!... АХматова. АХмадулина, АХмориц..!

А ответное эхо возвращает эти АХ в обратном порядке от нас в XIX век. А оттуда доносится дружное:

– ХА – ХА –ХА !

Они свое уже отсмеялись. Дайте же посмеяться нам. У бабочек есть своя Библия. Она пишется узором непредсказуемого полета и читается только теми, кто умеет летать хотя бы зрением или слухом, ну на худой конец – мыслью.

Библия бабочки



Две стены как бабочки

под углом расправляют крылья

Бабочка ночная колышет тень

Четырехугольной бабочкой

восьмикрылой

комната давно готова взлететь



Мир амурный из моря крыл

замирает в морях укромных

Словно Библию приоткрыл

и захлопнул



------------------------------------------------------------------------------



Андрей Вознесенский



Тело уходит в землю, а душа — в шум словаря.

Увы, самоволкой здесь не пахнет. Когда пишешь, подчиняешься только диктующему голосу. Он возникает из хаоса, из шума словаря.

Потом происходит ясность. То, что древние называли "озарение". Думаю, что даже Велимиру Хлебникову и никому из других поэтов не довелось расслышать то, что я называю кругометами. Хотя он шел к этому, но последние три года я навязчиво слышу и вижу внутренним зрением, как за углом быта нас подстерегают Бог и дьявол, как рождается из хаоса классическое чудо гармонии. Из бесчувственного мира рождается мир духовный.

Конечно, поэзия пишет только о любви. Особенно, когда она ее не называет. У Шкловского есть книга, посвященная любви к Эльзе. Там запрещено говорить о любви. Но все предметы кричат об этом. Античность вся пропитана эросом. Православная культура – эротикой духовности. И Соловьев, и Розанов — это всего лишь полюсы. Кругомет взаимопревращения чувства и поэзии как новое окружное шоссе вокруг Москвы.





------------------------------------------------------------------------------



Генрих Сапгир



Дядя Володя



Фрагмент



После третьего стаканчика он принял несколько таблеток норсульфазола. Оса, присевшая на край чашки с чаем, которым он запил пилюли, укрупнилась как-то сразу. Теперь была величиной с голубя, но не так безопасна. Сама чашка, и стаканчик, и бутылка водки, и цветочки на клеенке стали крупными и кубическими тяжелыми на взгляд. Солнце квадратами лежало на столе и на полу веранды. Он хотел позвать Марину. Губы стали грубыми деревянными плашками, слова неохотно выходили и стояли кубиками в воздухе.

– Маг бри на

– Маг бри на мы с то бой ко бис ты

С третьей попытки он бросил это рудное занятие – двигать непослушными губами. Само время стало золотистым кубом, который поглотил меньший куб – бревенчатую дачу, и его невозможно было поднять и отодвинуть.

После восьмого стаканчика и еще двух заветных таблеток все стало растягиваться: и время (в каждой минуте можно было насчитать не меньше тридцати минут), и все окружающее. Никак не мог дотянуться до бутылки: рука растягивалась, удлинялась, а бутылка уходила, уходила вдаль – вот уже такая маленькая, как звездочка на горизонте. Все-таки дотянулся. Налил, стаканчик тоже далеко, через край – и выпил.

От всего существующего вокруг остались одни души. За террасой синевато восходили в белое небо души сосен. И просвечивали. Сиреневым кубом с проемами в неизвестное колыхалась веранда. Прозрачная душа литровой бутылки была уже наполовину пуста. У ос души не было, они иногда жалили, но почти не чувствовалось. Потому что у дяди Володи осталось только два тела: астральное и ментальное. Они спорили между, собой горячились и даже подрались. Как известно, живую душу не разделишь, не разорвешь, но ей можно дать еще выпить.

И два тела дяди Володи: астральное и ментальное – поднесли даме еще по стаканчику. Душа водки взвеселила душу души, и все стало непохоже само на себя, неузнаваемо.

Кусты сирени завтракали кошкой. Она орала. Марина из двери выходила по частям: сначала вышел нос, затем – глаза, косынка в горошек, потом кисть руки, потом - запястье, потом подол платья, округлое колено и так далее. Как будто выходила целая рота, а не одна Марина.

– Опять с утра пьешь водку! – запел солдатский хор.

– Рота, стой! Раз, два, – скомандовал дядя Володя. – Вольно.

Марина как будто ждала этой команды и рассыпалась по всей дачной местности. Читать далее...