Цветы растут друг из друга
И мы с тобой друг для друга
В солнце макая маки
пишут Ван Гога маки
пишут Моне кувшинки
пишет тебя сирень
Все мы друг друга пишем
гроздьями каждый день.
Константин Кедров
[458x600]
[500x543]
[578x542]

LiveJournal.com


Журналы: Vaskor ->
30 января 2006
21:10 Стихи Константина Кедрова. ***
Стихи Константина Кедрова.

***

Утопая
в зеркале по пояс
призраки
идут по амальгаме

***

Птероямб

В окружении нежных жен
и угодливых кулаков
я бессменный боксер любви
ударяющий только вдаль

Я не памятник не пилот
пролетающий под мостом
но я также и не Пилат
распилающий все вокруг

Нет скорей я похож на трюк
с мотоциклом
мотоциклист
отпускает вдаль мотоцикл
оставаясь в воздухе без
мотоцикла
покуда он
вновь вернется по кругу
Я
на мгновенье нем
повис
чтобы прыгнуть в седло в тот миг
когда круг завершит любовь

Может быть ты тот мотоцикл
но во всяком случае я
не похож на плезиозавр
птеродактиль и птероямб
но гекзаметр и динозавр
мне милее всех иногда.

***

Я складываю карту
в колоду игральных карт
Африка - бубны
Азия - крести
Перетасованные многократно
страны
остаются
на том же месте

***

Аэроэра

Все что пережито - не пережито
Мы предопределены
но не предрешены
Эра аэродромов
уходит в прошлое
Наступает эра
аэро-
тишины

Комментарии :3

Написал: Хулиганка - 02:54 31/01/2006
Да, нечего сказать Мастер! rose.gif
Написал: Vaskor - 06:35 01/02/2006
Таня, вот оно, как ты просила

Преобразования

Преобразования ряда птиц
сводит всякий полет к нулю
если в числителе единица
нуль в знаменателе = кораблю

Корабль из звука вмещает пламя
оставляя позади лед
Расстояние между двумя громами
больше чем горизонт
выходит за горизонт
уходит за горизонт

Когда корабль вытесняет море
оно = кораблю
поэтому тела в любви невесомы
но как корабль по волнам несомы
вес вытесненного тела = нулю

Автор: Константин Кедров

Написал: ТатьRна - 01:19 02/02/2006
Классно! Восторг..
icon_rolleyes.gif (задумчивый восторг такой..)

mJournal v1.05 © 2003-2004 by UriSoft and IBResource.ru

Добавить комментарий

Как камертон я весь звеню
Ударившись о свод небесный
Вдруг в бесконечность уроню
Последний звук..О Храм телесный

Мой тесный храм разрушен весь
Но собирать его не тщитесь
Чертеж невидимый-он есть
В полетах птиц его ищите

Я сам весь в линиях в крестах
В кругах безмерных..Невесомый
Зажмурившись глотаю страх
Небесным циркулем несомый
1975г
[654x700]

Поэт Роман Солнцев зачем-то завез меня в геологическую партию, где я чуть было ни застрелился из охотничьего ружья. Положение было отчаянное. Из МГУ отчислили, распалась , едва наметившаяся семья, жить негде КГБ крадется по следу и дышит в затылок

Поэма разрыва
Константин Кедров

версия для печати

Кто сказал
Жизнь прошла напрасно
Через голову
В ночь
В мертвецы
Как вытряхивают матрацы
По купе расползлись подлецы

Подлецы
колеса по рельсам
В ночь
в Урал
в переливы слез
Ну а нам
а нам погорельцам
Только врозь
Или душу свою тревожа
страсть стеноженую в поля
Снова вылезут вон из кожи
очумелые тополя

Незабудки твои забыты
где пыльца
оседает пыль
И тебя окружают заботы
Это прошлое
Боль как быльс

Значит все начиналось так
Значит кончилось
Значит нет
Жизнь протиканная в тик-так
и слепящая пыль планет

Жизнь за грань лица
и слепящая пыль комет
жизнь с начала конца
как язычникам Новый Завет

Врешь
так не будет
Так будет только
Меж нами вражда-
Ложь
Как током
Как пульсом тонким
Как живот в животе живешь

Ты нужна мне
как нож нужна
ты мне женщина
не жена

Как мне грустно
и как тревожно
нужно жить
а жить невозможно
Что же жить как стрижи живут
у застрехи за облацы
или пулей в живот за страх
как живут подлецы

Горе мне
вот и мне гореть
вот мне не о чем говорить
Горний дым превратился в чад
Нарожаешь в угаре чад
Чудо?
Нет
Чуда просто нет
Только копоть золы и зла
Только пыль
Только пот
Только бред
и зола

Мой дом в огне
Мой огонь во мне

Оглупев
как смахнув слезу
лезу в степь
ухожу в тайгу

Четвертованный в четыре угла
за чертой
там где ты легла

в комнате до гробовой доски
гробовой не знал такой тоски
как тоска
ХХ век – тоска
Мир застыл как пуля у виска

Ночь как дуло вошла в рассвет
Звезды стянутые к виску
Только выстрелом да и нет
пуля
отлитая в тоску

Обезвредили
нет
напрасно
жизнь готовая для броска
и уже нестерпимо ясно
звезды встали у стен виска

Горизонт как гекзаметр
величаво взметнулся вширь
я взглянул и замер
и расцвел в ледниках души

Величественно как месса
Поднимается мысль горе
И пихта как птица
Парит на самой горе

Значит кончилось время самоубийств
Есть такое самоубийство – жизнь

1962, река Урюп Геологическая партия Геннадия Купсика под Красноярском
[200x307]

LiveJournal.com

k_kedrov

Новая запись Друзья Сообщения(672)
Аккаунт Обновите свой аккаунт Статистика
Жетоны

Главная
Профиль
Журнал
Друзья
Сообщества
Интересное
Магазин
Ещё
LJ.ru
LJTimes



Пример: Блоги


Пишет k_kedrov (k_kedrov)
2012-06-29 10:20:00

Предыдущие
Memorize
Изменить
Tags
Share
Отслеживать
Следующие

Трясина реформ


Новые известия
15 Февраля 2003
Трясина реформ.

Константин КЕДРОВ.
В. В. Казарезов, "Самые знаменитые реформаторы России". М.,
"Вече", 2002.
Современники не любят реформ. За что жителям петровской Руси
любить Петра Великого, если при нем население на треть вымерло?
Александр II Освободитель освободил крестьян от рабства, но не
от голода и нищеты.
Ельцин и Гайдар впервые после нэпа покончили с вечным дефицитом
продуктов и товаров. Однако никто их за это не благодарит. Они
заполнили полки магазинов, но опустошили и без того тощие кошельки
пенсионеров. Все реформаторы обречены на поругание современников
и неуемные славословия потомков. Екатерина II превратила Петра
I в живого бога, поскольку сама метила в богини. Так Сталин славил
Грозного, а на самом деле себя.
Сегодня историки смотрят на Петра I и Ивана Грозного более
пристально и убеждаются, что слухи об их реформаторстве сильно
преувеличены. На самом деле флот Петра сгнил вскоре после его
смерти, а окно в Европу так и не прорубили. Изменились моды,
перестали носить кафтаны, научились пить и курить. Напялив парик
и зашнуровавшись в корсет, Московская Русь стала намного изящней
с виду, но суть ее осталась незыблемой.
При Борисе Годунове Русь расширилась намного больше, чем при
Иване Грозном, и без ужасающих жертв, когда в одном только поминальнике
Ивана IV значилось шесть тысяч казненных.
Реформы Ленина - Сталина в основном были направлены на разрушение
христианской морали. Вместо "не убий" - убей классового врага,
которого тебе назначит власть. "Враги" не переводились аж до
1991 года. Хотя Горбачев явно отступил от вождей, заявив, что
общечеловеческие интересы выше партийных. Кроме того, он допустил
ограниченную свободу слова - гласность. Этого оказалось вполне
достаточно, чтобы выйти из-под коммунистического ярма. А дальше,
как при Александре II, пришла проблема еды. Свобода слова на
голодный желудок оказалась блюдом неудобоваримым. Советский Союз
подавился гласностью, а Россия Ельцина подавилась свободой.
Все российские реформы - это вполне закономерное стремление
подтянуться к цивилизованному Западу. И все они заканчиваются
по- ленински: шаг вперед - два шага назад.
Часто историю пишут именно ракоходы. Порыв Руси навстречу
Европе Романовы назвали "смутным временем". Обвинили в интервенции
поляков, которые виновны лишь в том, что Русь, разочаровавшись
в Рюриковичах, призвала на престол польского короля. Поляки появились
в Москве не в результате интервенции, а по просьбе всех сословий,
уставших от бесконечного опричного и не опричного грабежа.
Оболганный царь Димитрий взошел на престол не на польских
копьях, а на казацких пиках. Народ буквально внес его в Кремль
на руках. Даже мать настоящего, убиенного царевича много раз
всенародно именовала его своим сыном. Почему? Да потому, что
достали ее все эти грозные и шуйские. И народ не так простодушен.
В царе Димитрии люди видели реформатора, который приблизит страну
к Европе. Но одно дело - продвинутая Москва и совсем другое -
патриархальная глубинка. Толпа, ворвавшаяся в Кремль, не собиралась
убивать царя Димитрия. Ей сказали, что бояре хотят его убить.
Воспользовавшись неразберихой, боярские наемники действительно
убили царя. Так захлопнулось если не окно, то форточка в Европу.
Вплоть до 1991 года.
Почему все российские реформы кончаются крахом? Если бы найден
был ответ на этот вопрос, то и реформы стали бы не такими попятными.
Гоголевский вопрос: "Русь, куда несешься ты? Дай ответ", - остается
без ответа. А реформы Горбачева и Ельцина зависли так же, как
все предшествующие. Продолжаются реформы содержания без формы.
Возможно, что кому-то удастся провести реформу, не опустошая,
а наполняя кошельки граждан. Но это означало бы, что мы уже стали
европейцами. Звучит, как сказка. Но, как известно, сказка - ложь,
да в ней намек.

ДООС

Стрекозы

16 Июл, 2011 at 2:50 PM

мозаика
ДООС
Константин Кедров

Есть возможность лечь навзничь
сказал мне врач
есть возможность быть или не быть
о какой восхитительный выбор
от Христа до Христа верста
далее по требованию везде.
Мне вечному мученику бечевы и вервия
пламенному заступнику всех народов
пулеметному настройщику всех пулеметов
одновременному негодяю всех стран
любимчику ненасытных вдовых
приостановится высь и осатанеет закат
знание это не знание
а простуда вездемигрень
это гарнир из не одной доли
гарантия катарсиса от любви
Квитанция, которую я получил
полыхает закатом
там солнечная печать
надо доверять только вечности по субботам
все остальное время лучше не доверять
Неостановленная кровь обратно не принимается
Окна настежь и все напрасно
две дани времен две отгадки
одна направо одна налево
ДООС
Добровольное
Общество
Охраны
Стрекоз

1984

http://metapoetry.narod.ru/stihi/stihi56.htm
[383x493]

Я превращаюсь
сам в себя

LiveJournal.com

k_kedrov

Новая запись Друзья Сообщения(672)
Аккаунт Обновите свой аккаунт Статистика
Жетоны

Главная
Профиль
Журнал
Друзья
Сообщества
Интересное
Магазин
Ещё
LJ.ru
LJTimes



Пример: Блоги


Пишет k_kedrov (k_kedrov)
2012-06-28 22:52:00

Предыдущие
Memorize
Изменить
Tags
Share
Отслеживать
Следующие

Шекспир

Шекспир
Шекспир
Кедров-Челищев
Шекспир

(Колотушка, Ослик, Коврик и Клепсидра)


Здорово Колотушка
Здравствуй Коврик
А где же Ослик
Ослика не вижу
И-а И-а
Ну вот и Ослик с нами
С какими
Ты сказал со снами
С какими соснами
Да ну тебя осел
Скажи мне Колотушка
почему Клепсидра
прячется в поваренную соль
Соль после Фа за нею Ля поется
Чуть не забыл про Ослика
Ты Коврик его покрой
А Колотушка пусть
впереди бежит
и всех колотит
А я А я
А ты Клепсидра
Отмеривай нам
правильную рысь
чтоб Ослик не частил
чтоб нота Соль Фа не опережала
и Ля не спотыкалась о фасоль

ИНФО-ТАСС Константин Кедров


Эхо планеты Logo mini Он считал, что в Европе было только два религиозных мыслителя: Толстой и Достоевский. Его самой любимой книгой было «Евангелие» Льва Толстого. Ради её прочтения выучил русский язык. К тому времени Витгенштейн уже имел высшее техническое образование и даже изобрёл один из первых двигателей на ракетной тяге.

Кто внимательно прочёл «Логико-философский трактат», ставший классикой сразу с момента издания, заметит, что Витгенштейн отказывается признать такие слова, как«реальность», «жизнь», «боль», «смерть», «справедливость», «свобода», «деспотизм» и тому подобное. Говорить можнотолько о логически непротиворечивых вещах, но таковых в человеческом языке вообще не содержится.

А раз так, то нет никакой разницы - быть профессором в Кембридже или фермером в советском колхозе. Нет даже разницы в понятиях «я жив» и «я мёртв». Поэтому меня нисколько не удивляет, что философ № 1 устремился из Европы 1935 года в СССР.

Слухи о том, что величайший гений философии XX века был советским шпионом, циркулировали давно. В знаменитой лондонской пятёрке интеллектуалов Людвиг Витгенштейн был, конечно, не пятым, а первым. Его таинственная поездка в Советский Союз как раз накануне лютейших репрессий и такое же таинственное возвращение из страны, откуда не возвращаются, говорят о многом.

Официально было заявлено, что «божественный Людвиг» - так его именовал Бертран Рассел - едет в СССР, чтобы стать либо передовиком производства на советском заводе, либо красным фермером в колхозе. Друзьям, которые отговаривали Людвига от странной затеи, он ответил, что репрессии его не пугают и не смущают. Он не отрицал их существование, но считал, что с точки зрения открытой им лингвистической философии такие мелочи, как личная гибель и личные страдания, вообще не должны учитываться.

Этому странному вояжу предшествовали долгие годы непризнания в широких кругах, хотя Бертран Рассел сразу назвал своего нагловатого студента гением. Гений в первый же визит к всемирно известному профессору продемонстрировал полное пренебрежение светскими приличиями. Лорду Расселу это всё пришлось по душе. Он с удовольствием полемизировал

с богатым студентом из Австрии, хотя тот говорил довольно странные вещи: «Философия есть борьба против зачаровывания нашего интеллекта средствами нашего языка». Молодой наглец, в частности, заявил, что хвалёная математическая логика великого Рассела на самом деле чушь, поскольку исходит из очевидных вещей, а ничего очевидного в мире нет.

Маститый лорд ответил зарвавшемуся студенту, что очевидные вещи есть: «Например, в этой комнате нет носорога». «Для меня это не очевидно», - резко парировал Витгенштейн.

Так родилась лингвистическая философия, ставящая под сомнение любое высказывание и доказавшая устами Людвига Витгенштейна, что не только мы говорим языком, но и язык говорит нами, формируя наши представления о реальности.

Носорог Рассела-Витгенштейна и сегодня остаётся величайшей логико-философской проблемой. Если его нет в комнате, то о ком мы говорим? А если есть, то почему мы его не видим? Пожалуй, этот австрийский гений впервые заметил, что язык сам по себе является некой неуловимой реальностью, ещё неизученной и непонятой.

Впрочем, я, и не зная Витгенштейна, всегда возражал атеистам, утверждавшим, что Бога нет. Если Его нет, то кого именно нет? И в ответ на мой вопрос записные атеисты только сокрушённо кивали головами.

Когда грянула Первая мировая война, австриец Витгенштейн ушёл на фронт воевать с Антантой, а стало быть, и со своим учителем Расселом. На войне он надеялся преодолеть наследственную склонность к самоубийству. В перерывах между боями он прочёл «Исповедь» Льва Толстого и на всю жизнь попал под его влияние. В плену Витгенштейн был очень религиозен: «Верить в Бога значит видеть, что факты мира - это не всё». Именно в это время в концлагере он пишет свой «Логико-философский трактат», который обессмертит его имя на все времена, правда уже после смерти.

При жизни трактат по-настоящему оценил опять же только Рассел. Из итальянского лагеря для военнопленных Витгенштейна выскребали всем миром во главе с философским лордом. Выскребли. Сказочно богатый военнопленный вернулся в побеждённую Австрию ещё более богатым. Во время войны Витгенштейны ещё больше разбогатели. К тому же Людвиг стал наследником. Богатством он распорядился по заветам Льва Толстого - всё отдал сестре. Но разбогател снова, уже самостоятельно, и стал раздавать направо и налево тайные стипендии всем кому ни попадя, в том числе Райнеру Марии Рильке.

Пожалуй, эти стипендии и сделали его широко известным. Сам Людвиг, подражая Толстому, уехал в австрийскую глухомань учительствовать. Однако местным крестьянам его педагогика показалась весьма подозрительной. Особенно когда Витгенштейн предложил одному фермеру усыновить его сына. Это при живом-то отце!

Обычным человеком его не назовёшь. По убеждениям своим типичный аскет в духе средневековья. А по образу жизни... кто ж этот Читать далее...

ПЛАТОН ХХ ВЕКА

«Известия» № 169, 7 мая 1993 г.


Алексей Федорович Лосев открыл современным россиянам мир античной философии.
Его судьба похожа на судьбу академика Лихачева. Дмитрий Сергеевич Лихачев прошел школу сталинского концлагеря, вернулся оттуда несломленным. И как только качалась сразу выведшую древнерусскую литературу из академических кабинетов на обжитое поле нашей культуры.
То же самое произошло уже с первым томом античной эстетики Алексея Федоровича Лосева. Античный мир от Гомера до Платона, от Платона до... Христа вдруг открылся русскому читателю, как свое духовное пространство. «Опыт» ГУЛАГа сказался разве что в двух-трех «фиговых» цитатах из Маркса, как-то неожиданно пришитых к мрамору Аполлона. Во всем остальном античная эстетика Лосева — настоящий храм античной мысли, поднятый из руин.
До Лосева античность в России любили лишь гении да чудаки вроде учителя Козлова из романа «Обрыв». С Лосевым античность вернулась в Россию. Я говорю «вернулась», поскольку вся русская культура не раз и не два вспоминала античный мир, чтобы возродиться к новой жизни.
Вспомним одну из таких забавных встреч с античностью, когда две скульптуры были установлены у стен Кремля, оскорбляя благочестие москвичей своей мраморной наготой. Скульптуры не убрали, но, по приказу царя, одели в кафтаны. Интересно, что в XIX веке изучение латыни в гимназиях почему-то рассматривалось нашими революционными демократами как признак реакционности.
После рокового Октября латынь из школ с позором изгнали. Вместе с ней в безвременную ссылку отправили «идеалиста» Платона, которого особенно невзлюбил Ленин, предпочитая незрелому Платону якобы стихийного материалиста Аристотеля. Сия схема красовалась, да и сейчас красуется во многих учебниках по истории философии.
Платон — идеалист, поскольку согласно его учению, каждой реальной вещи предшествует ее идея. Лосев показал, что все это прочитано и понято совершенно не так. Оказывается, знаменитые «эйдосы» Платона — это не идеи, а вполне зримые геометрические структуры. Пирамида — душа огня, сфера — душа воды, куб — душа земли. Для античного, дохристианского мира бестелесной реальности просто не существует, весь мир телесен. Боги античных миров более чем телесны. Есть, например, Стробий – бог навозной кучи. Аполлон был и камнем, и солнцем, и юношей, но всегда зримым и осязаемым.
Читая Лосева еще в 50-х годах, я впервые осознал, какой грандиозный переворот пережило человечество с приходом Христа. В христианстве впервые человеческий разум соприкоснулся с представлением о бесплотном духе. Слово «духовность», ныне нещадно эксплуатируемое прессой, было бы просто непонятно любому античному мыслителю. Вот почему в искусстве Древней Греции и Древнего Рима это прежде всего скульптура.
Протяженность, телесность, осязаемость — три кита античного дохристианского мира.
Эйдосы Платона — это очень близко к душе, но это еще не душа. Числа Пифагора — это
уже почти духовная реальность, но еще не духовная. Там , у где христианина душа, у дохристианского мыслителя — структура.
Потом, перечитывая Платона, блуждая с путеводителем Лосева по лабиринтам языческого
ада, я понял, что Христос был Орфеем античного мира, выведшим человеческую душу – Эвридику — на свет Божий из той самой пещеры Платона, которую великий философ древности уподобил всему нашему миру. О существовании солнца и света обитатели темного подземелья могли узнать лишь по теням на стенах пещеры, когда туда проскальзывал луч.
Подобным образом античный человек знал о духовном мире, соприкасаясь, с ним лишь как с тенью чего-то.
В. Розанов сказал в свое время об ослепительной красоте Христа, перед которой вся античность с ее Венерами и Аполлонами не только померкнет, но даже потонет на время.
Иными глазами после Лосева взглянул я и на Возрождение. Слово «гуманизм» употреблялось в советском лексиконе только со знаком плюс. Ведь теперь человек в центре мира. А на смену условному иконному миру пришла античная телесность. Христос Микеланджело в его фресках Страшного суда похож на мощного культуриста. Хотя это и символ духотой мощи, но как же телесно он выражен.
Для Лосева эстетика и этика эпохи Возрождения — это все же шаг назад после христианства. Знаменитые злодеи этой эпохи, просвещенные правителя, насилующие своих дочерей и совращающие сыновей, книжники типа Ивана Грозного, вспарывающего животы беременных женщин, – это, по Лосеву, отнюдь не случайное явление. Человек, хотя и верящий в Бога, но ставящий себя, свою индивидуальность в центр мироздания,
просто обречен на бездонное нравственное падение. .
Мне кажется, что, говоря о злодеях эпохи Возрождения и Древнего Рима, Лосев стремился
разгадать природу сталинского злодейства. Так яростно, как Сталин, с христианством поборолся даже Нерон. Маниакальный атеизм советских вождей стал намного понятнее после чтения трудов Лосева. Если человек эпохи Возрождения ставит в центр мироздания свою Личность, то человек эпохи коммунизма ставит в центр мироздания просто Себя как такового. Не Читать далее...

Кедров-Челищев
Женщина – это симптом мужчины? –



Оказывается, все эти любовные треугольники и даже многоугольники устарели еще в 60-х годах, когда психоаналитик Лакан воспользовался достижениями высшей математики для описания сложности любви и секса.
Вместо любовного треугольника Лакан предложил рассмотреть весьма запутанные геометрические фигуры, где, как у ленты Мебиуса, внутреннее незаметно становится внешним, а внешнее – внутренним. Проще говоря, в момент оргазма женщина на мгновение становится мужчиной, а мужчина женщиной. Только достигнув своей противоположности, секс достигает своей полноты. Вместо любовных треугольников Лакан предложил рассмотреть сложнейшие сплетения под названием «борромеевы узлы». В терминах высшей математики Лакан фактически дает описание группового секса и прочих радостей сексуальной революции 60-х годов.
Желание связано с влечением, пишет Лакан, но само влечение есть отнюдь не инстинкт, а лишь частично проявленное желание. Одним словом, не инстинкт, а некое потаенное желание играет первую скрипку в любви. Это нечто, не передаваемое словами, хотя оно, согласно Лакану и Фрейду, и символизируется фаллосом. С точки зрения Лакана знаменитая трехбуквенная надпись на заборе означает слишком многое, чтобы оно могло быть понято. Какой именно смысл каждый из нас вкладывает в привычную табуированную лексику, не знает никто, в том числе и тот, кто произносит эти слова. Все как в знакомой песенке: «О любви не говори, / о ней все сказано. / Сердце, верное любви, молчать обязано». Только вместо сердца здесь должно стоять запретное слово мужского или женского рода.
Фрейд на этом фоне выглядел уже весьма старомодно, как Маркс на фоне Троцкого или Ленина. Лакана можно считать Лениным и Троцким психоанализа. Там, где Фрейд только замахнулся, Лакан ударил. Он заявил, что женщина вообще не существует в природе. «Женщина – это симптом мужчины». Странно, что именно это высказывание очень понравилось женщинам. Вслед за Лаканном тысячи секс-революционерок и феминисток потребовали от мужчин развенчания культа прекрасной дамы, созданного, по их мнению, для разжигания похоти странствующих рыцарей. Извольте признать, что женщина – это всего лишь удовлетворенный мужчина. А мужчина – всего лишь довольно редкое явление – неудовлетворенная женщина.
Свои теории Лакан обкатывал не только в лабораториях и аудиториях, но, прежде всего, в групповых спальнях, где на практике проверялась достоверность экстравагантных гипотез.
Схлынула мода на секс-революцию. Проще говоря, все уже нагрешились до полной сытости или, говоря языком Лакана, до неразличимости мужского и женского. И Лакан снова припадает к старине Фрейду, утверждая, мол, что бы там ни говорили, а фаллос – это вещь!
Однако к удивлению маститого профессора его юные студентки и студенты продолжали экспериментировать, образуя сложнейшие геометрические фракталы из своих юных тел. Более того, они обвинили профессора в консерватизме, обозвав его сексуальным контрреволюционером.
Затихли страсти и дискуссии тех далеких лет. Сегодня Лакан такой же классик, как Фрейд. Что касается треугольников, многоугольников, лент Мебиуса и прочих любовных шалостей, они так и не заменили простейшую школьную формулу: Саша + Маша = любовь. А почему? Этого никто не знает. В конечном итоге прав оказался сам Лакан: «Всякий рассуждающий о любви становится имбицилом».
Труды Лакана и его учителя Фрейда интересны не тем, что они открыли, а тем, что в них скрыто. Несмотря на сложность и гениальность построений, любовь и секс были и остаются тайной за семью печатями. Может быть, именно поэтому нам так интересно читать про это.

-
[400x411]

Людвиг Витгенштейн. Редкая фотография. Адольф Гитлер и Людвиг Витгенштейн на шкоьной фотографии.

Слухи о том, что величайший гений философии ХХ века был советским шпионом, циркулировали давно. В знаменитой лондонской пятерке интеллектуалов Людвиг Витгенштейн был, конечно, не пятым, а первым. Его таинственная поездка в Советский Союз в 1934-ом году, в самый разгар лютейших репрессий, и такое же таинственное возвращение из страны, откуда не возвращаются, говорит о многом. Официально было заявлено, что божественный Людвиг (так его именовал Бертран Рассел) едет в СССР, чтобы стать либо передовиком производства на советском заводе, либо красным фермером в колхозе. Друзьям, которые отговаривали Людвига от странной затеи, он ответил, что репрессии его не пугают и не смущают. Он не отрицал их существование, но считал, что с точки зрения открытой им лингвистической философии такие мелочи, как личная гибель и личные страдания вообще не должны учитываться.
Кто внимательно прочел «Логико-философский трактат», ставший классикой сразу с момента издания, а у нас напечатанный лишь в 90-е годы, тоже заметит, что Витгенштейн отказывается признать такие слова, как «реальность», «жизнь», «боль», «смерть», «справедливость», «свобода», «деспотизм» и тому подобное. Говорить можно только о логически непротиворечивых вещах, но таковых в человеческом языке вообще не содержится. А раз так то нет никакой разницы – быть профессором в Кембридже или фермером в советском колхозе. Нет даже разницы в понятиях «я жив» и «я мертв». Поэтому меня нисколько не удивляет, что философ № 1 устремился из рая в ад. Из Англии в СССР.
Этому странному вояжу предшествовали долгие годы непризнания в широких кругах, хотя Бертран Рассел сразу назвал своего нагловатого студента гением. Гений в первый же визит к всемирно известному профессору продемонстрировал полное пренебрежение к светским приличиям. Лорду Расселу это все пришлось по душе. Он с удовольствием полемизировал с богатым студентом из Австрии, хотя тот говорил довольно странные вещи. Молодой наглец в частности заявил, что хваленая математическая логика великого Рассела на самом деле чушь, поскольку исходит из очевидных вещей, а ничего очевидного в мире нет. Маститый лорд ответил зарвавшемуся студенту, что очевидные вещи есть. «Например, в этой комнате нет носорога». – «Для меня это не очевидно», – резко парировал Витгенштейн. Так родилась лингвистическая философия, ставящая под сомнение любое высказывание, и доказавшая устами Людвига Витгенштейна, что не только мы говорим языком, но и язык говорит нами, формируя наши представления о реальности.
Носорог Рассела – Витгенштейна и сегодня остается величайшей логико-философской проблемой. Если его нет в комнате, то о ком мы говорим? А если есть, то почему мы его не видим? Пожалуй, этот австрийский гений впервые заметил, что язык сам по себе является некой неуловимо реальностью, еще неизученной и непонятой.
Впрочем, я, и не зная Витгенштейна, всегда возражал атеистам, утверждавшим, что Бога нет. Если Его нет, то кого именно нет? И в ответ на мой вопрос записные атеисты только сокрушенно кивали головами.
Грянула Первая мировая война, и австриец Витгенштейн ушел на фронт – воевать с Антантой, а, стало быть, и со своим учителем Расселом. На войне он надеялся преодолеть наследственную склонность к самоубийству. В перерывах между боями он прочел «Исповедь» Льва Толстого и на всю жизнь попал под его влияние. Из итальянского лагеря для военнопленных Витгенштейна выскребали всем миром во главе с лордом Расселом. Выскребли. Сказочно богатый военнопленный вернулся в побежденную Австрию еще более богатым. Во время войны Витгенштейны еще больше разбогатели. К тому же Людвиг стал наследником. Богатством он распорядился по заветам Льва Толстого – все отдал сестре. Но разбогател снова, уже самостоятельно, и стал раздавать направо и налево тайные стипендии всем кому ни попадя, в том числе Райнеру Марии Рильке.
Пожалуй, эти стипендии и сделали его широко известным. Сам Людвиг, подражая Толстому, уехал в австрийскую глухомань учительствовать. Однако местным крестьянам его педагогика показалась весьма подозрительной. Особенно, когда Витгенштейн предложил одному фермеру усыновить его сына. Это при живом-то отце! Да, ничего не поделаешь, придется признать, что он был не только гением и толстовцем, но и гомосексуалистом. Хотя всю жизнь боролся с этим недугом и, возможно, даже оставался аскетом. По крайней мере, таковы были его взгляды.
Изгнанный местными жителями из школы отнюдь не за голубизну, а за свое толстовство, Людвиг вернулся в Вену и своими руками, опять же в подражание Толстому, стал строить дом. Все – от дверных ручек до черепицы, кирпичей и паркета философ изготовлял собственноручно, не говоря уже о чертежах и дизайне. Говорят, что это было главное чудо Вены. Во время прихода советских войск в доме разместилась комендатура. От дома просто ничего не осталось, кроме стен и фундамента. Но Витгенштейн не обиделся, а, наоборот, еще больше возлюбил Читать далее...

LiveJournal.com

k_kedrov

Новая запись Друзья Сообщения(667)
Аккаунт Обновите свой аккаунт Статистика
Жетоны

Главная
Профиль
Журнал
Друзья
Сообщества
Интересное
Магазин
Ещё
LJ.ru
LJTimes



Пример: Блоги


Пишет k_kedrov (k_kedrov)
2012-06-27 23:57:00

Предыдущие
Memorize
Изменить
Tags
Share
Отслеживать

Этот портрет Джойса выполнен моим двоюродным дедом Павлом ЧелИщевым, братом моей бабушки Софьи Фёдоровны Челищевой

– Ирландский Одиссей приплыл в Москву –


Ровно сутки актеры Центра Васильева читали вслух роман Джойса «Улисс». А в Дублине в это же время стартовал знаменитый завтрак, потому что именно 16 июня сто лет назад началось литературное странствие Улисса по имени Леопольд Блум.
В Дублине и в Москве почитатели «Улисса» Джойса решили отметить столетие литературного героя. Дублинцы отправились в путешествие по его маршруту, а москвичи сымитировали виртуально начало его пути. Какая разница, Дублин или Москва, если конечная цель маршрута – сам путешественник, а в данном случае – его читатель и почитатель.
За что читающее человечество страстно полюбило «Улисса» Джойса? Может быть, за то, что это герой-изгой. Для мира он ирландец, представитель очень маленького народа. А для маленькой Ирландии он еще и еврей, да к тому же с особенностями в интимной жизни. Почему же так интересен этот Одиссей ХХ века, для которого единственная Итака – его родной город Дублин?
Каждый может стать Одиссеем в своем доме, на своей улице, в своем городе. Потому что все мы странники или изгнанники в этом мире.
Сто лет назад он отправился в свое литературное путешествие и с тех пор стал знаменит и популярен не менее, чем Одиссей Гомера. Джойсовский Улисс не совершает никаких подвигов. Он просто живет. Но оказывается, и просто жизнь – это тоже подвиг.
Джойс был запрещен в Советском Союзе, потому что согласно канонам сталинизма человек не должен жить своей жизнью. Он обязан жить призрачной – общественной жизнью. А что это такое, никто не знает. Чаще всего жизнь общественная – это другое наименование не состоявшейся жизни личной.
Куда «плывет» Улисс Джойса? Да никуда. Перед нами пространство и время ужасного и прекрасного ХХ века. И он благополучно пересек это море, приплыв в век ХХI-й.
Читать «Улисса» может только свободный человек, которого невозможно зомбировать идеологией или религией. Он верит только себе или только в себя. Вернее, он и в этом атеист. Он и в себя не очень-то верит. Для ортодоксально-католической, патриархальной Ирландии такой роман и такой герой стал, конечно же, дерзким вызовом. Сегодня Джойс – национальная гордость Ирландии. За несколько миллионов долларов была приобретена государством испещренная поправками рукопись великого романа. Джойс неторопливо и методично зафиксировал все часы, минуты и даже сколько-либо значимые мгновения из жизни своего героя, показав тем самым, что жизнь бесценная и значима даже в мелочах и в деталях. Вернее, в мелочах и в деталях значима в первую очередь.
«Что он Гекубе, что ему Гекуба?» Что нам Ирландия и город Дублин? Однако оказалось, что каждая улочка маршрута прогулки дублинского Улисса обжита миллионами читателей всего мира.
Крохотная по сравнению с нашими просторами Ирландия оказалась духовно вполне сопоставима с необозримыми пространствами России, потому что везде человек гоним и везде ему надо отвоевывать право быть самим собой. Таким, каков он есть, а не таким, каким его хотели бы видеть.
Леопольд Блум отличается от своего литературного прототипа Одиссея тем, что весь свой мир он несет в себе, а, проще говоря, он вообще не нуждается ни в каком внешнем мире. Но оказалось, что быть самим собой и означает покорить мир. Вернее, сердца читателей.

Еще Пушкин говаривал: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Кто-то вычислил, что стоимость гонорара за строку стиха в пушкинские времена равнялась стоимости коровы. «Я помню чудное мгновенье» – корова. «Передо мной явилась ты» – корова. «Как мимолетное виденье» – корова. «Как гений чистой красоты» – стадо. За такую стоимость не стыдно продать любую рукопись.
Модернистам ХХ века за их таланты таких денег не платили. Считалось, что все это для узкого круга лиц. Однако ХХI век поставил все на свое место. Если очки Джойса ушли всего за 10 тысяч долларов, то его эротическое письмо к жене «с шальными глазами шлюхи» потянуло почти на полмиллиона. Аукцион прошел вскоре после джойсковского фестиваля в Дублине, собравшего несметные толпы читателей и почитателей великого модерниста ХХ века.
А теперь зададим себе вопрос: уйдет ли за полмиллиона письмо Дериды или Делеза? Ответ ясен. И тысячи не дадут. Это означает, что время постмодернизма не то ушло, не то еще не пришло. В то время как модернизм, усиленно отпеваемый постмодернистами, не только никуда не ушел, но все еще триумфально приходит к читателю.
Можно возразить, что и Сервантес, не оставивший ни одной строки Читать далее...

О Казанова!
Кедров-Челищев
“Я ни в чем не раскаиваюсь…» –
(4 июля 212 лет со дня смерти Джакомо Казановы)


Если бы Дон Жуан обладал литературным даром и запечатлел все свои похождения в мемуарах, мы бы никогда их не прочитали. Тысячи любовных приключений превратились бы в литературную скуку. Много хорошо – тоже плохо. Исследователи Казановы подсчитали, что в год у него было не больше трех новых женщин. Не так уж много для путешественника, исколесившего всю Европу и даже побывавшего в гареме. Однако описание покупки дочери у отца, якобы осуществленное Казановой в России, говорит о безграничном литературном вранье. Никакие крепостные крестьяне своими детьми в России не торговали. Это была не их собственность, а собственность барина. Не разбираясь в тонкостях варварского крепостничества, Казанова нафантазировал нечто совершенно неправдоподобное.
Гаремные приключения отдают такой махровой литературщиной, что и они за пределами вероятного. Что же остается от мемуаров 70-летнего старца-библиотекаря? Как ни странно, это очень тонкое и психологически вполне достоверное описание детства. Одиночество ребенка в актерской семье, подозревающего, как и многие дети, что он незаконнорожденный. Кровотечения из носа. Безнадежная влюбленность во взрослых дам с пышными бюстами. Боязнь стать великим грешником. Стремление стать священником. Интерес к наукам, чтение Аристотеля. Перед нами типичный книжник, интеллигент ХVIII века. Но мода требует дуэлей, похищений, соблазнений, масонских лож, фокусов и мошенничества. Всего этого на страницах знаменитых мемуаров более чем достаточно. Биографам Казановы не удалось найти ни одного документального подтверждения его приключений. Достоверно совсем другое – он перевел на итальянский «Илиаду» Гомера, а также Вольтера, за что и угодил в тюрьму. Утверждение Джакомо, что он-де изобрел лотерею, может вызвать только улыбку.
Михаил Булгаков любил сочинять истории про свою дружбу со Сталиным. Так Казанова сочинил историю о том, как однажды он пришел в дом к одному кардиналу и застал там папу. Поцеловав святейшую туфлю, Джакомо взял на себя роль Шахерезады и так развеселил первосвященника своими историями, что тот разрешил ему читать запрещенную литературу. Жаль только, что это разрешение было устным, сокрушается автор. Здесь веселость Казановы перерастает в памфлет. Он, конечно, вольнодумец, пишущий под видом мемуаров пародии на мифы своего блестящего века.
Любовные приключения в мчащемся под дождем экипаже, да еще и под удары грома с фотовспышками молний – все это прекрасная литература. Кому интересно читать про любовь в постели? Непременно в экипаже и обязательно под грохот грозы.
Достоверно известно, что в тюрьму Казанова действительно угодил. А вот что касается побега через крышу – это снова литературщина. Кто вы, мистер Казанова? В мечтах – Дон Жуан, мистификатор, масон, фальшивомонетчик, дуэлянт, авантюрист, политик. В реальности – вдумчивый хроникер своего времени и пересмешник расхожих литературных штампов. Сегодня его назвали бы постмодернистом. Его «Мемуары» – блестящая эротичная пародия и на романы Шодерло де Лакло, и на сентиментальную «Исповедь» Руссо, и на памфлеты Вольтера, и на деяния многих кумиров века париков и камзолов.
Ему удается соблазнять женщин парами. Двоих соблазнить легче, чем одну, утверждает литературный герой. Разумеется, тут и сестры, тут и мама с дочкой, и госпожа со служанкой – все эротические сюжеты и анекдоты. В 70 лет, теряя зрение, он устраивает на страницах своей рукописи блистательный венецианский карнавал любви, претворяя в литературную реальность самые пылкие мужские фантазии. Его перекрыл в этих играх только маркиз де Сад.
Феллини остроумно назвал мемуары Казановы телефонной книгой. Да, Казанове не удалось количество превратить в качество. Обилие приключений напоминает каталог. Чувствуется, что пишет не писатель, а книжный человек, привыкший систематизировать и группировать. Кстати, именно печать профессии библиотекаря придает этим мемуарам литературную достоверность. Напечатанные после смерти Казановы мемуары долго оставались в тени. И лишь 25 лет спустя все стали жадно их читать. Наступила эпоха удачливого авантюризма. Эра Наполеона. Вот когда Казанова дозрел. Долой мораль и морализаторство. К черту государства с их помпезными амбициями. Интересна только личность с ее неотъемлемыми правами рисковать и грешить. Двадцатый век взглянул на Казанову глазами Феллини. Теперь это не жесткий авантюрист, а утонченная душа, артист, наделенный безмерным темпераментом и еще более бездонным чувством прекрасного. Каков был подлинный Казанова, сегодня не узнает уже никто. Ясно только, что это одна из немногих свободных личностей, сумевшая заявить о себе. А что еще может сделать писатель? Только это – заявить о себе.
Молва приписывает ему последнюю фразу, произнесенную в 73 года: «Я ни в чем не раскаиваюсь». Вот подлинная исповедь XVIII столетия. Она же и его заповедь.
Читать далее...

LiveJournal.com

k_kedrov

Новая запись Друзья Сообщения(667)
Аккаунт Обновите свой аккаунт Статистика
Жетоны

Главная
Профиль
Журнал
Друзья
Сообщества
Интересное
Магазин
Ещё
LJ.ru
LJTimes



Пример: Блоги


Пишет k_kedrov (k_kedrov)
2012-06-27 23:03:00

Предыдущие
Memorize
Изменить
Tags
Share
Отслеживать
Следующие

Чай в бесконечности


Заповедь Лосева


Лосев научил меня многому, но прежде всего – быть философом. Что это значит?
Философия – постоянная жажда мысль. Жажда, которую может утолить только новая мысль. Лосев называл это истинной диалектикой. В эпоху диалектического материализма, когда на уровне государственного материализма насаждалась фанатическая вера в приоритет действия над процессом мышления, Лосев издал за свой счет гениальную «Диалектику мифа», где черным по белому было сказано, что материализм – это вера в черную дыру. Лосеву было куда ближе «небо-небушко», которое кишело ангелами.
Он был не просто православен, но имяславен. Что это такое? Странное, неканоническое учение имяславие возникло на греческом Афоне, в самом сердце православия, но прижилось прежде всего в Москве, в умах и сердцах двух светочей русской мысли. Павел Флоренский и его ученик Алексей Лосев исповедали необычное понимание Бога. «Бог не есть Имя, но Имя есть Бог». На первый взгляд, это какая-то схоластика, но только на первый и притом очень поверхностный взгляд. Всех нас учили искать реальность или сущность вещи в ее материальном составе. Скажем, вода – это H2O. Но что такое H2O? Отвечая по цепочке и уходя все дальше вглубь, мы даже дойдем до молекул и атомов, не ответив на вопрос, что такое вода. Надо уходить не вниз, в материю, а ввысь, в небо, вернее, в мысленное небо. И тогда водой окажутся нимфы ручьев и рек, нереиды, русалки, водяные, Нептун. Вода как сущность обретет имя. И только тогда станет реальностью, а не набором атомов и молекул, которые сами по себе ничем не являются, пока не обретут имя в четырех стихиях огня, земли, воздуха и воды. А над всеми стихиями Бог, чье тайное имя никому неизвестно, а явное – Иисус.
Учение Лосева можно принимать или отвергать, но не знать его просто глупо. В эру закоренелого материализма, позитивизма и уже скучноватого идеализма была открыта дверь в какие-то другие миры. Оба открывателя, и Флоренский, и Лосев, отправились за свое открытие в ссылку. Павла Флоренского расстреляли, а Лосеву выпал жребий вернуться с лесоразработок в Москву и всю жизнь маскироваться под исследователя античности. Ему так и сказали: античность изучайте, а к философии и близко не подходите. Впрочем, непредсказуемый тиран Сталин однажды спросил очередного академика: «У нас остались еще философы идеалисты?» – «Есть Лосев», – ответствовал академик. – «Хорошо, адЫн пусть будет».
Возможно, что это всего лишь анекдот, байка, а, возможно, и правда. Сталин мог на другой день передумать и снова арестовать единственного открытого идеалиста. Но руки не дошли.
Много лет назад, беседуя с Лосевым в том самом доме на Арбате, где ныне открылась библиотека, я не мог отделаться от мысли, что сижу за одним столом и пью чай с космическим пришельцем из прошлого и из будущего одновременно.
Алексей Федорович был живой осколок, вернее, драгоценный срез серебряного века. И в то же время из-под его толстенных очков (зрения было почти утеряно еще в ссылке) на тебя смотрел собеседник Ангелов. Какая-то нездешняя изморозь была в его взоре и во всем, что он говорил.
Слово «говорил» к Лосеву не очень-то применимо. Во-первых, это была беседа не столько с другими, сколько со своими тайными мыслями и голосами. Во-вторых, тут же рядом для всех незримо, а для меня почему-то зримо и осязаемо сидели собеседники его юности Бердяев и Флоренский. «Я так и сказал Бердяеву, свобода, конечно, свобода, но прежде всего судьба», – ронял он как бы мимолетно. Словно и я с Бердяевым на эту тему не раз беседовал. А после разговора, вернее, после встречи с Лосевым так и казалось. Его устами говорили все классики русского идеализма ХХ века. Лосев был посол их доброй воли, их представитель, их тайный агент в других временах. Сказал же он о себе: "Я сослан в ХХ-й век".Возможно, теперь он так же восседает в небесном ареопаге рядом с Платоном, Сократом, Флоренским и Паламой, знакомя этих Ангелов мысли с нашей земной философией. Возможно, что там даже стоят новенькие компьютеры с плоскими экранами, как в библиотеке на Арбате.
Верная ученица, спутница жизни, смерти и бессмертия Лосева, профессор Аза Алибековна Тахо-Годи встречает гостей в одном из нескольких залов библиотеки. У нее такие же толстые очки, как у Алексея Федоровича, и даже взгляд сквозь них почти такой же глубинный, всепроникающий, но здешний, теплый. Она так рада всем, кто видел при жизни Алексея Федоровича, что мы чувствуем себя в доме Лосева какой-то единой семьей. А племянница Азы Алибековны, доктор филологических наук и крупный Читать далее...

Русский курьер 2003
«Заколыхались жарко груди…» –
(А.С.Пушкин, «Русский титул» или Без цензуры. М., РАНДЕВУ-АМ.
М.Ю.Лермонтов, Юнкерские стихи или Без цензуры. М., РАНДЕВУ-АМ.


Если мы не дозрели до Пушкина и Лермонтова без цензуры, значит мы вообще до них не дозрели. Почему классики активно, охотно и радостно пользовались нецензурной лексикой? Во-первых, они все были великие шалуны и большие эротоманы. А во-вторых, и это, пожалуй, главное, русский язык без мата теряет душу. Дистиллированная вода, это, конечно, тоже вода. Но как говорил поэт Леонид Мартынов, «ей жизни не хватало – чистой, дистиллированной воде». Тем не менее, читателей до сих пор поят дистиллированным Пушкиным.
Берем академическое издание. Читаем:
Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
А всякого словами разобидишь;
В чужой ….. соломинку ты видишь,
А у себя не видишь и бревна.
Но вместо точек у Пушкина слово на букву «п», а это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
Эпиграмма на Каверина изуродована академиками до полной неузнаваемости. У академиков: «Друзьям он верный друг, красавицам мучитель». А у Пушкина: «Друзьям он верный друг, в борделе он ебака». Вероятно, академики считают, что любить женщину и мучить ее – это понятия тождественные. Возможно, у них этот процесс так и происходит. Но пока что мучают не красавиц, а читателей глупейшими переделками. После такой редактуры впору вспомнить такую эпиграмму:
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: позволь увидеть,
Мой милый, чем меня ты ё...
Многоточие было изобретено, чтобы оттенить невысказанное. А у нас его стали применять, чтобы заткнуть рот писателям.
Мы пили и Венера с нами
Сидела, прея за столом,
Когда ж вновь сядем за столом
С блядьми, вином и чубуками?
Пушкинских блядей тоже заменили точками. С точками за столом, конечно, веселее, чем с нехорошими женщинами. Надо было заменить их на «редиски» – «с редисками, вином и чубуками». То-то было бы веселье. Поэзия Пушкина – гимн любви и свободе.
Здорово, молодость и счастье,
Застольный кубок и бордель,
Где с громким криком сладострастье
Ведет нас пьяных на постель.
Бордель, разумеется, превращен в многоточие. Так что назовем вещи своими именами: застольный кубок, многоточие ведут нас, пьяных, в худосочие.
В некоторых случаях из-за редактуры вообще невозможно понять, о чем идет речь. Царь рассказывает солдафонский анекдот:
Говорил он с горем
Фрейлинам дворца:
«Вешают за морем
за два яйца.
То есть разумею, –
Вдруг промолвил он, –
Вешают за шею,
Но жесток закон».
У Пушкина все понятно и потому смешно. Но в академическом издании «яйца» вырезаны. Кастрированный текст полностью лишен смысла. Вот уже полтора столетия читатели безуспешно пытаются разгадать известный текст, где вырезаны «муде», а затем и слово «безмудый», а в академическом варианте дважды кастрировали кастрата, вырезав само слово «кастрат».
К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, – сказал певец безмудый, –
мои алмазы, изумруды –
я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, – он продолжал, –
когда тебе бывает скучно,
ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
– Я? Я муде себе чешу. (1835 г.)
Кстати, это пишет уже не юный озорник, а полностью состоявшийся великий поэт за два года до смерти. Или мы принимаем Пушкина таким, каков он есть, или мы те самые кастраты, которым нечего чесать. И вместо того, что положено, у нас одно многоточие.
Пушкинисты долго не признавали подлинность поэмы «Тень Баркова», где у главного героя фамилия отнюдь не Онегин, а Ебаков. Самым ужасным для ученых мужей оказалось то, что тут точками не отделаешься. Каждое второе слово ненормативное. Останутся одни точки. Так что дальше текст почти в подлиннике.
Кто всех задорнее е..т?
Чей х.. средь битвы рьяный
П…у кудрявую дерет,
Горя, как столб багряный?
Ох, сдается мне, доживи Пушкин до наших дней, поволокли бы его в суды, а высокоумные эксперты обязательно нашли бы порнографию в его текстах.
Многие меня поносят
И теперь, пожалуй, спросят:
Глупо так зачем шучу?
Что за дело им? Хочу.
Хотел и Лермонтов. Хотел и шутил.
Но скоро страх ее исчез,
Заколыхались жарко груди –
Закрой глаза, творец небес!
Заткните уши, добры люди!
Цитировать Лермонтова труднее, поскольку описание гусарских соитий намного подробнее и натуралистичнее, чем у Пушкина. Тут «Гошпиталь», и «Уланша», и «Петергофский праздник». Читая все это, невольно задаешь себе вопрос – так какой же Лермонтов подлинный? Тот, что выходит на дорогу один, или тот, который резвится с уланшей? Где Пушкин более искренен – в «Евгении Онегине» или в сказке о царе Никите и сорока дочерях вкупе с «Гаврииллиадой»? И то, и другое – подлинник. А, стало быть, выбрасывать неугодные слова, заменяя их точками, то же самое, что соскребать срамные места на фресках Микеланджело. «Мне не смешно, когда маляр негодный мне пачкает мадонну Рафаэля». А ведь пачкают.
В 1989 году я участвовал в семинаре в университете Лозанны «Секс в русской литературе». Жорж Читать далее...

«Блажен, кто верует, тепло ему на свете», – сказал когда-то Пушкин. Не знаю, как на Свете, тепло или холодно, но с Натали у великого поэта не сложилось. С Богом отношения тоже сложные. Может, потому, что он из евангельских текстов в молодости прочел только апокриф о Марии и Гаврииле во французском переложении Вольтера. Кстати, «Гавриилиада» Пушкина вполне могла бы пополнить список гениальных апокрифов. Главное свойство апокрифа – запрещенность. Это своего рода религиозный самиздат. Хотя канонические четыре Евангелия тоже когда-то были самиздатом. Строго говоря, «Мастер и Маргарита» Булгакова – это тоже апокрифическое творение. И самиздат, и долгое время запрещено, и на религиозную тему.
В советское время и Библия и часть ее – Новый Завет были полузапретны. Однажды пожилая соседка пенсионерка шепотом попросила у меня Библию. Я дал ей карманное контрабандное американское издание, а через неделю она вернула его с негодованием: «Это какая-то ненастоящая Библия. Тут одни евреи. Какие-то Сары да Ревеки. А где же русские?» Я не стал объяснять незадачливой бабушке, что русских в то время не было. Она и так перестал со мной здороваться. А, может, и сообщила куда следует.
Хорошо бы в Декларацию прав человека внести запрет на запрет любых книг. Но пока до этого далеко.
В апокрифе «Первоевангелие Иакова» есть гениальная глава об остановившемся времени. Иосиф отправляется на поиски жилья, пока Мария пребывает в родах. «И когда он был в пути, он увидел небо остановившимся, и птицы задержались среди полета своего». А на земле работники застыли над котлом с мясом, и руки их так и остались в котлах. Пастух замахнулся на овцу, и рука его замерла в воздухе. Козлы зависли мокрыми губами над водопоем. Даже козлам понятно, что именно в этот момент родился божественный младенец.
Это один из древнейших стоп-кадров. К сожалению, остальные тексты далеки от такого уровня. Они заполнены либо долгим перечнем событий, не упомянутых в канонических Евангелиях, либо пестрят однотипными чудесами, где Иисус-ребенок лепит из глины птичек и тотчас их оживляет. Столь явные сказки и чудеса были отвергнуты в строгие византийские времена. Пылкую, необузданную фантазию стали превращать в государственную религию. Тут уж не до глиняных птичек, порхающих в небесах.
Вот уже более двух тысяч лет свод древнееврейских сказок, каноничных и неканоничных, согревает сердца и умы миллионов верующих в разных концах земли.
«Вы справедливо удивлены, слыша, что Иисуса видели воскресшим и восходящим на небо: нужно еще более удивляться тому, что не только Он воскрес, но призвал из гробов многих других мертвецов» (Евангелие от Никодима). Да нет! Мы ничему не удивляемся. Даже если кто из умерших родственников нагрянет прямо с кладбища и справедливо потребует восстановления прописки, пардон, регистрации. Интересно, а была в древнем Иерусалиме прописка? Судя по переписи населения, устроенной императором Августом, была. Я как-то раньше не задумывался об этой пикантной подробности. Даже в канонических Евангелиях сказано, что в момент воскресения Христа многие гробы разверзлись, и мертвые восстали живыми. То-то было радости и переполоху. Если уж верит, так верить. Апокрифы вносят оживление в привычный сюжет. Возвращают религии ее сказочность и волшебность.
В США есть много людей отнюдь не глупых, которые верят во второе пришествие Элвиса Пресли, а сам кумир ХХ века видел свой дом на голубой планете в созвездии Ориона. Мы не можем жить без религии, потому что смерть – дело скучное и пошлое, а воскресение, бессмертие и переселение душ радует сердце и веселит разум.
Иисус открыл нам тайну самих себя. Мы все, и верующие, и атеисты, и агностики, – герои волшебного апокрифа, который сочинил Он. Возможно, что вера человека выживет не только в канонических текстах, но и в современных апокрифах – анекдотах. Вроде этого: идет мулла, навстречу ему священник; священник говорит: «Христос воскресе!» – Мулла в ответ: «Ай, молодец!»
[600x450]

Грудой дел суматохой явлений
День отошёл постепенно стемнев
Двое в комнате- мы и Эрдман
Фотографией на белой стене (Кедров и Любимов вспоминают Эрдмана фото Елены Кацюбы)


Трудно в России быть немцем. Еще труднее быть талантливым немцем. Все эти свойства были у Николая Эрдмана в полной мере. Он не боялся ничего, его талант приближался к Гоголю, его благородство было врожденным. За все эти провинности в сталинской России полагалась смерть или, в крайнем случае, концлагерь. Но «смелого пуля боится, смелого штык не берет». Эрдман «отделался» арестом во время съемок «Веселых ребят» в Гаграх и высылкой в Сибирь, где однажды в лютый мороз провел ночь в холодной избе с выбитыми стеклами. Он вернулся из ссылки с запретом на жизнь в Москве. Юрий Любимов рассказывал, как Эрдману посоветовали написать слова для песни к юбилею Берии. Эрдман задумчиво пропел: «Цветок душистых прерий – Лаврентий Палыч Берий». Почему при этом остался жив? Да просто невозможно было убить всех до единого, вот он и остался один из сотни тысяч талантов и один из десятка гениев, чьи имена мы уже не помним.
«Какая часть «Фауста» лучше – первая или вторая? – спрашивал он у Юрия Любимова». – «Конечно, первая». – «А почему? – и сам отвечал после паузы, – Потому что первую часть Гете писал, когда не знал, что он гений. А когда писал вторую, знал».
У меня такое ощущение, что Эрдман о своей природной гениальности как бы не знал. Его комедия «Самоубийца» была запрещена и пришла на сцену только в 1984 году, когда многие реалии того нэповского быта были уже забыты. Гениального драматурга упрятали за кулисы на всю жизнь, но он никогда не чувствовал себя несчастным.
Все знали, что Эрдман – это Эрдман. За него хлопотали в самых высших инстанциях и однажды добились разрешения на встречу со Сталиным. «Передайте Сталину, что я занят, у меня скачки», – ответил бесстрашный Эрдман. Думаю, что в истории он останется не пьесой, а самим собой. Эрдман гений жизни. Это когда личность настолько яркая, что совершенно неважно, в чем она отпечаталась. В шутке, в пьесе, сценарии, в красивой реплике, в поступке. Он не был живой легендой. Легендой стал после смерти, а при жизни был «живым, живым и только до конца».
Для таких личностей, как он, в социуме ниша не предусмотрена. Такие люди существую не благодаря, а вопреки. Врожденный романтизм в нем все-таки был. Первое время он даже полагал, что ссылка пойдет на пользу, даст новый душевный опыт. Шаламовская истина, что лагерный опыт весь и всегда только отрицательный и дать ничего не может, тогда еще не была открыта. Эрдман вернулся из ссылки в ссылку. Даже в хрущевскую оттепель он оставался Мистером Икс. Запрет на его главную драматургию оставался до последнего издыхания советской власти, которую он ненавидел страстно. Многие прожили в советском идеологическом рабстве, так и не поняв своего рабского положения. Некоторые и теперь с гордостью вспоминают, как ловко устроились на голенище сталинского сапога. Эрдман изначально чувствовал отвращение ко всему, что считалось в этой системе правильным и хорошим. Его возлюбленная, актриса Ангелина Степанова, ставшая женой Фадеева, однажды сказала, что у нее был два любимых человека и оба погибли. Один от ненависти к советской власти, другой от любви к той же самой власти.
Все же судьба Эрдмана – это верх трагизма. В титрах «Веселых ребят» его фамилия не значилась. Вся страна смеялась на фильме «Волга-Волга», не зная имени автора текста. Уморительный фильм Каин XVIII вышел на экран в 1963 году и тотчас был запрещен к показу. Прослушав текст «Самоубийцы», Станиславский воскликнул: «Гоголь!» Вскоре пришлось писать письмо Сталину с просьбой разрешить репетиции пьесы. Сталин лицемерно разрешил репетировать, но пьеса так и не была допущена к постановке. Арестовали драматурга после того, как Качалов прочел Сталину эрдмановскую вариацию на тему басни Крылова:
Вороне где-то Бог послал кусочек сыра.
Читатель скажет: «Бога нет».
Читатель милый, ты придира.
Да, Бога нет, но нет и сыра.
Юрий Любимов вспоминает репризу Эрдмана, написанную для Утесова:
«Суфлер шепчет из будки актеру:
– Узнаете в графине свою мать.
Тот берет графин, разглядывает и говорит:
– Мама, как ты сюда попала?»
Веселый был человек.
Конечно, ему приходилось и советскую киночушь писать. За сценарий фильма «Смелые люди» Сталин пожаловал ему Госпремию в 1950 году, но в Союз писателей Эрдмана приняли только после смерти генералиссимуса. Есенин не случайно называл его «настоящим поэтом». Все, кто смотрел фильмы «Город мастеров» (1965), «Огонь, вода и… медные трубы» (1968), поймут, что имел в виду Есенин. Эрдман поэт и в слове, и в жизни. Он не дожил 14 лет до постановки «Самоубийцы», но самое обидное, что он не дожил до падения самой непоэтической власти.
В годы войны Эрдман служил в ансамбле НКВД. Увидев себя в зеркале в мундире войск НКВД, он сказал: «Мне кажется, я сам себя веду под конвоем». Лучше об этой эпохе не скажешь. Полузек в мундире энкавэдэшника – Гоголь ХХ века.
Читать далее...

(Язык как образ мира». М., АСТ; СПб., Terra Fantastica, 2003.


Похоже, что языковеды или, как я их шутя называю, «язычники», в прошлом веке запоздали. Вот уже восьмой десяток лет они упорно доказывают нам великую истину, открытую в 30-е годы австрийцем Людвигом Витгенштейном. Не только мы говорим языком, но и язык говорит нами. Что это значит? Да только то, что, пользуясь определенными словами и правилами грамматики, мы верим в эти слова и в эту грамматику. Говорим «Бог», значит верим, что Бог есть, даже если утверждаем, что его нет. Ведь если Бога нет, то фраза «нет Бога» означает: нет того, кого нет. А если верим, то та же фраза означает: есть тот, кто есть. Тавтология? Но на этом держится вся человеческая речь. Значит, что бы мы ни сказали, мы всегда обманываем, вольно или невольно, себя и других.
А в сфере политической жизни это блестяще выразила Елена Трегубова в бестселлере «Записки кремлевского диггера», когда воскликнула после долгих кремлевских мытарств, что не было-де никакого Примакова и никакого поворота над океаном, пока мы, журналисты, не наполнили эти призраки и фантомы своей живой кровью. Круто сказано. Но можно подумать, что Трегубова штудировала логико-философский трактат Витгенштейна. Лингвистическая философия давно открыла, что реален только язык, но и он нереален. Как заметил лауреат Нобелевской и ленинской премий лорд Бертран Рассел, если изъясняться точно, то нельзя вообще ничего сказать.
Толкиен изобрел алфавит гоблинов. Что это? Всего лишь писательская фантазия. А в недавней переписи населения России тысячи людей в графе национальность записались как «гоблины». Вот вам и пятый пунктик. Есть, например, Партия жизни, и ей гарантировано какое-то количество голосов хотя бы потому, есть песенка, которую пел Бернес: «Я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не ново». Однако если будет партия смерти, то и за нее кто-то проголосует. Ведь есть же классический стих Уитмена, который начинается словами: «Ты, милая и ласковая смерть».
Языковая фантазия, затравленного антисемитизмом мечтателя, привела к созданию всемирного языка эсперанто, на котором, как ни странно, изъясняются и переписываются десятки тысяч эсперантистов. Сталин за эсперанто сажал и расстреливал, но это не помогло. Люди разговаривали на придуманном языке эсперанто.
Когда образовался Израиль, для нового государства был создан новый, никогда не существовавший язык, а теперь на нем говорят миллионы людей. Иврит воссоздан из древнееврейского, в котором не было восьмидесяти процентов современных слов.
А советский новояз, блистательно спародированный Оруэллом? Попробуйте объяснить сегодняшнему школьнику, что такое «выполним и перевыполним», если на вопрос, что такое ВВП, он ответит, что это «два В.В.Путина». До чего устойчив в языке звук. Ведь ВВП – прямая калька с «выполним и перевыполним». И там, и тут В и П – опорные звуки. Типичный случай Витгенштейна, когда «язык говорит нами». Или переименовали улицу Поварскую в улицу Воровского, а потом обратно. На слух и там, и тут звучит корень «вор». Так же, как СССР и Россия все равно опираются на С и Р.СОР_СИР-сортир.
Тургенев, будучи в эмиграции, придумал себе могучий, правдивый и свободный русский язык. Но после того, как его придумал Тургенев, он отчасти таковым и стал, притом, не только для русских. Европеец прекрасно «осведомлен», что Россия чуть ли не родина мафии и коррупции, зато тот же европеец скажет, что Достоевский и Лев Толстой великие, правдивые и свободные.
Жванецкий своими ушами услышал недавно фразу: «Идите так, как я сижу». Нет, это не лозунг Ходорковского,и не шутка Пусси, а ответ одессита на вопрос, как пройти к набережной. Так что язык и логика, увы, вещи несовместные. Попробуйте перевести на иностранный язык: «Я из лесу вышел, был сильный мороз». В огороде бузина, а в Киеве дядька. А нам все понятно. А великое высказывание Черномырдина: «Вы движетесь туда, где все темней и темней, сами понимаете, куда (в жопу). Вы думаете, что там, в конце туннеля окажется свет, а выйдете оттуда полным дерьмом». По сути, это цитата из «Смерти Ивана Ильича», когда, умирая, он движется по темному туннелю. Вдруг понял, что поезд движется в другую сторону, и тотчас увидел свет. А, может, это реминисценция из знаменитой книги Моуди «Жизнь после жизни».
Язык фундаментально меняет все и творит реальность.
[198x300]