LiveJournal.com

k_kedrov

Новая запись Друзья Сообщения(696)






Время относится к пространству
Как я отношусь к себе
Человек умирает-пространство остается
А надо наоборот
Пространство исчезает
А человек вечен
Подхожу к дому на Вахтангова 3
где жила мама
Дом целехонек и квартира 48 цела
А мамы там нет
Надо наоборот
Подхожу-нет дома
Захожу-нет квартиры
А мама есть
И будет со мной всегда


© Copyright: Кедров-Челищев, 2012
Свидетельство о публикации №11207199690
[368x600]

ДОИТЕЛЬ ИЗНУРЕННЫХ ЖАБ"

Их называли уважительно Бурлюками. Лентулов утверждал, что “Бурлюки” – это уже имя нарицательное, а не фамилия. Что-то очень похожее на “бурлаки”. Они и были бурлаками русской поэзии ХХ века. Тянули баржу, груженную футуризмом. А у же вслед за ними впряглись в ту же лямку Маяковский, Хлебников, Пастернак, Крученых, Северянин и множество других славных бурлючат.

Их не понял даже Александр Блок. Записал в дневнике: “Эти дни – диспуты футуристов, со скандалами. Бурлюки отпугивают меня. Боюсь, что здесь больше хамства, чем чего-либо другого”. О, наивный Александр Блок! Он просто не дожил до постмодернизма. Сегодня Бурлюки кажутся вполне академичными и приглаженными. Ну что тут особенного, что Давид был в цилиндре и фраке и, будучи слаб зрением, пользовался лорнетом? Обыгрывая одноглазость Бурлюка, Бенедикт Лифшиц назвал книгу своих воспоминаний о футуризме “Полутороглазый стрелец”. А сам Бурлюк расправился со своим обликом еще свирепее: “Сатир несчастный, одноглазый, доитель изнуренных жаб”.

Назвав прекрасное безобразным, а безобразное прекрасным, Давид Бурлюк перетряхнул всю эстетику. По сути дела, он повторил в русском варианте подвиг Бодлера. Когда Бодлер написал свою “Падаль”, ставшую классикой, он фактически доказал, что у красоты нет границ. Она присутствует всюду, распространяясь на хаос и безобразие. Более того, в хаосе и уродстве как раз и прячется новая красота. Выбитый в драке глаз Давида Бурлюка был превращен в символ. Ныне во все хрестоматии вошло его поэтическое заклинание:

“Каждый молод, молод, молод.
В животе чертовский голод.
Так идите же за мной…
за моей спиной”.

Казалось, они никогда не состарятся. И действительно, футуристы не изведали старости. Маяковский застрелился, Хлебников умер от послетифозного паралича. Погиб в Первой мировой войне брат Давида Бурлюка Николай. Сломился Пастернак и проклял свою футуристическую юность. Где-то в московской клетушке прятался Крученых, повторяя, как заклинание: “Я не поэт, я букинист”. Прозорливее всех оказался Давид Бурлюк. Быстренько слинял в Америку через Владивосток в незабываемом 1918 году. Там он преуспевал. Писал и печатал какую-то чушь. В хрущевскую оттепель приехал в Советский Союз, посетил музей-квартиру Маяковского. Оставил там снимок. Я это фото вскоре тогда увидел и был потрясен тем, насколько Давид Бурлюк утратил футуристический облик. Приличный упитанный господин в шляпе и ничего другого. Неужели это он, услышав сбивчивые стихи никому неведомого московского босяка Маяковского, воскликнул: “Врете! Вы автор. И вы гениальный поэт!” Он платил Маяковскому 78 копеек в день, чтобы тот мог творить, не думая о хлебе насущном. “Хлеб наш насущный даждь нам днесь”.

Но Бурлюк откармливал Маяковского не только хлебом насущным, но и хлебом духовным.

“Небо – труп! Не больше!
Небо смрадный труп.
Звезды – черви, пьяные туманом.
Звезды – черви, гнойная, живая сыпь!”.

Словно отвечая своему наставнику, Маяковский восклицает: “Послушайте! Если звезды зажигают, значит это кому-то нужно… Значит кто-то называет эти плевочки жемчужинами”. Маяковский был гениальным поэтом и звезды Бурлюку не отдал.

Бурлюк был всем, в том числе и поэтом. Маяковский – только поэтом. Большая разница! Бурлюк сделал свое дело – Бурлюк должен уйти. И он ушел очень вовремя. В тот самый миг, когда кончилась революция в искусстве и началась революция. Революция в искусстве – это жизнь. Революция в жизни – это смерть. Бурлюк спинным хребтом почувствовал то, что не поняли ни Маяковский, ни Пастернак, ни Крученых.

Из-за океана Давид Бурлюк яростно клеймил капитализм. Называл “доблестными вождями” Ленина и Сталина. Словом, ничем не отличался по взглядам и лозунгам от оставшегося в совдепии Маяковского. Но Маяковскому за свои взгляды пришлось расплатиться кровью. Вексель Давида Бурлюка оплачен заранее теми 78 копейками, за которые он купил для России гения.

Давид Бурлюк сделал для русской поэзии то же самое, что Щукин для живописи, когда скупил в Европе лучшие картины импрессионистов. Картины, кстати, тоже были подвергнуты гонениям. Пушкинский музей со щукинской коллекцией Сталин закрыл, а картины упрятали в запасники. Славa богу, не в камеры, как людей. Запрещена была и футуристическая живопись обоих Бурлюков. Их имена вычеркнули ото всюду. Казалось, о них никогда не вспомнят. В киноэпопее “Хождение по мукам” есть эпизод, где в салоне читаются стихи Давида Бурлюка, но имя автора, конечно же, не произносится ни в кадре, ни за кадром.

Футуристам не позволили состариться. Им даже не дали умереть. Выстрел Маяковского, конечно, потряс устои и заполнил грядущее молчание. Тот, кто призывал “расстрелять Растрелли”, расстрелял самого себя. Вернее, его заставили это сделать. Это было убийство самоубийством.

Как отозвалось эхо рокового выстрела за океаном в сердце одноглазого сатира? Скорее всего, никак. Эстетика футуризма не подразумевала жалости. “Я люблю смотреть, как умирают дети” – это Читать далее...

Стихи.ру
авторы / произведения / рецензии / поиск / кабинет / ваша страница / о сервере
сделать стартовой / добавить в закладки

Интервью журналу Персона
Кедров-Челищев
«Низя!»

Термин «искушение» устарел. Смысл слова уходит корнями к глаголам «откусить» или «откушать». Раз есть еда, есть и запретный плод, вредный для человека. По сути дела, история с Адамом и Евой – мудрая притча для детей: не ешь все подряд. То же самое относится и к сфере интимной, эротической жизни.

От предвкушенья неземных плодов
Адам и Ева стали отрешенней
А над землей сияло и летело
То яблоко
Что в небо улетело
И не изведав должного предела
Вокруг земли стремительно неслось
Их дети сладко спят и видят сны
Надкусывая яблоко луны

Каким образом вкушение запретного плода прочно слилось с интимной жизнью Адама и Евы, никто не знает. Бог не запрещал им быть супругами. Заповедь «плодитесь и размножайтесь» исключает любой запрет на сближение.
Чем же таинственный искуситель соблазнил наших прародителей? Оказывается, речь идет о познании добра и зла. По всей видимости, плод был опасным наркотиком, открывающим человеку лабиринты его подсознания. Не ешь, козленочком станешь!
Раз есть запрет, есть и нарушение. Психотерапевт Лири всю жизнь призывал к психоделической революции, утверждая, что ЛСД безвреден для тела и полезен для самопознания. Сколько Адамов и Ев ХХ века выпало из окон небоскребов в полной уверенности, что полетят, статистика не велась. Но выражение «Улетаю!» прочно укоренилось в лексике 60-х. Искушение как улет. Улет любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Это выбор поколения интеллектуалов и хиппарей Вудстока. Самый успешный президент США Клинтон покуривал марихуану. А история с Моникой стоила ему в конечном итоге президентского кресла. Кстати, он подарил Монике любимую книгу – «Листья травы» Уитмена. Не сказано только, какой травы. Марихуану Уитмен точно курил. Он нарушал все мыслимые и немыслимые запреты. Даже облака в небе казались ему сгустками собственного семени. Поэт оплодотворял вокруг все живое, не разбирая пола. Ведь настоящий мужчина – это тот, кто оплодотворяет все, что движется, и пьет все, что горит. «Губная гармоника Клинтон – Моника» продолжает свою ненавязчивую мелодию уже в XXI веке.
Если искушение – это призыв нарушить запрет, то я бы назвал это просто инициацией. Рано или поздно Ромео и Джульетта нарушают табу и становятся взрослыми. Даже ценой собственной жизни. Это драматургия. А в реальности:

Государственная граница лежит внутри
Ты нарушал ее ежедневно
Когда ложился когда садился
Она оттиснута в середине
Между правым бедром и левым легким.
Нельзя вдохнуть не нарушая границы
Вдох – нарушение
Нарушение – выдох

Лично меня никто никогда не искушал. Наоборот, все говорили только бессмертное полунинское: «Низя!» С запретами у меня все очень просто. В борьбе с самим собой всегда побеждаю я. Понимайте это, как хотите. Однажды дал в юности обет воздержания, начитавшись Толстого и Ганди. Продержался ровно десять дней. Это мой рекорд. На большее или на меньшее не способен.
Враг рода человеческого искушает Христа в пустыне, предлагая камни превратить в хлебы. Почему бы не продолжить цепочку? Камни – в хлебы, хлебы – в пирожные. Когда разъяренная толпа в Париже окружила королевский дворец, Мария-Антуанетта спросила, чего они хотят. А узнав, что у них нет хлеба, предложила отдать голодным пирожные, указав на столы с горами кондитерских изделий. Увы, ни Брежнев, ни Андропов, ни Горбачев, уходя, не сделали даже такого жеста.
Никто не искушал нас ни пирожными, ни хлебом. А жаль. Интересно, в какой степени Адам и Ева были голодны, когда вкушали запретный плод? Если речь идет о древе познания, то я бы не удержался.

Червонный червь заката путь проточил в воздушном яблоке
и яблоко упало.
Тьма путей, прочерченных червем, все поглотила
как яблоко Адам.
То яблоко, вкусившее Адама,
теперь внутри себя содержит древо,
а дерево, вкусившее Адама, горчит плодами –
их вкусил Адам.
Но для червя одно – Адам и яблоко и древо.
На их скрещенье червь восьмерки пишет.
Червь, вывернувшись наизнанку чревом,
в себя вмещает яблоко и древо

Голод познания гложет меня ежедневно и ежечасно. Павел Флоренский утверждал, что ему казалось, будто есть заповедь «о не познавании». Но такой заповеди нет, слава Богу! Нет заповеди «Не познавай». Есть изречение: «Познайте истину – истина сделает вас свободными».
Но истину, как известно, нельзя познать, как Адам познал Еву. Мужчина и женщина не познают друг друга. Именно поэтому их взаимовлечение бесконечно. Боратынский сказал:

Не искушай меня без нужды
Возвратом нежности твоей.
Разочарованному чужды
Все обольщенья прежних дней.

Не верю! Кто же устоит перед нежностью. Так сладко уступить искушению!
Я жил в «Стране запретов». Перечислю лишь некоторые «низя»: джаз, рок, узкие брюки, широкие брюки, темные очки, Читать далее...

tvkultura.ru/issue.html?id=99986

[494x685]

[520x700]

[500x700]

[511x700]

В небесах торжественно и чудно
СПИД - земля в сияньи голубом

(Небо в алмазах-звезда-Алмаз обнаружена астраномами)

Куда летит шляпа Чехова –


Личность Чехова не умещается в границы писательства. И дело тут не в количестве построенных им больниц и открытых библиотек. Боюсь, что многоязыкий мир, пьянеющий от чеховских пьес, все же не очень хорошо понимает, что такое земский врач или земский учитель. Вряд ли японец, смакующий каждую паузу в «Вишневом саде», догадается, какая сила заставила Антона Павловича трястись на телегах через весь Сахалин и вести бережную перепись каторжников. Да и активное участие Чехова в переписи крестьян своего уезда сегодняшнему продвинутому литератору совсем ни к чему.
Ну, допустим, больных крестьян он лечил бесплатно для души. А вот зачем убежденный агностик Чехов построил себе часовню и увлеченно пел в хоре?
А что значит загадочная фраза о выдавливании из себя по капле раба? Осознавать себя рабом, будучи на вершине славы и пике популярности – это дано не каждому.
Разумеется, для нас это только примечание на полях его очень смешных рассказов и очень грустных повестей. Так все-таки грустных или смешных? Уже готов ответ, мол, и то, и другое. Но это не совсем так. Как мог автор «Архиерея» и «Дома с мезонином» или «Дамы с собачкой» и «Черного монаха» написать не то грустную, не то смешную до колик «Лошадиную фамилию», или «Хамелеона», или «Человека в футляре»?
Для меня шедевром всех чеховских шедевров остается «Жалобная книга», где писатель опередил свое время минимум лет на двести. Да и коротенькие смешные рассказы, начиненные сентенциями типа «жареные гуси мастера пахнуть», адресованы скорей всего в наше время, хотя сам Чехов считал, что все это было написано для заработка в надежде выкроить время и деньги для настоящей, серьезной вещи. Слава богу, так и не выкроил.
С пьесами до сих пор непонятно. Кого мы смотрим: Чехова или Станиславского с Немировичем-Данченко? Знаменитая чеховская тоска, не отделяемая биографами от его чахотки, полностью заглушила на сцене чеховский смех.
А что такое – смех Чехова? Ну, тут наготове сентенция Гоголя, мол, смех, но сквозь невидимые миру слезы. Но Чехов не Гоголь. Никаких невидимых слез. Просто всепоглощающая, засасывающая русская тоска, тощища сквозит в каждой реплике его героев. Потому что, как и вся Россия, эти люди никогда не найдут себе, в отличие от Чехова, нужного применения в этом абсурдном мире. О работе они говорят, словно срок отбывают. А те, кто не работает (их большинство), те с горящим взором устремляются к небу в алмазах. Кстати, эта знаменитая фраза оказалась пророческой. В небе обнаружена целая алмазная планета. Планета-алмаз. Летает себе и ничего.
По теперешним понятиям Чехов умер совсем молодым. Старого Чехова не бывает. Есть только ищущий и молодой. Чехов – первый и, может, последний импрессионист в русской драматургии. Импрессионисты открыли в музыке обертона, а в живописи дополнительные цвета. Цвет, возникающий между двумя разными мазками краски. Чехов открыл текст, возникающий между двумя высказываниями. Или непроизнесенное слово между двумя произнесенными. Говорится, что в Африке сейчас жарища, а имеется в виду, что в России беспрестанно дождливо, сыро и холодно. Говорится, что пойдут дожди, а имеется в виду, что мы не созданы друг для друга, хотя я вас очень люблю. Но это лишь в некоторых случаях легко дешифруется. Большинство же слов Чехова создают между собой некое смысловое поле, которое просто не может быть выражено словами. Обертона и дополнительные цвета. «Мисюсь, где ты?» – а за этим целая вечность и вся вселенная. Чехов, где ты?..
Целое столетие без тебя заполнено тобой до отказа. Сейчас тебя жадно и яростно кусают постмодернисты. Ты стал символом несостоявшегося, рухнувшего гуманистического проекта. Тебя считают простачком и обманщиком. Тебе не могут простить Гитлера и Сталина, которых ты не предвидел. А если бы предвидел, то не был бы Чеховым.
Многие думают, что чеховская эпоха – это время до Гитлера и Сталина. По времени это так, а, по сути, это эпоха не «до», а «без» них. Мировая интеллигенция умудрилась, несмотря на все испытания, прожить весь ХХ век без этих маньяков. Исторически, де-факто они есть, а метафизически, де-юре их нет.
И все же, перечитав «Палату № 6», вдруг понимаешь, что Чехов предвидел советские психушки, где томятся чеховские диссиденты-интеллигенты с их вяло текущей шизофренией. Диагноз, придуманный по заказу андроповской Лубянки. Вся Россия – наш сад, все еще вырубаемый и цветущий. Вся Россия – наша палата № 6, так и не отмененная, не демонтированная. В Москву! В Москву!!! Это как же так, без прописки, то есть без регистрации?
Чехов, устаревает, не устаревая. В его словах часто обнаруживается новый смысл, неведомый даже самому писателю и всем его современникам. Нынешние всевозможные постмодернистские переделки «Чайки» и «Трех сестер»– это все еще и все равно еще Чехов. Все это подразумевается и потенциально содержится в его текстах, как обэриутский абсурд в одной фразе: «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа».
Шляпа Чехова еще Читать далее...

Нет Марии Антуа-нет

Мимикрия – это очень странно
вот бабочка застыла и вскрикнула
но крик ее, как крыло рояля –
мимикрия

В раскрытом рояле
в открытом черном крыле
все звуки роятся
как в битве штыки каре

Я бы захлебнулся роялем
но слава Богу есть реостат
звук можно свети на нет если
розенкрейцер и Розенкранц
будут вместе

Но вместе не быть двум роям
поэтому Рай в Рае роится
Господи отрой мне рояль
дабы отделить мысль от мысли!

Заповеди блаженства

Я не был вблизи Марии Антуанет
в тот миг интимный
когда в лесбийской ласке и пляске смертной
она содрогалась в объятиях гильотины

Над всеми правилами одежды
предпочитая кружево Эйфеля
в железной пачке парит Одетта
одетая как раздетая

Василий Блаженный на площади Жака
Блаженный Жак на месте Блаженного
мне давно подсказала Жанна
тайную связь такого сближения

Каждому городу свой Баженов
Каждому перекрестку ажан
Каждому времени свой блаженный
В каждой блаженной Жанне блаженный Жан

Собака Пастера

Ночью я шел по Бастили с большой собакой
Собака шла от кафе к кафе
Собака вела меня за собою
пока не вошла в аутодафе

Вначале я думал что это костер
а это всего лишь витраж собора
на площади где сидел Пастер
и делал прививки собаке

Собака вела меня за собою
в глушь витражного зодиака
и я сказал – Собака собора
это собор собаки

Вот тогда с мировой собачьей тоской
всею Пастера
я въехал в сияющий Тараскон
из Тартара-Тартарена

Въезд и выезд из Тараскона

Два замка стояли на берегах Роны
со следами перестрелки Алой и Белой Розы

Две лунки от ядра справа
Две лунки от ядер слева
Три лунки справа
Стояли башни как домино
Сияли лунки как до-ре-ми

В мэрии висела картина: «Наполеон
спасает от наводнения жителей Тараскона»
Наполеон плыл в лодке по воле волн
жители плыли в лодке Наполеона

Еще была арка Екатерины
Святой явившейся Жанне д’Арк
Скульптура с бронзовой катарактой
венчала город аркадой…

На площади Бастилии нет Бастилии
но каждый парижанин видит Бастилию
В мавзолее Ленина нет тела Сталина
но каждый москвич видит тело Сталина

Иногда я думаю что Париж

был придуман

чтобы в нем жили

не мы а другие

да и рай был создан для того лишь

чтобы изгнать из него Адама



Я как строитель

строивший дом

не с фундамента

а прямо с крыши

не изгоняемый из рая Адам –

остаюсь в тебе как в Париже



Я наверное дирижер

для полета

автопилота

взмах –

перелет Москва – Париж

взмах –

перелет Москва – Рим

взмах –

и сам над собой летишь

как вертолет или херувим



Так в самолете Москва – Париж
где стюардесса дает
шампанское, – воспаришь
даже если не пьешь

Как топор гильотины здесь
между шеей Антуанет
между тем что было и тем что есть
пролегает граница – НЕТ

Нет поэмы – поэмы НЕТ
Нет Марии Антуа-НЕТ

1989г Париж-Москва


© Copyright: Кедров-Челищев, 2010
Свидетельство о публикации №11005240192
Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Редактировать / Удалить
Рецензии
Написать рецензию
Привет Вам Кедров Костя, искренне рад, что Челищев.Хорошо бы интимно прояснить... Сегодня, давняя нетленка Ваша понравилась, но утомила малость. Такие весшчи наверное,ИМХО, надыбна-ть корот-че делать, тогда эпатаж креатива - не распыляется. Иначе утомляет. Когда много бриллиантоф-ф, сверкает в глазах..,и не замечаешь подробностей, что жалко.ИМХО, конечно. С теплом, Андрей.Есть от-чень сильные образы, спасибо, ПНР.

Андрей Клим 24.05.2010 12:50 • Заявить о нарушении правил / Удалить
Добавить замечания
Когда звучит музыка, нужна ли лупа для разглядывания рояльного молоточка?

Мерзолетта Терзальская 24.05.2010 15:35 Заявить о нарушении правил / Удалить
Согласен с Вами, но творчество Константина "а ля стаккато", говоря музыкальным языком, поэтому каждый звук должен отчетливо восприниматься и не тонуть в хорусе или скажем тутти...Ну, как я "выпендрился!?"Шучу. с теплом, Андрей.

Андрей Клим 24.05.2010 16:08 Заявить о нарушении правил / Удалить
Интересно! Видимо, для каждого Константин Кедров какой-то свой. Если говорить на языке вашей терминологии, мне кажется, у него больше legato...
спасибо за комментарии, Андрей, очень интересно.

Мерзолетта Терзальская 24.05.2010 16:35 Заявить о нарушении правил / Удалить
Ах, так!? Тогда, "рубато", а ещё точнее, "пицикатто". Он так играет, казалось бы, словами, что, если серьезно и вдумчиво отнестись, то - пластами вечных понятий и категорий. "Легато" предполагает предсказуемость, а Кедров - мало предсказуем, думаю, даже для себя в модерне, как и любой поэт в классике...Много зависит от самоощущенья в момент творенья...Но, он - не бессмысленен. Во всем есть уверенная поступь интеллекта...Мне ндравиц-ца. Привет.Андрей.

Андрей Клим 24.05.2010 19:33 Заявить о нарушении правил / Удалить
В самом деле, не буду повторять Ваш НИК (он мне не ндырявиц-ца, переоригинальничали), Кедров Костя для всех - свой. Я вначале его не принял, а потом понял: "ветер Читать далее...

А я и не пытаюсь говорить
Что говорить: всё тонеть всё горить

Любовь и ревность не одно и то же
Любовь на ревность вовсе непохожа
Любовь ревнует но в ее итоге
Все Боги-люди
И все люди-Боги

Требую к себе участья
Жизнь по кругу смерть по кругу
Требую к себе участья
Сколько можно друг без друга

Каждое телодвиженье-
Лист на глади вод дрожащий
Каждое стихотворенье-
Вздох любви животворящей

Требую телодвиженья
Рук и губ себе навстречу
Зеркала без отраженья
Улетайте в бесконечность

Я же весь живой и
С вами
как Вивекананда
Или
Изнывающий словами
Чуть седой от лунной пыли

Слово каждого поэта
Боль любви-любовь без боли
Эхо ждущее ответа
Алколоид в алкоголе

Оголяя сердцевину
Провода без оболочки
Сердцевину-сердце выну
Пусть сияет вместо точки.
[600x450]

Я могу сказать одно-
Вся Россия наше дно
И снаружи и извне
Пьеса Горького "На дне"

Хронотоп Германа Минковского и Михаила Бахтина, как образ бессмертия

Бахтин не только привлекателен глубиной водоворотов свободной мысли. Он еще и опасен. Советская власть поняла это почти мгновенно. Обвинить его в чем-то конкретном было практически невозможно. Поэтому обвиняли во всем. Хотели загнать в Соловки. Потом милостиво приговорили к ссылке в Кустанай. Затем загнали в Саранск, в Мордовию. Он преподавал в пединституте и писал в стол. Напечатанные в молодости работы о Достоевском были преданы анафеме. Книга о формальном методе вышла под фамилией друга и единомышленника Бахтина - П.Н. Медведева. И тоже была запрещена и забыта. Но не всеми. В 1960 году Георгий Гачев, Вадим Кожинов и Владимир Турбин - тогда начинающие филологи - приехали к нему в Саранск. Их героическими усилиями удалось прописать Бахтина в Москве. Затем началась мировая слава. Сегодня среди его последователей практически все крупные культурологи и филологи.

Михаил Бахтин был прежде всего философом. Философия в то время заменялась схоластикой, замаскированной под марксизм. Пришлось маскироваться, приписывая то Достоевскому, то Рабле собственные открытия. Среди них три главных: полифония художественного высказывания, карнавальное начало и заимствованное у Эйнштейна и Германа Минковского понятие "пространство-время" - "хронотоп".

Почему-то большинство исследователей зациклились на карнавальном начале. У студентов от зубов отлетает, что в средневековых мистериях верх становится низом, безобразное - прекрасным, богатое - бедным, а бедное - богатым. Таков знаменитый обряд избрания бобового короля, когда нищего сажают на трон, а король ему прислуживает, напялив лохмотья. В политических целях этим баловался Иван Грозный, якобы посадивший на трон Симеона Бекбулатовича и смиренно ему прислуживавший - не день, а годы. Однако Бахтин имел в виду совсем другое. Фактически он расшифровал строку партийного гимна "кто был ничем, тот станет всем". Его описание средневековых шествий и карнавалов есть не что иное, как затаенный хохот интеллигентного человека при виде советских демонстраций и митингов. Партийные боссы этого не читали и не понимали, но на всякий случай все запретили аж до 1960-х годов.

Второе открытие, полифония - прямое возражение советским вождям, утверждавшим, что "учение Маркса всесильно, потому что оно верно". Не говоря о том, что с точки зрения логики и лингвистики это абракадабра, сама претензия на "единственно правильное учение" отдавала безнадежной архаикой даже по отношению к диалектике Гегеля. Истина - это не конечное высказывание, а процесс. Бахтин же был последователем запрещенного в СССР Гуссерля, который считал, что любое высказывание содержит в себе обязательное противоречие. Математик Курт Гедель сформулировал это так: если высказывание верно, оно неполно; если высказывание полно, оно неверно.

Бахтин пошел еще дальше. Он услышал в речах героев Достоевского не два противоречащих друг другу высказывания, а целый хор голосов. Бахтин говорит о многомерности слова, о неисчерпаемости смыслов, заключенных в любом высказывании, о невозможности единой идеологии. К тому же Бахтин был горячим сторонником принципа дополнительности Нильса Бора. Любое явление должно быть представлено с двух взаимопротивоположных позиций. Не жизнь или смерть, а жизнь-смерть, не живое или мертвое, а живое-мертвое. Истина как раз в этой черточке посередине.

Третье, самое загадочное - хронотоп. В 1905 году великий математик Герман Минковский прочел доклад, где говорилось, что отныне время само по себе и пространство само по себе становятся пустыми химерами. Есть только время-пространство или пространство-время. Эйнштейн назвал это пространственно-временным континуумом. Бахтин предложил термин хронотоп. Хронос - время. Топос - пространство. Освоение такого подхода к миру и к жизни простирается в будущее. Физики и математики этим оперируют запросто, а мы пока пробуксовываем. И все же хронотоп Бахтина очень похож на вечность, где ничто не исчезает в потоке времен и само время опространствливается, становясь картиной, скульптурой или художественным текстом. Так что рано или поздно все мы встретимся с Бахтиным в бессмертии или в хронотопе.
[350x463]

Боже упаси! Спаси Аллах!
Вся Россия-Пусси в кандалах!