А ты всё думаешь о Боге
Не надо думать-отдохни
В мечети в храме в синагоге
Всё выдохнул-теперь вдохни

Шепот Бога и крик осла
Всё то Муза произнесла
Но осталось совсем немного
Шепот Бога и шепот Бога....

[422x600]

У НОГ ЗОЛУШКИ Я уже разгримированный после спектакля и затылком к объективу Журнал "Огонек" 1950 №23



Театральная

Театральная поэма
это блеск и суета
это чувствовать на тему
это жизнь читать с листа
это плаха
нет
помост
цена
где сгоришь дотла
это души как гумос
тающие от тепла

А комик Лева промолвил так:
– Товарищи,
театр наш попал впросак,
и предстоит решить, как
нам выйти из этого просака.

Слушайте, смотрите сказку
о чистом сердце
о торжестве правды
о прекрасной Золушке.

«Когда-то Золушка жила,
в своем родимом доме
на чердаке она спала
под крышей на соломе.
Она мела и двор, и дом,
вставала спозаранку,
и звали Золушкой ее,
послушную служанку.
Стирала, гладила белье,
в тазу месила тесто,
а за обеденным столом
ей не хватало места».1

– Ну, как, – спросил отец мой,
ноготь грызя, –
можно это вставить
или нельзя?

Премьера.
Я загримирован,
я – гном, седая борода,
я первой ролью зачарован
и зачарован навсегда.
Всю жизнь я только гномом буду,
добром и злом повелевать
мне суждено,
но только всюду
придется бороду сбривать.
Срывали бороду – я плакал,
потом приклеивал опять
и часто кровь с засохшим лаком
мне приходилось отдирать.

«Ну-ка, мачехины мыши,
станьте больше, станьте выше,
обрастите гривою,
пышною, красивою,
шею выгните дугой,
оземь топните ногой.
Тыква, желтая, простая,
будь карета золотая.
Ты, разбойница с хвостом,
будешь кучером с хвостом,
в золотом наряде
с циферблатом сзади,
в туфлях, шитых серебром,
в шляпе с бархатным пером.

А вот каминные щипцы,
серебряные шпоры,
они лихие молодцы
и славные танцоры.
Ха-ха, хи-хи,
хи-хи, ха-ха,
и славные танцоры.
А это наш старинный друг –
Горяч-ч-чий вспыльчивый утюг.
Увы, он очень недоволен,
увы, горячкою он болен».1

Премьера.
Я загримирован,
я на веревках ввысь парю,
я в рампе заживо горю,
я с башмачками вниз спускаюсь
и Золушкиного лица
слезой нечаянно касаюсь.
Вот башмачки из хрусталя,
возьми их, Золушка, скорее,
хрустальные возьми, земля,
а кожаных я не имею.

Лопе де Вега:
«Ночь над Севильей спустилась,
где-то поют соловьи.
Ты мне сегодня приснилась
в сиянье ночной красоты…»

Отец:
«Ночь над Севильей спустилась,
где-то поют петухи.
Ты мне сегодня приснилась
на кухне у жаркой плиты».

Лопе де Вега:
«Проснись, молодая красотка,
развей свой задумчивый сон
и нежной своею походкой
выйди ко мне на балкон».

Отец:
«Проснись, молодая кокетка,
свари мне янтарный бульон,
зажарь поскорее котлетки
и принеси макарон».

Отец любил гумос
наращивать на нос,
любил, когда парик
преображает лик.

Балкон, свиданье,
шпага, плащ,
любовь, прощанье,
смех и плач.

Тех давних сцен я знаю цену
и вызываю всех на сцену.

Шут:
«Его высочество – ваш принц,
он занят важными делами,
он вас покинул, ну а вы
повеселитесь сами.
Дилинь – дилинь,
дилинь – дилинь,
вот вам моя рука.
Ваш принц ушел, оставив вас
на дурака, ха-ха!»1

На дворе трава, на траве дрова –
дух древесный, кружится голова.
Стрекоза трепещет в моей руке,
пароход гудит, я бегу к реке.
Я с отцом занимаюсь культурой речи,
а коза понимает по-человечьи.
– Кар-р-р! – кричат вороны, черные птицы.
Продолжаются первые репетиции.
А отец упрямо твердит с утра:
– На дворе трава, на траве дрова…
Стрекоза в руке моей чуть жива.

1 Стихи моего отца, Александра БердичЕского, режиссера и комика, к спектаклю «Золушка», поставленного им в 1949 г. в театре города Новозыбков.


© Copyright: Кедров-Челищев, 2012
Свидетельство о публикации №11209280657
Журнал "Огонек" 1950 №23 Справа мой отец комик и режиссер-ученик Мейерхольда

Tags: режиссер, театр
[600x486]
[422x600]

У НОГ ЗОЛУШКИ Я уже разгримированный после спектакля и затылком к объективу

Решая очень сложные задачи
Мы каждый день теряем жизни нить
Все что я видел так или иначе
Хотелось бы навеки сохранить

Не важно засмеюсь или заплачу
А важно лишь вдыхать и выдыхать
Всё что я слышал так или иначе
Хотелось бы ещё раз услыхать

Быть может там я всё переиначу
И отучусь над временем рыдать
Все что я видел так или иначе
Хотелось бы еще раз увидать

Кому та эта участь непосильна
Я разучился жить, но только быть
Прервать меня вы можете насильно
Но все равно я буду говорить

Стихи мои как солнечные пятна
Темны от света это неспроста
Все что из уст исходит-непонятно
Понятно только что из уст в уста

Поднимая крыльями небо
улетает ввысь птица

Задраив окна и закрыв все двери
я знаю точно
можно выйти в мир иной
но эти двери это только двери
ковчега на котором спасся Ной

Куда когда уплыл Ковчег завета
куда когда мы все на нем плывем
все это останется без ответа
ответ потом когда все приплывем

Быть может все совсем не бесполезно
вдруг грянет хор выходим из тюрьмы
но я сейчас открою двери в бездну
привет тебе пучина это мы

16/1-2003

http://irinakiu.livejournal.com/253634.html

Сталин умер от инсульта-твердо верю я
В этом деле не при чем товарищь Берия
Берию не сразу пристрелили
А судом военным осудили

Мозг и вправду недоумевает
Как бандит бандита убивает

Лев

Весь в туманных клочьях черных
грозный рыкающий лев,
зверь залетный,
ты перелетел
из одной в другую
в мотыльках весь –
сам стал мотыльком.
Ты лети, мотылек, по лунному полю,
весь из любви.
«Лазурит» означает зверь.
Обнимает меня и терзает
зверь из лазури и разума,
зализывает раны,
обнимает меня пушистыми лапами
и терзает
лазурный лев,
Я стал облачным,
пылающим,
растерзали зверя звери в облаках.
Зверь, насыщенный мною, уходит –
в бессмертье,
из разорванной пасти летят облака.

1982
[700x464]

Мы уходим из этого мира
Не в могилы-в другие миры
Было здесь так уютно так мило
По ту сторону черной дыры

Но когда мы навеки проснемся
Навсегда навсегда навсегда
В этот мир мы уже не вернемся
Никогда никогда никогда

Не вернется никто неоткуда
Это надо друзья понимать
Так спешите спешите покуда
Обнимать обнимать обнимать

Мемб(рана)

На главной клавише западая
я уже коснулся нежного дна
где немеющий звук
от меня уходит в тебя
любя
где тела трепещут
в двойном аккорде
где звук отслаивается от слова
как горячий смычок от струн
Тронь трэнь трынь трень
Трепет трения вдоль стана стона
В небе моего голоса
ты летаешь
отдаляешься приближаясь
приближаешься отдаляясь
Я потерял себя
в глубинах ЛЯ
Так звук становится молчанием
в себе самом
Мембрана не звучит
а лишь дрожит
Озноб ее мы называем звуком
Я весь из раны
внутри мембраны

1994

Иерусалимский синдром

(Вавилон и Иерусалим. Ближневосточный конфликт в свете Библии. Москва – Иерусалим, MCF, 2002)

Антисемитизм, как и всякий национализм, можно назвать общественным сумасшествием, затянувшимся на всю историю. Иногда нас даже пытаются убедить, что это вполне естественное, чуть ли ни нормальное свойство человеческой природы. И в это можно было бы поверить, если бы время от времени не раздавались голоса людей гениальных и здравомыслящих.

Чувство глубокой грусти не покидало меня, когда я читал эту книгу. Я и раньше читал эти труды и проповеди против антисемитизма, но собранные под одной обложкой, они создают критическую массу взрыва возмущения против человеческой тупости и хронического зломыслия. Посмотрите, какие люди пытались вразумить человечество, и все напрасно. Святитель Феофан Затворник, митрополит Филарет (автор русского катехизиса), Святой Иоанн Крондштатский, Владимир Соловьев, Вячеслав Иванов, Николай Бердяев, священник и богослов Сергей Булгаков, легендарный архиепископ Иоанн (Шаховской). Все напрасно.

Вся беда в том, что людей духовно здоровых и убеждать не надо. Они сами знают, что гордиться антисемитизмом то же самое, что хвалиться застарелой грыжей. Конечно, с кем чего не бывает. Однажды Чехов, раздраженный критикой, что-то сказал о прессе, “скупленной инородцами”. Что-то вдруг пробурчал Лев Толстой в разговоре с дочерью. Потом, правда, повинился, но остались записи в дневнике о том, что на веранде сидит раввин, и примечание: мол, “трудно любить еврея”. С недоумением читаем сегодня письмо Достоевского по еврейскому вопросу, где он, решительно и бесповоротно осудив антисемитизм во вступлении, предъявляет затем евреям такой список всевозможных провинностей, что оторопь берет. Чувствовал Достоевский, что близится чудовищная расплата за зоны оседлости. Предсказывал, что рано или поздно, вырвавшись из таких зон, евреи превратятся в революционеров и будут люто мучить своих мучителей. Замечу, что никакого исторического прощения всем этим революционным мучителям, будь они евреи, латыши, русские или поляки, быть не должно. И все же ошибался Достоевский. Массой революции стали не евреи, а русские мужики, вырвавшиеся из зон оседлости своих деревень, где у них не было ни прав, ни земли. И этим мужикам тоже нет никакого прощения за те насилия и убийства, которые они творили в чужом и своем отечестве, отыгрываясь на стариках, женщинах и детях за свою злую судьбу.

Парадокс истории, но Вавилон, часто именуемый в Библии блудницей, проще говоря, путаной, выносил эту Библию в своем чреве. “На реках вавилонских мы сидели и плакали”, – поется в библейском псалме. Так вспоминается знаменитое вавилонское пленение – депортация евреев из Иерусалима в Вавилон. Однако, поколение за поколением, евреи прижились в Вавилоне, как позднее приживутся они в будущей Европе, подарят миру новую религию – христианство, и философию Спинозы – еврея, отлученного от синагоги, а позднее и от церкви. Поэт Леонид Топчий, отсидевший 10 лет в сталинских лагерях, прочитал мне когда-то такое четверостишие: “Два еврея замутили свет, // оттого на свете счастья нет. // Суета одна и маята // от ученья Маркса и Христа”. Ну, я бы не ставил на одну доску Христа и Маркса. Величины несоразмерные, но трудно отрицать, сколь велико влияние этих двух сыновей Израиля. Только Маркс скорее дитя Вавилона, а Христос Иерусалима. Многие люди в Советском Союзе были несказанно изумлены в 60-х годах, когда узнали из газет, что Иерусалим не библейский образ, а реально существующий город. Так сегодня изумляются американцы, узнав, что Вавилон – это Ирак, а новый Навуходоносор – Хусейн. Неужели так глубока и прочна историческая память, что битва Вавилона с Иерусалимом продолжается три тысячелетия?

Лидер палестинцев Арафат с гордостью заявляет, что его предки жили на земле Иерусалима еще до того, как сюда пришел Авраам, отец всех евреев. Забавно, что антисемиты, как им кажется, безошибочно определяют, кто еврей, а кто палестинец или житель юга Франции. Когда Сталин, позавидовав пропагандистскому успеху Гитлера, решил после войны развязать в Советском Союзе антисемитскую кампанию, в журналах стали появляться карикатуры на горбоносых брюнетов. В такой типаж можно было вписать Галича, но никак не Визбора в роли Бормана. Однако, стоит посмотреть на Визбора, как на еврея, и перед вами типичный еврей. А проще говоря, стоит на любого человека посмотреть, как на еврея, и он сразу станет типичным евреем. Ведь человек всегда видит то, что хочет видеть. Фет обучался в юнкерской школе и стал там закоренелым антисемитом. Потом чуть не сошел с ума, узнав, что он “полтинник” (наполовину еврей). А потом и вовсе выяснилось, что русский поэт Афанасий Фет полный еврей. Полжизни он угрохал на то, чтобы сменить свою фамилию на дворянскую – Шеншин. Но мы-то помним и любим Фета: “Шепот, робкое дыханье, трели соловья…” И пошли они все к очень дальней праматери со своими пятыми пунктами и пунктиками, сводящими с ума великих поэтов.

Горе тебе, Вавилон, горе Читать далее...

Что если вдруг, действительно, а если..
Вся жизнь вместилась в несколько минут
Все мертвые давно уже воскресли
А все живые все еще живут

Даже в водах Стикса
Есть Бозоны Хигса
Как в лесах бизоны
Прячутся бозоны

В муках Перельмана
В дебрях игрек икса
Есть бозоны Хигса
Есть бозоны Хигса

Кто в стихах кто в прозе
Словно вор в законе
Не почивший в Бозе
А почил в Бозоне

В храме как в коллайдере
Будем в шоколаде мы

Квадроченто или
Новая Хронолог и я

Ну что вы так разговорились
Как будто можно говорить
как будто двери отворились
И каждый может в них входить

Я право же к такому миру
признаться вовсе не привык
Пойду и расскажу Шекспиру
Он не читал ученых книг

А распивал себе в таверне
Смешав безбожно эль и грог
Не знаю верно иль неверно
Он был отчаянный игрок

Мы вовремя остановились
Все обошлось без ножевой
Мы как друзья разговорились
Шекспир живой-я чуть живой

Я правда чуточку постарше
Хоть он в эпохе Квадроченто
А сколько было мне на старте?
Ноль минус триста где то с чем то

Теперь Шекспиру триста с чем то
А мне всего 69
А что такое Квадроченто
Забыл. И вспомнить не надеюсь.

БЕСКОНЕЧНАЯ (Поэма)

Ежедневно слышу тебя
как-то странно звучат слова
Закрываю глаза
и всюду передо мной
эти крики рожденные тишиной
эти краски рожденные темнотой
Вот сижу оставленный всеми
в глубине понятий и слов
исчезает видимый мир
Но я могу говорить
и мир рождается снова

На обнаженный нерв нанизывая звуки
все глубже чувствую великий диссонанс
и радость возвышения над миром -
Поэзия - вершина бытия

И вагоны, стиснутые
в железном рукопожатьи
и деревья, и станция, и тишина
И ты в тишине уходящей ночи
и все, что связывает с тобой
И миллионы, которые спят рабами
ничего не понимая в такой любви
Нуль миров вращается в небе звезд
это взгляд возвращается к своему истоку

Листопад ягуаров
полусолнечный бред весны
И синий день
и красная волна
зеленый луч упал на попугая
и попугай заговорил стихами:
и синий день и красная волна
И я бегу бросаясь под трамваи
И синий день и красная волна

Где голубой укрылся папоротник
и в пору рек века остановились
мы были встречей ящериц на камне

Около окон пролет полета
И этот стон
среди серых стен
Какой-то прохожий шагнул в
пространство
и рухнул замертво сквозь столетья
Я вышел к себе
через-навстречу-от
и ушел под
воздвигая
над

Двое нас - это очень много
это больше чем можно
больше чем я могу
Никогда не приближусь к тебе
ближе чем цветок приближается к солнцу
никогда не назову тебя именем
которым хочу назвать
Всюду, где чувствуется несовершенство
ты возникаешь как тоска по стройному миру

На черном озере белый лебедь
на белом озере черный лебедь
Белый лебедь плывет
и черный лебедь плывет
но если взглянуть в отраженье
все будет наоборот
На белом озере черный лебедь
на черном белый плывет

Человек оглянулся
и увидел себя в себе
это было давно
в очень прошлом
было давно
человек был другой
и другой был тоже другой
так они оглянулись спрашивая друг друга
и никто не мог понять,
кто прошлый кто настоящий
Кто-то спрашивал,
но ему отвечал другой
и слушал уже другой
потому в сознаньи был хаос
прошлое перепуталось с настоящим
Человек оглянулся
и увидел себя в себе
Одногорбый верблюд и двугорбый верблюд
и двуногий
идет одногорбый верблюд глотая пески и туманы
идет одноногий верблюд
все в память и в сон превращая
а в городе пляшет луна
над городом плачет луна
слезами домов и людей
очень маленьких и нереальных
но гордых собой до конца
И молча идем мы сквозь песчаную бурю дождя
немного аисты немного верблюды
и тоскливо бредут мне навстречу
одногорбый верблюд одноногий верблюд
и двуногий
идет одногорбый верблюд глотая пески и туманы
идет одноногий верблюд
все в память и в сон превращая
Казань - Москва 1961 - 1963
Напечатана в этом Альманахе
[513x700]

Скажу я всем кто мне не доверяет
Мне доверяли лучшие умы
Нет никого кто мною управляет
Есть только то чем управляем мы

Мой вечный друг Андрюша Вознесенский
Мой собеседник мыслящий Капица
Теперь уже из глубины вселенской
Я вижу ваши мыслящие лица

Они мне верили они мне доверяли
Они доверили мне нынешнее время
А что вы там без нас навытворяли
То очевидно пережито всеми

Да я писал для них пишу для них
Они меня любили понимали
Для них одних для них для них одних
Писал вначале и пишу в финале

Всё остальное глупость или ересь
Бог знал об этом и Андрюша знал
На это я всем существом надеюсь-
Хотелось бы чтоб вечен был финал
[600x402]
[500x375]

Его рождение сегодня воскресило Слово Христа

Этот фильм консультировал по моей просьбе о.Александр Мень. Сегодня день его мученической гибели. Вечная Память!

СИМФОНИЯ ДЛЯ БОНАПАРТА

Световой конус мировых событий

На самом деле Бонапарту Бетховен хотел посвятить не 9-ю, а 3-ю симфонию. Позднее, после оккупации Вены композитор разочаровался в диктаторе и снял свое посвящение. Тем не менее, 3-я симфония — это изображение битвы, с пушечными раскатами, боевыми и траурными маршами, с ликованием побед и горечью утрат.
Никто не был так переполнен бытием, как Бетховен. В нем клокотал избыток бытия, не свойственный даже Баху и Моцарту. Избыток бытия всегда переходит в битву, в самоуничтожение.
В каждом поле есть поле битвы
Все что избыток — небытие
Если сопоставить музыкальную битву Бетховена с Бородинской битвой Льва Толстого, мы увидим одно и то же произведение. "Война и мир" — это 3-я симфония Бетховена, перерастающая в финал 9-й "Обнимитесь, миллионы". Ода Шиллера "К радости" стала своеобразным масонским гимном Европы. Ужас в том, что эта музыка нравилась и Гитлеру. Правда, слова его раздражали. А Льва Толстого он запретил, заявив, что нация, которая считает гением Толстого и не считает таковым Достоевского, не имеет права на существование.
Толстой много думал и об "Альмагесте" Птолемея, и об антиальмагесте Коперника. В финале "Войны и мира" он сравнивает инсайдаут Пьера с коперниковским переворотом. До Коперника люди думали, что все миры вращаются вокруг них. После Коперника они узнали, что Земля — лишь песчинка в мироздании и сама вращается вокруг солнца вместе с другими планетами. Подобным же образом личность должна осознать, что не мир вокруг нее, а она вокруг мира. Личность должна слиться с хором светил, подчиняясь законам вечности. А человечество, зацикленное на самом себе, должно соизмерять свои мизерные масштабы с гигантским замыслом Творца.
Однажды Толстой увидел сон, как он падает в бесконечную бездну Ньютона, и вдруг почувствовал, что на самом деле он очень удобно висит в этой бесконечности, как дитя в люльке, и качает эту люльку сам Бог, удерживая ее на каких-то "помочах". В финале "Войны и мира" Николай Ростов видит в воздухе прозрачные августовские паутинки, которые в народе именуются "вожжи Богородицы". Позднее сын Андрея Болконского Николенька увидит во сне, как от декабристов, вышедших на Сенатскую площадь, исходят отраженные солнечные лучи, похожие на вожжи Богородицы. Этот сон, конечно же, вещий. От каждого человека к небу тянутся августовские паутинки — вожжи Богородицы. Они невидимы, и лишь изредка высвечиваются солнцем...
Битва — момент отсечения от вселенной. Когда перерубаются незримые связи, человек отпадает от своего вселенского тела; как Адам-Кадмон, ставший просто Адамом. Отсеченный от неба Адам видит Архангела с обоюдоострым вращающимся мечом; он на страже, чтобы никто недостойный не смог возвратиться в Рай. Обоюдоострый вращающийся меч — Млечный путь. Василий Великий говорил, что Рай всегда у нас перед глазами. Стоит только поднять глаза и увидеть звездное небо.
Рассеченность человека на вселенную и свое тело, на смертное и бессмертное, на мужское и женское передано в мифе Платона: боги сотворили человека единым, но однажды Зевс в гневе рассек сияющую сферу на две половинки луны и с тех пор мужчина и женщина обречены на поиски своей половины. Поэтому в любви человек полностью обретает свое вселенское "я".
Слово "символ" означает некую глиняную табличку, на которой ранние христиане писали имя Иисуса. Потом табличку разламывали на две части. Двое посвященных обладателей половинок могли находиться в разных концах света. При встрече они совмещали свои части таблицы и, если буквы сливались в слово, а края разлома совпадали полностью, это было паролем. Человек и вселенная — две части такой таблицы-символа. На одной начертаны письмена звездного неба, но они не понятны без человека, который несет в себе ключ к прочтению. Когда две части соединятся, генетический код человека сливается со звездным кодом вселенной и начинает действовать МЕТАКОД — общий код для человека и мироздания, где начертана программа бессмертия, или ИНСАЙДАУТ...
Военная эпопея Наполеона завершилась не Бородинским полем, а битвой при Ватерлоо. Поразительно, что эту битву отчетливо, со многими подробностями видели жители Лондона. Обычный мираж? Можно подумать, что все битвы транслируются по небесному миражевидению. Разумеется, речь идет не о явлении природы, а о космическом событии, когда боль, страдания и мысли сотен тысяч людей воздействовали на свет таким образом, что отражение битвы появилось над Лондоном. Ведь далеко не все законы Космоса известны даже современной науке.
Предлагаю свою гипотезу происшедшего. Небесная битва Ватерлоо оказалась над Лондоном благодаря отражению земной битвы в зеркальном световом конусе мировых событий. Как мы уже говорили, каждое временное событие на земле обретает свой вечный статут на линии мировых событий, если смотреть оттуда, из мира световых скоростей. Обычно люди земли не видят, как их деяния застывают в вечности, но в данном случае произошел какой-то сдвиг, образовалась пространственно-временная линза, сквозь которую Читать далее...