2003 год. Мне 16 лет, я уже 4 года как занимаюсь армейским рукопашным. Тренер меня очень любит и даже пихает в группу к мальчикам так как там и уровень подготовки получше, и нагрузки посильнее и почти не мешает графику учебы, ибо я успеваю сходить в школу, к репетиторам, а потом уже бежать на тренировку.. Мне даже разрешают носить короткие ногти, но при условии, что на спаррингах я буду максимально аккуратна, дабы не расцарапать оппонента и не повырывать ногти с корнем. Естественно я любимица группы и со всеми у меня теплые отношения.
И в один прекрасный момент эта идиллия кончается.
Не зря говорят, что материнское сердце все чувствует. И как моя мама не хотела отпускать меня на тренировку в свой день рождения. Она придумывала различные отговорки, но я была непреклонна, ибо пропустить тренировку без уважительной причины, для меня было чем-то из ряда вон выходящим.
В тот день был спарринг. Вы не подумайте, меня не колотили как грушу. Мы всего-навсего отрабатывали броски и все. На этом моя миссия заканчивалась.
Однако армейский рукопашный бой-это армейский рукопашный бой. Здоровенный мальчик Тёма не подрасчитал силу и швырнул меня за пределы мата. Я тут же весело подскочила, ибо не почувствовала ни боли, ни особо сильного удара. Упала и упала. Бывало и хуже. В общем, данному происшествию я не придала значения.
Однако, когда пришла домой и наконец-то села, то поняла, что встать уже не могу. Все веселятся, а мне хочется плакать от непонятной слабости. Хочу пить и спать. Все! Больше никакие мысли в голову не лезут.
Мамичка сразу поняла в чем дело, ибо была против моих тренировок именно из-за страха, что я стряхну себе мозги. Отвезли меня в больницу. Естественно в отдельную палату вместе со мной отвезли бигуди, плойки, пилочки, мягкие игрушки и приличную часть гардероба. Но каково же было мамино удивление, когда по прошествии недели госпитализации я ни к чему из этого даже не притронулась. Через 10 дней всех уже выписывают, а я даже ходить не могу. Через 15 дней врач начал бить панику, когда в ответ на его фразу «ну почему же ты так и не можешь встать?», я попыталась приподняться и слегка блеванула ему на халат. Вот тут у него очко и сжалось. Он понял, что назначил неправильное лечение, а мне давно пора было сделать инцефалограмму, а не махнуть рукой со словами «обычное сотрясение».
Мама завела речь о том, что терпение у нее не железное и ей нужно направление в нормальную больницу в Иркуцке, но врач, понимая чем дело пахнет, направление зажал. За что получил порцию ласковых слов «тебе не жить, питар» и «не дай Б-г с ней что-то…». Со скандалом и без какого-либо направления меня забрали из больницы, а в Иркутске, уже через пару недель правильного лечения моих мозгов, я начала ходить. Правда еще пол-года я не выходила на улицу одна, из-за состояния нестояния, но это было уже не так важно, ибо дома, как известно, стены лечат.
Чему меня научили более месяца по больницам и три года жизни на таблетках? Да многому на самом деле. Например, ценить себя, свою жизнь, свое здоровье и даже свои нервы, ибо не считая семьи и Бегемотищи, дороже меня у меня никого нет, а это дорогого стоит. Я заработала огромное самолюбие и себялюбие, а также бесценный опыт.
Артем до сих пор не может смотреть мне в глаза, а я даже злиться на него не могу. Было да было. Не убивать же его теперь.
Судить врача тоже бессмысленно, ибо лучше в этом городе все равно никого нет. Хотя…

Но главным я считаю то, что мне давали освобождение от сессий в универе, но я, уже тогда, не смогла саму себя подписать под инвалида и жалостливые перешептывания по углам "бедная девочка...". Отучилась наравне со всеми.