[size=2] Диалог у телеэкрана: судебные ошибки и телевизионные передачи.
В России очень любят следить за чужой личной жизнью, хотя не только в России – и в Европе, и в Штатах. Наверное, это вообще в природе человека! Бытовуха, конфликты, домашние сумасшедшие – все это привлекает праздного зрителя. Поэтому раньше огромные рейтинги имели телепередачи «Моя семья», «Окна», «Женские слезы». После того, как все поняли, что истории в них показывают не настоящие, а выдуманные, популярность этих программ пошла на спад.
Вскоре их закрыли вообще. Но свято место пусто не бывает! И эстафету перехватили «Час суда», «Федеральный судья», «Суд идет». Многие зрители на просторах нашей необъятной Родины верят, что уж в этих программах все на самом деле, и дела настоящие, и участники. А главное – приговоры справедливые!
Так ли это? Разберемся!
Дмитрий Куклачев: По роду деятельности мне приходится много ездить по России. На моей памяти десяток городов, где мы общались со зрителями в неформальной обстановке: сначала говорили о кошках, без этого никак, потом о жизни.
И как-то сам собой разговор переходил на бытовуху, между делом вспоминали «Час суда», «Федеральный судья», «Суд идет». Люди от этих программ в восторге!
Они верят каждому слову Астахова или Смирнова. Был даже случай, когда одна дама настоятельно просила передать от нее привет Астахову, как только я вернусь в Москву. «Вы там знаменитости все друг друга знаете» – сказала она.
Александр Гриценко: Будете в Петербурге – скажите государю, что вот, мол, Ваше Императорское Величество, в таком-то городе живет Петр Иванович Бобчинский. Привет передал?
Дмитрий Куклачев: Я с Астаховым лично не знаком, поэтому передать привет не мог. Но оттого, что меня назвали знаменитостью, мне вдруг стало приятно, я расчувствовался и не стал ее разубеждать.
Александр Гриценко: А я знаком с Павлом Астаховым, но об этом позже… Меня не удивило то, что программы, имитирующие суд, популярны. Я работал в подобной программе и очень хорошо следил за рейтингами, которые вывешивали у нас в коридоре. Но это не отменяет нерадивости редакторов, циничности продюсеров, а как следствие всего этого – тиражирования глупости.
Дмитрий Куклачев: Ну вот, например, мое мнение. На прошлой неделе я специально отсматривал все программы с судами.
«Федеральный судья»: совершено очевидно, что это спектакль. Причем, плохой. Например, во вторник показывали следующее: на скамье подсудимых девушка, которая якобы из-за ревности причинила вред здоровью подруги. Прокурор утверждает, что потерпевшая теперь изуродована и ее никто не возьмет замуж.
Но я, например, так и не понял, где она изуродована. Обыкновенная девушка. Немного полновата и все, но вряд ли это дело рук подсудимой. По ходу дела потерпевшая заламывала руки, пытаясь показать, что в ее жизни произошла трагедия, но получалась пародия. Похожее происходило в телепрограмме «Суд идет».
Александр Гриценко: Продюсеры «Федерального судьи» не скрывают, что все это понарошку. Они даже пишут в конце передачи, что совпадения с реальными людьми и делами случайны.
Дмитрий Куклачев: Я заметил эту надпись. Но я не понимаю, зачем такая программа вообще нужна. А вот «Час суда» интересней.
Насколько я помню, у Астахова программа отличается от всех остальных – он рассматривает реальные дела, выносит реальные решения, и граждане получают компенсации за моральный или материальный ущерб.
Александр Гриценко: Ты в это веришь?
Дмитрий Куклачев: Ну, я привык верить людям на слово, а о том, что все по-настоящему в интервью много раз заявляли и продюсеры «Часа суда», и сам Астахов.
Александр Гриценко: Я тоже всегда стараюсь видеть в людях только лучшее. За что и страдаю. Вот прямая цитата того, что ответил Астахов в интервью «Радио Свобода» на вопрос, реальные ли дела в передаче и имеет ли его решение юридическую силу:
«Мы работаем в рамках третейского суда, поскольку изначально каждый приходящий в программу подписывает соглашение о том, что он согласен, чтобы его дело было рассмотрено в нашем суде, будет согласен с решением и будет его исполнять. Это обязательное условие и это обязательный атрибут того самого третейского суда, как это предписывает закон».
Таких заявлений было много в 2004 году. Потом он стал говорить, что некоторые дела реальные и таких много, а другие лишь разыграны по реальным делам.
Дмитрий Куклачев: Все это очень странно, но мы-то не знаем наверняка, что там происходило и происходит в недрах редакции программы…
Александр Гриценко: Ладно, сейчас начну раскрывать тайны мадридского двора. Я работал в «Часе суда» и прекрасно знаю, как делается эта передача. Один в один, как делались «Окна. Все сценарии пишет штат авторов, причем сюжеты высасываются из пальца. Поэтому и появляются в программе дела и решения, которые совершенно не укладываются в рамки российского законодательства.
Руководство программы часто говорит о том, что телезрители присылают мешки писем… Действительно, письма пишут. Их
Читать далее...