Это цитата сообщения злой__сказочник Оригинальное сообщение
Пурпурный снег.
Чтобы не возникало сомнений, но и лишних вопросов тоже.
Моему В.А.
На белой ткани красный цветок,
Расползается медленно и неотвратимо.
Нет сил устоять, на колени упасть
О, бренное тело, как ты уязвимо!
Заслонить собою... грудью своей.
От пронзительных выстрелов, плети ударов
Все иглы вонзить в онемевшую плоть
Оградить от сомнений и ночи кошмаров...
Я люблю...самозабвенной любовью своей,
Я себе сама выношу обвинения.
Если что-то плохое случится с тобой,
Мне уже никогда НЕ БУДЕТ прощенья.
Цветом роз на рубашке, мучительна боль
Все со мной хорошо, все со мною прекрасно.
Не вздумай бояться сейчас за меня -
Моя рана смешна и НИЧУТЬ не опасна.
О, любимая... слезы твои намного больней,
Они ранят меня как смертельные стрелы.
Твое горе - столыпинский галстук, расстрел, эшафот
И забрызганный кровью снег чистый и белый.
Я закрою тебя своей грудью от пуль,
Заберу себе все твои горькие слезы.
С продрогших плечей легко сброшу пальто,
И одену тебе, защитив от мороза.
...Я стою босиком на пурпурном снегу,
Я расстреляна взглядами, злыми словами.
Я с улыбкой смотрю им в глаза, им не знать,
О том, что людей равняет с богами.
...Надо мною бескрайнее звездное небо,
Бездвижные руки в снегу разметав.
Я готова сто раз за тебя умереть,
Своей любовью... гибель поправ.
27.12.09
Это цитата сообщения Gris_Souris Оригинальное сообщение
Народное творчество))
Как много девушек красивых -
Но слушай, друг, протри очки! -
У них зелёные глаза
И вертикальные зрачки!
Это цитата сообщения Mages_Queen Оригинальное сообщение
Сaмые удивительные зрительные иллюзии
Зрительные искажения
Иллюзия кафе "Wall". Обнаружена Р. Грегори в кафе "Wall" в Бристоле (Richard Gregory, 1979).
Параллельны ли горизонтальные линии?
Да, параллельны!
__________
Глава тринадцатая
«Началось»
Не осталось за спиной
Переправы ни одной
Без надежды, не спеша
Там, где прячется душа
И в конце тоннеля свет
А конца тоннеля нет
И совсем уже забыл
Что когда-то кем-то был
Группа «Би-2» - «В чужом краю»
Вчерашний ритуал прошёл отголоском по всем Ангелам-Хранителям. Каждый из них стал испытывать беспокойство и беспричинное волнение.
И в этот не ясный ноябрьский день вся группа старалась держаться вместе или хотя бы не оставаться в полном одиночестве. Лена, Полина и Лиза сидели в столовой, каждая из них была будто бы напугана, но усердно скрывала это. Лиза спасалась книгами, читая «Фауста». Лена, положив под голову сумку, искусно прикидывалась спящей. Полина слушала плеер на полной громкости, из наушников доносилась грустная песня о любви и боли.
-Я не помешаю? – раздался слишком «больной» для восприятия голос.
-Чего тебе? – тут же отозвалась Лиза, захлопнув книгу на сороковой странице. Её холодный взгляд яро смерил подошедшего Сашу.
-Да ладно вам дуться, - попытался уйти от «разборок» подоспевший Ваня. На что получил зрительное замечание от Полины, мол, не вмешивайся в чужие дела.
-Вань, он меня бросил... если бы тебя кинула Поля, ты бы был счастлив? – резонно рассудила Лиза, Полина не удержалась и наступила подруге на ногу, от чего та громко ойкнула.
Лена открыла один глаз и сонно спросила, где бродит Скам.
-Он задержался поговорить с мисс де`Ивуар, и Ната тоже, - отрапортовал подоспевший Максим, который кстати на удивление быстро сдружился с Найком, на что получал постоянные замечания от Лизы.
-А они ей зачем? – спрашивая у самой себя, проговорила Лиза.
Максим, услышав слова Лизы, незаметно пожал плечами. Лиза ещё раз смерила недовольным взглядом Найка и уверено процитировала тот отрывок «Фауста», который буквально сейчас читала:
-Со всех приманок снят запрет.
Но, жаждой радостей терзаем,
Срывая удовольствий цвет,
Не будь застенчивым кисляем,
Рви их смелее, - мой совет.
-Это что? – непонимающе спросил Саша.
-Не важно, потом когда-нибудь поймёшь… - отрезала Лиза. Тут до её ушей донёсся ровный голос, который можно было услышать очень редко, но как говорится – метко:
В теченье многих тысяч лет
Жую я бытия галет,
Но без изжоги и отрыжки
Нельзя переварить коврижки.
Вселенная во весь объем
Доступна только провиденью.
У бога светозарный дом,
Мы в беспросветной тьме живем,
Вам, людям, дал он во владенье
Чередованье ночи с днем.
Ровный голос затих, и Лиза поспешила оглянуться. Она не ошиблась – это оказался Иннокентий, его блондинистые волосы отдавали голубым из-за света неоновых ламп, а белая рубашка, которую была непривычно видеть на Нике, делала его кожу почти прозрачной. Лиза протянула руку к юноше, приглашая его сесть рядом, Найк нервно сглотнул, наблюдая за этим.
-Ты читаешь «Фауста»? – задала вопрос Лиза, чувствуя напряжение Саши.
-Да, это один из моих любимых моментов… Особенно «У бога светозарный дом/Мы в беспросветной тьме живем/Вам, людям, дал он во владенье/Чередованье ночи с днем»
-Мой, наверное, тоже… - прошептала Лиза. Звонок нарушил идиллию так же внезапно, как это обычно бывает. Лиза резко поднялась, из-за этого книжка лежавшая у неё на коленях, упала на пол, по столовой разнёсся тихий мерный удар.
-Нам пора, - сказал Максим, посмотрев в глаза Лизе, он чувствовал её волнение, которое взялось внезапно по неизвестной причине.
-Удачного урока, - пожелал Иннокентий, вставая, и поцеловал Лизу в щёку, та налилась краской. Ника протянул ей книгу, которую успел поднять, Лиза тихо поблагодарила его. Она бы сейчас всё отдала, чтобы провести с ним эту пару, но не судьба – сейчас английский, а это значит, что у него другой корпус…и это значит, что опять после этой пары Лиза будет петь с ним какую-нибудь прекрасную песню…
В коридоре, перед аудиторией иностранного языка Лиза заставила всех поволноваться:
В глазах у девушки резко потемнело, в ушах непривычно резко раздались голоса, которые, как показалось Лизе, принадлежали Скаму и Наташе:
«Я, Новорожденный Ангел Хранитель клянусь в верности своей Госпоже Вейдже, и обещаю выполнять любой её приказ и защищать её от любых врагов!»
Живот пронзило болью, раны то не было уже, но тело вспомнило боль, гадкую вездесущую боль, которая ломит суставы и притупляет органы чувств, сжимает горло в приступе удушья. Лиза покачнулась и, не чувствуя собственных ног, начала падать, от падения её спасли чьи-то сильные руки, приводя тем
Это цитата сообщения peyrifoy Оригинальное сообщение
Великие люди о кошках!
С точки зрения кошки, самое уютное место в доме - это место на котором в данный момент сидит хозяин ;)
[622x466]
Стихотворение скорее всего будит использованно в книге, или рассказе, я ещё не уверена... Разделено оно на две части по мере написания x)
1.
Никто не с умеет сломать
Тот стержень, что как у Земли ось
Заставляет меня с жизнью играть
Мне наплевать на твои ходы -
Пешка может побить короля
Я буду видеть цветные сны
На зло себе наплевав на тебя
Что скрывает тонкости городской суеты
Перечисляя весь мат, до полнейшего срыва
Окунусь с головой во власть темноты
Ты можешь не верить и биться в истерики
Писать и удалять записи в блог
Я уже давно не читаю анонимные мнения
Я уже давно немного больше, чем Бог...
Я пишу теперь ручкой в обычной тетради
А в блоге моём стоит просто "Not"
Мне хочется послать всех к такой-то матери
И закончить этот бред, сказав тебе: "Стоп"
жду комментариев)
Глава двенадцатая
«На свободе»
На моей луне я всегда один,
Разведу костёр, посижу в тени.
На моей луне пропадаю я,
Сам себе король, сам себе судья.
Свет слабым лучом в окно,
Сколько ему дано?
Мне уже всё равно,
Но голос надежды
Вновь машет своим крылом,
Падая вниз дождём,
И я опять вхожу в твой дом.
Группа «Мёртвые дельфины» - «На моей луне»
Лиза с Иннокентием Зотовым подружилась сразу - общий язык они нашли мгновенно. Его молчание Лизе нравилось – Зотов больше любил слушать, нежели говорить, а Лиза любила тишину и просто компанию. Те несколько общих занятий, которые были у них, они проводили вместе, и три дня таких вот молчаливых «посиделок» сложили новую легенду того, что вскоре в группе появится новая пара.
Не сказать, что Ника был готом, но его любыми цветами, несомненно, были чёрный и бардовый, Лиза тоже последнее время носила тёмные цвета, которые как никогда подчеркивали её бледность. Они напоминали красивую готически-загробную пару. Иногда Лиза ловила злобные взгляды Наташи и Найка, которые теперь старались не расставаться, и рыжую переполняло удовлетворение – месть удалась на славу.
Ника умел играть на гитаре (и поистине виртуозно играл), а Лиза открыла в себе любовь к пению, иногда в перерывах между парами они садились вместе на лавочке, или просто на ступенях, Ника начинал играть, а Лиза спокойно подпевала ему. Голос у неё был ровный и переполнял окружающее пространство лёгкостью и чистотой, чаще всего затрагивали песни группы «Ария» или «Dust Heaven», потому что это были любимые группы Лизы.
В один из таких перерывов, когда Лиза пела непривычную для неё песню, группы «Мёртвые Дельфины»:
Глава одиннадцатая
«Ненависть»
И я буду целым,
А ты половиной.
Поверь, не хотела
По подлому в спину, а зря.
Ты столько не знаешь,
Прости, не будем друзьями.
Так ненавидеть на самом на деле нельзя.
Ты зыришь с укором, а я
Обесцвечу глаза, я обезличу тебя.
Земфира – «Ненавижу»
Она таяла в его объятьях, сокрушалась от его поцелуев, почему именно в нём она увидела то, что способно изменить всё? Она не понимала, она не могла понять, почему так его любит – знакомы они всего три дня, а, кажется, вечность... От него веяло жаром, его прикосновения обжигали кожу. А когда она выдыхала, воздух вокруг замерзал и окна в комнате покрывались инеем. Она не была демонессой, она не была ангелом – что она за создание не знал никто во Вселенной, даже мать, удочерившая её, не знала об этом, но она была на стороне Тьмы, просто потому что другую стороны выбирать было не интересно…
Он осторожно провёл по её шоколадным волосам, её белые глаза вонзились в зелёный океан его глаз… Они были на грани превращения, он в почти неуязвимое создание сумерек, а она в существо, которое за отсутствием точного определения звали демоном.
В окно врывался морской ветер, за окном была глубокая ночь, их разговор завершился неутешительно, они немного поругались, а теперь настал момент примирения…
Хоть где-то кто-то нашёл любовь, если это можно было так назвать…
* * *
Лиза пришла домой поздно вечером, вся не своя, глаза были мокрые от слёз, одежда опять намокла от дождя. На следующее утро у Лизы обнаружилась температура 38,5, хотели вызвать врача, но Лиза упорно сопротивлялась, и Лена с Полиной оставили её одну и ушли в институт.
-Ненавижу! – Лиза была одна в однокомнатной квартире, сидела за рабочим столом и читала вчерашние конспекты подруг, и тут на неё вновь навалилась «волна». На пол полетели учебники и тетрадки, стакан с соком со звоном упал на пол – хрусталь слишком хрупок, чтобы выдержать падение, а может, он просто не выдержал слишком пристального взгляда своей хозяйки. Маленькие хрустальные осколки окутали почти весь пол:
-Чёрт… стакан жалко, красивый был… - себе под нос сказала Лиза, что с ней такое произошло? Вчера вечером всё было хорошо, после разговора с Максом, душа её медленно успокоилась, покрылась некой коркой защиты из ненависти и злобы, но эмоции всё время пытались вырваться из плена, пытались совладать над бедной девушкой. Почему она так волнуется из-за Саши? Почему её сердце так протестует против новой роли Лизы в планах Вейджи, почему, почему, почему?
Ответов на эти «почему» Лиза не знала, и не стремилась найти, сейчас ей хотелось забыть этого Волкова, а чтобы забыть – надо вычеркнуть его из жизни, а чтобы вычеркнуть, нужно найти ему замену…
Максим не подходил – Максим был занят, и, судя по всему, занят кем-то серьёзным, чью месть на себя навлекать, не хотелось бы. Значит нужно искать кого-нибудь другого... Но кого?
Кажется, в первой группе есть некий Иннокентий Зотов, очаровательный блондин с длинными волосами – единственный его минус: он очень молчалив, поэтому его избегают все девчонки, не смотря на его красоту.
-Почему бы и нет? На безрыбье и рак – рыба… - сказала Лиза. Иннокентия все звали Никой, и именно это очень забавляло Лизу в этом мальчике.
«Нечего было страдать по пустякам, из-за кого-то неудачного романа. Ну и что, что любила его с седьмого класса, в конце концов, он оказался таким же негодяем, как и остальные», - Лиза встала, совершенно забыв о разбитом стакане, в правую ногу
2 глава
«Одна смерть»
15 апреля 23:55. Грозный (Чечня)
Тяжело дышать, кожу обжигает огонь, но надо продолжать жить, надо заставить себя взять в руки раскаленный огнём автомат и продолжить стрелять. Девушка это делает послушно, игнорируя боль и недомогание, сейчас от этого выстрела зависело многое, где-то там, в доме напротив затаился снайпер. Он мешал выполнению задания, из-за него начался этот пожар, из-за него задание было почти провалено.
-Женя – отправляйся немедленно. Другого шанса не будит, вертолёт уже готов подниматься! – отрывисто, колко и приказным тоном отозвалась девушка. Теперь только она может подстраховать Евфрата. Этого смазливого, заносчивого, но уже совершенно родного человека. Он единственный может выполнить задание – она ранена в ногу - быстрое и не заметное передвижение не возможно - Женя должен сделать всё сам, но она единственная кто может сейчас подстраховать его: обезвредить охрану, которую она уже не видит, но прекрасно слышит. Почему единственная? Потому что Алина в руках этого снайпера – безвыходная ситуация - Алина не смогла сделать то, что сейчас должна сделать девушка… Она это делала не в первый раз, но всё ещё боялась. Боялась нажимать на курок, видеть, как пуля пронизывает воздух и плоть, видеть то, что другим детям может предвидеться только в страшном кино. Но это не кино.
-Иди! – повторяет она, на нижнем этаже опять что-то взорвалось.
Она знала, что останутся ожоги, что ещё долго не будит выходить на задание, но это всё пустяки, важно выполнить это. Женя уходит, она слышит, как хрустят половицы под его шагами, и расступается огонь. В темноте ночи, блестит стекло прицела, отражая огонь напротив.
«Я не промахнусь – не промахнусь» - она нажимает на курок. Свист, мгновение перед и глазами боль, ужас, страх, ненависть к самой себе и к своей работе. Молчаливое всхлипывание Алины, которое с трудом можно расслышать. Хотя, может она его и не слышит, а интуитивно чувствует. Она знает одно – его больше нет. Предпоследняя угроза заданию уничтожена.
Она видит бегущую тень. Евгений. Лучший из лучших... он сможет, она в это верит. Свист пули раздирающий воздух, неистовый, слишком громкий сейчас, заглушающий треск огня и биение сердца. Она слишком поздно понимает, что произошло… поздно…
Тёмная фигура упала, сначала на колени, а потом плашмя. Вокруг поселилась тишина, смертельная тишина – они провалили задание…
-Евфрат! Нет!!! – кричит она, разрываясь от боли, стреляет в то место, куда уже целилась, туда, где должен был лежать труп…и теперь он наверняка там лежит.
Вертолет поднимается и отбывает прочь в багровое ночное небо.
Это провал.
* * *
Москва 2007 год.
-Женя!!! – кричит Марго просыпаясь. Тяжело дышит, лёгкие сводит от непонятно откуда взявшейся боли. Привыкая к темноте, она осматривается, глаза натыкаются на другие голубые-голубые глаза Алины.
-Опять этот сон? – спрашивает Алина, и уже знает ответ, Марго кивает, всё ещё тяжело дыша. Меха спит, как не в чём не бывало, привычная
Юбилейная-нах...
«Союзник, а не враг»
Сколько тебя будет со мной в этом мае
Только и всего
Больше никому
Не верю
Не дышу
Но как же время лечит не спеша
Отпели мою душу
Танцующей на кончике ножа
Группа «Animal ДжаZ» - «Сколько тебя»
- Саша пойми! Я люблю тебя!!! – крича это, Лиза билась в истерике, лицо намокло от слёз и проливного дождя. Они стояли напротив друг друга: она хрупкая, рыжеволосая, напоминающая фарфоровую куклу, «которой так легко играть…». И он высокий, с кривой улыбкой, которая медленно исчезала с его лица, глаза посерели от нависших над головой туч.
-Лиза… - прошептал он. Та лишь бросила на него полный ненависти взгляд. – Прости…
- Никогда больше не подходи ко мне! – сказала она спокойным, слишком спокойным голосом, в котором не ощущалось, что его обладательница, только что билась в истерике.
Саша попробовал взять Лизу за руку, та легко ускользнула, развернулась и направилась прочь.
-Лиза, остановись!!! – он хотел, было броситься за ней.
- Да пошёл ты! – крикнула уже почти насмешливо Лиза. Саша, как будто ему дали пощёчину, замер, и лишь проводил Лизу виноватым взглядом.
Это было утро следующего дня. Саша назначил встречу, надеялся на примирение – хотел извиниться: он действительно не знал, что с ним случилось – вчерашний день был будто в тумане, и лишь последние слова Наташи, будто холодный душ, привели его в себя… «Не стоит»…
-Стоит! – крикнул он сам себе, как тогда крикнул Наташе. Он не знал, куда пошла Лиза, он готов был пойти за ней хоть на край света (по крайней мере, он так думал). Но она не хочет его видеть, и лучше её лишний раз не нервировать.
«Он, как и все парни – настоящий бабник! Вильнула Наташка короткой юбкой, и вот он уже побежал за ней! Придурок…» - думала Лиза, садясь в трамвай. Она ехала на набережную, сама не знала почему – просто хотелось побыть у моря, может быть даже утонуть.
За окном шёл дождь. Промокшая до нитки, Лиза не обращала внимания на холод. Сейчас ей был нужен этот холод, чтобы заморозить мысли и воспоминания. В кармане Джинс зазвонил телефон, на дисплее высветилось: «Ната К»
«Только не это! ... Но была, не была – вдруг что-то важное…» - подумала Лиза и нажала на зелёную кнопочку.
-Алло, что-то случилось? – сразу начала Лиза, чтобы поскорее закончить.
-Да... Прости меня, пожалуйста! Я не знаю, что на Сашу тогда нашло, может, это я была слишком вызывающе одета... Извини меня – я не такая! – запричитала в трубку Наташа, так быстро и напористо, что Лизе не оставалось ничего делать, как только слушать. – Может, встретимся в кафе на набережной?
-Ладно, давай. А в каком? – странно, но Лиза совсем не обижалась на подругу.
-В «Литературном», там пирожные твои любимые, - более радостно сказала Наташа.
-Ok`ей, - согласилась рыжая, и выключила телефон. Теперь появился смысл поездки на набережную.
Среда – вполне учебный день... но Лиза упорно не хотела идти в институт – был риск увидеть Найка и разревется у него на глазах, а это она себе никак не могла позволить.
Сейчас ей было глубоко наплевать на зачёт по Истории, на опрос по Английскому, и тем более на скучную лекцию по Праву, и она со спокойной душой направилась в назначенное место встречи.
Кафе «Литературное» было на стыке улицы Революции и улицы Приморская, находилось оно в санаторной зоне и поэтому здесь всегда было много уставших вожатых или отдыхающих подростков. «Литературное» для удобства разделялось на два зала, первый – с мраморными белыми стенами, завешанными декоративной тканью, и тёмно-коричневой мебелью – здесь можно было заказать кофе и пирожные, насладится любимым томиком стихов в тишине и спокойствие. Во втором зале была маленькая сцена, на которой по выходным могли выступать поэты, но чаще всего выступали начинающие барды, наигрывая незатейливые мелодии на старой «литературной» гитаре.
Лиза любила это место за его простоту и в тоже время неповторимость, такое кафе было единственное в Крыму и было оно построено по образцу старых салонов (например, как столичный салон Волконской, или салон XIX века Анны Шерер, о котором не раз упоминал Лев Николаевич Толстой).
Спокойно проскользнув во вторую залу кафе, мокрая от усилившегося ливня, Лиза тут же нашла глазами Наташу, которая скучала, ожидая
«Сумрачный зверь»
Нашу хрупкую сущность я спрячу внутри
Если сможешь всё же открыть глаза
Буду резать ладони, а ты смотри…
Давай играть, как в первый и последний раз
Как лабиринт, что вне твоих усталых глаз…
Группа Tracktor Bowling – «Игра»
Это прекрасное утро, ещё не начавшегося дня – в воздухе витает привкус дождя, стремительный северный ветер быстро остужает горячий воздух.
Настойчивый звонок не утихает уже несколько минут, заставляя проснуться.
Нехотя, лениво и всячески оттягивая этот момент, Максим всё-таки поднимается и идёт открывать дверь. В Евпатории у него трёхкомнатная квартирка у набережной, доставшаяся от отца в наследство, который умер два года назад.
-Кто там? – спрашивает хриплый голос, и не получает ответа. Тогда Макс всё-таки смотрит в глазок.
В узком коридоре его ожидает красивая девушка, на ней коктельное голубое платье, на плечи ниспадают каштановые с шоколадным отливом длинные волосы. В ней он с трудом узнаёт своего преподавателя иностранного языка – Жизельмину де`Ивуар.
-Откроешь, или нет? – любезно интересуется она. Максим немного замешкался, и поспешил открыть, путаясь в замках и защёлках.
Когда дверь всё-таки была открыта, и на пороге он увидел обворожительную девушку, по всему телу Максима проскользнуло возбуждение – его бросило в жар.
-Я к тебе по поручению твоего дедушки… - мило промурлыкала она, поправила свои волосы, «освобождая» шею. Принялась снимать босоножки, и до неприличия оголила свою грудь, наклонившись.
От неё пахло тмином, и множеством других пьянящих ароматов. У Максима «сорвало крышу» и он помнил только, как его губы коснулись губ преподавательницы, а её руки начали царапать ему спину от возбуждения, по пути к кровати одежда неминуемо оказалась на полу… ну а дальше? дальше дело за малым... или за большим.
Спустя пол часа беспамятства, лежа у Максима в кровати, Жизель добродушно спросила:
-Ну что ты так теперь смущаешься? Всё кончилось, - и провела рукой по твёрдому торсу Максима.
-Я тебя... вас... почти не знаю, - краснея, сказал Максим, не веря во всё, что только что произошло.
-Давай на «ты»... И ты знаешь обо мне довольно многое – меня зовут Жизельмина, я учусь на последнем курсе твоего института, а ты на первом, между нами разница в четыре года, думаю не такая уж большая... Я люблю высоких русых мальчиков, с красивыми глазами, ты как раз подходишь под это описание, - мурлычет она, и целует его.
-Жизель… - собирается он возразить, но она сама отстаёт от него, встаёт и, подбирая свои вещи с пола, направляется в душ:
-Ладно, это не влечёт за собой никаких обязательств... просто минутное помешательство – очень приятное помешательство… ok`ей? – говорит она сквозь дверь в ванной, уже включая воду.
Не сказать, что Максим доволен, но всё-таки немного рад…
- Ты что-то хотела передать от моего дедушки? – спрашивает Максим одеваясь. Жизельмина, кричит ему из ванной, что лучше об этом поговорить после душа, Макс с ней соглашается и идёт на кухню, чтобы заварить кофе.
Жизель выходит из ванной комнаты, от неё пахнет цветами, с тёмных волос капает вода, на лице приятный румянец. Максим опять чувствует возбуждение, но на этот раз пытается взять себя в руки и крепко сжимает раскалённый чайник, руку невыносимо обжигает, прогоняя ненужные мысли.
-Кофе будешь? – сквозь боль говорит он.
-Конечно, - говорит девушка и садится за стол, не сводя глаз с Максима. Тот наливает в чашки кипяток, сыпет растворимый кофе и две ложки сахара – стандартная процедура по утрам, но…
-Тебе со сливками? – спрашивает он. Жизель в ответ кивает, продолжая с интересом смотреть, как парень готовит.
Две чашки на столе, от них отходит тёплый и ароматный пар – по телу растекается приятное ощущение утра.
-У тебя замечательная квартира… - замечает Жизель.
-Ага – трёхкомнатная, - кивает Макс.
-И в третий комнате никто не живёт? – уточняет девушка, в ответ Максим качает головой, затем вопросительно впивается в неё взглядом.
-Да…мне не где жить…
-А что случилось?
-Моя квартира в Симферополе сгорела… не приятная история вышла, по соседству жил алкоголик со всеми вытекающими последствиями. - Рассказав, как она приехала домой из института, и выяснила, что дома больше нет, как выдумала отговорку для начальства и поехала выяснять появится ли у неё жильё, как потом её поселили в
Я додумалась напечатать главы здесь) Сразу три - прошу комментируйте - пожалуйста^^
__________________________________________________
День первый
«Побег»
С чего всё началось? Кажется с разочарования... А что было потом? Наверное, боль или всё-таки что-то другое??? Сейчас и не вспомнить... Здесь, среди белых стен и тошнотворного больничного запаха я не помню ничего...
Говорят, это была передозировка и кровоизлияние в мозг. Меня с трудом спасли, но не спасли мои воспоминания...
Я чудом осталась нормальной, если так можно назвать бледную тёмноволосую девчонку, которая каждую вторую ночь сходит с ума от желания новой дозы...
Когда–то, мне рассказывали, я была художницей, говорят, даже побеждала на конкурсах. А потом с моей жизнью что-то случилось... в ней появился «кто-то». И он показал мне способ ухода от проблем. Белый порошок с горьковатым привкусом спокойствия.
Я не могу вспомнить лицо того «спасителя», но помню, что у него были длинные иссиня-чёрные волосы и белое перо в ухе (вместо серёжки).
Так говорят врачи, но это почему-то упорно отрицает моё сознание…
* * *
Дрожащими, от слабости, руками, девушка писала «исповедь». Желание жить по-человечески заменило желание «испытать кайф». Сдерживая слёзы в себе, девушка проклинала прошлое и не надеялась на будущее…
В палату пошла блондинка-медсестра, снисходительно посмотрев на Наташу, сказала:
-Ну что, готова колоться? – казалось медсестре доставляло удовольствие издеваться над девочкой.
-Не колоться, а лечиться, колются в подворотне… - поправила, не обратив внимания на насмешку, Наташа. Затем смяла лист в комок, выкинула его в урну.
С лица мед. работницы исчезла улыбка:
«И что она себе позволяет, дрянная девчонка!» - подумала медсестра.
-Давай сюда руку. Сегодня, небось, опять припадок будет, - проворчала она и, умело, вколола Наташе маленькую ампулу.
Девочка села на кровать и почувствовала, как по телу растекается тепло снотворного, кончики пальцев приятно закололо, а в глазах всё начало плыть. Все, волнующее Наташу, проблемы благополучно растворились в беспамятстве, и Наташа погрузилась в тот мифический «больничный сон».
-Вот дрянная девчонка! Откуда в ней столько колкости? Посмотришь на неё, так кажется, что ей дела до тебя нет, а по телу всё равно дрожь, будто она сейчас нож выхватит из-за пазухи и, кричи не кричи, поздно будет... – проговорила в слух женщина и достала из урны, исписанный нервным почерком, лист.
Нервно оглянувшись на спящую Юдину, выскользнула из палаты.
* * *
Наташе снился один и тот же сон уже десятый день подряд, всё началось с того, как в больницу пришло письмо без обратного адреса: в нём лежало белоснежное перо и клочок бумаги, на котором было написано лишь два слова: «Найди меня» и датировалось письмо 9 ноября 2036 годом.
Во сне Наташа куда-то бежала по смутно знакомым улицам. В руке она сжимала холодный пистолет, из чёрной стали. На рукоятке, пистолета было отчётливо нацарапано: «Fuck of!». Пистолет Наташа помнила до мельчайших подробностей, будто хорошего друга. Каждую «извилину» и царапину она могла и сейчас изобразить на бумаге.
Вот она бежит: на шее ярко-алый шарф, потрёпанный чёрный плащ развивается на ветру. Обжигающе-холодный воздух врывается в лёгкие, но в ушах повисла угрожающая тишина, даже не слышно стука сердца.
И вот десятый раз она оказывается в этом тупике в полной тишине, в обойме последний патрон, но пускать его в ход уже поздно. Раздается оглушающий свист вылетающей пули, но не Наташиной... Всё тело охватывает боль, мгновенье и Наташа чувствует холодную мостовую под головой, раздаются спокойные шаги, отмеряя последние секунды жизни. В этот момент: в холодном поту и полном беспамятстве, с застрявшем в горле криком – просыпается Наташа. Пробуждению не может помешать немалое количество принятого снотворного.
Несколько минут Наташа не осознаёт,
«Марго»
1993 год, Южная Осетия, Цхинвал (9.30)
Осеннее серое небо, почти везде одинаковое, почти всегда предвещающее здесь дождь, знойный душный воздух, который забирался в лёгкие и раздирал их… Желтеющие листья, которые скоро будут гнить на земле, как души павших солдат…
Высокий статный мужчина зашёл в здание единственного детского дома в этом городе. Почему он выбрал именно этот город, он не мог объяснить, разве что, потому что сам вырос здесь. Перед ним построили всех детей в возрасте от 5 до 9 лет, каждого из них можно было легко сравнить с собачонкой. Одни смотрели с надеждой и какой-то неимоверной преданностью – таких он сразу отсеивал. Другие же готовы были разорвать его на части, и уже плевали на свой возраст, на его возраст, они просто жаждали крови и насилия – таких он бы с удовольствием взял, но они быстро предают, а предательство это то, что в его работе равносильно смерти…
И тут он увидел её: маленькая щупленькая девочка, бледная-бледная кожа, чумазые волосы непонятного цвета. Она стояла, облокотившись на стену, глаза её были слегка прикрыты, руки сложены на груди. Когда он к ней подошёл, она небрежно открыла глаза, встала по стойке смирно, как её учили неделю назад, но нотка пренебрежения в ней всё-таки осталась, такая невесомая, как вызов незнакомцу.
Он посмотрел к ней в глаза: зелёные с маленькими жёлтыми крапинками, как весеннеё поле одуванчиков. Он понадеялся, что ребёнок ему не подойдёт, он не хотел забирать маленькую девочку. Он надеялся, что она что-нибудь скажет ему глазами, но она молчала, в глазах не было ничего, только поле одуванчиков. И он всё смотрел и смотрел в это поле, он так давно не видел зелени, он так давно не видел родного дома, он метался по бывшему союзу в поисках именно таких маленьких, но слишком сильных малышей... Она поймала его в сеть своих глаз, на её лице появилась лукавая улыбка не свойственная ребёнку, и она моргнула. Как только дурман прошёл, мужчина взял девочку за руку и сказал что-то на грузинском.
Надзирательница вздрогнула и по-русски пролепетала себе под нос: «Куда же её, она же не справится». Но спорить с мужчиной не стала, и побежала за документами – вычёркивать девочку «из этой жизни».
Все остальные дети разошлись, и они остались наедине – маленькая гордая девочка и он – офицер в формальной отставке.
Он присел на корточки, чтобы его глаза сровнялись с её глазами. Спросил что-то на грузинском языке – девочка не отреагировала, затем на осетинском – всё тоже молчание.
-Неужели немая? – спросил он уже у самого себя, на что девочка улыбнулась.
-Ты что, русский знаешь? – уже опешил он.
-Да, знаю… - сказала она, голос её был ровный мелодичный, уже не как у ребёнка, а как у вполне взрослой девушки.
-А что же ты тут делаешь? – спросил офицер, не ожидая ответа.
-Живу… - спокойно сказал ребёнок и посмотрел на воспитательницу, которая нерешительно ждала на них. Офицер оглянулся:
-Хварамзе, всё уже готово? Так быстро? – изумился он, привыкший к постоянной бумажной волоките.
-Да, Матвей Степанович, - сказала пожилая женщина и протянула бумаги мужчине, в правой руке она держала бумажный свёрток, и немного поколебавшись, добавила:
-Девочка моя, будь сильной! Во что бы то ни стало – будь! – сказала она и, обняв ребёнка, поцеловала её. Девочка попыталась вырваться, но, решив, что все её попытки будут тщетны, повисла в объятьях пожилой женщины. Когда Хварамзе всё-таки её отпустила, на этом «муки» её не кончились – женщина вручила девочке свёрток.
-Не забывай старушку, - прошептала она.
Девочка покраснела и нерешительно улыбнулась, на робком осетинском сказала женщине «Спасибо».
Офицер взял девочку за руку и повёл прочь из здания. Спустя десять минут они уже ехали в старом джипе, пересекая Осетинскую границу. Не решаясь разворачивать свёрток, девочка смотрела в окно и, кажется, собиралась плакать. Она не понимала почему, но слёзы сами собой наворачивались на её глазах.
-Как тебя звать? – голос Матвея Степановича (девочка отчётливо запомнила его имя) вырвал её из раздумий.
- Марго, - односложно ответила она и посмотрела в зеркало салона.
-Красивое, - сказал он. Впервые в жизни он не знал о чём говорить с девочкой, у него у самого была дочка, примерно ровесница этой, но не такая…
-Но зовите меня лучше Гоша, Матвей Степанович, - сказала девочка, выдержав паузу.
-Ты запомнила моё имя? – его изумлённый взгляд порадовал Марго. – Но сейчас тебе лучше его забыть, зови меня просто Усуриец.
-Хорошо,
«Полетаем?»
С определённой периодичностью в лифте что-то постукивало, и Кате уже стало это действовать на нервы – этажей в высотке было 18 (высоткой её называли только потому, что она была самым высоким зданием в этом маленьком городке), но сейчас Катя ясно понимала, что могла спокойно дойти до крыши пешком – быстрее бы вышло.
-Ты быстрее не можешь? Ну, пожалуйста! – крикнула в пустоту Катя, стукнула кулаком по панели управления. Свет в лифте на мгновенье замигал, и Катерина уже приготовилась к худшему, как вдруг лифт ускорился и даже перестал поскрипывать.
Вылетая из открывшейся кабины, Катя громко крикнула в сторону лифта:
-Спасибо! Извини, что стукнула – нервы, - и с чего это она решила оправдываться перед техникой? Не понятно... ей просто хотелось верить, что и у этого лифта есть душа (пускай и электронная).
Вход на крышу был открыт – крышка сдёрнута, цепь бесцеремонно перекусана, а бесполезный замок валяется в дальнем углу.
Катя, нервничая, полезла наверх. На крыше было холодно, колкий ветер впивался в кожу, заставляя ёжиться и ещё больше волноваться.
-Саш! – крикнула Катя, пытаясь перекричать завывающий ветер. Крылатая фигура оглянулась. Катя не ошиблась – это был именно он, тот, кого зовут Вороном.
Саша встал и не решительно подошёл к Катерине.
-Как ты меня нашла? – его хрипловатый голос приятно отозвался в ушах.
-Увидела из окна маршрутки, - честно призналась девушка, потому что не любила ненужных тайн.
-Но я был под куполом невидимки! Мне макс делал! – бойко отозвался он, будто бы рыжая совершила преступление.
-Ничего не знаю – я тебя увидела, и точка! – уязвлено запричитала Катя.
-Ладно, не важно... С тобой всё в порядке? Ты выглядишь взволнованной…- заботливо поинтересовался Саша и постарался утешить Катю.
-Со мной всё в порядке! Просто я не нахожу себе места! С тех пор, как у меня появились эти силы, я чувствую, что должна быть не здесь... Я хочу жить в мире, где МАГИЯ – это ЖИЗНЬ! – признание девушке давалось не легко, но сдерживаться тоже сил не было.
-Ты, правда, этого хочешь? - хитро спросил Ворон, в глазах промелькнул огонёк лукавства.
-Да, хочу! – крикнула Катя и опустилась рядом с бордюром, который ограждал крышу. У неё было такое чувство, будто она сидит на пороге мира, который почему-то рушиться, так и не открыв перед ней свою дверь.
Ночь опустилась на город внезапно. Катя весь день провела на крыше, Саша ходил в магазин за едой (хотя, разве можно назвать едой полуфабрикаты…). Кате было этого достаточно, на всё её маленькое, поистине детское, сознание навалилось понимание того, что у неё никого нет, кроме чёрного кота и старой квартиры.
Саша пытался её честно отвлечь, но Катя игнорировала его как могла. Ей хотелось побыть наедине с мыслями... Саша не собирался уходить и терпеливо ждал, пока Катя 2придёт в себя».
Когда стрелка часов мерно перешла за полночь, Ворон вдруг спросил:
-Катя, хочешь полетать? – добродушный голос вырвал её из раздумий, и внимание поглотило слово «летать».
-Хочу…только, если летать я буду самостоятельно, – задумчиво проговорила девушка. Спокойно смотря, как в доме напротив гаснут последние огни.
-А ты умеешь? – опешил Ворон.
-Не знаю, я ещё не проверяла, - пожала плечами Катя. – Давай я прыгну, и если что-то пойдёт не так – ты меня подхватишь, – предложила она улыбаясь.
-Ты что? А если заметят?!
-В полночь? – уточнила девушка.
-Ну, мало ли… - усомнился Саша.
-Саш! Ты быстрый – справишься! – Катя пододвинулась к Саше и поцеловала его в щечку.
-Твои глаза… - изумлённо вымолвил он.
-Пурпурные? – Саша в ответ кивнул. – Значит пора… - тяжело вздыхая, сказала девушка.
-Ни пуха, ни пера! – крикнул вдогонку Саша, заметив, что Катя уже соскальзывает.
-К чёрту! – крикнула рыжая, падая… Ворон, тут же кинулся за ней, как страховка.
-А-аааа! – крик вырвался из груди, время невесомой пеленой стало замедляться, поток холодно раздирающего воздуха ударил в лицо, царапал легкие и кожу, от страха сжалось сердце: «А если не смогу, и он не успеет?» - пролетело у Кати в голове. Когда резко заболели лопатки. Невесомая сила замедлила падение, девушка больше не падала, она парила…
-Я лечу!!! – вырвалось у неё, нервно она стала пытаться дотянуться до крыльев, которые будто светились изнутри невесомым сиреневым светом.
-Ты
"Во что мы ввязались?"
Движутся ноздри, нюхают воздух
Я крадусь по тёмной аллее
Я делаю то, что умею
Тени сливаются в горы
Хищники прячутся в норы
В норы и каждый один там
А я своим повинуюсь инстинктам
Запахи звуки меня накрывают и не отпускают
Собой наполняют
Все щели, в которые я утекаю
Тоннели, в которые я убегаю
Голос окреп и стал хриплым от ветра
Ногти окрепли – царапают кожу
Стало на много приятнее это
Ты теперь чувствуешь тоже…
Его голос звучал намного лучше Катиного, был более звучный и не фальшивил так, как фальшивит обычно Катя. В какой-то степени Катя даже начала завидовать, и тут она заметила Калипсо:
-Ты великолепно поёшь, - сзади раздались аплодисменты. – Сама текст придумала?
-Нет, Калипсо. Это «Dust Heaven» - Инстинкты.
-Да, я где-то слышала про эту группу. А к чему эта песня?
-К тому, что инстинкты тебе не помешают! – тело резко выбило ногой копьё из рук Калипсо. Та от неожиданности пошатнулась и чуть не упала. Тело схватило её за руку и потянуло на себя, мгновенье и коленка ударяет в живот Калипсо, и она лежит на земле, держась за живот. Тело подошло к девушке и взяло её за горло. Калипсо попыталась вырваться, но у неё ничего не получилось, пальцы тугим кольцом сдавили ей шею.
-А ты сильнее, чем я думала, - прошептала с трудом девушка, сжимая пальцы соперницы.
-И не такое могу… - уходя от определённости, проговорило тело. Медленно из костяшек левой руки стали вылезать два стальных когтя.
-Что это? – испуганно пролепетала, задыхаясь, Калипсо.
-Это её выбор, - прошептало Катино тело, и тут рыжая вновь почувствовала легкое расслоение, только на этот раз её будто склеивали заново, тело вновь стало весомым, и Катя рухнула на землю неподалеку от Калипсо. А на месте Катиного тела, рядом с испуганной воительницей стоял Захария, из его руки вырывались два когтя и были в нескольких сантиметрах от живота Калипсо.
«Что здесь делает Захария? Что я здесь делаю?» - подумала Катя, в голове всё было будто в тумане, в горле пересохло, и кости ломило.
«Он же её убьёт!» - вдруг дошло до рыжей, немеющей рукой она нащупала рукоять неподалёку лежащего копья Калипсо.
-Отпусти меня, придурок! – хрипло крикнула Калипсо, и попыталась вырваться из хватки колдуна.
-Отпусти её! – подала голос Катя и схватив копьё, вонзила остреё в икру Захарии. Тот взвыл от боли, откинул Калипсо в сторону и посмотрел на Катю:
-А ты сильная. Раз уже очнулась, - сказала он, и, наступив на копьё, сломал его пополам, рана на ноге быстро срослась, но гнев Заха не утихал:
-Будем считать, что она победила… - гневно рыкнул Зах и направился прочь. Катя с трудом поднялась и на негнущихся ногах подошла к калипсо – помогла ей подняться.
-Меня, кстати, Катя зовут, - миролюбиво сказала она.
-А я Лена... Спасибо за помощь… - краснея, поблагодарила девушку Калипсо.
-Всегда рада помочь, - машинально ответила Катя. Медленно они дошли до старого дома, Катя всё норовила упасть или потерять сознание, но ей помогала Лена.
Стоило им приблизиться к Катиному подъезду, как с третьего этажа раздалось зовущее мяуканье:
-Это меня, - прошептала Катя. – Уже иду, Куздряма, - Калипсо на это рассмеялась.
-Может, завтра в кафе сходим? – скромно спросила девушка.
-Конечно, заходи за мной в десять, только лучше утра. А не вечера, - смеясь, проговорила Катя, уже поднимаясь по лестнице.
- Ok`ей.
* * *
Утро у Рыжика началось в пол десятого. В спешке она привела себя в порядок, и надела лёгкий спортивный костюм.
В дверь постучали, (звонок не работал) как раз тогда, когда Катя завязывала шнурки.
-Лена, входя – дверь открыта! – сказала она, завязывая бантик.
В коридор вошла Лена, лучезарно осмотрела творившийся беспорядок и любопытно поинтересовалась:
-Привет, как ты узнала, что это я? – и Калипсо закрыла дверь.
-Не знаю, просто почувствовала, что это ты, - смущаясь, сказала Катя.
-Пошли в Интернет-кафе?
-Пошли, а зачем?
-Да несколько печен скачать хочу…
-Дай отгадаю, одна из них «Dust Heaven» - Инстинкты?
-Да! Как ты отгадала?
-Я не отгадывала, я всего лишь Захарию слушала... я тоже подумывала о «добычи» этой песни, - сказала Катя, выходя и выпроваживая Лену из
Глава восьмая
«Наташа...»
Никто не видел, как она смеётся
Закутавшись в зелёную листву,
Она пугливо прячется от солнца.
В глазах её такая печаль
И океан не сбывшихся желаний
А рядом с нею лето невзначай
Уснуло на расправленном диване…
Группа «Город 312» - «Невидимка»
Понедельник – учёба по новому расписанию.
Вот за спиной сидит Полина и Лена, напротив Наташа, от этого немного не привычно, и Лиза с гадким нетерпением ждёт пока придёт Найк. Но на первой паре он не появляется, и Лиза не слушая учителя, думает о том, что произошло на её День Рождение (с тех пор они не виделись, только созванивались)…
-Лиза, всё в порядке? – спрашивает Пуля, толкая её карандашом в спину.
-Да… просто непривычно, - улыбается Лиза и отрывочно записывает конспект. Лиза никогда не интересовалась зарубежной историей и по этому не шибко слушала, и как обычно ждала окончания лекции.
-На этом думаю, стоит закончить. Дома подготовится к зачёту: «Колонизация Америки, предпосылки и последствия» - добродушный голос учителя огласил список домашней литературы. Аудитория быстро опустела, остались лишь Полина, Лена и Наташа. Лиза закрыла тетрадь, встала и подошла к открытому окну: третий этаж, не так уж и высоко…
«Ну, где же ты!?» - подумала она. Сейчас, когда счастье было так близко, минуты ожидания давались с трудом. И тут тёплые ладони закрыли глаза, Лизе не надо было даже задумываться – она знала, кто это.
-Саша! – воскликнула радостно она, и повернулась. Действительно перед ней стоял Найк, собственной персоной, а на парте рядом с ним лежал скромный букет полевых цветов.
-Привет, - добродушно отозвался он и вручил Лизе букет.
Она бы ещё простояла в лёгком оцепенении, если бы не четко услышала голос в голове, который явно принадлежал Наташе:
«Воркуют голубки… делать им больше нечего»
-Ты что-то сказала Наташа? – спрашивает Лиза.
-Нет, я ничего не говорила, - отрезает Наташа и направляется прочь, из аудитории. «Сумасшедшая, и почему он её выбрал!» - опять слышит Лиза.
-Ну вот – опять… - прошептала Лиза, дверь в аудиторию с ненавистью хлопнула и повисла надрывная тишина.
-Что - вот? – спрашивает Саша. – Неужели ты не рада меня видеть?
-Рада, конечно же! – мурлычет Лиза и обнимает Сашу.
-Ладно – голубки, не будем вам мешать, - говорит Полина и утаскивает Лену прочь.
-И вовсе мы не голубки, - недовольно хмурится Лиза.
-Это ещё почему? – говорит Саша и целует Лизу, не давая ей ответить.
Звенит звонок, нарушая идиллию – аудитория наполняется студентами. Лиза спешит сесть на место, рядом садится Саша, в его глазах играют искорки удовольствия.
Входит Маргарита, как обычно в строгом костюме, как обычно с волосами собранными в пучок и тонкими маленькими очками, аккуратно лежащими на переносице.
-Доброе утро студенты, - улыбка вместо солнца осветила зал. – Настал день, когда я разделю вас на две подгруппы – надеюсь, вам будет удобно так учиться.
- Первая группа: Шереметьева, Панфилова, Фиалков, Морозов, Зотов, Макарова, Женетль и Мельник…оба, – сказала она, и Лиза с облегчением вздохнула, ведь это значит, что они с Найком в одной подгруппе.
-Вторая подгруппа: Львович, Волков, Ковальчук, Барыкина, Марковски, Ревчук, Скамкин, Колина. Расписания у вас одинаковые, но в разных аудиториях. Совместные у вас два предмета: физкультура и зарубежная история. Вопросов, надеюсь, нет, - миловидно улыбнувшись, Рита добавила: - Преподаю я у 2 группы – обществознание, экономику, литературу и русский. Первой группе прошу последовать в соседнюю аудиторию, - недовольная группа студентов начала собираться и с шумом и гвалтом вышла.
-Приступим… - она глубоко вздохнула и нерешительно начала. – Здесь собраны лучшие из лучших. Многие из вас сейчас мне не поверят, но я советую выслушать меня до конца. Вы избранная команда борцов, именуемых Стражами Хранителями, - по аудитории разнесся недоверчивый шепоток. Но вдруг, будто лёгкая пелена, опустилась тишина, которая пришла явно извне.
-Наша вселенная состоит из 13 миров, каждый этот мир имеет свои законы и отгорожен от других, но есть проходы, каждый из вас хранит один из этих проходов. У каждого из вас вскоре проявятся силы, вы сможете управлять одной из стихий и встанете на защиту этих самых миров. Но каждый из вас имеет право выбора, на чью сторону встать, будь то Свет, или Тьма. Поднимите руку, кто мне поверил, - добродушно спросила она, в зале повисла нерешительность, все смотрели на неё с недоверием, а некоторые как
"Обещанный подарок"
…Так странно и реки покрыты льдом,
И эти деревья в огне.
Любовь переполнила весь мой дом,
Когда ей стало тесно во мне.
И в доме, где пахнет дождём и весной,
И клубится вечерняя мгла
Моей любви стало тесно со мной -
Комната стала мала…
Группа «Dust Heaven» - «Лети»
Лиза знала, что будет дождь, знала, что будет холодно и сыро, она чувствовала это на кончиках пальцев.
Но сегодня Лизе хотелось летать, не смотря ни на что. Хотелось быть женственной, утончённой феей, с тонкими, будто из щелка крылышками.
Для этой, несвойственной ей, роли она достала единственное в гардеробе платье, которое чуть выше колена, нежно голубой расцветки с утончёнными синими кружевами.
Волосы заплетать в косу не хотелось, но и распущенными держать нельзя – спутаются. И Лиза пришла к выводу, что должна собрать волосы тёмно-синей атласной лентой, которую долго искала в шкафу.
Увидев слишком лучезарную Лизу, которая с раннего утра их выгнала из комнаты, дабы они не путались под ногами, девчонки долго не могли поверить, что эта фарфоровая кукла та самая Лиза, которая всё лето ходит с разодранными коленками, потому что не может по-человечески научиться кататься на роликах.
-Ух, ты! Львик – это и в правду ты? – спросила Лена, приходя в себя.
-Нет – это галлюцинация, и тебе Лена – пора лечиться, - отшучивается Лиза.
-Это день рождение на тебя хорошо влияет, лучше любого антидепрессанта! Надо почаще ДР устраивать, - смеётся по-детски Пуля.
-Дело не в этом. Просто сегодня замечательный день! – буквально напевает Лиза и спешит на кухню.
На кухне её ждёт маленький торт, хотя тортом сложно его назвать, скорее это пирог, покрытый взбитыми сливками. Но ведь всё равно приятно, приятно видеть в нём 17 маленьких свечек, которые ещё никто не зажёг.
-Мы решили, что и утро должно быть праздничным, - сказала Полина, смотря, как Лиза расплывается неимоверной благодарности и лезет к ним обниматься.
-Ну, что мы сегодня идём на английский? – спрашивает Лена, с трудом выбираясь из объятий.
-А давайте сходим, нам сегодня обещали новое расписание дать, - говорит Лиза.
Дело в том, что накануне вечером звонила декан и оповестила троих о том, что у них завтра (то есть сегодня) одна пара и та общая – по английскому языку. Так же декан обещала дать расписание будущих занятий для КИВ`а.
-Отлично! Значит, позавтракаем и как раз успеем, - оптимистично заключила Полина. Сегодня вечером в прибрежном кафе решили устроить что-то вроде маленькой вечеринки, в честь для рождения. Туда были приглашены 10 человек, перечислять которых, я пока не вижу смысла.
Тортик съели быстро. Приготовленный Лизой апельсиново-мятный чай придал сил и хорошего настроения на весь оставшийся день. Когда часы отбили двенадцатый час, девчонки поспешили в институт.
Пара началась как никогда весело, Жизельмина д`Ивуар рассказала очень весёлую историю про то, как она стажировалась три месяца в Лондоне. Лиза с подругами всё-таки немного опоздала, на что Жизельмина почти не отреагировала, лишь попросила в следующий раз не опаздывать.
Лиза по привычке села рядом с Найком, он мимолётно поздравил её с праздником и тут же отвернулся, всё занятие он почти не разговаривал, а находился где-то далеко от привычных вещей. Очнулся он лишь за десять минут до звонка и попросил выйти.
Вайпра выслушала Найка и разрешила ему покинуть аудиторию и продолжила свою лекцию.
Лизу очень взволновало поведение Саши, и она не могла дождаться окончания пары, чтобы расспросить его как следует. Но как только прозвенел звонок Саша быстро вбежал в аудиторию, собрал все вещи и так же стремительно выбежал. Лиза даже не успела его окликнуть: «Что это с ним творится?» - обиженно подумала она.
-Что-то случилось? – спрашивает тут же Полина. Лиза отрицательно мотает головой, пытаясь забыть странное поведение Саши.
-А может, всё-таки случилось? – переспрашивает уже Лена.
-Я же говорю, что нет! – кричит Лиза, и так же вылетает из аудитории. «Почему меня это так задело?» - думает Лиза и, опускаясь на траву, на лужайке рядом с корпусом иностранных языков, понимает, что сейчас разревётся, как маленькая девочка.
-Ты что собираешься плакать, - звучит весёлый голос за её спиной, она оборачивается и видит Сашу, в его руках огромный букет белых-белых роз, которые с каким-то сказочным отливом кажутся слегка сиреневыми.
-Это мне? – спрашивает наивно Лиза, и чувствует, как первая слеза скользнула по её щеке.
-Тебе-тебе, именинница! – говорит он,
Возвращение
У меня была, как обычно, бессонница, как обычно на столе остывал чай, как обычно было чертовски тоскливо и одиноко. Я лежала на кровати, и, уставившись в потолок, пыталась уснуть. Помешал мне это сделать стук…мерный стук в дверь.
-Входите…- прошептала я ели слышно, но достаточно, чтобы он услышал.
-Что не ждёшь меня? - спросил хриплый прокуренный голос.
Я села на кровати, несколько минут в полном оцепенении я смотрела на гостя. Высокий, под метр восемьдесят, помятый, с лёгкой щетиной, он смотрел на меня всё теми же всезнающими глазами, как всегда уставшими, как всегда грустными и необъятно голубыми, как небо.
-Это правда, ты? Ты вернулся!!! – воскликнула я, и, как ошпаренная, кинулась ему на шею. Я боялась его отпускать, мне было страшно, что он опять уйдёт.
-Что ж тебе всегда не сидится дома? Стал моим музом, так и сиди со мной! – восклицаю я, всё ещё боясь его отпускать.
-Я же для тебя стараюсь, ищу тебе вдохновение, – говорит он и осторожно проводит по моим волосам.
-Ты так себя в могилу сведёшь, - не унимаюсь я. Его глаза мрачнеют:
-Мы не умираем, мы переходи от человека к человеку... Это вы умираете… - с резким нажимом сказал он, и, отодвигая меня, направился к моему рабочему столу. Компьютер всё ещё недовольно работал, старая творческая тетрадь сейчас служила подставкой под чай, а альбомные рисунки лежали на полу рядом с рабочим местом.
-Что, творческий кризис?
-Угу, - кивнула я в ответ и снова взяла его за руку.
-Да не убегу я никуда – разъярённо воскликнул он, выдёргивая руку. – Пока не убегу.
-Вот именно, что «пока», а мне нужно чтобы всегда!
-Ну, не могу я на одном месте…
-А ты попробуй! – язвлю я.
-Ты не против, если я закурю? – спрашивает он и в его руке появляется чуть надломленная сигарета.
-Конечно, не против, - смягчившись, говорю я.
-Вот и ладненько, - мурлычет он, будто чеширский кот и сигарета в его руке вспыхивает. Он затягивается, клубы серо-голубого дыма начали блуждать по комнате.
Сегодня у него распущенные волосы, они чёрной рекой струятся по плечам.
-Надо было мне поступить как Юлька… - шепчу я.
-Что? – спрашивает он.
-Заковать тебя в цепи, и дело с концом, - досадно говорю я.
-Ты бы смогла это сделать?
-Нет, - хрипло признаюсь.
-Тебе ведь и без меня хорошо…
-Не правда! Без тебя у меня получается что-то слишком не понятное, фальшивое и сопливое! – возражаю я и опять хватаю его за руку. Дым врывается в лёгкие, глаза начинает щипать от слёз. Странно… я всегда плачу только в его присутствие, так мне не хочется его терять…
-Да не бойся ты так! Я возможно задержусь здесь на месяц! – принимается он успокаивать меня.
-Месяц? А дольше никак?
-Никак… хотя… вот как залечу раны, так и сразу того…странствовать уйду… - запинаясь, говорит он, боясь смотреть мне в глаза.
-Дурак ты…настоящий дурак... Неужели ты не видишь, как мне без тебя плохо?!
-Меня же нет, как же я могу видеть?
-Дурак! Почему у всех музы, как музы – утонченные дамочки с лирами и флейтами, не пьющие, не курящие, спокойные, сидящие дома... А у меня ты?! Вечно ищущий приключений на свою задницу, вечно где-то пропадающий!
-Ну, хочешь, я буду играть на флейте?
-Да причём тут флейта!? Мне важно чтобы ты был здесь!
-Но я же здесь.
-Это пока! Вот залечишь раны и непременно уйдёшь… и не известно куда, неизвестно когда вернёшься. А может, ты мне изменяешь?
-Да с кем же я могу тебе изменять?
-Это ты мне скажи! – я падаю на кровать и, хватая подушку, кидаю её в муза. Мгновенье, и подушка разлетается на миллионы маленьких перьевых кусочков.
-Ну, что ты опять делаешь?!
-Мне казалось, ты любишь снег…- улыбается он.
-Люблю, - соглашаюсь я. А ведь действительно, перья сейчас очень похожи на маленькие снежинки, которые кружатся – кружатся - кружатся.
-Не меняй тему!
-Да кто же её меняет, - пожимает плечами муз.
-Слушай... а кто у тебя был до меня?
-То есть? – изумился он.
-Ну, ты сказал, что музы не умирают, значит, у тебя до меня были… люди, ведь так? – он лишь улыбнулся и кивнул, с трудом понимая мои изречения.
-Ну, и кто у тебя был до меня? – переспросила я.
-А это секрет фирмы! – сказал он и опять затянулся.
-Знаешь…ты такой вредный... А ведь я даже не знаю твоего имени… 4 года мы с тобой знакомы, и до сих пор не знаю имени… бррр… - я посмотрела на него с каким-то детским трепетом. Всё таки он мой муз-бродяга.
-А зачем тебе моё имя? – едкий дым вновь ударил мне в лёгкие, и я
...странно... часто лачу под неё...
Я ранненое сердце на рваной душе...
Изломанная жизнь - бесполезный сюжет...