[показать]
[показать]
[показать]
 

Через несколько дней, после того, как мы впервые встретились  с Робертом Паттинсоном, мы позвоним его партнерше по «Сумеркам» Кристен Стюарт, которая  скажет нам о нем следующее:
«Он не умеет лгать, и это немного пугает. Но это то, что я люблю в нем больше всего.»
Забавно, но затем, после нашей с ним встречи, мы тоже больше всего полюбим эту его черту в нем. Мы провели полдень вторника с Паттинсоном в кафе-пекарне на Doheny Drive, в Западном Голливуде, и на протяжении всей встречи,  он кажется, говорил одну только правду: навязчиво, невнимательно, беспомощно, как будто получил укол сыворотки правды, пока парковал свою машину.
Другая проблема Паттинсона, признается он в самом начале нашей встречи, - он не выносит пауз в разговоре.
«Я просто говорю первое, что приходит мне в голову», говорит он, «потому что нервничаю. Во время интервью я, буквально, накладываю в штаны. Я не хочу сидеть молча, потому что тогда я начинаю рыдать.»

Он горяч, он сексуален, он бессмертен

Два года назад Роберт Паттинсон был почти забыт после фильма «Гарри Поттер». Затем его отобрали на роль замкнутого вампира в «Сумерки», блокбастер года, и каждая женщина Америки от 14 лет захотела его. Слишком плохо то, что он не уверен, что хочет их.
Декабрь: «Сумерки», фильм, где 22-летний Паттинсон играет роль восхитительно мучающегося,  вечно юного вампира, слишком  принципиального, чтобы пить  человеческую кровь, идет в кинотеатрах уже месяц. Достаточное время для того, чтобы собрать более 150 миллионов долларов, достаточно долго для того, чтобы студия запустила механизм производства из трех фильмов, заменив режиссера Кэтрин Хардвик на одного из парней, снявших «Американский пирог», но недостаточно долго, чтобы Паттинсон ухватил, что именно значат эти продолжения для него, или важность того, что с репортерами нужно быть скрытным.
Он садится на свой стул, одетый весь в черное, с недельной щетиной,  волосы набиты в  шерстяную шапку, выглядит он при этом, как Джастин Тимберлейк, пытающийся  уйти от карьеры на Бродвее в качестве Терри Мэллоя. Его одежда пахнет так, как будто он недавно получил ее от кого-то менее удачливого, чем он. Он только что пришел с длительной встречи с режиссером и ему не терпится рассказать нам, насколько странно она прошла. Какой-то парень предложил ему роль, возможно, в настолько засекреченном фильме, что он не смог  сказать Паттинсону, о чем он. «Он ничего не сказал», говорит Паттинсон, «и также не уходил», поэтому Паттинсон и просидел там, разговаривая о себе около трех часов и выпил столько кофе, что у него может случиться разрыв сердца.
«Господи, я не помню, когда я в последний раз ел», говорит Паттинсон.
В фильме он сказал бы это, многозначительно подняв брови. Глупый журналист. Вместо него говорит Паттинсон, заполняя застывший воздух. Он объясняет, что там, где он живет в Лос-Анджелесе,  есть микроволновка,  что  у него никогда до этого ее не было, и он проводит много времени, ища, что же новенького  в ней можно приготовить. Те замороженные чизбургеры из магазина. Морковь. Мы заметили, что он выпил около 19 чашек кофе? Он спрашивает у официантки  про суп. Куриный с овощами. Он заказывает  колу.
Вот что Паттинсон говорит о том, как получил роль Эдварда в «Сумерках»:
«Я принял пол-таблетки валиума, а затем пошел на пробы – и вот к чему это все привело».
Окей, - будем честными, это не все, что он нам рассказал. Он был на распутье, собираясь покончить с актерством, говорит он. Он снова возвращается назад, к тому моменту, когда самой большой ролью в его карьере была роль Седрика Диггори в «Гарри Потере и Кубке Огня» - надменного холодного блондина, который стоял на пути у Гарри, к тому, что его сняли с роли в пьесе, в которой он играл в Лондоне, где он вырос. Он находился в Лос-Анджелесе, абсолютно опустошенный, сидя на кушетке у своего американского агента, в поисках работы.
«Сумерки» стали для Паттинсона всем, во-первых, американской работой. Он не знал ничего о культе «Сумерек», о фанатах Эдварда и Беллы,  об опасности, которая исходила от него его смертной подруге, о первой книге, которая превратила Стефани Майер, домохозяйку-мормонку из Аризоны, в самый крупный феномен в издательской индустрии со времен Поттерианы, Дж.К. Роулинг – с последующими вышедшими друг за другом продолжениями. Он не знал, что как только стало известно про съемки фильма, все Сумеречные фанаты – на 98,999 процента состоящие из женщин и на 100% пылкие – в Интернете разразились страстные обсуждения  мнений, кто же из актеров подходит на  главную мужскую  роль больше всего. Все, что он знал тогда,

Смотреть это видео

twilightthemovie.ru

[показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать]

Фото: men.style.com, JustJured

GQ US апрель 2009: Robert Pattinson, фото Nathaniel Goldberg

[показать]

[показать]
Апрельский выпуск журнала GQ поставил Роберта Паттинсона на обложку и уверен что он будет продаваться НАРАСХВАТ!

stewartpatinson.ucoz.ru/news

Быть при смерти - для меня не в новинку, и все равно это не те впечатления, к которым можно когда-нибудь привыкнуть.
Казалось странной неизбежностью, что мне снова грозит смерть.
Словно несчастья отметили меня, я убегаю от них, а они догоняют и снова возвращаются ко мне.
Все же, в этот раз все иначе.
Можешь бежать от того, чего ты боишься, можешь сражаться с тем, кого ненавидишь. Все мои действия были направлены против убийц, против враждебных чудовищ.
Если ты любишь своего убийцу - выбора нет.
Нельзя бежать, нельзя сражаться.

Почему я не смог просто уйти? Ах да, я же идиот.

Было похоже на то, что он целовал её, прикладывал свои губы к её горлу, к запястью, к внутренней части её руки. Но я слышал, как её кожа разрывалась, когда он прокусывал её зубами, снова и снова, внедряя свой яд в её тело везде, где мог достать.

Любовь — это богатство, которое ты можешь иметь только в том случае, когда все враги твои истреблены. До этого же, каждый кого ты любишь – заложник, ослабляющий твое бесстрашие и подкупающий трезвость твоего рассудка.

Я вздохнула еще раз и расслабилась,
— Ух, теперь я поняла, что все имели в виду. Ты воняешь, Джейкоб!

Если ты не видел ада, это еще не значит, что его нет.

Знаете, плохи дела, когда ты чувствуешь вину за то, что был груб с вампирами.

— Знаешь, как можно утопить блондинку, Розали? — спросил я у нее, даже не утруждая себя повернуться к ней. — Положить зеркало на дно бассейна.

Самое смешное, что чем больше я понимал весь идиотизм того, что делаю, тем меньше оставалось для меня возможностей себя остановить. Я наверное мазохист.

Я криво улыбнулась огромному вампиру.
— Привет, Феликс.
Феликс засмеялся.
— Ты хорошо выглядишь. Бессмертие тебе к лицу.

— Ложись спать. Завтра у тебя важный день.
— Спасибо, что напомнил! Теперь я окончательно упокоилась.
— Встретимся у алтаря.
— Я буду в белом.

Я уверена, у вас будет отличный медовый месяц — разобьете лагерь в аэропорту и будете ждать следующего рейса.

Он был прав — она занималась самобичеванием, причем ранила и его чувства тоже. Девочка была типичной мученицей. Она действительно должна была родиться в другом веке. Должна жить в прошлом, и отдать себя на сьедение хищникам, найдя для этого весомую причину.

Нет закона, если нет наказания, нет наказания, пока нет палача.

Когда у тебя есть вечность, ты можешь просмотреть каждую соломинку в стоге сена, одну за другой, пока не найдешь иголку.

Господи, да она сделает все, чтобы настоять на своем. Ну конечно, умереть ради того, что бы монстр выжил. В этом вся Белла.

Я боялась неизвестности.
Особенно во французском нижнем белье.

— Почему я покрыта перьями? – смущенно спросила я.
Он нетерпеливо выдохнул.
— Я кусал подушку. Или две.

— Беги отсюда, пока ты еще можешь, — угрожающе прошептала я.
— Перестань, Беллз! Несси я тоже нравлюсь, — настаивал он.
Я замерла. Мое дыхание остановилось. Позади себя я услышала звук, говоривший о том, что они встревожились.
— Что… как ты назвал её?
Джейкоб сделал еще один шаг назад, пытаясь выглядеть робким.
— Ну-у-у, — пробормотал он, — то имя, что я сказал, это вроде как прозвище и…
— Ты дал моей дочери прозвище как Лох-Несскому чудовищу? — заорала я.

— Нет! Конечно, я не беременна! – мне хотелось ткнуть Эдварда локтем под ребро, но я знала, что толку от этого не будет никакого, только синяк себе заработаю. Я ведь предупреждала Эдварда, что люди сразу же решат именно так! Какая еще может быть причина, чтобы выходить замуж в восемнадцать лет? (Его ответ заставил меня выпучить глаза от удивления, он ответил: «Любовь». Ага, конечно.)

Жизнь — дерьмо, и все мы сдохнем.
Да, и я именно один из таких счастливчиков.

Здесь должно быть какое-то другое объяснение. Что-то не в порядке со мной. Какое-нибудь странное Южно-Африканское заболевание с признаками беременности, только ускоренной…

Мы с Элис должны были держаться вместе. Нелегко было читать чужие мысли или видеть будущее. Два уродца среди других уродов, мы хранили чужие тайны.

Тем временем она шагнула в поток ветра от кондиционера и я почувствовал ее запах.
Ее аромат сразил меня как таран, как взрыв. Нет слов, достаточно