[200x245]

"Беспокойный отец просил одного святого Инока Иоанновской Обители молиться о Княгине Софии. "Не тревожься! - ответствовал старец. -  Бог дарует тебе сына и наследника всей России".
Николай Михайлович Карамзин, "История государства Российского"


О Василии Темном сложилось совершенно несправедливое мнение как о бездарном правителе, оказавшегося на великокняжеском престоле лишь волею случая, вернее, стараниями матери, Софьи Витовны. И ничего, мол, особенного он за время своего правления не совершил, да и что он мог-то, незрячий? Скажем сразу, что ни один историк высказавший подобное мнение, и в подметки не сгодился бы великому князю Василию. Достаточно показать современного десятилетнего мальчишку и представить, как он станет править государством в не самое простое время, лавируя между татарами, литовцами, собственными мятежными князьями и строптивыми новгородцами. Как? Да никак! Расплачется да и сбежит в уютный XXI век.


Князю Василию бежать было некуда и всю тяжесть высшей власти надо принимать на свои мальчишеские плечи. И уже на следующий год после своего восшествия на престол Василий заявил о себе во весь голос.
Литовский князь Витовт, довольный тем, что Русью правит послушная его воле дочь, смело отправился грабить сопредельные земли. О юном внуке он и не думал. Начал князь с псковского города Опочки (город и поныне стоит на реке Великой), к которому подошел во главе интернационального сброда - литовцев, поляков, чехов, волохов (предков молдаван и румын). Был под началом Витовта и татарский отряд - все были рады поживиться за счет русских.

Горожане Опочки скрылись за стенами и враги решили, что город пуст. Но когда татарские конники заполнили мост, ведущий к крепости, горожане перерезали веревки, и мост рухнул на заостренные колья, врытые в дно рва.

Многие воины погибли; пленных татар, поляков и литовцев подвергли жестоким и унизительным пыткам: порезали одних, с других живьем содрали кожу.
Витовт, бросил своих "воинов" в беде и направился к другому городу - Вороначу, вблизи Пскова. Но тут, словно ему в наказание, разразилась страшная гроза. Охваченный суеверным ужасом, Витовт, схватившись за столб шатра, кричал: "Господи, помилуй!" и ожидал, что земля под его ногами вот-вот разверзнется.
Однако гроза кончилась, а прибывший посол великого князя Василия Васильевича Александр Владимирович Лыков (потомок героя Куликовской битвы боярина Семена Михайловича Лыкова) передал слова внука Витова, одиннадцатилетнего великого князя: "Чего ради ты творишь такое, вопреки договору, чтобы быть со мною один за один, а ты отчину мою воюешь и разоряешь?".


Тому осталось лишь убраться с позором восвояси, не получив за уход выкупа от псковичей, который те пообещали, да не дали.
О дальнейших событиях мы рассказали в предыдущих главах. Теперь о том, что происходило после того, как повар с выразительным именем Поганка отравил Шемяку. В 1449 году, на беду Руси, образуется Крымское ханство, которое возглавил Хаджи Гирей.

Зато вскоре на берегах Волги с позволения Василия II появляется союзное Касимовское "царство" во главе с Касымом, сыном ордынского хана Улу-Мухаммеда. Так под началом Руси возникло буферное государство, которое обороняло наши земли от казанских татар. Если вспомнить Киевскую Русь, то и там, на службе у наших князей были черные клобуки, поселившиеся по берегам реки Русь, чтобы отражать набеги половцев.

В 1451 году Москва пережила набег татарского царевича Мазовши, напавшего на столицу, воспользовавшись отсутствием великого князя. В летописи об этом сказано: " В том же году приходили татары из Сеид-Ахмедовой Орды изгоном. И узнав об этом, великий князь послал воеводу своего, князя Ивана Звенигородского, наместника  Коломенского, к берегу Оки, реки великой. И увидел тот бесчисленное множество татар, и побежал от берега к великому князю, и рассказал ему о великой силе татарской.

Князь же великий не успел собрать силы и вышел из города Москвы, а в осаде оставил митрополита Иону, да мать свою, великую княгиню Софью и свою великую княгиню Марью, а сам пошел к тверскому рубежу. Месяца июля, во 2-й день, пришел к Москве царевич, Сеид-Ахмедов сын, а с ним великие князья ордынские и Едигер со многими силами и зажгли дворы все на Посаде.

Ветер же понес огонь на город со всех сторон, и была мука великая всем людям. Святой же митрополит Иона повелел всем священникам петь молебны по всему городу, а множеству народа - молиться Богу и Пречистой его матери и великим чудотворцам Петру и Алексею. И стих ветер, я татары той же ночью побежали от города прочь, услышав в городе шум великий, подумав, что великий князь пришел со многими Читать далее...

Кредо - латынь,первое лицо,единственное число:я верю,или,как это чаще ныне переводят - "я верую".Если чуть длинней,то и несколько понятней - "Во что я верю".И во что же?

Приключения мухи

Жила-была муха в мусорном ящике во дворе большого дома. Целыми днями наша муха вместе со своими подружками рылась в помойке: то вкусненькое найдут, то смешное, а то и вовсе непонятное. Соберутся тогда все мухи вокруг найденного, и давай гадать: "Что же это такое? Для чего люди эту непонятность сделали?" Каждый раз, когда кто-нибудь подходил к мусорному ящику, мухи ненадолго взлетали, а потом с веселым визгом бросались назад. Кто первый найдет что-нибудь новенькое, интересное! Еще можно было дразнить во дворе собак или кошек, а вот от ворон лучше было держаться подальше - еще проглотят ненароком. Очень неприятные создания эти вороны. И все шло замечательно, пока однажды наша муха не поссорилась с одной препротивной вороной из-за куска колбасы. Муха первая его нашла и уселась сверху, чтобы не спеша позавтракать и поваляться на славном кусочке... И тут-то на ее завтрак обрушилась ворона и подхватила клювом колбасу, взлетела на дерево. "Ни за что не слезу, - подумала муха. - Моя колбаса!" И тоже оказалась на дереве.
- Отдай, - закричала муха. - Я первая нашла!
Ворона положила колбасу на ветку, наступила на нее лапой и открыла клюв. Только на секунду заглянула муха в страшное воронье горло и, ойкнув, помчалась прочь, не дожидаясь от вороны ответа. А ворона наскоро проглотив злосчастную колбасу, понеслась за мухой. "Я тебе покажу "моя колбаса"! Сейчас ты сама у меня станешь колбасой", - каркнула она на весь двор. Бедная муха совсем потеряла голову от страха. Вот-вот схватит ее ворона своим огромным клювом! Вдруг видит муха перед ней форточка открытая. Рванулась она туда из последних силенок, ворона только клювом от злости щелкнула. "Все равно тебя съем, - прошипела вслед, - стеречь буду день и ночь, а съем!"
Шлепнулась муха на подоконник, отдышалась немного и стала оглядываться: куда это она попала? А попала она на кухню, в квартире одной тетеньки. Тетенька очень любила чистоту и порядок и кухня ее совсем не была похожа на помойный ящик, в котором наша муха выросла. Мухе это совсем не понравилось, но она была любопытна, и решила как следует рассмотреть свое новое жилье. Кто знает, сколько придется тут прожить, с вороной шутки плохи. В прихожей на коврике спала собака. Муха села ей на нос и слегка укусила, чтоб не зазнавалась. Собака подпрыгнула: "Ты что здесь делаешь, - залаяла она, - вот хозяйка вернется, она тебе покажет, убирайся отсюда!" "И не подумаю, - ответила муха. - Очень я твою хозяйку испугалась. Я теперь тут жить буду".
- Нет, не будешь, не будешь! - залаяла собака.
- Буду, буду, - жужжала муха, кружась вокруг собачьего уха.
Стала собака за ней гоняться. Села муха на вешалку, собака за ней - прыг, и сорвала вешалку со стены. А муха уже на зеркале сидит. Собака - прыг на зеркало, оно упало и разбилось. А муха уже на кухне, на краю собачьей миски с водой. "Вот я тебя сейчас, - лает собака и опрокинула миску. Вода по всей кухне разлилась. А муха уже в спальне, на подушке сидит. Собака совсем забыла, что ей на кровати лежать не разрешают, запрыгнула туда и давай мокрыми лапами по подушке бить, муху ловить. "Вот весело", - думает муха. - Теперь уже почти как у меня в помойном ящике стало. Жить можно".
Тут слышат они, ключ в замке поворачивается, это тетенька с работы вернулась.
- Ой, что сейчас будет, - заскулила собака и спряталась под кровать. А муха села на люстру, ей тоже было любопытно, как хозяйке понравится такой славный и приятный для глаз беспорядок. "Надо же ее как-то отблагодарить за то, что я у нее поживу, - думала муха. - Бедняжка, видно, сама не способна создать себе уютное гнездо".
Но тетеньке совсем не понравилось "уютное гнездо". Она вытащила собаку из под кровати и больно отшлепала. А потом снова навела этот омерзительный порядок.
"Бедная тетка, - вздохнула муха, - совсем нет вкуса, придется с ней поработать. "Но в этот вечер "поработать" не пришлось. Слишком утомительным выдался день. Муха с аппетитом поела из собачьей миски. Тетенька тем временем села перед черным ящиком, где стали показывать цветные картинки. "Что это она делает?" - удивилась муха. "Эй, собака, куда это твоя хозяйка уставилась?" Но собака отвечать не пожелала. Она хмуро посмотрела на муху и отвернулась.
- Ну и пожалуйста, сама разберусь, раз ты такая невежа.
Муха уселась тетеньке на голову и тоже уставилась на загадочный ящик. Постепенно она стала понимать, что там что-то происходит. Сначала было не очень интересно. Кто-то у кого-то украл ребенка; тот вырос и стал страшным злодеем. Муха совершенно запуталась в том, кто кого украл, но тут про ребенка закончилось и два дяденьки стали разговаривать про то, как можно передавать мысли на расстоянии и что это называется телепатией. Некоторые люди могут так разговаривать друг с другом и даже с животными. "Вот здорово, - обрадовалась муха, - надо попробовать. Может, смогу объяснить этой бестолковой тетке, как надо жить".
Тетенька, тем временем, нажала на кнопку и картинка в ящике исчезла.
- Сейчас же верни картинку! - завопила муха и Читать далее...

рассказ как бы и для детей тоже.

Приключения мухи

 

Жила-была муха в мусорном ящике во дворе боль­шо­го дома. Целыми днями наша муха вместе со своими подружками рылась в помойке: то вкусненькое найдут, то смешное, а то и вовсе непонятное. Соберутся тогда все мухи вокруг най­денного, и давай гадать: «Что же это такое? Для чего люди эту не­понятность сделали?» Каждый раз, когда кто-нибудь подходил к му­сор­ному ящику, мухи ненадолго взлетали, а потом с веселым визгом бросались назад. Кто первый найдет что-нибудь новенькое, интерес­ное! Еще можно было дразнить во дворе собак или кошек, а вот от во­рон лучше было держаться подальше - еще проглотят ненаро­ком. Очень­ неприятные создания эти вороны. И все шло замечательно, пока однажды наша муха не поссорилась с одной пре­противной вороной из-за куска колбасы. Муха первая его нашла и уселась сверху, чтобы не спеша позавтракать и поваляться на славном кусочке... И тут-то на ее завтрак обрушилась ворона и подхватила клю­вом колбасу, взлетела на дерево. «Ни за что не слезу, - подумала муха. - Моя колбаса!» И тоже оказалась на дереве.

- Отдай, - закричала муха. - Я первая нашла!

Ворона положила колбасу на ветку, наступила на нее лапой и от­крыла клюв. Только на секунду заглянула муха в страшное воронье гор­ло и, ойкнув, помчалась прочь, не дожидаясь от вороны ответа. А ворона наскоро проглотив злосчастную колбасу, понеслась за му­хой. «Я тебе покажу "моя колбаса"! Сейчас ты сама у меня станешь колбасой", - каркнула она на весь двор. Бедная муха совсем потеряла го­лову от страха. Вот-вот схватит ее ворона своим огромным клю­вом! Вдруг видит муха перед ней форточка открытая. Рванулась она туда из последних силенок, ворона только клювом от злости щелк­нула. «Все равно тебя съем, - прошипела вслед, - стеречь буду день и ночь, а съем!"

Шлепнулась муха на подоконник, отдышалась немного и стала оглядываться: куда это она попала? А попала она на кухню, в квартире одной тетеньки. Тетенька очень любила чистоту и порядок и кухня ее совсем не была похожа на помойный ящик, в котором наша муха вы­росла. Мухе это совсем не понравилось, но она была любопытна, и ре­шила как следует рассмотреть свое новое жилье. Кто знает, сколько при­дется тут прожить, с вороной шутки плохи. В прихожей на коври­ке спала собака. Муха села ей на нос и слегка укусила, чтоб не зазнавалась. Собака подпрыгнула: «Ты что здесь делаешь, - залаяла она, - вот хозяйка вернется, она тебе покажет, убирайся отсюда!" "И не поду­маю, - ответила муха. - Очень я твою хозяйку испугалась. Я теперь тут жить буду".

- Нет, не будешь, не будешь! - залаяла собака.

- Буду, буду, - жужжала муха, кружась вокруг собачьего уха.

Стала собака за ней гоняться. Села муха на вешалку, собака за ней - прыг, и сорвала вешалку со стены. А муха уже на зеркале си­дит. Собака - прыг на зеркало, оно упало и разбилось. А муха уже на кухне, на краю собачьей миски с водой. «Вот я тебя сейчас, - лает со­бака и опрокинула миску. Вода по всей кухне разлилась. А муха уже в спальне, на подушке сидит. Собака совсем забыла, что ей на кровати лежать не разрешают, запрыгнула туда и давай мокрыми лапами по по­душке бить, муху ловить. «Вот весело", - думает муха. - Теперь уже почти как у меня в помойном ящике стало. Жить можно".

Тут слышат они, ключ в замке поворачивается, это тетенька с работы вернулась.

- Ой, что сейчас будет, - заскулила собака и спряталась под кро­вать. А муха села на люстру, ей тоже было любопытно, как хозяйке по­нравится такой славный и приятный для глаз беспорядок. «Надо же ее как-то отблагодарить

Читать далее...

Просто сказка
    
    Геллер прежде меня заметил, что
    в ту минуту, когда мы засыпаем, но ещё
    не совершенно заснули, всё, что для нас
    было лёгким очерком, получает образ
    полный и определённый.

Жан-Поль Рихтер
    
    Лысый Валтер опустил перо в чернильницу и заснул. В ту же минуту тысяча голосов заговорили в его комнате. Валтер хочет вынуть перо, но тщетно — перо прицепилось к краям чернильницы; в досаде он схватывает обеими руками — всё тщетно: перо упорствует, извивается между пальцами словно змея, растёт и получает какую-то сердитую физиогномию. Вот из узкого отверстия слышится жалостный стон, похожий то на кваканье лягушки, то на плач младенца. «¿Зачем ты вытягиваешь из меня душу? — говорил один голос, — она так же, как твоя, бессмертна, свободна и способна страдать». «Мне душно, — говорил другой голос, — ты сжимаешь мои рёбра, ты точишь плоть мою — я живу и страдаю».
    
    Между тем дверь отворилась, и Волтеровские кресла, изгибая спинку и медленно передвигая ножками, вступали в комнату, и на Волтеровских креслах сидел, надувшись, колпак, он морщился, кисть становилась ежом на его теме, и он произнёс следующие слова: «Ру, ру, ру! Храп, храп, храп! Усха, усха, усха! Молчите, слабоумные! Отвечайте мне: ¿слыхали ли вы о вязальных спицах? Ваш мелкий ум постигал ли когда-нибудь чулочную петлю? В ней начало вещей и пучина премудрости, глубокомысленные нити зародили петлю, петлю создали спицы, спицы с петлёю создали колпак, венец природы и искусства, альфа и омега вселенной, лебединая песнь чулочного мастера. Здесь таинство! Всё для колпака, всё колпак и ничего нет вне колпака!»
    
    Перо взъерошилось, чернилица зашаталась и хотела уже брызнуть на колпак своею чёрною кровию. Горе было бы колпаку, если б в самое то время не раздалось по комнате: «Шуст, шуст клап, шуст клап», и красная с пуговкой туфля, кокетствуя и вертясь на каблуке, не прихлопнула крышечку чернильницы. — Чернильница принуждена была выпустить перо, а перо без его души, как мёртвое, упало на стол и засохло с досады.
    «Ру, ру, ру, моя красавица, скажи: ¿Какой чулочный мастер мог создать такое чудо природы, такую красоту неописанную?»
    
    — Шуст, шуст клап, — отвечала туфля, — меня создал не чулочный мастер, а тот, кто превыше чулочного мира, кто топчет чулки, от кого прячутся башмаки, и самые высокие ботфорты трепещут, меня создал сапожник!
    
    «Как, — возразил колпак, — ¿кто-нибудь кроме чулочного мастера, мог так искусно выгнуть твою шкурку, так ловко спустить твоя пятку? — храп, храп, храп! Позвольте мне вам сделать вопрос, может быть, нескромный: ¿на скольких петлях вас вязали?»
    
    «Несчастный! Какой туман затмевает твой рассудок! ¿Неужели ты, подобно перьям, чернильнице, стульям и всем бессмысленным тварям, никогда не знавшим шила и колодки, неужели, подобно им, ты не признаёшь великого сапожника? ¿Неужели спицы не дали тебе понятия о чём-то высшем, о том, без чего не могли бы существовать ни башмаки, ни калоши, ни самые ботфорты, чего нельзя утаить и в самом мелко связанном мешке, шуст, шуст клап! и что называют — шилом?»
    Колпак смутился и побледнел, петли находились в судорожном движении и шептали между собою: «¿Што там туфля шушукает про сапожного мастера? ¿Што за штука? ¿Неужли он больше чулочного?»
    
    Между тем туфля, сверкая блестящею пуговкою, вспрыгнула на кресла, нагнула носик колпачной шишечки и, нежно затрагивая его каблучком, говорила ему с ласкою: «Храпушка, храпушка! Шуст, шуст клап, шуст, шуст клап! Обратись к нам, у нас хорошо, у нас небо сафьянное, у нас солнце пуговка, у нас месяц шишечкой, у нас звёзды гвоздики, у нас жизнь сыромятная, в ваксе по горло, щётки не считаны…»
    
    Не совсем понимал её колпак, однако догадывался, что в словах туфли есть что-то высокое и таинственное. Ещё долго говорили они, долго нежный лепет туфли сливался с рукуканьем колпака, миловидность её докончила то, чего не могло бы сделать одно красноречие, и колпак, прикрывая туфлю своею кисточкою, поплёлся за нею, нежно припевая: «Храп, храп, храп, ру, ру, ру».
    
    «Куда ведут тебя, бедный колпак? — Читать далее...

Просто сказка

Геллер прежде меня заметил, что
в ту минуту, когда мы засыпаем, но ещё
не совершенно заснули, всё, что для нас
было лёгким очерком, получает образ
полный и определённый.

Жан-Поль Рихтер

Лысый Валтер опустил перо в чернильницу и заснул. В ту же минуту тысяча голосов заговорили в его комнате. Валтер хочет вынуть перо, но тщетно — перо прицепилось к краям чернильницы; в досаде он схватывает обеими руками — всё тщетно: перо упорствует, извивается между пальцами словно змея, растёт и получает какую-то сердитую физиогномию. Вот из узкого отверстия слышится жалостный стон, похожий то на кваканье лягушки, то на плач младенца. «?Зачем ты вытягиваешь из меня душу? — говорил один голос, — она так же, как твоя, бессмертна, свободна и способна страдать». «Мне душно, — говорил другой голос, — ты сжимаешь мои рёбра, ты точишь плоть мою — я живу и страдаю».

Между тем дверь отворилась, и Волтеровские кресла, изгибая спинку и медленно передвигая ножками, вступали в комнату, и на Волтеровских креслах сидел, надувшись, колпак, он морщился, кисть становилась ежом на его теме, и он произнёс следующие слова: «Ру, ру, ру! Храп, храп, храп! Усха, усха, усха! Молчите, слабоумные! Отвечайте мне: ?слыхали ли вы о вязальных спицах? Ваш мелкий ум постигал ли когда-нибудь чулочную петлю? В ней начало вещей и пучина премудрости, глубокомысленные нити зародили петлю, петлю создали спицы, спицы с петлёю создали колпак, венец природы и искусства, альфа и омега вселенной, лебединая песнь чулочного мастера. Здесь таинство! Всё для колпака, всё колпак и ничего нет вне колпака!»

Перо взъерошилось, чернилица зашаталась и хотела уже брызнуть на колпак своею чёрною кровию. Горе было бы колпаку, если б в самое то время не раздалось по комнате: «Шуст, шуст клап, шуст клап», и красная с пуговкой туфля, кокетствуя и вертясь на каблуке, не прихлопнула крышечку чернильницы. — Чернильница принуждена была выпустить перо, а перо без его души, как мёртвое, упало на стол и засохло с досады.
«Ру, ру, ру, моя красавица, скажи: ?Какой чулочный мастер мог создать такое чудо природы, такую красоту неописанную?»

— Шуст, шуст клап, — отвечала туфля, — меня создал не чулочный мастер, а тот, кто превыше чулочного мира, кто топчет чулки, от кого прячутся башмаки, и самые высокие ботфорты трепещут, меня создал сапожник!

«Как, — возразил колпак, — ?кто-нибудь кроме чулочного мастера, мог так искусно выгнуть твою шкурку, так ловко спустить твоя пятку? — храп, храп, храп! Позвольте мне вам сделать вопрос, может быть, нескромный: ?на скольких петлях вас вязали?»

«Несчастный! Какой туман затмевает твой рассудок! ?Неужели ты, подобно перьям, чернильнице, стульям и всем бессмысленным тварям, никогда не знавшим шила и колодки, неужели, подобно им, ты не признаёшь великого сапожника? ?Неужели спицы не дали тебе понятия о чём-то высшем, о том, без чего не могли бы существовать ни башмаки, ни калоши, ни самые ботфорты, чего нельзя утаить и в самом мелко связанном мешке, шуст, шуст клап! и что называют — шилом?»
Колпак смутился и побледнел, петли находились в судорожном движении и шептали между собою: «?Што там туфля шушукает про сапожного мастера? ?Што за штука? ?Неужли он больше чулочного?»

Между тем туфля, сверкая блестящею пуговкою, вспрыгнула на кресла, нагнула носик колпачной шишечки и, нежно затрагивая его каблучком, говорила ему с ласкою: «Храпушка, храпушка! Шуст, шуст клап, шуст, шуст клап! Обратись к нам, у нас хорошо, у нас небо сафьянное, у нас солнце пуговка, у нас месяц шишечкой, у нас звёзды гвоздики, у нас жизнь сыромятная, в ваксе по горло, щётки не считаны…»

Не совсем понимал её колпак, однако догадывался, что в словах туфли есть что-то высокое и таинственное. Ещё долго говорили они, долго нежный лепет туфли сливался с рукуканьем колпака, миловидность её докончила то, чего не могло бы сделать одно красноречие, и колпак, прикрывая туфлю своею кисточкою, поплёлся за нею, нежно припевая: «Храп, храп, храп, ру, ру, ру».

«Куда ведут тебя, бедный колпак? — закричала ему мыльница. — Зачем веришь своей предательнице? Не душистое мыло ты найдёшь у неё, там ходят грубые щётки, и не розовая вода, а каплет чёрная вакса! Воротись, пока ещё время, а после — не отмыть мне тебя».

Но колпак ничего не слыхал, он лишь вслушивался в шушуканье туфли и следовал за ней, как младенец за нянькою.

Пришли. Смотрят. Мудрёно. На огромной колодке торчало шило, концы купались в вару, рядами стояли башмаки, сапоги всех званий и возрастов, смазные, с отворотами, калоши волочились за ботинками и почтительно кланялись ботфортам, занимавшим первые места, и между тем огромные щётки потчевали гостей ваксою!

Величественна была эта картина! Она поразила колпак, всё, что ни воображал когда-либо нитяной мозг его, не могло сравниться с сим зрелищем, и он невольно наклонил свою кисточку. Одни петли Читать далее...

 2005    Леон Неф  Дневник д. человечка    2005

У меня нет Бога. Но зато есть весь мир. И все вожделения его.
 Когда сумятица жизни превращается в художественную ткань, из неё можно скроить и цветастый камзол шута и белый саван.
Бутылки нынче пошли такие умные, такие дрессированные, особенно пустые Скажешь им: "К ноге!" - и сразу же у ног целый взвод застыл по стой-ке смирно.
...
Ему дай волю! Всю жизнь пролежал бы на боку с цигаркой в зубах.
Он - это я! Но я - это не он.
...
Не знаю, что почём... Не знаю жизни? ни светской, ни великосветской... Не знаю, почём кг. мяса на рынке. Но зато хорошо знаю, почём кг. картошки. Но это знание радости мне не приносит.
Мой любимый идеал - любовь без одеял. Но всё в прошлом - и любовь, и идеалы.
От прошлого осталось лишь одеяло, из которого вата лезет. И пьяный храп жены в соседней комнате, и сонные вопли матери, и вечный гул машин за окном.
...
Вышел на улицу мусор выбросить. И увидел у мусорных контейнеров прямо на сырой земле два огромных кулька с пустыми бутылками.
Совсем зажрались! Бутылки лень сдать.
Выбросил мусор, взял оба кулька и отнёс домой. В подарок Татьяне!
Как-никак облегчение. Умаялась, бедная, бродить вокруг дома по ночам, собирая бесчисленные пустые бутылки, чтоб купить полную.
позвонила Дашенька:
"Поздравляю! Ты опять дедушка!
Малявка в реанимации, но врачи говорят, что ничего серьёзного.
Наглотался околоплодных вод и подхватил какую-то инфекцию.
Скоро выпустят!"
...
Включил кухонное радио и услыхал прелестную песенку: "Я Золотая рыбка, во рту моём улыбка..." А у меня ни рыбки, ни денег. А талант на хлеб не намажешь.
...
Из всех моих эротических миниатюр мне самому нравится почему-то лишь эта, изящная, но безмозглая»..  /См. ниже./
Кондом - наш дом, миледи! А вы, увы, не дом.
Собачья будка!
...
Вкусы у всех разные, но все мы одинаковы: прекрасны и безобразны, как член зелёной мартышки.
...
Об интеллекте членов Верховного Совета спорить не будем. Не в интеллекте счастье.
...
Оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевые мы».. Оранжевая революция продолжается.
Поймал Золотую рыбку и заказал Золотой унитаз и новое корыто. 0 живых - хорошо или ничего. А мёртвым - всё до лампады!
...
Развлекался с Костлявой, лёжа на смертном одре.
Коса у неё, как у Юлечки, но вид, конечно, мизерабельный.
Боже, опять Выборы! Опять менять опят на бледные поганки.




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: ТВОРЧЕСТВО, ПЬЯНСТВО И ЛИТЕРАТУРА

Золотой пояс
"В 1433 году во время свадьбы Василия Васильевича его мать, Софья Витовна, сорвала драгоценный золотой пояс с другого Василия - сына Юрия Дмитриевича".
Лев Николаевич Гумилев, "От Руси к России"

Наверное, вы слышали об этом скандале, ведь слухи живут веками. Ну, или видели картину Павла Петровича Чистякова "Софья Витовна срывает золотой пояс с князя Василия Косого". Только вот неясно, отчего это она так разбушевалась? То ли оттого, что выпила лишнего на свадьбе сына, то ли после восшествия Василия Васильевича на великокняжеский престол решила, что отныне ей все позволено?
Конечно, это вопрос не бытовой, да и золотой пояс не просто деталь туалета, а символ, в данном случае, преемственности высшей власти.

И история эта началась давно - с соперничества княжеств за высшую власть на Руси в XIV веке. Распри между Суздалью и Москвой закончились миром и заключением двух браков: великий князь Суздальский Нижегородский Дмитрий Константинович отдал свою старшую дочь Марию за сына московского тысяцкого Василия Вельяминова Ивана, а вторая дочь, Евдокия, вышла за московского князя Дмитрия Ивановича, будущего героя Куликовской битвы. Само собой, свадьба Евдокии имела политическое значение и потому Тесть преподнес зятю в знак примирения богатый дар - золотой пояс.

Иван Васильевич Вельяминов, очевидно, считал иначе - раз он женится на старшей дочери, то и главный свадебный подарок должен достаться ему. Во всяком случае, во время праздничной суеты золотой пояс внезапно исчез. Его искали, не нашли и, что ж делать, примирились с потерей…которая до поры лежала на самом дне в воровском сундуке. Извлекли золотой пояс лишь 67 лет спустя, на свадьбе внука Дмитрия Донского, Василия Васильевича. Но за эти годы произошло много важных событий. Начнем с того, что судьба Ивана Вельяминова оказалась трагичной.

Его свояк, Дмитрий Донской, уничтожил должность тысяцкого, о которой мечтал Вельяминов. Обидевшись, он бежал к главному врагу Москвы - тверскому князю. Оттуда Иван Васильевич бежал в Орду, там отыскал какого-то колдуна, которого отправил на реку Вожу, где в то время стоял князь Дмитрий с войском. Волшебника отловили и сослали подальше, а его заказчика отловили в Серпухове, перевезли в Москву, где привселюдно казнили на Кучковом поле за предательство. Это была первая публичная казнь.

В 1389 году, через девять лет после Куликовской битвы, умер Дмитрий Донской. Великим князем стал его сын, Василий. Тридцать пять лет вместе с ним правила Русью Софья Витовна. Задолго до своей кончины Василий Дмитриевич составил завещание, по которому власть после него должна была перейти к его брату Юрию, следующему за ним по старшинству. Но после смерти великого князя, последовавшей  в 1425 году, неожиданно появилось новое завещание, по которому верховную власть в стране должен был унаследовать его сын, десятилетний князь Василий Васильевич. Эта неожиданная перемена вызвало возмущение, в первую очередь Юрия Дмитриевича Звенигородского, брата великого князя. Открыто говорили о подмене завещания и указывали на автора подлога - Софью Витовну, расстаравшуюся ради родного сына. Великая княгиня вызвала к себе митрополита Фотия и с его помощью составила послание в Звенигород князю Юрию, дабы он признал власть нового великого князя, для чего и явился бы в Москву.

Князь Звенигородский - человек умный, понял, что его заманивают в ловушку и, поскольку обстоятельства для него складывались на тот момент не самым благоприятным образом, отбыл на запад - в свою вторую отчину, Галич ( речь идет не об украинском городе, а о русском, что в Костромской области). На послание великой княгини он ответил, что вернется и еще поборется за престол, принадлежащий его по праву старшинства в роду, установленного еще при Ярославе Мудром.

После этого обе стороны - Юрия и Софьи Витовны, начали готовиться к войне. Но "хитрая баба литовская" сделала ход, который отбил у князя Юрия открыто выступать против нее: она обратилась за помощью к любящему ее отцу, могущественному великому князю литовскому Витовту. Тому ничего не стоило ударить по Галичу и разбить войска Юрия и его союзников. Звенигородский  князь понял, что потерпел поражение еще до начала боевых действий. Поражение не полное, а только первый раунд борьбы. И сделал ответный дипломатический ход - отправился за ярлыком на великое княжение в Орду. У него была полная уверенность в успехе этого предприятия, ведь влиятельный ордынская мурза Тегиня был его закадычным другом.

Но, увы, Юрий недооценил степени женского коварства. Ответный удар Софьи был гениально прост. Читать далее...

[430x480]
"Хитрая баба литовская"
"Давно уже одевалась по-русски, пряча волосы, заплетенные в две тугие косы, дабы не отличаться от местных боярынь московских. И как это она далась на обман, связавши свою судьбу с этим сумасшедшим русичем и до горькой обиды женской ставшим уже родным ей человеком!"
Дмитрий Михайлович Балашов, "Государи московские VIII. Воля и власть"

Задолго до "женского века" в русской истории - от царствования Екатерины Первой до Екатерины Второй, Русью правила дочь великого литовского князя Витовта, жена великого князя Владимирского Василия Дмитриевича, мать великого князя Московского Василия Темного. Софья Витовна - женщина уникальной судьбы, достойная восхищения и преклонения. Вместо этого ее поначалу, как это водится, оболгали, а потом, что куда хуже, постарались забыть. Не вышло. Слишком яркой и независимой личностью она была. При этом, в отличие от немецких принцесс, ставших православными русскими русским императрицами, Софья оставалась верной своей первой родине и всегда в межгосударственных спорах отца и мужа, держала сторону Витовта. За что ей часто - чисто по-семейному, доставалось от мужа. Все равно - отмолчится и примется потихоньку за осуществление своей потаенной мечты - присоединения Русь к Литве.

Если эта затея осуществилась бы, то сейчас все было бы иначе: то ли Русь стала бы  католической, то ли, что вероятнее, Литва - православной. Однако, и XIV,и в XV веке, это были несопоставимые величины -  Литва и Русь!
Может быть даже и против своей воли, Софья все больше втягивалась в русскую жизнь, все больше жила заботами и чаяниями неродного для нее народа. Она ездила на богомолье к Сергию Радонежскому и в 1392 году, когда святой Сергий скончался, была на его отпевании. Ее заботами началось в Москве строительство Сретенского монастыря на том месте, где она вместе с москвичами встретила икону Владимирской Божией Матери. Вместе с мужем она, с 1404 года, ввела на Руси новое летоисчисление. Если прежде новый год начинался с марта, то теперь он стал исчисляться с сентября. Так и оставалось до петровской реформы.

В 1405 году София заказала иконописцу Андрею Рублеву роспись Благовещенского собора в Кремле.

Усилиями великокняжеской четы Русь, словно позабыв об Орде, расцветала и возвращала былой, еще с Киевской Руси, международный авторитет: в 1414 году Василий I и София Витовтовна выдали за греческого царя Иоанна Палеолога свою старшую дочь, Анну.
Может быть, по-настоящему православной "лихая литовская баба", как называли ее недоброжелатели, стала после чуда, явленного иконой Владимирской Богоматери.
Согласно легенде, эта святыня была написана евангелистом Лукой. Она бережно хранилась в Константинополе, откуда, в качестве приданного греческой принцессы прибыла в Киев, затем икона хранилась в Вышгородском храме, откуда и была вывезена Андреем Боголюбским  в Залескую Русь. Там, опять же согласно легенде, икона указала, какой именно город в Ростовской земле станет новой русской столицей - Владимир, откуда и название иконы, и где быть великокняжеской резиденции - в Боголюбово.

С тех пор икона хранилась во владимирском Успенском храме, а в 1395 году она была перевезена в Москву. На месте встречи ее был возведен Сретенский монастырь. Обстоятельства перенесения - на время, образа Владимирской Богоматери были исключительные и трагичные: в 1395 году войска великого тюркского воителя Тимура, иначе Тамерлана (1336 - 1405),расправившегося с Золотой Ордой, приближались к Москве, грозя уничтожить русскую столицу и ее жителей. И, хотя великий князь выехал в Коломну, чтобы не допустить врага к Москве, понятно, что эта задача была ему просто не по силам. Тут нужны были более многочисленные армии или …заступничество высших сил.
Тимур даже не стал тратить времени на сражение с Василием Дмитриевич, а, обойдя его, вплотную подошел к городским стенам: Москва лежала перед ним, как на ладони.

Узнав, что враг уже у ворот столицы, великий князь по совету матери своей Евдокии послал распоряжение митрополиту Киприану: срочно перенести чудотворную икону Богоматери в Москву. 26 августа 1395 года великая княгиня Евдокия и великая княгиня София в сопровождении князей, бояр и духовенства, старых и малых, здоровых и больных москвичей вышли навстречу чудотворному Образу. Увидев икону, все пали перед нею, и необъяснимые для столь тревожного случая чувства покоя и веры охватили всех.

Той же ночью Тамерлан увидел вещий сон: огромное Читать далее...

Тьма
"В среду на той же неделе вечером ослепили великого князя и сослали его с княгиней на Углече-поле, а мать его, великую княгиню Софью, послали на Чухлому".
"Повесть о пленении великого князя, как он был захвачен князем Иваном Андреевичем у Троицы в Сергиевом монастыре"

Сорванный на свадьбе пояс стал причиной братоубийственной войны между внуками Дмитрия Донского. Словно тьма опустилась на Русь: в 1433 году князь Звенигородский Юрий, с сыновьями Василием и Дмитрием, пошел на Москву, согнал с престола племянника, великого князя Василия II и  занял великий стол.
Надо сказать, что Юрий не столько рвался к власти из тщеславия, сколько хотел восстановить справедливость. Ну, или во всяком случае, то, что ему казалось справедливостью. Иными были его сыновья - злобные и мстительные. Захваченного в Костроме Василия они предлагали убить, устранив, таким образом, навсегда соперника.
Юрий был против. Причина несогласия в семье заключалась не в последнюю очередь в том, что  у отца и его сыновей были советники, к которым они прислушивались. Василия и Дмитрия постоянно возбуждал против двоюродного брата боярина Всеволожский, по чьей вине, собственно, и началась братоубийственная война. А Юрий с уважением относился к мнению боярина Семена Мороза - человека не только большого ума, но и исключительных моральных достоинств. Он-то и уговорил Юрия Звенигородского дать племяннику в удел Коломну. Не смотря на отчаянное сопротивление сыновей и Всеволожского Юрий так и поступил: отпустил Василия с богатыми дарами в Коломну.
Казалось бы, после этого на Руси должен был бы наступить мир. Но где там! Москвичи Звенигородца считали чужим и супостатом, захватившим великий стол лишь по воле случая, а Василий - был свой, московский князь и князь любимый. Вот и вышло, что Москва в раз опустела - все именитые люди потянулись в Коломну, а Юрий остался, практически, в одиночестве.
Юрий, видя такой оборот дела, послал к Василию звать его обратно на великое княжение, а сам уехал в Галич. Московские бояре обрадовались такому обороту дела и, почувствовав себя снова в силе, схватили Всеволожского, которого считали виновником всех бед, и ослепили его… Увы, эта казнь потом отозвалась многократным эхо: лишился зрения Василий Косой, а затем и Василий Второй, получивший по этой причине прозвание Темного.
Но произошло это далеко не сразу.
Если Юрий добровольно оставил великий стол, то его сыновья не собирались так просто уступать высшую власть. Они пошли на Москву и разбили московское войско на берегах реки Куси. Великий князь, узнав, что против него сражались, в том числе, и дружинники дядя, посчитал Юрия предателем, пошел к Галичу и сжег город, вынудив князя бежать на Белоозеро (древнерусский город у истоков реки Шексна из Белого озера. В 1352 году был перенесен на место современного города Белозерска). Уже вскоре Юрий, соединившись с сыновьями, идет на Москву, разбивает войско Василия и заставляет теперь уже великого князя удариться в бега: тот отправляется сначала в Новгород Великий, затем в Нижний и уже было подумывает о том, чтобы вообще убраться с Руси и отсидеться в Орде. Но тут до Василия доходит слух о том, что Юрий внезапно скончался, а великим князем стал Василий Косой. Причем, московский стол он занял столь нагло, что, при этом, возбудил лютую ненависть собственных же братьев - Дмитрия Шемяки и подросшего к тому времени Дмитрия Красного. Настолько взбесил их, что они обратились за помощью к своему заклятому врагу - Василию Темному. Тот был удивлен и обрадован подобным оборотом дела: во главе объединенного войска он двинулся обратно в родную Москву. Понятно, что Василий Косой (не пользовавшейся, кстати сказать, любовью москвичей, как и его отец) вынужден был бежать прочь из столицы. В 1435 году он собрал войско в Костроме и встретился с Василием II в Ярославской волости, на берегу Которосли. Москвичи одержали победу. Оба соперника заключили мир, и Косой в очередной раз пообещал не искать великого княжения. Но когда ж это он держал данное слово?! Уже в следующем году война вспыхнула с новой силой, причем Косой первым прислал Василию II складные грамоты, что было равносильно объявлению войны. Оба войска встретились в Ростовской области при селе Скорятине. Косой, не надеясь одолеть соперника в честном бою, прибегнул к коварной уловке: заключил с Василием Вторым перемирие до утра а, когда Василий, понадеявшись на это, распустил свои полки для сбора припасов, перешел в наступление. Василий тотчас разослал по всем сторонам приказ собираться, сам схватил трубу и начал трубить. Полки московские успели собраться до прихода Косого, который был разбит и взят в плен. Его отвезли в Москву и там ослепили. После этого летописи ничего не говорят о Василии Юрьевиче вплоть до его смерти в 1448 году. Вероятно, он умер в заточении.
Но оставался еще второй Юрьевич - Дмитрий Шемяка. Вообще, это прозвание происходит от татарского слова означающего Читать далее...

Тьма
"В среду на той же неделе вечером ослепили великого князя и сослали его с княгиней на Углече-поле, а мать его, великую княгиню Софью, послали на Чухлому".
"Повесть о пленении великого князя, как он был захвачен князем Иваном Андреевичем у Троицы в Сергиевом монастыре"

Сорванный на свадьбе пояс стал причиной братоубийственной войны между внуками Дмитрия Донского. Словно тьма опустилась на Русь: в 1433 году князь Звенигородский Юрий, с сыновьями Василием и Дмитрием, пошел на Москву, согнал с престола племянника, великого князя Василия II и занял великий стол.
Надо сказать, что Юрий не столько рвался к власти из тщеславия, сколько хотел восстановить справедливость. Ну, или во всяком случае, то, что ему казалось справедливостью. Иными были его сыновья - злобные и мстительные. Захваченного в Костроме Василия они предлагали убить, устранив, таким образом, навсегда соперника.
Юрий был против. Причина несогласия в семье заключалась не в последнюю очередь в том, что у отца и его сыновей были советники, к которым они прислушивались. Василия и Дмитрия постоянно возбуждал против двоюродного брата боярина Всеволожский, по чьей вине, собственно, и началась братоубийственная война. А Юрий с уважением относился к мнению боярина Семена Мороза - человека не только большого ума, но и исключительных моральных достоинств. Он-то и уговорил Юрия Звенигородского дать племяннику в удел Коломну. Не смотря на отчаянное сопротивление сыновей и Всеволожского Юрий так и поступил: отпустил Василия с богатыми дарами в Коломну.
Казалось бы, после этого на Руси должен был бы наступить мир. Но где там! Москвичи Звенигородца считали чужим и супостатом, захватившим великий стол лишь по воле случая, а Василий - был свой, московский князь и князь любимый. Вот и вышло, что Москва в раз опустела - все именитые люди потянулись в Коломну, а Юрий остался, практически, в одиночестве.
Юрий, видя такой оборот дела, послал к Василию звать его обратно на великое княжение, а сам уехал в Галич. Московские бояре обрадовались такому обороту дела и, почувствовав себя снова в силе, схватили Всеволожского, которого считали виновником всех бед, и ослепили его… Увы, эта казнь потом отозвалась многократным эхо: лишился зрения Василий Косой, а затем и Василий Второй, получивший по этой причине прозвание Темного.
Но произошло это далеко не сразу.
Если Юрий добровольно оставил великий стол, то его сыновья не собирались так просто уступать высшую власть. Они пошли на Москву и разбили московское войско на берегах реки Куси. Великий князь, узнав, что против него сражались, в том числе, и дружинники дядя, посчитал Юрия предателем, пошел к Галичу и сжег город, вынудив князя бежать на Белоозеро (древнерусский город у истоков реки Шексна из Белого озера. В 1352 году был перенесен на место современного города Белозерска). Уже вскоре Юрий, соединившись с сыновьями, идет на Москву, разбивает войско Василия и заставляет теперь уже великого князя удариться в бега: тот отправляется сначала в Новгород Великий, затем в Нижний и уже было подумывает о том, чтобы вообще убраться с Руси и отсидеться в Орде. Но тут до Василия доходит слух о том, что Юрий внезапно скончался, а великим князем стал Василий Косой. Причем, московский стол он занял столь нагло, что, при этом, возбудил лютую ненависть собственных же братьев - Дмитрия Шемяки и подросшего к тому времени Дмитрия Красного. Настолько взбесил их, что они обратились за помощью к своему заклятому врагу - Василию Темному. Тот был удивлен и обрадован подобным оборотом дела: во главе объединенного войска он двинулся обратно в родную Москву. Понятно, что Василий Косой (не пользовавшейся, кстати сказать, любовью москвичей, как и его отец) вынужден был бежать прочь из столицы. В 1435 году он собрал войско в Костроме и встретился с Василием II в Ярославской волости, на берегу Которосли. Москвичи одержали победу. Оба соперника заключили мир, и Косой в очередной раз пообещал не искать великого княжения. Но когда ж это он держал данное слово?! Уже в следующем году война вспыхнула с новой силой, причем Косой первым прислал Василию II складные грамоты, что было равносильно объявлению войны. Оба войска встретились в Ростовской области при селе Скорятине. Косой, не надеясь одолеть соперника в честном бою, прибегнул к коварной уловке: заключил с Василием Вторым перемирие до утра а, когда Василий, понадеявшись на это, распустил свои полки для сбора припасов, перешел в наступление. Василий тотчас разослал по всем сторонам приказ собираться, сам схватил трубу и начал трубить. Полки московские успели собраться до прихода Косого, который был разбит и взят в плен. Его отвезли в Москву и там ослепили. После этого летописи ничего не говорят о Василии Юрьевиче вплоть до его смерти в 1448 году. Вероятно, он умер в заточении.
Но оставался еще второй Юрьевич - Дмитрий Шемяка. Вообще, это прозвание происходит от татарского слова означающего "наряд", "нарядный". Кроме князя Галицкого, прозвище Шемяка в разное время носили еще два русских Читать далее...

Тьма
"В среду на той же неделе вечером ослепили великого князя и сослали его с княгиней на Углече-поле, а мать его, великую княгиню Софью, послали на Чухлому".
"Повесть о пленении великого князя, как он был захвачен князем Иваном Андреевичем у Троицы в Сергиевом монастыре"

Сорванный на свадьбе пояс стал причиной братоубийственной войны между внуками Дмитрия Донского. Словно тьма опустилась на Русь: в 1433 году князь Звенигородский Юрий, с сыновьями Василием и Дмитрием, пошел на Москву, согнал с престола племянника, великого князя Василия II и занял великий стол.
Надо сказать, что Юрий не столько рвался к власти из тщеславия, сколько хотел восстановить справедливость. Ну, или во всяком случае, то, что ему казалось справедливостью. Иными были его сыновья - злобные и мстительные. Захваченного в Костроме Василия они предлагали убить, устранив, таким образом, навсегда соперника.
Юрий был против. Причина несогласия в семье заключалась не в последнюю очередь в том, что у отца и его сыновей были советники, к которым они прислушивались. Василия и Дмитрия постоянно возбуждал против двоюродного брата боярина Всеволожский, по чьей вине, собственно, и началась братоубийственная война. А Юрий с уважением относился к мнению боярина Семена Мороза - человека не только большого ума, но и исключительных моральных достоинств. Он-то и уговорил Юрия Звенигородского дать племяннику в удел Коломну. Не смотря на отчаянное сопротивление сыновей и Всеволожского Юрий так и поступил: отпустил Василия с богатыми дарами в Коломну.
Казалось бы, после этого на Руси должен был бы наступить мир. Но где там! Москвичи Звенигородца считали чужим и супостатом, захватившим великий стол лишь по воле случая, а Василий - был свой, московский князь и князь любимый. Вот и вышло, что Москва в раз опустела - все именитые люди потянулись в Коломну, а Юрий остался, практически, в одиночестве.
Юрий, видя такой оборот дела, послал к Василию звать его обратно на великое княжение, а сам уехал в Галич. Московские бояре обрадовались такому обороту дела и, почувствовав себя снова в силе, схватили Всеволожского, которого считали виновником всех бед, и ослепили его… Увы, эта казнь потом отозвалась многократным эхо: лишился зрения Василий Косой, а затем и Василий Второй, получивший по этой причине прозвание Темного.
Но произошло это далеко не сразу.
Если Юрий добровольно оставил великий стол, то его сыновья не собирались так просто уступать высшую власть. Они пошли на Москву и разбили московское войско на берегах реки Куси. Великий князь, узнав, что против него сражались, в том числе, и дружинники дядя, посчитал Юрия предателем, пошел к Галичу и сжег город, вынудив князя бежать на Белоозеро (древнерусский город у истоков реки Шексна из Белого озера. В 1352 году был перенесен на место современного города Белозерска). Уже вскоре Юрий, соединившись с сыновьями, идет на Москву, разбивает войско Василия и заставляет теперь уже великого князя удариться в бега: тот отправляется сначала в Новгород Великий, затем в Нижний и уже было подумывает о том, чтобы вообще убраться с Руси и отсидеться в Орде. Но тут до Василия доходит слух о том, что Юрий внезапно скончался, а великим князем стал Василий Косой. Причем, московский стол он занял столь нагло, что, при этом, возбудил лютую ненависть собственных же братьев - Дмитрия Шемяки и подросшего к тому времени Дмитрия Красного. Настолько взбесил их, что они обратились за помощью к своему заклятому врагу - Василию Темному. Тот был удивлен и обрадован подобным оборотом дела: во главе объединенного войска он двинулся обратно в родную Москву. Понятно, что Василий Косой (не пользовавшейся, кстати сказать, любовью москвичей, как и его отец) вынужден был бежать прочь из столицы. В 1435 году он собрал войско в Костроме и встретился с Василием II в Ярославской волости, на берегу Которосли. Москвичи одержали победу. Оба соперника заключили мир, и Косой в очередной раз пообещал не искать великого княжения. Но когда ж это он держал данное слово?! Уже в следующем году война вспыхнула с новой силой, причем Косой первым прислал Василию II складные грамоты, что было равносильно объявлению войны. Оба войска встретились в Ростовской области при селе Скорятине. Косой, не надеясь одолеть соперника в честном бою, прибегнул к коварной уловке: заключил с Василием Вторым перемирие до утра а, когда Василий, понадеявшись на это, распустил свои полки для сбора припасов, перешел в наступление. Василий тотчас разослал по всем сторонам приказ собираться, сам схватил трубу и начал трубить. Полки московские успели собраться до прихода Косого, который был разбит и взят в плен. Его отвезли в Москву и там ослепили. После этого летописи ничего не говорят о Василии Юрьевиче вплоть до его смерти в 1448 году. Вероятно, он умер в заточении.
Но оставался еще второй Юрьевич - Дмитрий Шемяка. Вообще, это прозвание происходит от татарского слова означающего "наряд", "нарядный". Кроме князя Галицкого, прозвище Шемяка в разное время носили еще два русских Читать далее...

из нового редактора

LI 7.05.22
[400x600]

  2005    Леон Неф  Дневник д. человечка    2005
У меня нет Бога. Но зато есть весь мир. И все вожделения его.
I   Когда сумятица жизни превращается в художественную ткань, из неё можно скроить и цветастый камзол шута и белый саван.
Бутылки нынче пошли такие умные, такие дрессированные, особенно пустые Скажешь им: "К ноге!" - и сразу же у ног целый взвод застыл по стой-ке смирно.
...
Ему дай волю! Всю жизнь пролежал бы на боку с цигаркой в зубах.
Он - это я! Но я - это не он.
...
не знаюх что почём... Не знаю жизни? ни светской, ни великосветской... Не знаю, почём кг. мяса на рынке. Но зато хорошо знаю, почём кг. картошки. Но это знание радости мне не приносит.
Мой любимый идеал - любовь без одеял. Но всё в прошлом - и любовь, и идеалы.
От прошлого осталось лишь одеяло, из которого вата лезет. И пьяный храп жены в соседней комнате, и сонные вопли матери, и вечный гул машин за окном.
...
Вышел на улицу мусор выбросить. И увидел у мусорных контейнеров прямо на сырой земле два огромных кулька с пустыми бутылками.
Совсем зажрались! Бутылки лень сдать.
Выбросил мусор, взял оба кулька и отнёс домой. В подарок Татьяне!
Как-никак облегчение. Умаялась, бедная, бродить вокруг дома по ночам, собирая бесчисленные пустые бутылки, чтоб купить полную.
позвонила Дашенька:
"Поздравляю! Ты опять дедушка!
Малявка в реанимации, но врачи говорят, что ничего серьёзного.
Наглотался околоплодных вод и подхватил какую-то инфекцию.
Скоро выпустят!"
...
Включил кухонное радио и услыхал прелестную песенку: "Я Золотая рыбка, во рту моём улыбка..." А у меня ни рыбки, ни денег. А талант на хлеб не намажешь.
...
Из всех моих эротических миниатюр мне самому нравится почему-то лишь эта, изящная, но безмозглая»..  /См. ниже./
Кондом - наш дом, миледи! А вы, увы, не дом.
Собачья будка!
...
Вкусы у всех разные, но все мы одинаковы: прекрасны и безобразны, как член зелёной мартышки.
...
Об интеллекте членов Верховного Совета спорить не будем. Не в интеллекте счастье.
...
Оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевые мы».. Оранжевая революция продолжается.
Поймал Золотую рыбку и заказал Золотой унитаз и новое корыто. 0 живых - хорошо или ничего. А мёртвым - всё до лампады!
• • *
Развлекался с Костлявой, лёжа на смертном одре.
Коса у неё, как у Юлечки, но вид, конечно, мизерабельный.
Боже, опять Выборы! Опять менять опят на бледные поганки,




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: литература, творчество

Московия
 "И почему было Москве царством быть, и кто то знал, что Москве государством слыть?"
"Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы"

Эта книга о Руси Московской - сначала о великом Московском княжестве, затем о Московском царстве, которым правили последние из династии московских Рюриковичей. Хронологически это время с XV по XVI века, точнее от смерти сына Дмитрия Донского, великого князя Василия, в 1425 году, до кончины царя Федора Ивановича, последовавшей в 1598 году, за которой, после краткого правления Бориса Годунова, начались печально памятные Смутные времена.173 года - исторически ничтожный срок, да и интересный ли? Что ж, вспомним лишь одно имя - царь Иоанн Грозный. Это конец ордынской зависимости и поиски духовных путей для дальнейшей жизни. Многие наши проблемы, которые мы стараемся разрешить ныне, родились именно в те времена.

Но почему именно Москва? Случайно ли именно этот русский город стал русской столицей в XV веке и сохранил свое главенствующее положение и по сей день? Ведь были же нашими столицами - только при Рюриковичах, и другие города - Старая Ладога, Киев, Владимир? Ведь претендовали же на великий стол и иные русские княжества! - Претендовать-то претендовали, но исполнить, но вот своё желание одни не могли (например, обескровленная татарами Тверь), а другие не только могли, а и не хотели (что Новгороду или Пскову до Низовой Руси).

Ни факт захвата Юрием Долгоруким кучковских владений, ни увеличением московских владений Иваном Калитой, ни строительство монастыря его сыном Даниилом, ни авторитет Дмитрия Донского не сделали Москву столицей Руси. Полноправной главой государства город стал, пожалуй, только при Иване III. Карамзин писал о том, что он: "…был и первым, истинным Самодержцем России, заставив благоговеть пред собою Вельмож и народ, восхищая милостию, ужасая гневом, отменив частные права, несогласные с полновластием Венценосца". А историк Соловьев добавлял: "Иоанну III принадлежит почетное место среди собирателей Русской земли, среди образователей Московского государства".

И все же, только одной власти великого князя недостаточно, чтобы сделать Москву душой России. И тут, помимо князя Даниила Ивановича, следует вспомнить митрополита Московского Алексея, память о славных делах  которого отчасти затмил его великолепный ученик Сергий Радонежский.

В XIV веке, при князе Данииле Александровиче, из Черниговского княжества приехал в Москву боярин Феодор Бяконт из рода Плещеевых. В 1300 г. у него родился сын, которого при крещении нарекли Елевферием. Крестным отцом у него стал второй сын московского князя, Иоанн, позже за свою бережливость прозванный Калитой. Боярский сын рос в проказах и забавах. И вот однажды, когда Елевферий ставил силки для птиц, его от летней жары разморило, он уснул и во сне отчетливо услышал чей-то голос, сказавший с укоризной: "Зачем, Алексий, ты напрасно трудишься?" Мальчик немедленно проснулся, готовый оправдываться, но рядом с ним никого не было. Словами запали ему в память и Елевферий долго раздумывал над их смыслом. Возможно, именно они и привели его спустя восемь лет в Богоявленский монастырь, где юноша принял постриг - стал монахом, получив новое имя - Алексей. В монастыре он подружился с иноком Стефаном, старшим братом. Сергия Радонежского.

      Через 20 лет митрополит Феогност посвятил инока Алексия в сан епископа Владимирского, желая видеть его своим заместителем. Таким образом, Алексий стал епископом в столице Руси того времени и великий князь Семен Гордый (1316-1354)поручил ему заботиться о своей семье. В страшном 1354 году от чумы умерли и митрополит Феогност и великий князь. Государство не долго оставалось без власти - административной и духовной. Великий стол занял князь Иван II Красный (или Добрый), а Алексей отправился в метрополию - столицу Византии, город Константинополь, где патриархом Филофеем был посвящен в митрополита Киевского и Владимирского. После возвращения на родину новый глава русской церкви своей резиденцией избрал Москву. Как и его предшественники - святители Петр (митрополит с 1308,уцмер в 1326 году; перевел митрополичью кафедру из Владимира в Москву) и Феогност.

Вскоре слава Алексия как великого чудотворца достигла Золотой Орды и хан потребовал, чтобы русский митрополит излечил его жену Тайдулу. Иначе, мол, пойдет на Русь войной. И, хотя помощи не просят угрозами, Алексей решил поехать. Его отговаривали, считая, что поездка в Орду это верная смерть и Русь опять останется без духовного пастыря. Да и дело ли это главы церкви ехать за тридевять земель, дабы исцелить иноземку и язычницу?! Но не подвергать же соотечественников опасности, да и хворь не знает ни различия веры, ни племени - косит, всех без разбора.

Перед отъездом в Успенском соборе Кремля он отслужил молебен Божьей Матери при раке Читать далее...

Великокняжеский стол

«Земля  приговорила на  стол великокняжеский ее сына»

Дмитрий Михайлович Балашов, «Великий стол»

 

Умирая Дмитрий Иванович Донской, по установившейся традиции, завещал стол своему сыну Васили. Но что это означает – стол? И отчего название этой мебели присутствует в названии главного города государства, его столицы?

Стол с древ­ней­ших вре­мен – это од­но из са­мых важ­ных мест в до­ме, ус­ту­паю­щее раз­ве что оча­гу. Здесь гла­ва до­ма, се­мьи, на­ре­зал хлеб и на­де­лял ка­ж­до­го до­мо­чад­ца его до­лей, не только еды, но – сим­во­ли­че­ски, и ча­стью судь­бы. Это была и оценка значения домочадца: кормильцу, работникам и хлеба давали больше. А не по­лу­чишь еды – ум­решь от го­ло­да, вот и вся твоя судь­ба.

Бездомным, у которых не только стола, но и угла своего не было, оставалось лишь просить хозяев о милостыне,Христа ради.

То есть, наличие еды – это способ выживать. О том говорят и многие русские пословицы.

Владимир Даль так и пишет: «Дать кому хлеб, обеспечить доход. Отнять у кого хлеб, лишить места или промысла, способов жизни».

Поэтому-то, хлеб – батюшка-кормилец. Ну, и: «Только ангелы с неба не просят хлеба». А поскольку хлеб едят на столе, то и говорилось: «Хлеб на стол, так стол престол; а хлеба ни куска - так и стол доска».

И дальше Владимир Иванович пишет, что «сидеть на столе» и означало - быть государем.

Гла­ва го­су­дар­ст­ва все рав­но, что гла­ва боль­шой се­мьи, ко­то­рая со­би­ра­ет­ся за од­ним боль­шим сто­лом. А во гла­ве сто­ла – ве­ли­кий князь, ко­то­рый и дер­жит этот стол. По­нят­но, что ве­ли­кий стол на­хо­дит­ся в столь­ном гра­де, сто­ли­це.

За сто­лом кня­зю при­слу­жи­ва­ли столь­ни­ки, но это не то же, что офи­ци­ан­ты. Столь­ник – важ­ный при­двор­ный чин, оз­на­чав­ший и сте­пень при­бли­жен­но­сти к ве­ли­ко­му кня­зю, и ме­ру до­ве­рия.

По обы­чаю князь дол­жен был да­вать пи­ры, уст­раи­вать за­сто­лья, на ко­то­рых кро­ме чле­нов се­мьи ели и пи­ли дру­жин­ни­ки и гос­ти. Этим князь под­твер­ждал и свою щед­рость и бо­гат­ст­во,а,стало быть,и право на стол,стольное княжение.

По­нят­ное де­ло, что не  вся­кий был зван за кня­же­ский стол. Не­же­лан­ным гос­тям го­во­ри­ли: «Ми­мо сто­ла до­ро­га стол­бо­ва». Кня­же­ский стол, а по­том и цар­ский, снаб­жа­ли про­до­воль­ст­ви­ем спе­ци­аль­ные се­ла – сто­ло­вые име­ния. Кстати сказать,та­кой же по­ря­док со­хра­нил­ся и в советские вре­ме­на, ко­гда оп­ре­де­лен­ные кол­хо­зы по­став­ля­ли про­дук­ты в Кремль.

Пре­стол, как пи­шет Вла­ди­мир Даль, об­ра­зо­вал­ся от двух слов – «пре» и «стол», то есть, это

Читать далее...

РАССКАЗ ОБЫВАТЕЛЯ

мой отец не был режиссёром в театре жизни. И я не был сыном режиссёра, я был сыном полковника. И не просто полковника, а полковника -еврея. И  когда лет сорок назад рижский писатель сатирик Цаль Айзикович Мела-мед, тоже бывший полковник, высоко оценил мои юношеские иронизмы и, при­ехав в гости, в лиев, сел на диван рядом с моим отцом, я с трудом мог раз­личить их, хотя братьями они не были.
Оба маленькие, толстенькие, розовенькие. жизнерадостные...
И лица одинаковой семитской несокрушимой лепки, легко противостоящей тысячелетиям великого рассеяния, расселения по чужедальним городам и весям
Умеренно выпили, закусили, поговорили...
Диабетики оба. И, как выяснилось, я тоже диабетик.
но не знал об этом, и ещё лет двадцать баловался ликёрами всех сортов— от лимонного до шоколадного... И не переставал рьяно строчить афоризмы, иронизмы, парадоксы и просто Фразы.
Большую часть написанного различные газетки и журнальчики СССР за 35 лет остаточной Советской власти опубликовали на всех языках, вплоть до марийского...
Как сейчас помню, стою году в 70-ом около киевского киоска "Союзпечати'' с пачкой свежеприобретенных журналов со своими опусами, а мой любимый млад­ший друг Виктор Калашников /ныне член Союза писателей России и член Союза кинематографистов/, увидев эту пачку-тачку-вагонетку, перепугался не на шут­ку, что я. возомню себя чёрт знает кем,,.
И зря... Зря перепугался.
Я мнил себя не писателем, а пиитом. И писал запоем дрянные любовные вирши почти до сорока...
А афоризмы... Что афоризмы?
То, что легко даётся, ценится дёшево.
Но платили при социализме изрядно.
Гонорары превышали мою заводскую зарплату на "Соколе" /удочки, крючки, ПАТРОНЫ), где я проработал кочегаром 7 лет. Самые счастливые годы моей жизни!..
Перебросишь,бывало, через бетонный заборчик парочку спиннингов -и червонец в кармане!
Дорогая Мира на стрёме! Остаётся на вахте.
А я ноги в руки - и в гости! К любимому художнику-пропойце Виле /Бак-лицкому/. А у него, как всегда, уже пир горой с утра пораньше» Николай Трегуб тренькает на самодельной мандолине и жизнерадостно мычит что-то заунывное собственного сОчинения.
Голые стены в ярких оранжевых холстах. А под холстами, на лавках, любители живописи и бутылки со всего Киева.
Пир души! И тела.

А по вечерам,после очередной пары на веч. отделении филологического ф - та КГУ, идём-бредём разношерстной студиозной толпой по бульвару Ле­нина и Шевченко, по Крещатику, по дешёвым кафешкам и забегаловкам, за­канчивая обычно свой нелёгкий, но весёлый путь в "Петушке" около Влади­мирской горки.
А там - Природа-мать!

Ещё не замусорили Горку, не испохабили благоустройством.
И до Великой Оранжевой революции оставалось без малого 35 лет,
А что такое 35 лет для двадцатилетних?..Невероная,недостижимая
даже в самых диких фантазиях даль.
И вот мы достигли наконец земли не обетованной.Киев-2005!
Иных уж нет, другие далече. Либо в земле сырой, либо в Москве, Мага­дане, Нью-йорке, Хайфе.... Один я - в Киеве! Слишком тяжёл на подъемvда и ноги уже не те. С трудом дохожу до Хлебного...За очередной бутылкой.




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: литература, творчество, воспоминания

"Оджды Я"...

Однажды я...

...вспомнил в 1996 году свою молодость. И узнал о себе много интересного.

 

Однажды Я взял в библиотеке книгу. Но в издательстве наотрез отказались

её печатать.

...потерял голову от любви. И теперь храню свои мысли

в другом месте.

 

Однажды Я... увидел в кустах заблудшую овцу. И уставился на неё,

как баран.

... встретил женщину своей мечты. И прошёл мимо.

 

., Однажды ... возомнил себя ангелом. И решил подарить свои гениталии

чёрту.

 

... перешёл границы приличия. Но забыл о подземном переходе. И был

задержан.

 

Одной Я... наклюкался до чёртиков. И потребовал введения сухого

закона.

 

... полез в бутылку. И вылез лишь через 15 суток.

 

ОДНАЖДЫ Я... переливал из пустого в порожнее. И перевыполнил

Читать далее...

«Веч­но ли я бу­ду ра­бом?
   Мчи­тесь ко мне, бу­ря и гром!"
Кон­стан­тин Дмит­рие­вич Баль­монт, «Веч­но ли бу­ду…»

В над­ви­гаю­щем­ся вой­ске Ма­мая, слов­но в чер­ной ту­че, свер­ка­ли мол­нии, уг­ро­жая ис­пе­пе­лить, в пер­вую оче­редь, Ря­зань, а уж по­том и всю Русь, во гла­ве с Мо­ск­вой.

Ря­зан­ский князь Оле­го­вич Ива­но­вич ока­зал­ся в от­ча­ян­ном по­ло­же­нии: он дол­жен был, с од­ной сто­ро­ны, по­ста­рать­ся смяг­чить та­тар­ский удар по род­ной зем­ле, а с дру­гой, ос­та­вать­ся вер­ным не толь­ко ве­ли­ко­му кня­зю, но и всей Ру­си, чьим фор­по­стом на вос­то­ке бы­ла ря­зан­ская зем­ля.
Но од­но­вре­мен­но слу­жить двум хо­зяе­вам не­воз­мож­но, и те, и дру­гие со­чтут те­бя пре­да­те­лем и по­сту­пят с то­бой со­от­вет­ст­вен­но. В по­доб­ных слу­ча­ях сле­ду­ет вы­брать ге­рои­че­скую смерть или, пре­дав свой на­род, спа­сать шку­ру бег­ст­вом. Олег Ива­но­вич вы­брал «зо­ло­тую сре­ди­ну» - ука­зал та­та­рам бро­ды че­рез Дон, про­пус­тил их че­рез свои зем­ли, а, с дру­гой сто­ро­ны, тай­но от­пра­вил в Мо­ск­ву гон­ца с из­вес­ти­ем о том, что та­та­ры пе­ре­шли Дон.

Не ина­че как при­ки­ды­вал Олег Ива­но­вич по­след­ст­вия Ма­мае­ва на­ше­ст­вия: раз­гро­мят та­та­ры мо­ск­ви­чей, гля­дишь, он ста­нет ве­ли­ким кня­зем, а Ря­зань – рус­ской сто­ли­цей.

По­бе­дит Дон­ской, так ведь он пре­ду­пре­ж­дал о на­ше­ст­вии та­тар, бы­ло вре­мя под­го­то­вить­ся к сра­же­нию. Ка­за­лось бы, в лю­бом слу­чае, ря­зан­ский князь ока­жет­ся в вы­иг­ры­ше, а вы­шло ина­че: раз­гром­лен­ный на Ку­ли­ко­вом по­ле Ма­май со­рвал зло за бое­вую не­уда­чу на Ря­за­ни – про­шел­ся по ней ура­ган­ным смер­чем, со­кру­шая всё и всех. Но это бу­дет по­том, а по­ка Дмит­рий Ива­но­вич по­лу­чил из­вес­тие о при­бли­же­нии войск Ма­мая.

Но­вый ор­дын­ский хан не спе­шил, ему нуж­но бы­ло по­тя­нуть вре­мя – вы­ждать, по­ка по­дой­дут со­юз­ные ли­тов­цы, да за­од­но нер­вы по­мо­тать мо­ск­ви­чам, из­вест­но ведь, что лю­бой бой луч­ше ожи­да­ния, из­ма­ты­ваю­ще­го ду­шу.

Са­мо­на­де­ян­ность Ма­мая со­слу­жи­ла ему плохую служ­бу. Дмит­рий Ива­но­вич не тре­пе­тал в ожи­да­нии «воз­мез­дия» за бит­ву на Во­же, а объ­е­ди­нял рус­ские си­лы для от­по­ра та­та­рам.

Здесь мы долж­ны по­яс­нить, что Ма­май, на­зна­чив­ший се­бя ха­ном, пред­став­лял не всю Ор­ду, а лишь ее часть. Та­мер­лан и дру­гие по­том­ки Чин­гис­ха­на счи­та­ли его мя­теж­ни­ком, прав­да, силь­ным и – вре­мен­но, очень опас­ным. Они лишь ра­до­ва­лись по­хо­ду Ма­мая на Русь, на­де­ясь, что там он по­тер­пит не­уда­чу.

А, ко­гда все так и вы­шло, Та­мер­лан пер­вым же по­спе­шил по­здра­вить ве­ли­ко­го кня­зя с по­бе­дой над «об­щим вра­гом». Ко­неч­но, это бы­ла пус­то­по­рож­няя бол­тов­ня, ко­то­рая не по­ме­ша­ла Та­мер­ла­на в по­след­ст­вии со­вер­шить по­ход на Русь, но по­вер­нуть от стен Мо­ск­вы: по ле­ген­де бе­ду от­вра­ти­ла ико­на Бо­го­ма­те­ри.

Сло­вом, Дмит­рий Ива­но­вич не­воль­но сыг­рал на ру­ку вра­гам Ма­мая. Но то бы­ла их, вос­точ­ная, по­ли­ти­ка, для Ру­си по­бе­да на Читать далее...

рожденного в голове непьющего алкоголика и киевнянина Нефедьева Леонида
---------------


По чужому сценарию только утки в зоопарке плавают.

Правоверные не любят свинину, зато любят Украину.

... Чем правовернее свинья, тем православнее.

... ищи смысл там, куда положил. /из афоризмов Ван Ваныча./

... У каждого творца звезда во лбу горит. Синим пламенем.

...Прежние идеалы рухнули, зато новые — стоят торчком.

...Яблоки добра и зла гниют на прилавках. покупатели гниют рядом.

Джойс?..!Потёки сознания. Эволюция мысли. От точки первовзрыва до точки абсолютного идиотизма.

Эволюция моли. От шимпанзе до человека. /из научных мыслей Ван Ваныча)
 
 Оргазм — хобби, экстаз — профессия.
...
Рыцари пера ничем, кроме трусости от рыцарей плаща и кинжала не отличаются.

оо• истово верующие всегда принимают желаемое за действительное.

• • •
У каждого из нас одна мать, зато праотцов — миллиарды. Но алиментов на жизнь всё равно не хватает. (Из зап. книжки Ван Ваныча Одинцова) .

Ещё не скончался, а уже цитируют. На стенах платных туалетов.
...
Так тщательно завуалировал свою мысль, что бедняжка задохнулась под паранджой.

Насильно мил не будешь, поэтому не стоит себя насиловать.
оо о, Баран ли старый или козёл усталый — всё едино... В любви бездарен тот, кто не скотина. /из неизданной книги стихов Ван Ваныча)•
 
И книги В.Ваныча: " Творец почивает на лаврах, дьявол — на лярвах.

Если мы вам не нужны, то и вы 300 лет нам снились. /Ван Ваныч/

Ваши мысли — наши детки, сидящая в вашей клетке. В бетонном черепе .
... Думай не думай — на чекушку не хватит.
... Германия превыше всего, но Украина — ещё превыше.

... Одни держат язык на привязи, другие — во рту...

ИЗ ДНЕВНИКА ВАН ВАНЫЧА: " Я бедный, я несчастный: меня девушки любят. А ответит взаимностью не могу. Мне за них стыдно.

Если тебе за 60 лет,то любая хамка — подарок судьбы. Но я в подарках давно не ннуждаюсь.





Swiftpen.

Tags: твочество, фразы, мысли