People are afraid of themselves, of their own reality; their feelings most of all.
People talk about how great love is, but that’s bullshit. Love hurts. Feelings are disturbing. People are taught that pain is evil and dangerous. How can they deal with love if they’re afraid to feel? Pain is meant to wake us up. People try to hide their pain. But they’re wrong. Pain is something to carry, like a radio. You feel your strength in the experience of pain.
It’s all in how you carry it. That’s what matters. Pain is a feeling. Your feelings are a part of you. Your own reality.
If you feel ashamed of them, and hide them, you’re letting society destroy your reality.
You should stand up for your right to feel your pain.
[700x564]
Puer aeternus ( лат «вечный мальчик») — один из юнгианских архетипов: ребёнок, который не желает взрослеть. Для этого архетипа присуще упорное нежелание принимать на себя ответственность, свойственную взрослому возрасту, своего рода неизбывный инфантилизм. Ему противопоставляется senex— «вечный старик».
Наиболее подробно архетип «вечного мальчика» исследовала в книге 1981 года The Problem of the Puer Aeternus ученица и сотрудница Юнга — Мария-Луиза фон Франц. В качестве примеров она приводит Питера Пэна и Маленького принца, а из реальных исторических личностей — Моцарта. Психолог Дэн Кайли в книге 1983 года «Мужчины, которые так и не выросли» дал архетипу альтернативное название — «синдром Питера Пэна».
В последние годы в широкий оборот вошёл англоязычный неологизм для обозначения данного архетипа — « кидалт», или взрослые дети (сокращение от англ. kid — ребёнок и англ. adult — взрослый) — взрослый человек, сохраняющий свои детские и юношеские увлечения.
Впервые слово зафиксировано в 1985 году в газете The New York Times для описания мужчин 30 лет и старше, которые увлекаются мультфильмами, фэнтези, компьютерными играмии бесполезными, но красивыми и часто дорогими гаджетами.
Психологи объясняют «синдром Питера Пэна» как относительно мягкую, поверхностную форму ухода от реальности в мир иллюзий — эскапизма. Типовой портрет кидалта: мужчина под 30 и старше, средний класс, работает преимущественно в офисе, IQ средний и выше; почти всегда холост.
В психиатрии существует понятие психического инфантилизма, или инфантильности. Под ней понимается «психофизическая незрелость ребенка, которая приводит при неправильном воспитании к задержке возрастной социализации, а поведение ребенка не соответствует возрастным требованиям к нему». У кидалтов инфантилизм проявляется только в определённых направлениях, как своего рода психологическая разрядка. Как правило, степень «успешности» человека во взрослой жизни от приверженности детским увлечениям никак не зависит.
Социологи объясняют мотивацию кидалтов следующим образом: в детстве по технически-хронологическим причинам был лишён компьютера, приставки, мультсериалов, поставленных на поток, и т. д.; в душе ненавидит общепринятую модель человеческих взаимоотношений, но стесняется об этом сказать.
На двадцать пятом лете жизни один блондинчик-симпатяга
свисал, мусоля сигарету, с балкона ресторана "Прага".
Внезапно пол под ним качнулся и задрожала балюстрада,
и он услышал гулкий шёпот: "Ты царь Шумера и Аккада".
Он глянул вниз туманным взором на человеческое стадо.
"Я царь Шумера и Аккада. Я царь Шумера и Аккада".
На потных лицах жриц Астарты пылала яркая помада.
Ступал по пиршественной зале он, царь Шумера и Аккада.
Смахнув какой-то толстой даме на платье рюмку лимонада,
он улыбнулся чуть смущённо, "Я царь Шумера и Аккада".
под кислым меня всегда притягивало зеркало
сначала это было просто любопытство, но потом понимаешь что зеркала вещь жуткая и обманчивая, и начинаешь их остерегаться, чтобы не попасть в их ловушку
дело даже не столько деперсонализации, которую испытываешь смотря в него - расширенные зрачки, спутанные волосы, диковатый взгляд, тонкий шрам под правым глазом - все такое знакомое, но вроде бы и не твое - дело скорее в том, что зеркало, как оборотная сторона реальности представляется самой темной ее частью. хорошое становится плохим, а плохое - принимается за истину.
это как кинотеатр, где ты сам - зритель, а то, что происходит с твоим отражением на его экране зависит от твоего безумия, которое в этом действе невидимый режиссер
и тут уже ты можешь видеть себя кем угодно, но только не собой настоящим. Демон, покрытый черной пылью, старик, седой, с дрожащими руками, мертвец, шрам возле глаза превращается в дьявольскую метку, волосы шевелятся или выпадают, ничего хорошего от человека напротив ожидать не приходится
а самое страшное это глаза. зеленые становятся черными, пустыми, блеклыми, невзрачными. сумасшедшими. в них будто читается то невидимый укор, то жалость, то презрение, а то и "эй друг, ты даже со мной не можешь справиться". ты переживаешь за того человека, которого видишь, хотя и не совсем четко понимаешь почему.
смотреть на себя больно еще и потому что
"В зеркалах заключается бесконечность.
А в бесконечности заключается гораздо больше, чем вы думаете.
Для начала, там заключается все.
Включая голод.
Потому что там миллион миллиардов отражений, но всего лишь одна душа.
Зеркала дают очень много, но и забирают немало." (Ведьмы за границей)
your life is your life
don’t let it be clubbed into dank submission.
be on the watch.
there are ways out.
there is a light somewhere.
it may not be much light but
it beats the darkness.
be on the watch.
the gods will offer you chances.
know them.
take them.
you
"Каждый атом твоего тела произошел от взорвавшейся звезды. И, возможно, атомы твоей левой руки принадлежали другой звезде, не той, из которой атомы правой.
Это самая поэтичная вещь, которую я знаю о физике: мы все сделаны из звездной пыли
Вас бы здесь не было, если бы звезды не взорвались, потому что химические элементы - углерод, азот, кислород, железо, все, что нужно для зарождения эволюции и для жизни, не были созданы в начале времен.
Они были созданы в ядерных топках звезд, и, чтобы превратиться в ваши тела, звезды должны были взорваться. Так что забудьте про Иисуса. Звезды погибли, чтобы вы сегодня были здесь."
(с) Лоуренс Краусс "Астрофизик"
«Высоко в горы вполз Уж и лёг там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море.
Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень.
А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями.
Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя.
Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях.
С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твёрдый камень.
Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты.
Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи:
— Что, умираешь?
Пожирая синтетику вчерашние дети получают таки долгожданные "оо нихуя посоны как будта асфальт липкий" или "посоны я иду и стою одновременно". молодые люди смотрят андеграундные киношки, читают кислотные журнальчики и думают что потребление веществ - это как мода, очередная, как, когда-то была на абсент, кокаин и дамские папиросы.
И несут вчерашние дети отпечаток в себе того, что не смогут унести, ждали, что их кто-то будет веселить, как они привыкли, начиная с вечернего горшка и передачи "спокойной ночи малыши", новомодными токшоу, малаховыми и шок-звезда-насилием по тв.
тут вам придется развлекать себя самим, пред вами - вся ваша душа, вот кубички, все твои придуманные и непридуманные мысли, нерожденные высказывания и непережитые эмоции. всё то, что ты прятал под своей быдло-личиной, пытаясь быть как все, смеяться над теми же шутками что во дворе, обсуждать те же темы, что и одноклассники, одинаково понравиться перед одногруппницами. А тут вон - он ты. привет, как дела, проходи, чай, печеньки, чего покрепче.
И понимают вчерашние дети, что не за тем пришли сюда, что искали они только очередного шоу в стиле "а мы с падружками напилииись и все такие пьяные вот умора", а получили театр одного актера где он же и зритель, и надо как-то шевелиться на сцене и надо что-то говорить, и ВЕСТИ СЕБЯ. А ночь на окном пугающа только до тех пор, пока не прислонишься носом к стеклу и не разглядишь что там такая же темнота как и внутри.
И становятся вчерашние дети задумчивыми. ядро сознания эволюционируя от вопросов "кто я, зачем это все, нахуй так жить" и просто "ебаный стыд" приходит к
- Помнишь строчку из псалма про долину смертной тени?
Его лицо мельтешило у меня перед глазами, как всполохи света перед глазами засыпающего. Хотя я и не видел его, я лежал, отвернувшись к стене, когда он вошел и сел на стул посреди комнаты, но каждый его жест, каждое движение его рук, скользящих по зажатой в них пачке сигарет, переплетаясь с дрожащим голосом рисовали его у меня в голове очень четко. И особенно – лицо. Оно будто висело на внутренней, склизкой поверхности моих век как кукла или марионетка, прибитая гвоздем к стенке. Бледные скулы, темные пятна вокруг глаз, из которых словно текла сажа, нос, увенчанный царапиной на самом кончике, безвольный подбородок.
Я подумал было открыть глаза и повернуться к моему собеседнику, но его вид достаточно угнетал меня и без зрительного контакта.
- Тебе стоило написать ей. Некоторые вещи ты просто должен делать не оглядываясь, понимаешь, и это одна из них.
Господи, этот голос. Он заметно нервничал, однако не потерял этой интонации – с такой интонацией с тобой говорит продавец в магазине оргтехники, перечисляя достоинства того или иного устройства.
- И с родителями тоже не особо хорошо получилось. Возможно, если ты попытаешься все им объяснить…
Я чувствовал себя случайным зевакой, которому с порога предложили купить принтер, сканер, набор офисной бумаги на всю жизнь, а чтоб было не скучно еще и компьютер впридачу.
- Ты должен ее помнить, - я продолжил, будто не слушал реплик собеседника – там что-то вроде «и если я пойду долиной смертной тени…»
Мой собственный голос звучал очень глухо, как из могилы, я натянул одеяло поверх головы, но даже по эту его сторону он казался мне сухим шелестящим, как мел.
- Зря ты это все, все ведь не всегда будет таким, ты должен это понимать. То есть, это просто жизнь и ничего более – не заладилось сейчас, не стоит порывать со всем – просто научись ждать, когда что-то перемениться.
«О, послушайте это замечательный принтер, это ведь не просто устройство для печати текста на бумаге, если вы захотите он вам и кофе наливать будет, а какой у него красивый корпус серого пластика, и вы обязаны его взять прямо сейчас, потому что другого шанса не будет»
- Так вот, мне всегда нравилась эта строчка, но я не совсем ее понимал. – я усмехнулся, что получилось как-то отрешенно – Я даже читал какие-то сумасшедшие статьи, состоящие из упражнения в ПГМ их авторов, об истинном ее смысле, но толку было мало.
- Еще тебе стоит все же найти работу, твои родители вложили в тебя уже достаточно денег, если бы меня так опекали, мне было бы наплевать кем работать, главное делать хоть что-нибудь, просто потому что на тебя понадеялись. Да и университет не самый плохой, много кто работает планктоном и не жалуется, будто бы ты особенный.
Я помолчал, чуть вжавшись в подушку, одеяло показалось мне жутко тяжелым, но мне было приятно оттого, что меня что-то придавливает, в идеале лучше вообще накрыть себя матрасом. Так спокойнее.
Мне показалось, что я засыпаю, ночь была на исходе, но мне нужно было закончить собственную мысль.
- А непонятно мне было только одно, и проблема в этом скорее моя, чем самого псалма. Понимаешь, «И если я пойду долиной смертной тени, не испугаюсь зла, потому что ты со мною».
Секунда молчания рассекла воздух.
- А что если мне вовсе не страшно? И не было никогда. А что если меня не волнует в конечном счете то, чем она закончиться? Что если даже страх утекает, как вода в сливное отверстие во что-то темное и неразличимое.
Означает ли это, что нечто светлое сопровождает меня, таким своеобразным образом избавляя меня от страха, или это потому что мне нечего бояться в этой долине? А если нечего бояться, тогда для меня она никогда не закончится, понимаешь, потому что веру рождает страх, а если страха нет, то – тут уж каждому по вере его.
Может так и проверяется кто попадет в рай, по белой полоске, - тот кто испугался и уверовал. А те, кто ничего не почувствовал, остаются с этим наедине.
Понимаешь?
Я подумал, что меня, наверное, совсем не было слышно, потому что в конце мой голос сбился уже до шепота. Тишина.
Я открыл глаза и обернулся. В комнате никого не было.
Uncover our heads and reveal our souls
We were hungry before we were born
Если улицы пусты, то где все люди?
СЕРОТОНИН ВЕРНИСЬ Я ВСЕ ПРОЩУ
Some hearts are true
я бы обнял тебя, чтобы тебе не было грустно, но я просто текст.
Talk to me softly
There's something in your eyes
Don't hang your head in sorrow
And please don't cry
I know how you feel inside I've
I've been there before
Somethin's changin' inside you
And don't you know
Don't you cry tonight
I still love you baby
Don't you cry tonight
There's a heaven above you baby
And don't you cry tonight
[700x467]
I'll be your mirror
Reflect what you are, in case you don't know
I'll be the wind, the rain and the sunset
The light on your door to show that you're home
When you think the night has seen your mind
That inside you're twisted and unkind
Let me stand to show that you are blind
Please put down your hands
'Cause I see you
I find it hard to believe you don't know
The beauty you are
But if you don't let me be your eyes
A hand in your darkness, so you won't be afraid
When you think the night has seen your mind
That inside you're twisted and unkind
Let me stand to show that you are blind
Please put down your hands
'Cause I see you
I'll be your mirror
[700x560]
Maybe when our story's over
We'll go where it's always spring
The band is playing our song again
And all the world is green