Собираюсь в Большой Каньон на выходных - была не была...Вдруг получится?))

Только вот маршрут не помню - я туда попадала исключительно машинами или автобусами экскурсионными. Кто-нить может подсказать как до туда добраться обычным смертным без машины?))

И еще - мобильник побывал в сервисе, поэтому практически все номера стерлись...Так что даже позвонить вам, люди, не могу... 

Улетела, вернусь нескоро.
Может быть, через пару зим.
Листьев желтых уютный ворох
превращается в сизый дым.

Сигареты, одна-другая
не вылечивают тоску.
Я одна у тебя такая -
как две полосы на снегу.

Как ручей - через пальцы - звоном,
Как актер - молчаливый мим.
Улетела. Вернусь нескоро.
Может быть, через пару зим.
 

До боли сжать пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Чувствуешь?
До абсурда. Довести искренность.
Дышать. Дымом палочек. До слез.

Слушать. По сотому разу одну и ту же. Слышишь, наконец?
Cпасибо. Это что-то означает.
Сказать. И не высказать. Комом.

Зачем-то не понимать себя. И все равно идти дальше.
Заступаться за себя. Замечать взгляды.
Заметать следы. Запутывать. Сбивать с толку.

Играть. И не знать - выиграла или нет. Наверное, неважно.
Искать. Все еще искать. Не оглядываться.
Испытывать. Индифферентность. Индиго?
 

Не хочу писать в этом дневнике...Просто душа не лежит...

Знаю тех, кто меня читает и, помимо воли, слышу оценки написанному, комментарии...Не хочу так.

Иногда на гребне волны, иногда - глубоко под землей.
Время от времени я понимаю что-то.
Но сейчас мне просто хочется быть собой.

Выбор сделан. Неважно когда и кем.
Время, пустота - отличный декор на сцене.
Только иногда я вижу свет, свет с той стороны кулис.
Я плохо помню роль.Я проваливаю мизансцены.

Иногда я - фонарь, и мой свет
заливает мокрый асфальт спящего города.
Иногда я - раскаленная добела сталь, иногда я - рассвет
или чувство неразделенное.

Шаги. Голоса. Мое пение. Гитары неистовый звон.
Всепрощающее терпение. Разделение. Моветон.
Осколками, пальцами, струнами - мы все говорим об одном...

Преклоняю колени,
Не ропщу, не молюсь.
Растворяются тени,
Скоро сам растворюсь.

В темноте неизбежной
После глупой игры,
Я снимаю небрежно
Злобной маски путы.

Она скалит мне зубы,
Она спорит со мной.
Наберу лучше грудью
Тесный воздух сырой.

Век не чувствуют пальцы
Паникую!... В конце-
Понимаю, что маска
Есть ещё на лице.

Добродушная дура,
Светом полых глазниц
Многих ты обманула,
Так пади тоже ниц!

Но фарфором холодным
Руки вновь обдаёт.
С губ живое дыханье
Ощутить не даёт.

Я срываю надменность,
Грубость,жалостный вой,
Страсть, раскаяние,серость,
Страх... Остался покой.

Россыпь скинутых масок,
Горсть разменных монет
И сияние красок,
А меня больше... НЕТ.

(с) Джен.

Меня не было здесь что-то около трех недель. Если быть точнее - компьютер накрылся сразу же после моего возвращения с игры. "Метро" оказало сильное влияние на поломки вещей вокруг меня.)))Мобильник, комп, заколки, постоянно рвущиеся вещи...Сейчас все потихоньку приходит в норму, так что можно вздохнуть свободнее.
А вообще, три недели без компа и без интернета сказались на мне более, чем забавно. Мои вечера оказались наполненными не фильмами и общением в сети, а рисованием, готовкой, чтением, уборкой, походами в гости, прогулками, написанием статьи об игре, танцами и медитациями. А еще я стала раньше ложиться спать.))

В один из выходных я села на электричку и уехала в Севастополь. Одна. Город показался мне по-осеннему уютным и тихим, но я больше не чувствовала себя влюбленной в него. Улицы, лестницы, арочки и пролеты больше не таили в себе какой-то первозданной прелести, словно я здоровалась со старыми знакомыми, а не спешила на свидание к возлюбленному. Я бродила без цели, сворачивая, если мне хотелось свернуть, присаживаясь, если мои ноги уставали. Я разговаривала с собой и с городом, а он отвечал мне.
Совпадения окутывали меня теплой шалью, давая понять, что меня уже давно несут на руках, так что нечего переживать из-за луж на асфальте. Я была ведома и вела, я искала и находила - во взглядах прохожих, в улыбках и в витринах ничего не подозревающих магазинов, в кинотеатрах и кафе. Я брала и отдавала, расплачиваясь с легким сердцем, смакуя маленькими глотками, запоминая и прислушиваясь...

Я вернулась домой наполненной и опустошенной одновременно. Это было необоходимо.

После поездки я закончила первый вариант статьи о "Метро", которую меня попросили написать мои друзья. Статья была к тому времени почти готова, но я никак не могла сложить кусочки в целостный пласт.

На следующих выходных я сорвалась в горы. Купленный buff грел не только тело, но и душу - эта вещь, которая стоила потраченных на нее денег на 200%. Подъем на Чатыр-Даг после работы, ночью и первый раз экстримом мне почему-то не показался. Возможно, потому что передо мной уверенно шел Дэн, задавая спокойный ритм движения всей группы и вводя меня этим самым ритмом в какой-то почти мистический транс.
С местом я познакомилась на следующий день, гуляя в тумане по одной из тропинок. Одна. Хотя нет, вру, со мной был еще мой плеер. Тот самый, батареечный, однажды тонувший в тазике с горячей водой. Туман мне понравился. И шиповник, растущий вдоль дороги, и боярышник. Перед этим я перечитывала "Джен Эйр", поэтому местность казалась романтично-знакомой и вполне соответствовала моему настроению на тот момент.
По возвращению на базу, я облюбовала деревянный сруб, недостроенный, но вполне годный для сидения на крыше и обозревания окрестностей. Именно там дописывалась статья, подгоняемая моим нетерпеливым настроением и морозным воздухом, дувшим с верхнего плато. После обеда приехала машина с Баира и Шуша, выполняя свое обещание, повел нас на экскурсию. Пещера произвела на меня впечатление сказочных владений дроу. Эльфы явно устроили себе перекур, потому что ни одного нам по дороге так и не встретилось. Только несколько маленьких летучих мышей заметались, как только Шуша включил рубильник в одном из залов, проводя нас по замысловатому маршруту. А еще мне хотелось остаться в Баире подольше, чтобы успеть рассмотреть причудливые тени на стенах, сверкающие потоки цвета сгущенки, необъяснимые "солнца", растущие вне законов физики, сталагнаты, сталактиты и сталагмиты, обломки, озера и пагоды...

Всегда приятно возвращаться с мороза в большую уютную кухню, где уже кипит чайник и пахнет печеньем, и повариха, похожая на атаманшу разбойников, возится у плиты. Улыбаясь, налить себе чашку чая, цапнуть печеньку и усестся на удобном стуле, болтая ногами.
А потом петь в каминном зале под гитару песни, которые слышу в первый раз. И смеяться до слез. И пить вино и сок.

Проснувшись на рассвете, уйти на прогулку со стариком и его собакой. И восхищенно замереть на самом краю обрыва, разглядывая подсвеченные утренним солнцем облака. Слушать рассказы и вслушиваться в названия соседних вершин, качать головой, улыбаться, срывать по дороге спелый шиповник и снова слушать...
А потом опять горячий чай. И сонные встрепанные, но такие милые знакомцы. И разговоры ни о чем. Нет ничего важнее того, что уже, вот сейчас. Нигде не чувствуется этого так тонко, как здесь. Время зависает прямо над нами.

И спуск к чему-то привычному, знакомому. Смех, шутки, веселый гомон. Прощальные улыбки и обещания.
Не планируй, еще увидимся...

Как-то накатило...

Не могу одна. Дома. Пойду гулять. Будет иллюзия присутствия кого-то рядом. И плеер...

С добрым утром, страна!

Я съела яичницу, два зефира, бутерброд с маслом и выпила кружку травяного чая. *хохочет: и сейчас сия высокоинтеллектуальная запись отправится прямиком на 9 е-мейлов моих пч. Ребята, мне вас жаль...*:)))))))))))))))))))))))))))))))))

Все меняется постепенно. Сначала проскакивает маленькая искорка, которая обычно списывается на странность дня или ток энергий не в том русле, потом меняется взгляд, потом отношение и слушание, прислушивание...А потом включается мозг: мол - зачем дальше? Поломаешь то, что уже есть...

Только мы почему-то забываем, что это самое ТО уже изменилось...

Метро-2008 в силу обстоятельств непреодолимой силы стало для меня не самым радостным, но каким-то внутренне необходимым времяпрепровождением.
Разбитое колено, поломанный мобильник, командный голос, фонарь, выхватывающий из полной темноты приближающихся монстров, бегство, мат, горячая яичница,  кубики из железобетона в рюкзаке, торг с кабатчиком, патроны на вес золота, вылазки в непроглядную темень, и снова мат. Психи, бабушки-дедушки, недружелюбно настроенная станция Анино, перепуганная станция Донская, монстры, странники, заспанные мастера, зевающая охрана собственной станции Пражской, главсвин - Виталий Шуллер, Франц Гроссман - наш бессменный начальник безопасности, повар-плотник Иван Федорович Изжогов, Алег - мальчик-дегенерат 30 лет от роду, Марья Борисовна Мразь - моя напарница по вылазкам в поисках ресурсов, Валька Бестия - мужененавистница, практически отказавшаяся от сего звания к концу игры и еще около 10 человек разного вида оборванности и полезности...
Одна палатка на всю станцию, один автомат, два пистолета и горстка патронов - что-то около 12 штук на всех. И нет топлива, и нужны батарейки, и прут монстры...
3 часа на сон, дежурства с вглядыванием в темноту и криками: "Стой, кто идет? Руки в стороны!" А еще:"Свет на Ближней!!! Двое на Дальней...Вижу еще 5 фонарей! Монстры!!!" И "Сууу-киии!!!!!!!Я отдохну на ваших теплых трупах..." - И очередь из автомата. "Всех положу!!!Ненавижу вас всех!!!НЕНАВИЖУ!!!"
И молчание в полной темноте, ожидание очереди из калаша по своим, вжавшимся в стенку...

Холодный квас зеленоватого оттенка, тусклый свет, перепачканные сажей лица, отломанный от буханки хлеба на скорую руку ломоть, чьи-то руки, подхватывающие резко посеревшего от боли товарища. 

Просто отпечаток странного сна. Сна, который не должен повториться.

Что-то, из-за чего я переживала, не имеет никакого значения. Все, что мне нужно, у меня есть. Мой мир без войны.

что за разница - кто мы, откуда мы и зачем,
моему виску - в самый раз на твоем плече,
руками крепче обнять, ногами тесней сплестись,
спи, любовь моя, спи, нам удалось спастись,
а что и как - мы узнаем потом, да и все равно.
сколько света небесного утром вливается к нам в окно,
а ты, засоня, видеть не хочешь, спишь, ну и спи,
а я здесь, я рядом, я только встану попить,
сяду за клаву, но я недолго, я снова к тебе вернусь
и вот так - руки-ноги, и одеяло коконом заверну,
для чего нас сюда - или сами заплатим чем,
твоему виску в самый раз на моем плече.

Я могу за тебя все отдать.
Только надо ли это тебе?
Танцевать, вершить и свершать,
наполняя красками  день.

Я могу. Я смогу. Лишь скажи.
Это просто - как белый лист.
Только в тонкую нитку свяжи
тет-а-теты под старый диск.

Я зову тебя. Отзовись!
Это просто - сказать: "Я здесь".
Если пальцы переплелись -
то причина этому есть.

Если сбудется - улыбнусь,
если нет - ни к чему пенять.
Пусть все будет как будет. Пусть.
Я согласна это принять.


 

Когда двух женщин сравнивают в присутствии друг друга, та, не в чью пользу сравнение, однозначно получит психологическую травму. Если, конечно, она не просветленная.

Пикник под яблоней. Желтые листья, корзинки с едой, запах костра, звук разговора.
Все движутся, ведомые одним порывом: комфортно и уютно провести время здесь - на природе.
Твои пальцы легко пробегают по моим волосам, словно проверяя - не снюсь ли я тебе. Или ты мне.
Думаю, во сне мы не смогли отличить бы одно от другого.
Запах листьев и кофе приносит ветер, и я едва заметно улыбаюсь. Это не сон.
Разве во сне я могла бы столь ясно чувствовать твои губы на вкус? Или этот ветер? Или...
- Полетели? - Спрашиваешь ты и берешь меня за руку.

люди умирают, когда перестают жить.

Вечер. Кафе в осеннем стиле: запах кофе, теплая атмосфера, звуки музыки почти сопадают с ритмом сердца, рядом со мной сидишь ты. Мы знакомы давным-давно, но никто никогда не переступал черту "привет-как-дела..." И в этом что-то есть, ты не находшиь?
Но, очевидно, кто-то где-то решил, что пора начинать. И ты поворачиваешься ко мне, разглядывая мои глаза. Не слышу слов, только чувствую, как твой взгляд задевает что-то внутри. И так просто сказать сейчас: "Я вижу, что ты любишь меня. Прямо здесь, за этим столиком в кафе. Здесь и сейчас." И один миг превращается в целую жизнь - только это имеет смысл. Все рождается и все пропадает в этом миге.
- Привет, малыш, заждался? - Короткий поцелуй в щеку, присела рядом. А две марионетки, как по команде отвернулись друг от друга, пытаясь не думать о том, что только что с ними произошло.