Структурно моя заметка будет разбита на четыре части. Первая - описание событий, произошедших со мной лично, как демонстрация самого перехода к иному видению мира. Возможно, здесь также найдет себя неявное указание на психологический субстрат того, что я называю "готика". Вторая - общие замечания относительно моего взгляда на нее; третья - взгляд на то, что можно назвать готическим творчеством. И, наконец, четвертая - позиция относительно т.н. готической субкультуры.
I
Итак, я - гот. Гот по самоосознанию, а не по принадлежности к некоей тусовке. Волосы и губы не крашу, на некоторых "готично выглядящих" товарищей смотрю как на полных уебков. К тому, что называется сейчас "готическая субкультура", отношения не имею и желания изменять что-либо здесь - не испытываю. Соотнесение с этой формацией происходило в начале формирования представления о готике, но вскоре я перестал читать мнения, решив, что собственный внутренний мир и готическое творчество могут сказать много больше.
Кто-то приходит к готике. В моем же случае, скорее, готика пришла ко мне сама. Это был целый комплекс событий, начиная от осознания, что впереди меня ждет лишь смерть, дезориентирующей пустоты того, что некоторые ищут, называя это непонятное нечто (или, что корректнее, "ничто") "смыслом жизни" и растущего ощущения чуждости всему, что я видел вокруг, и заканчивая весьма странным... заболеванием (Это название условно. Я до сих пор не слышал ни о чем подобном и не могу найти слов, чтобы описать, что именно я испытывал, когда у меня начинались приступы), которое забило последний гвоздь в крышку гроба обычному для меня восприятию.
Результатом стала глубокая депрессия длительностью около шести месяцев. Страх пред возможностью очередного приступа, непонимание, что я видел отовсюду относительно себя и испытывал относительно происходящего сам, ставшая постоянной боль (еще одно условное обозначение моего состояния), мысль о том, что вряд ли стоит продолжать такую жизнь (состояние ухудшалось, и я просто понял, что однажды, при сохранении таких тенденций, смерть станет самым уместным решением)... Мое "новое вИдение" показывало мир как сплетенный ком боли, жестокости и мрачных, полных одиночества, дней, из которых я не мог найти выхода. Именно это состояние, со всеми своими предпосылками, и получило выражение в "Неименованном", главе "Падение". Оно же, при всей своей упадочности, стало звеном на моем пути далее.
Однажды я понял, что что-то изменилось. Я стал хвататься за жизнь, искать ее в том, чего ранее, возможно, просто не замечал. Настроение, словно маятник, металось из стороны в сторону, иногда, по совершенно незначимым поводам, пробивался наружу сильный, не совсем здоровый смех... Я все еще бежал от боли и мира, который, как мне виделось, причинял ее, но бежал уже не безоглядочно.
Не знаю, когда произошло принятие. Помню, что когда я понял, что уже давно живу и вижу все ненормально, слишком мрачно и экспрессивно, приступы уже не повторялись, уйдя также внезапно, как и появившись. Взаимодействие с действительностью стало более осмысленным, к нему прибавилось осознание того, что именно я хочу видеть менее всего. В соответствии с этим организовывались действия, изменялись предпочтения... Тогда же возникло обращение к мифу о Сизифе как аллегории жизни, которая внесла новые оттенки в восприятие окружающего. Вопрос стоял уже не о побеге, а о том, как именно стоит существовать далее. Позже, найдя тот же подход у Камю, я был восхищен как ясностью вопроса: "стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить", так и совпадением его мыслей со своими.
Примерно в то же время произошло новое открытие: оказалось, что от депрессии можно получать удовольствие. Нет, вовсе не мазохистского характера :). Будто изменился сам способ чувствования. Это состояние сочетало в себе депрессивные и эйфорические оттенки, а взгляд на мир обнаруживал спокойную отстраненность, холодность, и, может быть... бОльшую чистоту?
"This is a sad day here in the world of shades
but even pain has its own beauty
even pain can perform a lovely face"
(c) Sopor Aeternus, "Sadowsphere".
И именно депрессия стала состоянием, в котором я впервые пережил то, что впоследствии назвал "резонанс". Описывать это бессмысленно - слова не могут выразить ни чувств, ни их глубины. Оно приходило словно из ниоткуда, меня в буквальном смысле выбрасывало в него. Толчком мог служить порыв ветра, мелькнувшее лицо или сумрачный пейзаж... Значимую роль здесь играла музыка - именно от нее я получал наибольшую отдачу эмоционального плана, что иногда становилось ключом к этому состоянию. Оно в большей мере и показало (если это слово уместно здесь) то, что затем я увидел в готической музыке и что я попытаюсь выразить словами в дальнейшем.
Со временем состояние стабилизировалось. Но часть того, что пришлось пережить, осталась. Во взгляде на мир. В направлении развития мыслей. В эмоциях и эстетике. Оно не стало чем-то окончательным, определяющим. Скорее, это сама возможность взгляда,
Читать далее...