Ебаный Краснодар посетила прекрасная Лера с сотрудницами.

В «Маракеше» на Красной им выдали счет с «левыми» позициями. После просьбы пересчитать официанты извинились, принесли исправленный чек и, после оплаты, не выдали сдачу.

Я думаю, что клиент вправе получить остаток средств и распорядиться им так, как считает нужным. Оставить чай или нет — его решение. Лично я всегда оставляю десять процентов, но, если меня наебут, я заберу сдачу и уйду, оставив свой запах.

В данном случае официанты решили, что остаток средств — это чай. И присвоили себе.

— Вы не вернули сдачу.
— Официант сказала, что вы оставили 250 рублей.

Оставили?! Такое наплевательство на человека возмутило даже меня. Я был просто в крупнейшем ахуе. У меня даже сейчас не находится слов, чтобы выразить эмоции. Такого хамства и такого хуевого отношения к клиентам я не ни разу не видел в своей жизни.

Встреча оказалась приятной и неожиданной. Диалог! Диалог! И люди! Люди!

На Кубани любое общение предусматривает какую-то выгоду со стороны того, кто с тобой общается.

А здесь охуенные люди, прекрасные люди! Пусть они будут счастливы и жизнерасдостны. И пусть им сопутствует свет и успех. Во всем.

Во время очередной детальной чистки клавиатуры (с извлечением и купанием клавиш) в цифровом отсеке были обнаружены трупы двух несовершеннолетних тараканов.

В половину второго ночи полирнули выпитый с Алексеем Валерьевичем коньяк пивом, сидя в какой-то подворотне. Пиво шло ручьем, стекало по стенкам желудка. Бутылочное, как в старые добрые времена.

В четыре пришел домой с открытой бутылкой, которую закинул в холодильник.

Приятной помятости утро началось полчаса назад.

*Ушел заваривать полный чайник пуэра*.

«Что за нахуй?!», — подумал я, посмотрев на часы, медленно осознавая, что больше так никогда не подумаю.

Во время часа земли я сидел, окруженный восемью софитами, тремя ночниками, двумя лампами дневного света, двумя работающими компьютерами, полностью задействованной периферией.

Ветер иногда оттягивал провода и свет пропадал на секунду-другую, но через эту же секунду свет загорался с новой силой.

Я не думал о вечности, о природе, о родившихся только что пандах, амурских тиграх, китах. Меня больше волновали японцы, чем экология.

Конечно, вся эта экологическая ситуация накладывает нарастающую пленочку пиздеца, но мне кажется, что природа сама сможет оттянуть свою гибель. Как? Так, как в Японии, только несколько масштабнее.

А на людей в целом мне похуй, конечно же. Че там, есть человек — нет человека — ничего не изменится.

Цивилизация мне нисколько не дорога. Пусть хоть весь мир сгорит за час!

Может, погода? Может, настроение? Может, так у всех? Но...

Первый раз за четыре года я подумал о том, чтобы перестать поливать поносом все подряд.

Первый раз за всю жизнь я начал думать о том, что есть много хорошего: есть счастье, есть красота, есть светлые люди.

Первый раз я прошу у вас прощенья, искренне, с полной серьезностью.

Дядя Псой подытожил нижесказанное.

Псоя я узнал лет пять назад, когда посмотрел охуительнейший фильм «Пыль».

Блять, как же я ненавижу всю шумиху вокруг поэзии!

Всю сознательную жизнь я воспринимал стихи как прозу. Я скользил по рифмам своими ебаными глазами, но разум слизывал только текст. Рифма как таковая доедала хуй на дырявом столе. Меня же интересовал смысл.

Меня бесят поэты, эти утешающие свою беспомощность хвалой долбоебов идиоты. Эти мерзкие вылизанные подольным эстетизмом хуеплеты, пиздящие направо-налево.

— У нее дар — она сочиняет на ходу, — говоришь ты мне.
— У нее синдром дауна — она пиздит не по делу, — думаю про себя я.

Миллионы сайтов, сотни малескинов, миллиарды компов заполнены благозвучным нытьем, катаньем, пиздежом в пустоту. Судьба России, любовь и счастье, бытовуха, он и она, животные, география — как мило.

Как мило они научились пиздеть, свято веря в надежду на гениальностное, лебезящее и ноющее.

Создаются клубы почитателей творчества какой-нибудь Манды Георгиевны, они собираются в круг и слушают, рукоплеская, ее стихи...

Я за то, чтобы стихи были ебанутыми, чтобы они ложились на гитару и ими можно было вытирать жопу. Остального поэзия не заслужила.

Прости, Есенин, ебаный ты алкаш.

P. S. Напоминаю, что вы прочитали сугубо личное мнение. Все пердежи в тряпку, сопли и срач можете засунуть себе в жопу. Оревуар.

Блять, блять, блять.

Складывается стойкое ощущение, что проблема краснодарского дизайна открыта.

Характерной особенностью кубанских заказчиков является навязчивая хуевость желаемого.

— Хачу разводов ярких, „шобы взрыв”, и мягких очень линий, „шобы брызг”.

У краснодарского дизайна особая, совершенно необъяснимая, грандиозная хуевость. Каждый дюйм печатной продукции прямо разит хуйней. Каждая буква на вывеске вызывает рвоту.

Каждый заказчик очень трепетно относится к своей хуевой идее: холет ее, лелеет, считает единственно правильной и гениальной.

Краснодарский менталитет портит краснодарский дизайн. В этом очень просто убедится, открыв любой краснодарский сайт.

К делу о затерявшихся открытках...
[419x698]

Хуево быть не до конца хуевым...

Стоит в шутку сказать ничтожную злую фразу, как ее тут же подхватывают десятки долбоебов и направляют в адрес того, кому она предназначалась, украсив нотами ненависти, усилив неприязненный тон.

Как шакалы, собираются они в стаю и травят, травят жертву; и ты чувствуешь себя виноватым.

И как же всех, блять, ебет то, что вообще не должно ебать!

Да отъебитесь вы, пожалуйста! Таким я родился: жадным, скурпулезным, мерзким, ехидным. Да простите вы меня, нахуй! Не со зла я это все.

Как же хуево быть не до конца хуевым!

Сметы — это весело. Сука... Блять...

Пришла пора курсовых.

А у вас че свершилось?

Мне нравится Шнуров.

Супермегаохуенный короткий метр доставил неиллюзорно:

Эта весна будет самой хорошей весной в вашей жизни.

И еще я вас всех очень люблю, сволочи.

В Россию пришла весна. А тем временем на просторах флешки, по прежнему именуемой „Ведром” происходят следующие вещи:

[469x352]

В „Рутине” расположен скучный рабочий газовый архив.

В „Мусоросборнике” по сей день теплится одна интересная аудиозапись. Придуман „Мусоросборник” для тех файлов, которые, возможно, смогут понадобится.

„Унитаз” сожержит хуевые временные файлы. Сейчас там лежат хуевые примеры хуевых тестов по экономике. Как тесты закончатся, так файлы и удалятся.

Папка „Отборные помои” заслуживает особого внимания, потому что „Отборные помои” — это архив моих студенческих трудов за последний год. Все курсовые, контрольные, лабораторные работы, выполненные мной, лежат именно здесь.

„Конвейер” — папка, предназначенная для тех, кому моя флешка попала. При просьбе скинуть файл, я говорю: «Кидай в „Конвейер”». Человек сбрасывает необходимую инфу, а я уже сортирую ее по своим критериям.

„Лучи поноса” — это папка для методических указаний любой, произвольно выбранной кафедры. Название полностью отражает суть вещей. Каждая произвольно выбранная методичка написана так поносно и безответственно, что иначе папку я назвать не мог.

Кто-то подумает, что я сумасшедший, но такими методами у меня получается превращать жизнь в полную чашу веселых событий, пусть и незначительных.

Я много раз бросал курить. Очередная попытка началась сегодня, первого ебаного марта (об этом весеннем наступившем пиздеце позже).

При всей моей ненависти к табаку позволю себе реплику, от которой табачный лист вянет, а производители сжимают сфинктор.

Я так и не смог понять, почему до поездки Колумба в Америку никто не испытывал никаких мук отвыкания, абстинентных синдромов, кашля и головокружения? Люди, не знавшие табака, не пытались с ним бороться — проблемы-то нет. А как это въебашить в голову курильщику?

P. S. Есть крутой фильм „Здесь курят”. Про героя-тролля, работающего на табачников. Рекомендую к просмотру.

P. P. S. Естественно, на данном этапе жизни, я отчетливо понимаю, что жизнь без табака более захватывающая и интересная, чем с табаком.

Субботним утром (после того, как поезд ушел, а пассажир остался) лицо нашей редакции (слева) выглядит примерно так:

[640x427]

Фото: П. Калашников