и пока ты там в кабаке заливал печали виски или текилой
я училась жить без тебя, тренировалась, искала силы
я с упорством ребенка пробовала улыбаться,
скрещивала за спиной пальцы:
«только бы не сломаться.
только бы не сломаться»
и пока ты там томно курил кальян,
танцевал, напивался и падал,
вспоминал меня, жаловался друзьям, какая ты падаль,
может, стоило все поменять и остаться,
я стискивала зубы:
«только бы не сорваться,
только бы не сорваться»
и пока ты там репетировал на очередной девице
взгляд этот блядский, пресс свой стальной и бицепс,
остро шутил, угощал ее Асти, просил раздеться,
в голове билась мысль: «скорей согреться.
мне экстренно нужно согреться»
Умная женщина сама знает что дура.
невыносимо
из головы, изо рта не выпускать
то, что шепчется нежно, то, что
кожа болит уже от отсутствия
невыносимо
а я вынесу
я вынесу тебе это всё, отобьюсь от рук чужих
от глаз чужих, оттого что
ты целовала меня в дождь
пела песни
только об этом и думаю
невыносимо
а я вынесу
(с) Вик Ларсен
и ложись на дно, пусть завидует Ив Кусто
разнеси себя на точки: пять, десять, сто...
и останься в одной из пауз, теней, пустот,
вне любых частот.
лучшей музыки не (на) видимая карусель.
99,6, (ты), 99,7...
совершенно не (на) видимая волна.
и реши, что даже лучше, что ты одна
в ту минуту, когда сжимает в когтистых лапах,
ты не будешь слабой.
ты же не любишь слабых.
и в мобильном смеется молча режим “без звука”.
ты потянешься к нему и отдернешь руку.
и пока время лета точит в углу ножи,
это действие отмене не подлежит.
и пока живое разносит в куски картечью,
что-то мимо - мимо - мимо - уходит в вечность.
и когда немного грустно, немного больно.
это просто - сила, а вовсе не сила воли.
в ту минуту, когда танцуешь в когтистых лапах,
ты не будешь слабой,
ты же не любишь слабых.
она просыпается утром, лежит, улыбается, смотрит долго. он у неё в глазах.
глаза закрыты, он там, за веками, смотрит сон и не хочет выныривать в мир, назад.
ещё не проснувшись, а только почуяв движение воздуха краем век,
он тянет руку, сгребает ближе и дышит тише,
а в окна с крыши совсем неслышно
сползает свет.
она просыпается, шлёпает в кухню, жужжит кофемолкой, сонно ещё молчит,
думает: хоть бы небесный погодный менеджер дождь не вздумал включить;
думает: что надеть? джинсы и свитер, юбку и шпильки, гэта и кимоно?
а запах кофе вползает в ноздри, питает острым
прохладный воздух. она серьёзна,
всё решено.
она одевается, красит ресницы, тушует волшебной кистью нежную кожу щёк,
ключи, документы, деньги, расчёска, зеркальце, два мобильных - чего ещё?
минуты тикают. тихо! не хлопнуть дверью, на два оборота дверной замок...
______________________________________________
она возвращается быстро, всего на секунду, с одной лишь мыслью -
чмокнуть его в висок.
врачи говорят, это всё синдром разбитого сердца
когда частоту его резких ударов невозможно измерить герцами
точно удары колёс по рельсам
господи
господи
от этих звуков
совсем никуда не деться
врачи говорят, это всё оголённые нервы
с напряжением 220
дрожью по телу
самой быстрой пулей навылет - прицелом в душу
эти твари, ты знаешь, всегда стреляют первыми
у меня не твоя фамилия - и не надо
даже даты у нас по-разному - сквозь три месяца
у меня не твоя дорога, и ты вне ада
и, наверное, ты никогда не боялся лестниц
я не сплю на твоей постели. и слава богу
это было бы слишком, признайся, - настолько близко
у меня ты не первый в списке, и это много
/если он ещё сохранился, тот самый список/
у меня не с тобою будет. и вряд ли было
и вообще, слава богу, что не были даже рядом
я потом вспоминала всё то, что тогда убило
я живу не с тобой, я не сплю с тобой - и не надо
(с)
если и рвать себя на куски - ни одного кусочка тебе
если уж воевать, то я предпочту выжить в этой войне
чтобы потом не зализывать раны и не прятать лица
знаешь, если уж воевать - то идти до конца
я перестану бояться твоих слов и движений губ
если ты думал, что я быстро сдамся, ты был безнадёжно глуп
рвать, как рассерженная тигрица, всё, кроме своей души
я слишком многое пережила и научилась жить
наша любовь - битва на шпагах, хождение по ножам
как по законам дикой природы, ты за себя - сам
нет миротворцев и нет союзников, схватка один на один
не обольщайся, каждый из нас по-своему уязвим
только уж если играть в войну, то так, чтобы души в кровь
это - дуэль, стреляемся насмерть, а секундант - любовь
мир проклинать, поджигать все мосты, позади оставляя дым
рёв самолётов, взрывы машин и наше разбитое "мы"
Я хочу, как кошка, прижиматься к твоим ногам, неустанно и нагло требовать ласки, кричать в ноябре, будто в марте, линять на твои колени в пепельно-серых брюках. Хочу пережевывать взглядом пищу, которую ты спешно заглатываешь на завтрак, провожать тебя на работу, а после закатывать истерики голубям на соседнем балконе: "А хули, гули, он опять оставил меня одну..." Срать тебе в тапочки, когда у меня менструация, гадить просто из вредности, а затем засыпать сном праведницы на стопке твоего белья в шкафу. Дожидаться тебя с работы, измотанного, раздраженного, на скрипящих шарнирах. Заглядывать в лицо, пытаясь до тебя докричаться: "Глупый! Это ведь у меня девять жизней, а тебе, дай бог, прожить эту, не откинув коньки в пятьдесят..." Лечить твои боли, смахивать с тебя даже перхоть. Топтаться по твоему животу, утрамбовывая ужин, а после свернуться клубком в области солнечного сплетения. "Только не кури в постели", - шепотом я прошу.
© sestrra
В жизни надо уметь качественно наносить тональный крем себе на лицо и пудру на мозги другим людям
(с)