[698x212]
Валя проснулась от остановки дыхания. Женщине показалось, что она умирает… Рывок! Упала на колени, локтями уперлась в пол, лбом уткнулась в ладошки, провалилась позвоночником между лопаток в свою холодную темноту, судорожно взмолилась: «Все святые, все святые, все святые! Помогите! Дайте вдох!» И вздохнула, и вкусила живительную струю всем нутром. Четверть часа дышала тихо и ровно. Потом свалилась на бок и услышала звуки дождя. Долго соображала, почему звук дождя, ведь на улице зима, должен идти снег?
По окну, блистая от рекламного освещения, ползли змейки дождянки. Уперлась лбом в холодное стекло, задумалась, созерцая изящную акварель в стеклянно световом пространстве. Ткань дождевого занавеса становилась все плотней и плотней пока не разделила собой материю реальности и материю мечты, оставив тело Валентины прижатым к мокрому стеклу, а душу вытолкнув за границы дождя в сияющий поток…
Душа приземлилась босиком на пуховую, от пыли, живую дорогу. Вдалеке зеленел лес. Слева и справа дороги раскинулось поле, радующее ярким разнотравьем. Над радужными островками цветов кружили облака бабочек. Душа легко плыла по дорожной глади к лесу. Валентина осознавала, что теперь она королева бабочек, волшебница. Светлая прозрачная ткань платья переливалась от счастливых излучений своей хозяйки, реяла на легком ветерке, несла ее, как на крыльях, навстречу самому долгожданному чуду. На пути возникла какая-то фантастическая клумба из трепещущих бархотно-черных с голубыми горошинами орхидей. Огромные прекрасные мотыльки облепили грязь на дорожной луже.
«Так вот они, какие красавцы, эти… махаоны! Боже, я люблю этот прекрасный мир, я хочу жить в нем, я хочу любить, любить, любить!»
Со стороны леса навстречу Валентине шёл Воин.
«Будьте счастливы, люди, пока есть земное время. Потому что уже несутся навстречу друг другу влюбленные галактики! Наш Млечный Путь и Млечный Путь созвездия Андромеды в сладостной истоме мечтают о звездном поцелуе, о вселенском экстазе, который изменит их привычную жизнь, сольет их в единое целое, в счастливую Черную Дыру. Неизвестно, где будет находиться наша ЖЕМЧУЖИНА во время слияния млечных путей, и не сотрется ли ОНА в порошок во время жарких космических объятий? Будьте счастливы, пока живет Земля, общайтесь, любите, любите, любите, пока есть время!»
Валентин откинулся в кресле, забросил руки за голову и прочел вслух свое воззвание к землянам, зафиксированное только что на мониторе компьютера. Что-то коробило его в этом тексте.
Глас вопиющего в пустыне. Тот, кто любит, так не кричит, он просто любит, у него нет времени на вопли. Этот текст – призыв к любви; он тяжелый, как трубный зов самца к лосихе! Тут не просто жажда любви: в этом крике безумная страсть к размножению, предсмертное обильное плодоношение старой смоковницы. Он не знает любви? Нет, это не так… Он любит маму, дочку, отца, друзей, город, деревню, лето и зиму… Он любил своих жен. Он, вообще, влюбчив! И сейчас он почти влюблен в одну поэтессу, безответственно влюблён. Она такая сильная, самостоятельная, свободная. Она не хочет жить с ним вместе… или он не хочет?
Отключил компьютер. За окном мело второй день. Дома было уютно и спокойно. Он много и вкусно ел, смотрел телевизор все подряд, прекрасно отдыхал, валяясь на новом удобном диване. Да, его устраивает такая жизнь.
«Тишина и ясность: хочу – работаю, хочу – отдыхаю. А главное, в доме никаких криков, скандалов, выяснений и требований. Зачем он выдумывает эти любовные «воззвания»? За них хорошо платят? А почему тогда он не сочиняет детективы? С чего это вдруг он закричал о любви? Противно даже! Что за жажда экстаза, тьфу!»
Метель за окном гипнотизировала, звала на улицу. Валентин быстро оделся и вышел из своей уютной норы, за сигаретами.
Незнакомец остановился, не доходя шести шагов до души Валентины. Стоя на таком расстоянии, мужчина и женщина спокойно без стеснения изучали общий облик друг друга. Мужчина был облачен во все черное, но крупные руки его были обнажены, и, кажется, скорее мышцы предплечий, а не меч за поясом, говорили Валентине о том, что это воин. Рост его был средним, лицо… его будто бы и не было, потому что все внимание брали на себя синие глаза-озера и легкая улыбка…
Почему она знает, что он воин, а не поэт? Мужчина стоял неподвижно, слегка согнув в колене левую ногу, и не отрывал своего улыбчивого взгляда от Валентины. И она не смогла сдержать ответной улыбки. Тучка из махаонов затрепетала между мужчиной и женщиной и, подлетев к воину, уселась на его голове причудливым венком. Мужчина принял это, как должное, не пошевелившись, и только улыбнулся еще шире. Валентина увидела сотни лучей-стрел, вылетевших из его улыбки, и упала, сраженная наповал.
И показалось женщине, что она белая, нагая, утопает в черной перине из махаонов, а над нею светятся любовью два озера. Крепкие мужские руки
Читать далее...