Никто из людей недостоин называться великим, кроме поэта, священника и солдата.
Тот, кто воспевает, тот, кто благословляет, тот, кто приносит жертву и жертвует собой.
Все остальные созданы для кнута.

Должно остерегаться народа, здравого смысла, сердечности, вдохновения и очевидности.

Любовь к удовольствиям приковывает нас к настоящему. Забота о спасении души бросает нас в неизвестность будущего.
Тот, кто цепляется за удовольствия, то есть за настоящее, напоминает мне человека, катящегося по наклонной плоскости, который, пытаясь ухватиться за кусты, вырывает их и увлекает за собой.
Прежде всего — Быть великим человеком и Святым перед самим собой.

Человек настолько привязан к людям, что, даже бежав из города, он снова ищет толпу, то есть как бы вновь превращает деревню в город.

раньше я боялась смерти и этого смазливого "любовь,люблю,любить".теперь я не боюсь смерти,потому что бояться её значит бояться правды,бояться заглянуть себе в глаза.а любить,не любить,это уже вам решать,как больнее и кем вы являетесь :белоручкой или мазохистом

на улице так хорошо.пойду выйду,хоть как-то ,но вкушу эту свежесть.

может,действительно смысл в том,чтобы выйти замуж,родить младенца и жить не тужить,а

я зомби,я зомби,надо чем-то заняться
я только курю,когда никого нет,и пялюсь в монитор под музыку

Так, пребывая в постоянно растущей печали и все ниже падая в своих же глазах, как и в глазах всех тех, кто захотел бы на меня взглянуть, если бы я не была осуждена на забвение всех, - я все больше и больше жаждала его доброты. Его поцелуи и дружеские объятья были истинным небом, моим мрачным небом, на которое я возносилась и где хотела б остаться, - нищей, глухой, немой и слепой. Это уже начинало входить в привычку. Мне казалось, что мы с ним - двое детей, и никто не мешает гулять нам по этому Раю печали. Мы приходили к согласию. Растроганные, работали вместе. Но, нежно меня приласкав, он вдруг говорил: "Все то, что ты испытала, каким нелепым тебе будет это казаться, когда меня здесь больше не будет. Когда не будет руки, обнимавшей тебя, ни сердца, на котором покоилась твоя голова, ни этих губ, целовавших твои глаза. Потому что однажды я уеду далеко-далеко; так надо. И надо, чтобы я оказывал помощь другим: это мой долг. Хотя ничего привлекательного в этом и нет, моя дорогая". И тут же я воображала себя, - когда он уедет, - во власти землетрясения, заброшенной в самую темную бездну по имени смерть.
Я заставляла его обещать мне, что он не бросит меня. По легкомыслию это походило на мое утверждение, что я его понимаю.
Ах, я никогда не ревновала его. Я верю, что он меня не покинет. Что с нами станется? У него нет знаний, он никогда не будет работать. Лунатиком он хочет жить на земле! Разве для реального мира достаточно только одной его доброты и его милосердия? Временами я забываю о жалком своем положении: он сделает меня сильной, мы будем путешествовать, будем охотиться в пустынях и, не знал забот и страданий, будем спать на мостовых неведомых городов. Или однажды, при моем пробужденье, законы и нравы изменятся - благодаря его магической власти, - и мир, оставаясь все тем же, не будет покушаться на мои желания, радость, беспечность. О, полная приключений жизнь из книг для детей! Ты дашь мне ее, чтобы вознаградить меня за мои страдания? Нет, он не может. Он говорил мне о своих надеждах, о своих сожаленьях: "Это не должно тебя касаться". Говорит ли он с богом? Быть может, я должна обратиться к богу? Я в самой глубокой бездне и больше не умею молиться.
Если бы он объяснил мне свои печали, разве я поняла бы их лучше, чем его насмешку? Напав на меня, он часами со мной говорит, стыдя за все, что могло меня трогать в мире, и раздражается, если я плачу.
"Посмотри: вот элегантный молодой человек, он входит в красивый и тихий дом. Человека зовут Дювалем, Дюфуром, Арманом, Морисом, откуда мне знать? Его любила женщина, этого злого кретина: она умерла и наверняка теперь ангел небесный. Из-за тебя я умру, как из-за него умерла эта женщина. Такова наша участь - тех, у кого слишком доброе сердце..." Увы!
Были дни, когда любой человек действия казался ему игрушкой гротескного бреда, и тогда он долго смеялся чудовищным смехом. - Затем начинал вести себя снова, как юная мать, как любящая сестра. Мы были бы спасены, не будь он таким диким. Но и нежность его - смертельна. Покорно иду я за ним. - О, я безумна!
Быть может, однажды он исчезнет, и это исчезновение будет похоже на чудо. Но я должна знать, дано ли ему подняться на небо, должна взглянуть на успение моего маленького друга".
До чего же нелепая пара!

как жаль,мой мальчик,что я так и не выйду за тебя замуж,что мы так и не нарожаем каких-то там младенцев и не съездим в Исландию вместе.
ты не создан для парной жизни,а я никогда не буду с тобой спокойной и уверенной в завтрашнем дне

но,есть одно но

так хочется вернуть ту кульминацию любви,ту парадоксальную кульминацию:когда вы еще не знаете друг друга в быту и гуляли всего раз 8,но уже безповоротно и отчаянно влюблены.
ДО этого периода Вас еще могут легко забыть,так и не полюбив.
ПОСЛЕ Вас могут забыть и разлюбить, только уже чур нелегко
ну,а эта кульминация,этот переходный чудный миг,он,как глоток лимонада в самый жаркий день на Земле
длится пару секунд,но спасает жизнь,дает возможность и дальше бежать марафон

я вот долго раздумывала,что же делать со всеми событиями осени у себя в голове.не стирать же,не выкидывать,не уничтожать же их,бедных,просто так,никуда не всучив,не использовав.я так не умею.мне нужно поразмышлять вслух.перетереть.вспомнить.вкусить.пожевать,причмакивая.
сейчас вспоминаю ежедневный план хода своих мыслей в реанимации.было так утомительно поначалу.утомительно не от дикой боли,не от неизвестности,а от того,что я совершенно не могла спать.даже с себазоном.я не могла читать.я тупо дней 15 лежала ,уставившись в потолок.говорить я не хотела совершенно.только плакала маме в трубку и игнорировала медсёстер своего возраста,почему-то их обращения с уменшительно-ласкательными суффиксами меня яро унижали.
а еще хотелось кушать.причем,такой странный набор продуктов,мне до сих пор забавно от того,что я их записывала в телефон"черновики":лечо,грибы,торт "киевский(по-любому!),апельсин,рис.
а еще совсем не страшно было,когда мне говорили,что,возможно,умру,и я увидела слёзы отца.вот за эти слезы было действительно страшно,а за смерть ,нет.
глупо,но именно тогда,видимо от того,что у меня была огромная куча времени,я все чаще приебгала к Богу.как и каждый второй в моей ситуации.он мне помог.читаю сейчас,к слову,Уэльбека и Леви"Враги общества",очень достойный спор двух несомненно умных людей.но я так не люблю,когда так ангажированно выпячивают эту свою неверу в Бога.так не люблю

привет,вам.наконец-то я в своем маленьком уголочке и тут только лампа,плюшевые игрушки ,в виде коалы и козла и голос Кидиса из Red Hot Chilly Peppers.ненавижу недосыпать.когда ты невыспавшийся,тебе не хочется в течении дня ни есть,ни говорить,ни слушать,ни двигаться,только спать,соответственно.так что сейчас я сижу,тупо уставившись поверх экрана монитора на свою коричневую стену и думаю о том,что песня с названием " Blood Sugar Sex Magic" не может быть песней с плохим названием.

I don’t know if this is because I’m having such a hard time these days, but everytime I look at your face - which is ALWAYS, fucking always through computer and not directly - it makes me wanna cry. At the same time I feel so much love and I want to take you with me and I want to hug you and protect you, I feel like I’ve lost you. It’s not like I’ve ever had you, I’ve never had anything from you but a few tweets and some almost-no-attention actually, but… I just feel like you have given up. I just feel like you don’t care anymore, like you don’t like what you were or you don’t trust people anymore. Or like you can’t handle that past and it’s over for good. And that was the only way I had to get to you somehow, or to feel connected to you. I’ll support you no matter what and I wish you had someone like me in your life. Not just because I’m me and I wanna be part of you life, but because I could make you feel secure about yourself. Because I could make you believe that, at some point, there’s always something left and I’d be truth to you, which is something I know you don’t find in people lately. We haven’t even talkeI don’t know if this is because I’m having such a hard time these days, but everytime I look at your face - which is ALWAYS, fucking always through computer and not directly - it makes me wanna cry. At the same time I feel so much love and I want to take you with me and I want to hug you and protect you, I feel like I’ve lost you. It’s not like I’ve ever had you, I’ve never had anything from you but a few tweets and some almost-no-attention actually, but… I just feel like you have given up. I just feel like you don’t care anymore, like you don’t like what you were or you don’t trust people anymore. Or like you can’t handle that past and it’s over for good. And that was the only way I had to get to you somehow, or to feel connected to you. I’ll support you no matter what and I wish you had someone like me in your life. Not just because I’m me and I wanna be part of you life, but because I could make you feel secure about yourself. Because I could make you believe that, at some point, there’s always something left and I’d be truth to you, which is something I know you don’t find in people lately. We haven’t even talkeactually met you, because it sounds TOO stupid and obsessed, but whatever. I just need to put it out somehow, because when I say it’s “strong”, you have no idea of HOW strong it really is.

здравствуйте,стены.
я начинаю свою исповедь.
видите как мне повезло,стены,я могу себе позволить исповедь.
а что можете вы?
только смотреть.смотреть и питать в себя всю эту мерзость и вульгарщину" о, жизни человеческой!"

мне не хочется искать цель своей писанины.пускай,она будет ,о чем угодно.вам же все равно,не так ли?
как вы сегодня спали?
знает,я вам убедительно советую прочесть "За закрытми дверями" Сартра,там люди похожи на вас.там люди-мертвые,они в аду.вам,стены,конечно повезло больше,вы не в аду,однако тоже не живые,увы.

вы не против,если я напишу жалкое подобие "Записок абсурдиста"? Нет? Вы точно не пожалеете потом,а?
Вы же несёте за меня ответственность.В курсе,значит..ага.Ну,мне же лучше

я вполне способна разрушить собственную жизнь,еще и смириться с этим

вокруг-потолок.льяное семя.пчелиный рой.да что угодно,только не эти стены.
я смотрю на свои брови.я сделала все,чтобы к ним не придраться.идеальная линии.четкие контуры.хоть в рекламу.
мне больше ничего не хочется писать,
я люблю тебя

как-то давно я любила одного мальчика.
так и продолжаю его любить.
Богу виднее

бабушка.выздорови,пожалуйста
Боженька

даже не знаю,что и сказать.на столе уныло валяется Молескин с единственным в нём стихом бродского"Горение"

Зимний вечер. Дрова
охваченные огнем --
как женская голова
ветреным ясным днем.

Как золотиться прядь,
слепотою грозя!
С лица ее не убрать.
И к лучшему, что нельзя.

Не провести пробор,
гребнем не разделить:
может открыться взор,
способный испепелить.

Я всматриваюсь в огонь.
На языке огня
раздается "не тронь"
и вспыхивает "меня!"

От этого -- горячо.
Я слышу сквозь хруст в кости
захлебывающееся "еще!"
и бешеное "пусти!"

Пылай, пылай предо мной,
рваное, как блатной,
как безумный портной,
пламя еще одной

зимы! Я узнаю
патлы твои. Твою
завивку. В конце концов --
раскаленность щипцов!

Ты та же, какой была
прежде. Тебе не впрок
раздевшийся догола,
скинувший все швырок.

Только одной тебе
и свойственно, вещь губя,
приравниванье к судьбе
сжигаемого -- себя!

Впивающееся в нутро,
взвивающееся вовне,
наряженное пестро,
мы снова наедине!

Это -- твой жар, твой пыл!
Не отпирайся! Я
твой почерк не позабыл,
обугленные края.

Как ни скрывай черты,
но предаст тебя суть,
ибо никто, как ты,
не умел захлестнуть,

выдохнуться, воспрясть,
метнуться наперерез.
Назорею б та страсть,
воистину бы воскрес!

Пылай, полыхай, греши,
захлебывайся собой.
Как менада пляши
с закушенной губой.

Вой, трепещи, тряси
вволю плечом худым.
Тот, кто вверху еси,
да глотает твой дым!

Так рвутся, треща, шелка,
обнажая места.
То промелькнет щека,
то полыхнут уста.

Так рушатся корпуса,
так из развалин икр
прядают, небеса
вызвездив, сонмы искр.

Ты та же, какой была.
От судьбы, от жилья
после тебя -- зола,
тусклые уголья,

холод, рассвет, снежок,
пляска замерзших розг.
И как сплошной ожог --
не удержавший мозг.