Если "Красная Шапочка" пошла в народ в основном в оптимистической версии братьев Гримм, то "Золушку" предпочли все-таки французскую. И все по той же причине: слишком уж кровавой вышла сказка у знаменитых братьев. И не мудрено: в отличие от Перро они старались по возможности меньше вмешиваться в народные сюжеты.

Сам образ Золушки у Гримм в целом традиционен: она так же трудолюбива, добра и скромна, как и в сказке Перро. Правда, героине помогает не крестная, а настоящая мать. Помогает, естественно, через посредника: на ее могиле вырастает дерево, в ветвях которого живет белая птичка, исполняющая желания.

Знаменитые башмачки в варианте Гримм – золотые. Впрочем, и у Перро они сначала были далеко не хрустальные, а отороченные мехом. Некоторые считают, что этим мехом был знаменитый русский соболь, и в переводах пишут "соболевые башмачки". Однако случилось так, что со временем слово "vair" ("мех для оторочки") по принципу испорченного телефона преобразовалось в "verre" ("стекло"). В результате удобная и мягкая обувь превратилась в изысканные на слух, но совершенно садистские на практике "хрустальные башмачки". Золотые, впрочем, не намного удобнее.
 

[172x220]

Зато у Гримм значительно логичнее выглядит мотив побега Золушки с бала. Красавица здесь испугалась не боя часов, а попыток принца выяснить, чья же она дочь. Когда же в семью Золушки заявляется гонец с туфельками, вредным сестрам удается-таки их примерить, ради чего одна из них… отрубает себе палец, а вторая – пятку! Однако обманщиц разоблачают два голубя, напевающих:

"Погляди-ка, посмотри,
А башмачок-то весь в крови…".

На этом злоключения сестер не заканчиваются. Если в куртуазном повествовании Перро Золушка их не только прощает, но и устраивает их личную жизнь ("…выдала замуж за двух знатных придворных"), то у "народников" Гримм расправа над притеснителями героини неизбежна.

"А когда пришло время свадьбу справлять, явились и вероломные сестры – хотели к ней подольститься и разделить с ней ее счастье. И когда свадебное шествие отправилось в церковь, старшая оказалась по правую руку от невесты, а младшая по левую; и выклевали голуби каждой из них по глазу. А потом, когда возвращались назад из церкви, шла старшая по левую руку, а младшая по правую; и выклевали голуби каждой из них еще по глазу".
 

Вот такая сказочка, милые ребятишки...

Кстати, в

"Волк бы остался жив, если бы не заговорил в лесу с девочкой в красной шапочке".
(Анекдот.)

"Красная Шапочка" – хороший пример той путаницы, которая может возникнуть вокруг разных версий народных сказок. Часто под обложкой детских изданий "Сказки Ш.Перро" можно встретить оптимистичный вариант, где Шапочку с бабушкой извлекают из брюха волка бравые дровосеки, хотя подобная развязка присутствует не у Перро, а у братьев Гримм. У Перро же на самом деле – все умерли, а волк торжествует, вот и берегут издатели детскую психику вопреки авторским правам.

Впрочем, если уж касаться детской психики (и авторских прав), то в оригинальной счастливой развязке братьев Гримм добро победило прямо-таки с недетской жестокостью. Распоротым брюхом злоключения волка не заканчиваются. "Добрая девочка" посоветовала набить волку живот камнями и зашить (даже сама натаскала для этого материал). Детские пересказы об этом, конечно, снова умолчали.
 

Насчет истоков самого сюжета доверимся чете цюрихских букинистов Вальдманов, много лет собирающей всевозможные экспонаты, имеющие отношение к "Красной Шапочке". Так вот, Вальдманы утверждают, что самый древний вариант сказки относится к XV веку. Судя по всему, он еще мрачнее, чем версии Перро и Гримм. Там волк съедает не только бабушку, но еще и полдеревни, а героиня, посыпав голову пеплом, объявляет серому разбойнику настоящую вендетту. В итоге она заманивает убийцу в яму с кипящей смолой.
 

Вскоре сюжет изменился, и в ловушку стал заманивать уже волк, красноречиво играющий роль коварного мужчины-соблазнителя. А жертва, соответственно, обзаводится кокетливой красной шапочкой.
Многие из тех, кто пытается попрактиковаться на разборе сказок, часто недоумевают – почему волк не съел Шапочку еще в лесу? Да потому, что, учитывая заложенную в сказке аллегорию, это было бы убийством "на людях" (Перро так и пишет: "…в лесу были дровосеки"), а не коварством. Цель волка – обмануть, приблизиться к жертве, выдав себя за близкого человека. Развязка наступает, лишь когда "потерявшая бдительность" героиня внезапно нащупывает у "милой бабушки" зубки, и преступник оказывается полностью раскрыт.

На второй вопрос – почему это Шапочка лезет к бабушке в постель? – ответить тоже можно. Во-первых, в те времена семьи простолюдинов нередко спали все в одной постели, а во-вторых – учитывая роль волка-соблазнителя, постель выглядит в сказке вполне органично.
Это окончательно подтверждает и мораль самого Перро:
 

Рассказывать о классических сказках Шарля Перро, с одной стороны, дело благодарное, ибо, думаю, не найдется человека, который в детстве не слышал бы их от родителей. Тому же, кто же поленился читать их сам, обязательно придется прочесть их уже своим детям. Вот только скорее всего это будет не столько "оригинальный" Перро, сколько адаптированные детские пересказы Т. Габбе, А. Любарской, Н. Касаткиной и др.

То, что пересказы неизменно "облегчены" – избавлены от второстепенных деталей и лишены морали (рассчитанной на взрослых) – понятно. Ведь Перро и сам был своеобразным пересказчиком, поэтому его знаменитые сказки имели не только историю, но и довольно увлекательную предысторию.
Также не стоит забывать, что одни и те же фольклорные сюжеты были "канонизированы" не только почтенным французом, но и не менее знаменитыми немецкими филологами – братьями Гримм, из-за чего порой возникает путаница.
Судите сами…

"Спящая красавица"

Начнем с того, что "летаргическая" сказка названа у Перро несколько по-другому – "Красавица в спящем лесу" – что, согласитесь, точнее передает ее волшебную атмосферу. Во-вторых, большинство пересказов сказки обрывается на моменте пробуждения и свадьбе, в то время как в оригинале влюбленной паре предстоит еще нелегкое испытание в виде свекрови-людоедки, желающей закусить внучатами. Если же в сказке все заканчивается поцелуем – то у вас в руках вариант не Перро, а упомянутых братьев Гримм.
 

На этом различия между французским и немецким каноном не заканчиваются. Например, в версии Гримм после злополучного укола принцессы засыпают все жители королевства, в то время, как у Перро король и королева, как и положено ответственным царствующим особам, продолжают бодрствовать, хотя до пробуждения дочери, естественно, не доживают.

К тому же целью месье Шарля была своеобразная раскрутка фольклорных сюжетов в среде знати, поэтому он старательно очищал их от всего грубого и вульгарного, стилизовал под куртуазную литературу и наполнял приметами своего времени. Манеры героев, их одежда и трапезы превосходно отражали дворянство XVII века.
Так, в "Спящей красавице" людоедка требует подавать ей мясо детей неизменно "под соусом Роббер"; принц, разбудивший красавицу, замечает, что одета она старомодно ("воротник у нее стоячий"), а сама разбуженная обращается к принцу тоном томной капризной дамы ("Ах, это вы, принц? Вы заставили себя ждать").