[250x300]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]Очень нежный и ароматный цветок, вызывающий ассоциации с изящным Серебряным веком.
ФРЕЗИИ получили распространение только в конце XIX века, но за последние сто с лишним лет приобрели множество поклонников, потому что за их кажущейся простотой скрывается скромность, чистота и очарование. Флористы часто используют фрезии в композициях в сочетании с более «богатыми» цветами, например, розами, и фрезии оттеняют их роскошь своей «скромностью». ФРЕЗИИ хорошо сочетаются с весенними цветами, и сами олицетворяют весну, пробуждение, радость.Фрезии не просто светолюбивы, а очень и сверх светолюбивы.
Себе я фрезий подарю букет
Дождем умытых позднею зимою,
Гармонию несущие с собою,
Моих фантазий пламенный привет.
Творения Весны и Красоты,
В них формы дивные, как шепот совершенства,
И легкий привкус тайного блаженства,
И грусть еще не сбывшейся мечты.
В бутонах скрыта чистая невинность
И музыка и красок глубина,
И скоро я допью ее до дна,
Когда раскроется вся нежность и наивность.
Пускай грустит за окнами зима
Дождём и серым цветом акварели,
Меня букетик маленький согреет
Предчувствием, что к нам спешит весна!
[показать]
[показать] Первым изданием «Келмскотт Пресс» стал роман Уильяма Морриса «История сверкающей долины» (‘‘Story of the Glittering Plain''), увидевший свет в мае 1891 года. Книга была набрана нарисованным Моррисом шрифтом, основой которого послужила антиква венецианского типографа XV столетия Никола Жансона. «Предметом моих поисков, — рассказывал Моррис, — были литеры ясной формы, строгие и цельные, без ненужных украшений, без контраста между утолщенными и тонкими штрихами (главный недостаток современных шрифтов, из-за которого они оказываются трудночитаемыми) и, наконец, не слишком убористые».
Взятая за образец гарнитура Никола Жансона была сфотографирована, и сильно увеличенные отпечатки послужили образцом для дальнейшей работы над рисунками отдельных литер. Пуансоны гравировал Эдвард П.Принс, выказавший при этом как большое искусство, так и глубокое проникновение в суть замысла Морриса, превосходно воплотив его эскизы. Шрифт назвали «золотым». Изящные его формы восхищали специалистов, да и читался он превосходно.
«Не следует чрезмерно увеличивать интервал между строками, — требовал Моррис от своих наборщиков. — Весьма распространенный в наши дни способ набора на шпоны должен применяться как можно реже — лишь в случае крайней необходимости, например для выделения определенной части текста».
А вот что думал Моррис о конструкции наборной полосы: «Во всех случаях внутреннее поле страницы должно быть самым узким, верхнее — несколько шире, внешнее еще шире, а нижнее — самым широким. В средневековых книгах — как рукописных, так и печатных — никогда не допускалось отклонений от этого правила. Современные же печатники постоянно пренебрегают им, исходя, по-видимому, из убеждения, будто ощущение цельности книги создает страница, а не весь разворот».
Издательская марка «Келмскотт Пресс» из «Истории сверкающей долины»
«Мой друг, библиотекарь одной из самых наших знаменитых частных библиотек, — рассказывает Моррис, — сообщил мне, что в результате кропотливых изысканий он пришел к следующему выводу: согласно упомянутому средневековому правилу ширина полей страницы увеличивается в указанном выше порядке — от внутреннего к нижнему — на двадцать процентов». Здесь можно вспомнить о «золотом сечении» — термине, введенном еще Леонардо да Винчи.
Первоначально предполагалось отпечатать всего 20 экземпляров 192-страничной «Истории сверкающей долины», предназначавшихся самым близким друзьям и знакомым, но о книге заговорили задолго до ее выхода в свет, и библиофилы со всей Англии начали писать Моррису, прося его зарезервировать для них экземпляры. Тираж увеличили, в результате было напечатано 200 экземпляров книги на бумаге и шесть — на пергамене; 180 экземпляров «Истории сверкающей долины» было пущено в свободную продажу, причем книга продавалась по себестоимости. В дальнейшем Моррис также не стремился к тому, чтобы получать какую-то прибыль от издаваемых им книг.
«Чтобы оформление печатной книги оказалось бы предельно гармоничным» — такую задачу поставил перед собой художник, о котором мы хотим рассказать читателям. Дела его во многом определили пути развития искусства книги. Его мысли, его высказывания о том, какой должна быть книга, актуальны и сегодня. Но обо всем по порядку...
«Прожорливые механические станки в наши дни… вытеснили из памяти тот механизм, которому, несмотря на его несовершенства, мы обязаны прекрасными изданиями Эльзевиров, Плантенов, Альдов и Дидо…» В этих словах Оноре де Бальзака чувствуется тоска по прежним временам. Названные им великие типографы XVI-XVIII столетий на ручных печатных станках делали книги, оставшиеся на все времена непревзойденными образцами полиграфического искусства.
С механизацией основных производственных процессов из типографий словно ушла душа, исчезло вдохновение, присущее ручному труду. В погоне за немедленной и устойчивой прибылью издатели и полиграфисты, для которых XIX столетие стало временем сказочного обогащения, позабыли о законах построения книжного организма, выработанных и проверенных на практике в течение четырех столетий. А когда новые хозяева жизни, которых очень точно прозвали нуворишами (от фр . nouveau riche, что в буквальном переводе означает «новый богач»), захотели украсить интерьеры своих роскошных особняков книжными полками, им на потребу стали издавать книги в тяжелых переплетах, обильно и безвкусно декорированных золотым тиснением. В оформлении таких книг нередко участвовали хорошие художники, но их работы механически вставляли в книжный блок, иллюстрации не гармонировали со шрифтом, с размерами и пропорциями наборной полосы, да и между собой тоже. А «для народа» издавали аляповатые лубочные издания, также не отличавшиеся вкусом.
Уильям Моррис. Избранные сочинения и рисунки. Лондон, 1977. В качестве фона для обложки использованы обои, изготовленные по рисунку Морриса
Всеобщее наступление машинной и фотомеханической техники казалось несовместимым с искусством. В начале XIX столетия наивные борцы с машинным засильем ломали всякие механические устройства, которые казались им дьявольским порождением и источником всех бед. Рассказывали, что первым это начал делать английский подмастерье Лудд, почему его последователей и прозвали луддитами.
В середине XIX века по стопам луддитов пошла группа английских художников из «Братства прерафа-элитов», объявившая войну серости и бездуховности современного искусства, которое, как они считали, испытало негативное воздействие всеобщей механизации. Безудержное наступление техники, полагали они, несовместимо с подлинным искусством.
[показать]
[показать]
[276x320]
[240x240]
[200x244]
[показать]
[показать]
[показать]