Метафора ОШО
Не запрещай мне дорожить
Поклоном небу. Лесть не в пору –
Когда бы вновь судьбу прожить,
Я б не боялась разговоров,
Я отторгала б тишину,
В которой слова нет без звука.
Я знаю истину одну –
Сюда войти могу без стука,
Здесь прав вошедший в размышленья чудо…
Я здесь БЫЛА уже, я ЕСТЬ и БУДУ.
Butchart Gardens
Сад был задуман миссис Бучарт, так как она очень любила цветы и растения. Мистер Бучарт, кажется, одобрял идею и помогал своей жене. Коллекция растений собиралась Бучартами в течение их путешествий по всему свету.
The Butchart Gardens at Todd Inlet, some 21 km from Victoria covers more than 55 acres of a 130 acre estate. The gardens were begun by Mr. and Mrs. Pim Butchart in an effort to beautify a worked-out quarry site.They decided to include it in their plans for landscaping their home grounds.
Many rare and exotic shrubs, trees and plants were personally collected by the couple in their world travels and thus began the "Sunken Garden."
The Gardens begun as a hobby by the Butcharts were constantly expanded and spilled over into the Rose, Italian and Japanese Gardens.
The Gardens are visited by more than a million visitors each year.
Butchart Gardens, Victoria, B.C.
МОИМ МИЛЫМ ДРУЗЬЯМ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ!!!!!!!
СПАСИБО БОЛЬШОЕ ЗА ВАШУ ПОДДЕРЖКУ И ТЕРПЕНИЕ!!!!!!
- поэтому не подсчитывайте строчки, а наматывайте на ус)))
Это было в далёкие-далёкие времена, когда и Машук, и Бештау, и весь этот край вплоть до дальних снеговых кряжей принадлежали хану Убайдаллах ибн Аббасу.
Был Аббас стар и силён, храбр и мудр. И все Аббаса уважали, потому что все Аббаса боялись. Занимался Аббас тем, чем занимались все в те времена. Единственным благородным занятием — воевал с соседями. В свободное от войны время охотился. А в свободное от охоты время предавался мудрости. Ханская ставка была полна мудрецами. Только мудрецы-то не были мудры. И вся мудрость мудрецов состояла в том, что они умели хану угождать. И всё племя молило Аллаха: «Пошли, Аллах, Аббасу мудрых мудрецов».
Однажды под вечер поехал Аббас верхом без провожатых в горы полюбоваться, как дрожат и умирают на вершинах розовые лучи заката, а из ущелий поднимается чёрная ночь. Доехал Аббас до того места, где, словно облитые кровью, лезут из земли огромные красные камни. Соскочил с лошади старый Аббас и, словно юноша, взбежал на самую высокую скалу. На скале за выступом сидел старый мулла Сефардин. Увидал Аббаса — встал и поклонился.
— Здравствуй, мудрец! — сказал Аббас.
— Здравствуй, хан! — отвечал Сефардин, и, уступая своё место, добавил. — Место власти!
— Место мудрости! — ответил хан и предложил Сефардину садиться.
— Тот, кто приветствует мудрость, приветствует славу Аллаха!
— Тот, кто приветствует власть, приветствует веление неба! — отвечал Сефардин, и они сели рядом.
— Что ты тут делаешь, мудрец? — спросил Аббас.
— Читаю! — ответил Сефардин.
И так как Аббас с удивлением взглянул на пустые руки Сефардина, тот улыбнулся и показал рукою кругом:
— Самую мудрую из книг. Книгу Аллаха. Аллах написал горами по земле. Видишь, аллах написал извилинами реки по долине? Аллах написал цветами по траве и звёздами на небе. День и ночь можно читать эту книгу. Книгу, в которой аллах написал свою волю.
— Пусть будет благословен пророк, что в свободный час послал мне мудрого для беседы! — сказал Аббас, касаясь рукой чела и сердца. — Ответь мне на три вопроса, мудрец!
— Постарайся задать вопросы, над которыми стоило бы подумать, — отвечал Сефардин, — а я постараюсь на них ответить, если смогу.
Галочка, спасибо за картинку!!!!!!!!!!
"...Дракон был совсем маленьким - ростом чуть больше девочки. Девочка тоже была маленькой, и ей нравился дракон - такой красивый, крылатый, с сияющими глазами...
Так они подружились, и иногда дракон позволял девочке забираться ему на спину и подолгу летал с ней в ночном небе. Девочка смеялась, протягивая руки к небу, и звезды падали ей в ладони, как капли дождя, и дракон улыбался, а из его пасти вырывались маленькие язычки пламени...
...Вдвоем они часто бродили по лесам. Была у них любимая поляна: красивые там были цветы, а неподалеку росла земляника; девочка собирала ее, а горсть ягод всегда высыпала в драконью пасть. Дракону, конечно, это не было нужно, - ему хватало солнечного света и лучей Луны, - но маленькие прохладные ягоды казались такими вкусными - может, потому, что их собирала для дракона девочка. Вечером она набирала сухих сучьев, и дракон помогал ей развести костер, а сам пристраивался рядом. Они смотрели на летящие ввысь алые искры, и девочка пела дракону песни, а он рассказывал ей чудесные истории и танцевал для нее в небе, и приводил к костру лесных зверей - девочка разговаривала и играла с ними, и ночные бабочки кружились над поляной... А однажды пришел к костру Белый Единорог из Долины Ирисов, и говорил с ними - мыслями, и это было, как музыка - прекрасная, глубокая и немного печальная...
Шло время, девочка подросла, а дракон стал таким большим, что, когда он спал, его можно было принять за холм, покрытый червонно-золотыми листьями осени. Нет, они остались друзьями; но дракон все чаще чувствовал себя слишком большим и неуклюжим, а девочка была такая тоненькая, такая хрупкая...
Больше он не мог бродить с девочкой по лесу, и, если бы он попытался разжечь костер, его дыхание пламенным смерчем опалило бы деревья. Дракон печалился, и девочка рассказывала ему смешные истории, чтобы развеселить его хоть немного, а он боялся даже рассмеяться: сожжет еще что-нибудь случайно...
Один раз он пожаловался Единорогу - говорил, что не хочет быть большим. Лучше бы я оставался маленьким, вздохнул дракон, и мы гуляли бы вместе, играли бы, а сейчас? И Единорог ответил: у каждого свой путь, ты сам скоро это поймешь...
А потом пришла в эту землю беда. Неведомо откуда появился серый туман, и там, где проползал он, не оставалось ничего живого. Увядала трава, осыпалась листва с деревьев, в ужасе бежали прочь звери и умолкали птичьи песни. Все ближе подбирался туман, несущий смерть, и не знали люди, как защитить себя и что делать. Тогда ушел дракон, и долго никто ничего не знал о нем, а девочка стала молчаливой и печальной...
Он вернулся. Золотая чешуя его потускнела, волочилось по земле перебитое крыло, и темные пятна крови отмечали его путь, и устало прикрывал он сияющие глаза.
Philip Van Kouwenbergh
[527x640]
Philip Van Kouwenbergh
[443x640] Jan Brueghel The Younger
[250x580]
Двенадцать Признаков Духовного Пробуждения