сильные люди никогда не намекают, что им нужна помощь.
бля.
я никогда, видимо, не научусь быть сильной.

как перестаешь доверять человеку, с которым раньше часто философски общался?
очень просто.
это происходит, когда он(а) начинает навязывать тебе свои принципы жизни, ни в грош не ставя твои собственные.
категорически не принимает и не учитывает в общении.

нафиг такое общение, оно здорово выматывает и опустошает.

"Каждый день кто-то прилепляет к ее окну
мир, похожий на старый выцветший полароид
с места взрыва.
И тот, кто клялся ей, что прикроет,
оставляет и оставляет ее одну."

(с) Луизочка из СПб

я очень внимательно слежу за собой с некоторых пор, и ведь действительно становлюсь ею.
старой, раздражительной теткой, которой все не так.
сегодня вот тоже можно было по-другому отреагировать, когда стоящую и шатающуюся меня попросила передать на проезд молодая тетка, которая сидела рядом.
я сказала, что она сидит и ей передавать удобнее, а я все равно не пойду к водителю, потому что много народу.
похоже, что тетка почувствовала себя дурой.
это неправильно, чувствовать себя дурой неприятно, по себе знаю.

очень трудно сохранять легкое дыхание и оптимизм, когда рядом нет человека, с которым взаимная любовь.
придется писать аффирмацию "меня радует окружающий мир, я легко и гармонично живу в нем и общаюсь с разными людьми"...

Бедную девочку накрыло. Болдырева и картинки о любви - можно понять.
Ой, ёшь-шешь, ведь когда-то и меня накрывало, стоит только вспомнить Зилант-2007...

Точнее, совсем, совсем не стоит его вспоминать.
Вот и не буду. Я уже старая тетка, а не 24-летняя пэри.

Наконец-то прибралась дома и сготовила, а то всю прошедшую гастритную неделю в холодильнике время от времени безуспешно вешалась мышь, с грустью глядя на варенье - единственное, что там стояло незыблемо и нерушимо.
Впрочем, и сейчас стоит.
Дел по работе дофига, хоть и не работала выходные, но практически не присела.
И завтра еще тоже работать.
Прибыль пошла на убыль, надо поработать над этим вопросом...

Внимание всех заинтересованных лиц: дома также есть шарлотка.
Пока - есть.

Когда ж я на природу? Хочу яблочного варенья сварить!

швейную машинку починили, ура-ура!
может, повезет, и я ее больше не сломаю...

- телефон
- фен
- туфли
- пара шмоток.

Всё, кредитка пуста.

такое ощущение, что всё как-то неправильно.
я смотрю на мир, живу и действую в корне неправильно, оттого и напряги изнутри лезут.

кыш, клятые!

Вчера сломалась швейная машинка.
Ночью, на второй половине рубахи. В смысле, на второй половине шитва оной.
А всё так хорошо начиналось.

Видимо, по этому поводу я в депре. Судя по инету, ремонтить можно только с мастером и за деньги. Бабла живого ноль, всё на карте, там чуток не хватает для оплаты очередного чайкА. Поэтому я сегодня, невзирая на предупредительные звонки из внешнего мира от Даны и Янтарь, дрыхла ажно до полтретьего дня. (Ой-ой, завтра на работу!) Ну еще и дома холодддно... бббррр...

Так вот. Приснилось мне, что мы с Готмогом в какой-то гостинице типа две звезды (в Ирландии?). И там еще много народу, и снимают кино. Какой-то сериал или мелодраму. Куча народу, молодых русских актеров, молодых недоактеров, ну и немолодые тоже попадаются. Нас откуда-то знает кудрявая немолодая леди лет 50-ти, соседка по этажу, у которой полно продуктов и коньяк, так что ужинать с ней одно удовольствие. Что мы вечером и делаем.

Утром я просыпаюсь, когда Готмог еще спит, и тут нахожу на журнальном столике книжку-сценарий, по которому должен быть фильм, авторства Николая Спаркса (угу-угу, папа), всю читанную-перечитанную, обтрепанную, пожелтевшую и с вываливающимися страничками. Ну, думаю, делать всё равно нечего, почитаю. И очень увлекаюсь. И быстро прочитываю. И обнаруживаю, что это только первая часть. А Готмог всё спит.

Тогда я решаю найти вчерашнюю знакомую и выхожу в холл на второй этаж. И встречается мне там Юрий Ильич Абызов, бывший замдиретора театра комедии, преподаватель по театроведению и просто хороший человек. Немного полысевший, поседевший, но в остальном вполне себе подтянутый и даже немного загорелый. Мы начинаем обниматься и радоваться, я узнаЮ, что тут он дает уроки актерского мастерства новичкам в труппе, потом Юрий Ильич почему-то смущается, но я продолжаю обниматься и радоваться и только потом замечаю, что Готмог проснулся, стоит поблизости и обозревает эту сцену.

Ничего о ней не говоря, он сообщает мне, что не против подкрепиться и выпить пива. Я отвечаю, что тоже не против. Тогда он разворачивается и почему-то уходит, хотя знакомая нам дама вот прям тут накрывает стол, выставляет ништяки, овощи, тушеный картофель, мясо, хлеб, коньяк и пиво. Дама не имеет отношения к актерам, но молодые с ней уже во множестве познакомились и садятся за стол. Юрий Ильич отчего-то смущается еще больше, но я тяну его за руку и мы вместе садимся за стол. Скоро я замечаю, что Готмога нет, иду в номер, там следы одевания и отъезда, и сидит какая-то барышня. Я её почему-то спрашиваю не про спутника, а про вторую часть книги, которую очень хочу прочесть. И только портье, пойманный в коридоре, говорит, что "ваш друг уехал в город на своей машине". Угу, отмечаю я, и спрашиваю его про вторую часть книги...

Потом я начинаю судорожно вспоминать, приехали ли мы в Ирландию (!) на машине Готмога, вспоминаю, что она длинная, но цветом как у сестры - серебристо-голубая, отчего-то не удивляюсь, иду обратно за стол, потому что за окном мерсско и дождливо, и искать Готмога в незнакомом городе пешком мне не хочется. Обнаруживаю, что Юрия Ильича за столом нет и что вообще его тут будто и не было...

Выводы.
1. Юрий Ильич, надеюсь, у вас всё хорошо?
2. Готмог, ты, кажется, не сказал, что хочешь подкрепиться в городе. Мы таки найдем общий язык, ы?
3. Первую часть ЧЕГО я прочитала? Почему я не могу остановиться на первой части и мне так непременно нужна вторая?

Меня радует, что иногда папе нравятся те же книги, что и мне.
И он даже покупает новые того же автора.

Жалко, что такого нельзя сказать о маме. По-моему, последняя книга, данная мной, которую она со скрипом прочитала - это Бриджит Джонс, про тридцатилетних девушек(теток?), которые всё-таки вышли замуж. Выдана была лет пять назад...

чую, скоро для прокачивания тактическо-интриганских навыков мне нужно будет где-то сыграть роль мадам де Мертей из "Опасных связей" Шодерло де Лакло.
Та еще сволочь и закончила плохо, зато навык прокачаю - мама не горюй...

сколь бы ни говорили и ни думали, возникает и забывается вторая, третья любовь, но сердце остается живым.
и неожиданно напоминает о себе тем, кто пытается убедить себя в обратном.

***

- Эндрю, мне холодно! – Лета зябко повела плечами. Они стояли на берегу широкой спокойной реки. На планету медленно стекали сумерки, солнце тонуло в небесных чернилах.

Эндрю подошел совсем близко и обнял девушку, нежно и трепетно. «Моя любимая».

Только она умела так улыбаться – как солнышко по весне, так задорно смеяться его неуклюжим шуткам, так ласково водить травинкой по его щеке. Маленькая, хрупкая, очень женственная и очень сильная. Крепкая, как стальной стержень. Только такой могла быть его любовь…

- Ну, Эндрю! Мне очень холодно! Ты можешь… превратиться?

Последние слова Лета произнесла шепотом. О том, что Эндрю умеет превращаться, они узнали месяц назад, и теперь прятали это открытие в своих сердцах ото всех на свете, потому что не хотели друг друга потерять. Если бы об их тайне узнал кто-то еще, Эндрю пришлось бы покинуть Ротвелл и поселиться в магической казарме. Навсегда. И стать магом-Спутником. Спутник не может иметь личной жизни, не может жениться и ему не разрешается любить. Даже если он – сын из семьи знатного происхождения. Зачем семья тому, кто почти всю жизнь проводит в путешествиях в качестве неодушевленного предмета?

Поэтому они молчали. Но иногда, когда влюбленные оставались одни, Лета просила его превратиться в плед или огонь, если замерзала вечерами, а иногда – в шляпу или трость, когда ей хотелось просто подурачиться. Это было так мило, а голос Леты так нежен, что Эндрю не мог устоять.

- Я могу. Конечно, я могу, любимая… - мягкий шерстяной плащ окутал тонкую фигурку девушки.

- Ребят, бери его!

Трое магов-охранников неслышно вышли из-за кустов и мгновенно оказались рядом с Летой. К ним приближался еще один человек, в котором девушка узнала казарменного учителя.

- Позвольте ваш плащ, леди, - произнес он, протягивая руки к плечам девушки.

Лета отступила на шаг. Этого мгновения хватило, чтоб Эндрю снова стал человеком.

- Ладно, мы заберем тебя и таким, так даже забавнее. – Один из охранников приблизился и достал из кармана штанов тонкую веревку.
- Какой позор, молодой человек… - воля учителя сковала руки и ноги Эндрю прежде, чем тот успел сообразить, в каком облике лучше уходить от погони. – Спасибо, леди, вы нам очень помогли, - он церемонно поклонился девушке. – Офицер, свяжите его.

Помогли? Лета? Но как же так? Ведь она поклялась… Никому…

- Значит, ты теперь, как все? – он взглянул на девушку, которая, казалось, сжалась и стала еще меньше, чем обычно. – Ты решила, что я – предмет обстановки и сдала меня? Да, Лета? – последние слова он выдохнул с болью.

Девушка молчала, не поднимая глаз.

- Не отвечайте ему, леди, - ровно сказал маг-учитель. - Он этого не достоин. Спутник, скрывающийся от своей судьбы. – Солдаты, уведите его, и пусть он примет свою чашу.

***

- Она действительно… сдала тебя? – Ксаверия задумчиво посмотрела на спутника и поворошила веточкой затухающий огонь. – Не верю.

- Нет. – Слово далось Эндрю с трудом. – Нас просто подстерегли. Но она… Тогда я потерял ее.

- Понимаю. – Магичка сняла с огня закипевший котелок и споро покидала в него лекарственные травы из трех холщовых мешочков. Молча помешала. – Думаю, что от судьбы можно уйти, - заметила она через пару минут, и рассеянно прибавила: - Пей чай, Эндрю, а то остынет.

Вот почему мне не стремно позвонить папе, предложить ему прийти в гости просто так или попросить помочь?
И так же сложно сказать это маме? Сегодня разбудила меня после пары часов сна: "Мам, у меня только недавно живот прошел, я сплю и сегодня не приеду". "Ну ладно-ладно".
Мама торопливо кладет трубку, даже не предлагая приехать.
И не звонит больше, чтоб узнать, как я там.

Папа говорит, что она болеет. А я думаю: она такая была всегда или я сделала ее такой, когда забота стала переходить в навязчивость?

я вот думаю: есть ли способ показать некоторым людям (которых, в общем-то, довольно много), что моральная помощь иногда даже нужнее физической?
в некоторые моменты жизни даже пара слов: "как ты там? лучше?" уже согревает душу и помогает жить дальше, выкарабкиваясь из всех возможных болячек...

ведь оно тоже ест, оно не может не есть.
жЫзнь выдала нам один-единственный теплый денек, в четверг, когда на Покровке как раз устраивались танцы.
мы несли культуру в массы, но при этом еще хорошо отрывались сами.
впрочем, говорить могу только за себя и еще девушку в сиреневом платье, имя которой все время забываю.
и вечером было тоже просто прекрасно: мои любимые 25 градусов выше нуля.

а потом опять начались холода, только теперь уже не внезапные.
Меж тем в Ирландии по-прежнему +17 днем и +10 ночью. Так же там было и летом. Интересно, а как там осенью и зимой? Т_Т

вопрос: как сохранить крылья, если сам уже давно договорился с собой о подрезании оных?
без крыльев тяжко и живется, и шьется, и чувствуется...

блин, кажется, я больше себя не контролирую в некоторых аспектах общения.
это очень, очень плохо.
так плохо, что даже живот заболел.

так и не поняла: паранойя это или нет? Янтарь сказала, что ей так не кажется.
а живот так болит...