[220x205] Приходит время уходить, приходит время расставаться,
А нам так хочется любить, и нам так хочется смеяться.
Но есть тот миг, когда пора уже забыть,
А ты все держишь - боль пронзает тело,
И ты не в силах воротить,
И губишь все благое дело.
Но вечность есть секунда, и вон уж на пороге.
Любовь твоя решимости полна,
Ис грустью пожелать удачи на дороге,
И с болью понимать - прощанье навсегда.
А в жизни нет предела.
И вот уже нашел свой путь.
Твоя любовь успела
Забыться, но не суть.
Прости - прощай и нет обиды боле,
И пусть тот человек тебя достоин будет,
А я уйду и буду жить на воле,
И даже этот фарс меня уж не разбудит.

Маленькая серая улочка заканчивалась внезапно, и за новым поворотом уже красовалась широкая площадь с дорогими бутиками, яркими фонарями и огромным количеством людей, завороженно озирающихся по сторонам. Британи поежилась.  Ей совершенно не хотелось вступать в этот яркий свет жизни, срывающий с нее покров темноты и открывающий взору нелепый, тусклый и довольно неухоженный наряд, который носили люди с небольшим достатком, проживающие где-то на окраине и появляющиеся таких местах крайне редко, что служила причиной всеобщего внимания к подобной фигуре. В довершение ко всему грязные, серые, неухоженные волосы, обрамляющие невзрачное, невыразительное, далеко некрасивое лицо, которое если и было чем примечательно, так это огромными очками в поллица, придававшие ему нечто комическое и  бессовестно нелепое.  Впрочем, не это смущало девушку, которая в свои 25 с небольшим больше походила на старуху. Сутулая осанка делала ее вид еще более жалким, однако далеко не сочувствие можно было прочесть на лицах прохожих, а брезгливое отвращение, как если бы они увидели жабу, или скорее крысу. Возможно, Бри бы огорчилась, но с раннего детства она уже готовила себя, приучая к одиночеству: ни подружек, ни знакомых, даже родственников у нее не было - никто не занимался ее воспитанием, понятием о нормах общества, приличиях или созданием внутреннего мира; она всегда была одна. Ей не жилось ни хорошо, ни плохо - она просто не знала, как можно иначе. Жизнь была размеренна и тиха, по сути она даже не знала зачем она существовала. Возможно, только в школе, занимаясь науками и книгами она чувствовала жизнь, в некотором роде счастье, ведь она не знала, что это, просто ей было интересно, это увлекало ее, переносило в иное измерение, где все было лучше.Люди ее не манили, то есть как, по сути создания, вечно насмехающиеся, не знающие жалости, чрезмерно эгоистичные и абсолютно глупые должны были вызывать в ней стойкое чувство отвращения или ненависти, по крайней мере неприязни. Но они ей были безразличны. Ей не за кого было сражаться, поэтому она была всегда пассивна, но интерес к этим забавным существам был второй ее страстью после книг. Если бы она знала, что такое любовь, то наверное, назвала бы это чувство именно так. Однако...
В сумке завибрировал мобильный телефон, Бри со вздохом облокотилась на грязную сырую стенку мрачного здания. На экране высветилось: "Сант-Паоло. Михаэль. 20:00." Отправитель был неизвестен, впрочем, как и все остальные абоненты ее книжки. Она поморщилась, от чего ее и без того некрасивое лицо приобрело почти звериное выражение. "Опять работа"  - пронеслось у нее в голове. Она взглянула на часы и неохотно побрела к зданию напротив. "Не забыть полить цветы"..
Ровно в 8 Бри стояла перед высоким, богато отделанном зданием и с грустью оглядывалась по сторонам. "Дыма почти совсем нет" - подумалось ей, а впрочем, это не так важно. Сейчас.Несколько секунд спустя, молодой, ухоженный человек вышел из гостиницы и направился в ее сторону. Бри немного погрустнела, Молодой человек прошел мимо, слегка задев ее плечом, но как будто не замечая этого, проследовал дальше, погруженный в глубокие раздумья, которые отражались на его мягком, почти детском лице с тонкими, красивыми чертами. Бри следовала за ним по пятам, и  подождав, пока молодой человек скроется за поворотом в маленький переулок, окрикнула его слабым голосом (надо сказать, что речь ее была на удивление мягкой и приятной, почти завораживающей; человек буквально тонул в ней, но так как говорила она крайне редко, эта способность мало чем помогла ей): "Михаель!" Парень вздрогнул и остановился, повернувшись он не сразу увидел фигуру приближающуюся к нему: "Ч-что вам надо?" - голос его дрожал, а лицо побелело и исказилось, приобретая страшные очертания, но он стоял, пораженный страхом или же скованный магией голоса женщины. Ни слова не сказав, Бри медленно подошла и, взглянув в глаза этому мальчику, и, достав небольшой пистолет с глушителем сделала аккуратную дырочку меж глаз.
Последние секунды и он видел эту стройную, великолепную девушку, с прекрасно-серыми глазами, блестящим, стремящимся в даль взглядом и тихим, убаюкивающим голосом: "C'est la vie"

Это цитата сообщения Разъяренная_душа Оригинальное сообщение

мы говорим....

Мы говорим:"Спасибо тебе за то, что ты есть", когда не можем сказать:"Я люблю тебя."

Мы говорим:"Мне незачем больше жить", когда хотим, чтобы нас разубедили в этом.

Мы говорим:"Здесь холодно", когда нам необходимо чье-нибудь прикосновение.

Мы говорим:"Мне от тебя больше ничего не надо", когда не можем получишь то, что хотим.

Мы говорим:"Я не поднимал(а) трубку, потому что была занят(а)", когда нам стыдно признаться в том, что слышать этот голос больше не доставляет нам радости.

Мы говорим:"Я никому не нужен(нужна)", когда мы в действительности не нужны одному-единственному человеку.

Мы говорим:"Я справлюсь", когда стесняемся попросить о помощи.

Мы говорим:"Ты хороший друг", когда забываем добавить"...но тебе не стать для меня кем-то большим".

Мы говорим:"Это - не главное", когда знаем, что у нас нет иного выбора, как примириться.

Мы говорим:"Я доверяю тебе", когда боимся, что мы стали игрушкой.

Мы говорим:"Навсегда", когда нам не хочется смотреть на часы.

Мы говорим:"Я был(а) рядом", когда не можем найти себе оправданье.

Мы так много всего говорим, что когда на языке остаются три последних неизрасходованных слова, мы поджимаем губы, смотрим в пол и молчим.

Мы говорим, что не чувствуем боли, но прокусываем губы до крови.

Мы говорим, что не умеем летать, а сами поправляем крылья за спиной.

Мы никогда не лжем, мы просто говорим не правду.

Мы не умеем плакать, а то, что течет по щекам лишь дождь.

Мы думаем, что мы свободны, не замечая цепей, что сковали нас.

Мы говорим: "Я сильная", когда боимся попросить помощи.

Мы верим в то, что Бог поможет нам, но сами давно считаемся атеистами.

Мы обижаемся, когда нас отвергают, но быстро забываем, когда бросаем сами.

Мы,гордо именуемся "Женщина", хотя часто сетуем, на то, что нам тяжело.

Мы говорим, что не ревнуем, а дома бьём посуду и режем вены.

Мы говорим, что любим, когда нам, что-то нужно.

Когда мы говорим "Прощай", нам так хочется сказать "Я хочу быть с тобой"...

И мы не пытаемся понять, для чего живем, мы просто существуем, как задумано.

 

[359x311]

Наш мир похож на человека, запертого в маленькой комнате: он также ограничен и беспомощен перед лицом людей, которые вне. Он слишком долго был заперт и теперь боится выйти наружу, ибо там ждет неизвестность, боязнь людей. Он все ждет момента, когда неизвестность станет известность, а те незнакомцы исчезнут... Но их пребывает лишь больше, а без выхода из комнаты не исследовать внешний мир . Таким образом, чем больше он тянет, тем страшнее сему становится и тем смешнее он будет выглядеть впоследствии.

Все-таки странно иногда по прошествии времени видеть свою несчастную любовь целым и невредимым =)

Терпение - благодетель, и в жизни оно является нередко нужным. Умение смирится, принять не только облегчает жизнь, но порой координально меняет представление о ней.
Довольствоваться тем, что имеешь не героизм. Это не заслуживает уважения или отдельной похвалы. Так должно быть. Чувство благодарности должно присутствовать во всем. Не важно хуже тебе от деяний или лучше, кто-то старался, кто-то хотел.
Тень не ропщет, что она тень; муравей не жалуется на тяжесть ноши - один человек стонет.

Порой я хочу быть смертельно раненной, и, может, даже умереть, не сразу правда. То, чего я жажду - страдания: мне необходимо это всеобъемлющее терзание души, сердца, тела за грехи мои. Только оно способно уберечь и привести к единственно возможной истине.

Смотреть это видео

Знаешь, что такое боль?
Когда на рану сыпят соль?
И есть один лишь верный твой ответ.
Нет, только нет и нет.
Я расскажу тебе о ней чуток
Мой милый, добрый, ласковый дружок:.
Она пронизывает тело и не дает вздохнуть,
Ты забываешь и причину, впрочем, как и суть.
Ты слепнешь и не можешь закричать,
Тебя как будто режут, не давая встать.
Ты умираешь, оставаясь жить.
Хотя и путается жизни нить.
Закрыв глаза, пытаешься унять тот ураган,
Но бесполезно это, как шалаш в буран.
Физически ты цел и невредим,
Хотя истерзанной душою ты томим.
И вот спустя лишь пару лет,
Проходит боль? Но снова нет.
Затянется, откроется опять,
Пуская времени законы вспять,
Ты снова чувствуешь и слезы по щекам,
И все же жив на зло себе, врагам.
Так для кого терпеть все эти муки?
Ради кого придется резать руки?
Винить его? или боготворить?
А для него ли стоит жить?
И снова да! Пусть не любовь!
Но отдаешься боли вновь.

Ты не спеши забыть, когда не просят,
И не спеши сказать, когда молчат.
Не смейся, хоть насмешки сносит,
Не останавливай - пусть говорят.

Не думай и проблемы не ищи,
Но если действуешь, то поразмысли малость,
И если больно, громко не кричи,
Ведь есть стервятники - они не знают жалость.

Не плачь - твоя слеза бесценна,
Не злись - твой ярый гнев смешон.
Слепая  гордость ныне равноценна
Ненужный дикий фон.

Собою быть ты не страшись,
Хоть кажется, что мнение других дороже,
Себя ты слушай и боись,
Всегда себя мы судим строже.
.

[показать]/>Мой ангел, ты смирился вновь,
И божья искра помогает пережить
Разбитые мечты, разбитую любовь,
Ну, полно кровь святую лить..

Мои грехи все тянут прочь,
Забудь меня - вернись назад.
Тебя погубит злая ночь,
Которой некогда был рад.

Но небо пусто, смирно и темно.
Помочь теперь кто сможет?
И разрывают душу сотни "но",
Прошу, пусть больше не тревожит.

И кто же выиграл ту войну?
Ты заперт крепко на Земле.
Так успокойся же молю!
Я может и вернусь, но точно не к тебе.

Что до меня...Я не боец,
Но загнана - я лишь преданье,
И чувствую все тот конец,
Когда паду я в бездну мирозданья.

Ты верил. Ты был полон сил,
И веру продавать не собирался.
Зачем так Бог тебя определил,
Чтоб болью в сердце ты остался?

Ведь видел все и понимал,
Но свято верил: "Изменить смогу!"
Себя о скалы разбивал,
Не смог ты изменить судьбу.

Теперь же поздно умереть,
А мне же поздно жить,
И остается лишь терпеть,
Кого-то все молить.

Мы были порознь - на разных берегах,
А меж одна лишь пустота.
Когда развеюсь в серый прах,
Останешься ты светом навсегда.

Кляни меня! Тебе обрезала я крылья!
Что ты молчишь? И гнева нет следа?
Не уж-то то была твоя мечта:
Жить в темноте. Но катиться слеза...

Прости, прости, что не могу остаться!
Что погубила, что я не твоя.
Прости, что надо расставаться -
Не место демону под крыльями врага!

Все возвращается на круги своя.
Идешь по лабиринту, тебе кажется, что ты петляешь, но на самом деле - ты идешь прямо, по уже исхоженной дороге.
Все предрешено?
Возможно.
Но разве это имеет значение?
Как начнешь жизнь так и пойдешь, ведь все начинается и замыкается на тебе самом.
Каждый раз одно и то же.
Единственное, что, возможно, изменяется это скорость ходьбы по кругу.
10 лет. 3 года. Месяц. Неделя. День.
Тебе даются варианты, но почему же, ты постоянно возвращаешься к тому же?
Жизнь ничему не учит?
О, нет, отнюдь! Учит быстрее завершать твой круг, рисовать его четче.
По сути ничто неизменно. Оглянешься и все то же.
Даже внутренне. Ты меняешься только в плане "ярче, сильнее, слабее" проявление тех или иных качеств, которые закладываешь изначально.
Наступая на одни и те же грабли, понимаешь, что грабли-то еще увидеть надо. И даже, разбивая голову в кровь, ты продолжаешь наступать хотя бы и из интереса - авось повезет ну хоть на этот раз!
Мысли начинают сбиваться, все не яснее становится окружающее.
Надо молчать.
Надо не думать.
Просто идти по своему кругу, в надежде однажды сорвать оковы.

Хорошо быть маленьким и не знать жизнь.
Хорошо спать днем и ночью.
Хорошо забываться в играх с друзьями.
Хорошо ссорится по всяким мелочам и с такой радостью мирится.
Хорошо любить детской любовью.
Всех. Весь мир. Всегда.
Хорошо видеть свет.
Хорошо понимать все, но молчать и снисходительно улыбаться.
Хорошо уметь прощать даже смертные грехи.
Хорошо не злится и не бояться.
Хорошо засыпать под песнь эльфов и фей.
Хорошо уметь видеть и слышать.
Хорошо не думать ни о чем и обо всем одновременно.
Хорошо быть ребенком.
Хорошо быть наивным.
Ведь наивности не свойственно все усложнять.
[кажется я повторяюсь]

Он жил на самом вернем этаже старинного здания, которое было настолько ветхим, что его должны были уже давно снести, но строение было маленьким и никому не мешало, а тратиться на это не слишком хотелось местным властям, так что выселив от туда всех (ну или почти всех), поставили табличку:  "Особо опасно! Не приближаться!". И благополучно забыли про него.
Но Георг все еще помнил о своей комнате и о главное, о своей жизни, которая по сути и гроша не стоила. Он был дворянином. Графского рода. Но, к сожалению, все, что у него осталось от титула это бумажка, подтверждающая его: ни поместий, ни денег, ни спрятанных кладов у него не наблюдалось. Да он и не жаловался. Разориться успели и его отец, и дед, и прадед. Так что к роскошной жизни он не привык, к тому же патологическая боязнь больших помещений воспрепятствовала бы приобретению замков и великолепных апартаментов. Но, тем не менее, титул был, и Геогр, надо сказать, чрезвычайно им гордился. Пара завалявшихся фраз на французском, конечно, уже без должного акцента, верного произношения и потерявшемся смыслом, но они были, и старик часто любил повторять их. Живя в небогатой семье, так как мать его уже была "простолюдинкой", он не мог выучить полноценно языка, но есть такие дежурные фразы, которые его отец очень любил повторять, сидя за столом и поучая сына жизни, он бесконечно твердил, что мы не просто люди, но графы! "В наших жилах течет кровь знатного рода! Голубая кровь! Ты не можешь шататься без дела! Ты должен вырасти и вознести нашу семью на тот пьедестал, что мы заслуживаем!" Что ж, отец умер, так и не дождавшись,  когда их род отметят новой грамотой или богатством, поэтому Георгу оставалось только довольствоваться той ветхой, готовой рассыпаться на мелкие кусочки бумагой, удостоверявшей его происхождения, в коем он изначально даже сомневался. По его мнению, знатные особы просто не могли жить в такой нищите, как они, следовательно, бумага поддельная и отец врет. Из-за этого, в тот момент, когда отец, заикнулся о голубой крови, маленький Георг, ни минуты не размышляя, побежал в ванну (точнее в туалет, для ванны они жили слишком бедно), чтобы вскрыть руку и проверить подлинность слов отца, к счастью, мать обнаружила любознательного мальчика, когда он уже занес свою ручонку и успела остановить. С тех пор, она запрещала и слово молвить об их происхождении, но Георг запомнил, и со временем даже придумал историю, что они якобы скрываются от их "зложелателей" (так мальчик их обозначил), которые пришли, дабы свергнуть их род, так что придет время, когда верные вассалы придут за ними.
Время шло, мальчик превращался в юношу, мужчину, старика. Не работал он принципиально, ведь особам знатного рода не положено.А девушек он отвергал, считая, что они слишком просты, хотя мужчиной он был видным, и даже сейчас на его морщинистом лице были видны остатки былой красоты, однако, будучи воспитанным едва ли не на улице, где за его честолюбие его не раз колотили, он был птицей вольной, и, каждый день придумывая новую версию их бедноты, в детском уме все крепче обосновывалась мысль о его особенности. Естественно, что он считал себя выше других, и ниже своего достоинства даже говорить с этими "людьми". Правда, однажды случился у него друг, но это был скорее холоп, которого он выбрал, и который был с ним только потому, что комплекция Георга была не хилой, а мальчик и так был довольно забитым, хотя и тот вскоре сбежал. Таким образом, когда уже собрались сносить дом, он категорически отказался покидать место, ведь, как он пояснил руководству, его преданные вассалы не найдут его. Конечно же, его посчитали сумасшедшим, и даже хотели выселить насильно, но, как уже было сказано, лишние растраты были вовсе ни к чему, и о нем посчитали благоразумным просто забыть, так как родственников у него тоже к тому времени не наблюдалось.
Так он и жил, в течение, нескольких лет, до сих пор оставалось загадкой для всех, кто видел его на улицу, когда Георг выползал на улицу, как же такой старик, не имеющий ни гроша за душой умудряется выжить, чем питается и на чем спит? Некоторые поговаривали, что он ел крыс и мышей, другие говорили -  тараканов, кто-то рассказывал, что он занимается чем-то противозаконным и страшным, например, убивал людей, но хотя вид у Георга был действительно ужасающим, он был скорее жалок и смешон, нежели внушал страх.
Вообще-то, по его меркам он жил неплохо. Еда находилась (порою он сам удивлялся откуда), к жилью был не в претензии, соседей не было, да и посторонних глаз тоже, так что жил он тихо и спокойно, так сказать "в ожидании чуда". Но однажды днем, когда солнце светило ярче, чем обычно, он вдруг почувствовал, чтоэто будет тот самый особенный день, которого он ждал все эти годы. Предчувствие было настолько сильным, что он, будучи скептиком, поддался порыву и даже встал на пару часиков раньше, одел свой лучший фрак (впрочем единственный), съел корку заплесневелого хлеба, а Читать далее...

Стив сидела в маленькой комнате, в одной из тех комнат, где всегда пахнет уютом в любую погоду и время суток. Было уже 2 часа ночи, но девочка и не думала ложиться спать. Было пусто и темно, за окном завывал февральский ветер. Но ей было совсем не одиноко. Напротив, она чувствовала себя спокойно, как никогда. Взобравшись, как обычно, на подоконник и открыв окно, она свесила свои беленькие ножки на улицу, подставив лицо пушистым хлопьям снега. Ее совершенно не смущала ни высота одиннадцатого этажа, ни  морозный, свежий воздух сковавший ее, ни тишина, которая разливалась снаружи. Она радовалась этому, ставшему уже обычным за многие годы, ощущению спокойствия и безмятежности. "Забавно," - подумала она, - "еще час назад по шоссе громыхали машины, почти в каждом окне горел свет, а люди неспешно прогуливались по темным улицам. А сейчас...Так пусто. Может кто-то нарочно выключает всем свет, останавливает машины и не разрешает им ехать дальше, потому что уже 2 часа. Или же он стоит на улице и никого не выпускает, скорее загоняя в квартиры? Интересно, зачем. Может у него много дел, которые надо непременно успеть сделать за ночь? Или он просто из вредности не разрешает всем продолжать веселиться?" В ее воображении уже нарисовался образ хмурого седого старичка, с густыми бровями и бородой, непременно с палочкой и прихрамывающего на правую ногу, с чрезвычайно печальными глахами, но не смотря на это, добрым и приветливым лицом, на котором, были видны следы поблекшей улыбки молодости. "Конечно," - размышляла Стив, - "это он все затеял неспроста, наверняка здесь кроется какая-то тайна." После этого слова поток несуразных мыслей остановился, и было слышно, как девочка улыбается. Ведь для этой малышки слово тайна было как зеленым светом на светофоре, сигналом к старту, целью, которую непременно надо достичь. Или разгадать. Сказать, что она любила тайны, это не скать ничего. Они ее манили, как будто привязывая веревочку к тоненькой ручке, вели Стив в свой мир, увлекая все дальше в свой сказку. "Надо это разузнать, ведь не может быть, чтобы он мне не обрадовался, конечно же, ему очень одиноко справляться со всеми одному, и я помогу ему. Обязательно помогу, а потом он, может, пригласит меня на чашечку какао с пастилой и расскажет о тайне."
Закутавшись в синий плащ, она тихонько скрипнула дверью, и бережно прикрыв ее, решительно шагнула вперед. Лифт она категорически отрицала, они казались ей большими, ненужными и слишком шумными, гораздо полезнее и безопаснее было спуститься пешком. Не то, чтобы она боялась поломки, но та могла задержать ее, а дедушка ждать не будет, он человек занятой. Быстро спрыгнув с лестницы, она решительно распахнула входную дверь, сломанную уже многие годы, и без сомнений шагнула на улицу. Было темно, только тусклый свет фонарей освещал тонкий слой снега, еще не успевшего полностью замести землю. Ни души не было видно, ни шороха, ни звука, только скрипучее пение ветра и шуршание света. Стив завороженно смотрела на пустую дорогу, ведущую вовсе не к знакомому полю, но к открытию чего-то нового, еще не веданного маленькой девочке. Снег скрипел под ногами, и первые следы разбивали ровную прослойку снежинок, которые продолжали неспешно падать, путаясь в волосах.
Стив смотрела вокруг дома несколько раз, прошлась по полю и обошла несколько соседних домов, но Виктора все не было видно (так она назвала старика, что, следил за порядком). Она немного огорчилась, но решила, что раз уж она вышла, то может сходить покататься на качелях, что днем были окружены толпой, что сбивала маленькую леди с толку, либо, когда они были свободны, дико лязгали привлекая внимание, которого она так сторонилась. Пройдя пару подъездов, она услышала крики пьяных людей, и немного испугалась. Вообще, Стив была довольно бесстрашной: ни пауки, ни темнота, ни приведения или злые волшебники (существование которых она абсолютно не признавала) вовсе не пугали ее, но люди... Нет, людей она любила, часто наблюдая за ними со стороны, она нередко смеялась, улыбалась, сопереживала им. Да, она их очень любила, ни на кого не держала зла, и ненависть, зависть, обида совершенно не тронули детского сердца. Но толпа, толпа это было совершенно другое, здесь не было людей, была только масса безжалостных и почти диких  существ, по одиночке прекрасных, но в совокупности представляющие нечто большое и жуткое. Так и сейчас, она мигом поняла, что к чему, и ни секунду не сомневалась, что дедушки там быть не может, ведь такой ответственный человек, никогда бы не стал толпой. Она стояла, как пораженная, не в силах сдвинуться с места. Шум нарастал. Она уже могла по голосам определить, что их было только двое, и все же.. Уже толпа. Теперь, все казалось Читать далее...

Он сидел у стены и плакал. Говорят, мужчины не плачут - бред. И он это прекрасно понимал. Слезы не признак слабости. Слезы это признак безысходности. Наверное, поэтому он их и не любил. Он вообще не любил три вещи: когда его жалеют (тот же признак безысходности), когда дают советы (он ими все равно не пользовался) и...
Он давно копил в себе эту боль, и теперь даже самая жгучая злоба и прилив ярости на самого себя не могли остановить капель, текущих по щекам независимо от его воли. Он уже не чувствовал себя, стены, мира. Безысходность и пустота. Его била нервная дрожь - верный признак крайности. Он был зол. Крайне зол: на себя, на этих людей. на эту жизнь, на эту судьбу, на случайности. Он не верил в судьбу, поэтому и винил себя и только себя. Он вспомнил сегодняшний диалог:
- Как ты? Выглядишь неважно.
- Да..бывает - ответил он, очаровательно улыбнувшись. - А ты-то как?
- Повезло...
И далее по тексту длинный рассказ, какая жизнь и люди, и солнце, и все виноваты. Кроме них самих. Кроме них самих.
А ведь он мог ответить:  "Как у меня дела? За два дня я потерял 4-х дорогих мне людей - из-за первого, я резал вены, второму доверился так, как если бы вырвал душу и, положив в грязную стеклянную банку, отдал, третий, был ангелом на этой грешной Земле, любящий всех, но страдающий, как и все ангелы, а он..он только дополнил эту картину своим эгоизмом и разукрасил ее снова в белый цвет. Да, именно, в белый. Он зачеркнул все строки в письмах прошлого, он стер все, что было дорого. Он - простой смертный. Он - обычный человек. И, наконец, четвертый человек, который был ему просто дорог, хотя и знал он этого человека меньше месяца, но он уже запал к нему в душу и покорил сердце. Ах, если бы это была случайность! Судьба! Но я сам во всем виноват. И отвечать за это только мне. В довершению к этому друг все пытается покончить жизнь самоубийством, у всех остальных жизнь далеко не камильфо, а слушать и утешать тоже ему"
Он мог бы так ответить...Но промолчал.
Ведь он не любил когда слышат, но не слушают...

В счастье нет морали.
Наверное, поэтому о нем никто не пишет.
Счастье не показательно.
Оно слишком счастливо и радужно.
О счастьи не размышляют. Только есть оно или нет? И если да, то какое оно?
Таким образом пропуская счастье мимо.
Счастье как наивность. А наивности несвойственно все усложнять.
Счастье это слишком просто, чтобы об этом писать.
Оно не заоблачно. Оно везде. Это настолько элементарно, что некоторые предпочитают быть несчастными.
А может, просто не верят: как так? счастье? просто? это же Счастье!
Так и жизнь.
В ней нет морали.
Она в людях. И потому - у каждого своя.
Жизни не свойственно все усложнять - только людям.
Жизнью можно наслаждаться, ее нужно жить.
Они так похожи, что нелепо, но приходит на ум сравнение...
А не жизнь ли - счастье?

Ви шла по улице, не смотря по сторонам и явно собиралась налететь на очередной столб, хотя, к удивлению прохожих, все же в самый последний момент облетала их. Она не жаловалась на жизнь, которая была отнюдь не сахар, но, наверное, так и следовало жить, ведь чего еще ожидать от предмета столь непредсказуемого и выходящего за рамки понимания.
Порой ей, как и любому другому человеку, случалось плакать, но вовсе не от обиды, злобы или горечи, всего лишь от бессилия. Она понимала, что не властна над собой, своей жизнью, не смотря на то, что не пускала все на самотек, в результате выходило одно и то же - полное отсутствие контроля. Она размышляла о Алексе, ведь он был довольно неплохой человек, хотя и часто увлекался и был абсолютно непостоянным. Она была с ним разве что потому, что совершенно точно знала: в таком положении ей обеспечивается полная свобода выбора и действия. А впрочем, она бы не смогла ему изменить - к сожалению, ее принципы и морали были слишком критичны и жестки. Зная, что Ал ни капельки страдать не будет, и единственное, что действительно пострадает так это самолюбие парня, она скорее промучилась бы неделю прежде, чем отказать ему. И теме не менее, они были друзьями. Немного странными, но все же друзьями. Она понимала, что могла доверить ему абсолютно все! Забавно, но если бы когда-нибудь он остепенился, Ви, возможно, еще бы и рассмотрела его кандидатуру в мужья, хотя влюбляться и не собиралась (один из неприкосновенных законов, по которым она жила). "В любом случае, у нас вряд ли что-нибудь вышло, даже если бы он и стал самым закоренелым домоседом" - произнесла она в слух. И эта была чистейшая правда. И дело было вовсе не в том, что для него она была непривлекательна или же он ее чем-то не устраивал, нет, он был нежен и ласков, весьма логичен, хотя на данный период жизни ветреный, но надежный в перспективе. А она, пусть и абсолютно несамостоятельная, безответственная и ленивая, но вполне интересная и приятная личность. Просто ей катастрофически не везло, наверное, встреча с ним была единственной удачей в ее жизни, а собственно и она доставила ей немало хлопот. Она видела будущее примерно так: еще пару годиков и он станет вполне состоятельным, недурным собой мужчиной в самом расцвете лет, а она, будучи все это время рядом (в этом она ни на секунду не сомневалась), имеет реальные шансы на обручальное кольцо и пару дешевых подарков на их свадьбу. Однако впоследствии, какой бы замечательной она не была, наверняка, он познакомится с ее лучшей подругой и через месяц-другой она только и видела их вместе с ключами от машины и тугими чемоданами, и через пару годиков ей бы пришла открыточка из соседнего городка с фотографией пары прелестных детишек со счастливыми мордашками и папиными глазами, с искренними извинениями и приглашением навестить, от которого бы та ни за что не отказалась, захватив с собой игрушек для малышей и давно приготовленный подарок на свадьбу беглецов.  И что самое забавное в этой ситуации, она его абсолютно бы не винила, впрочем, как и подругу.  Просто таков был ее рок - все забирали ее мечты. Слово крали подошло бы лучше, но это бы звучало как обвинение, а в этом была виновата скорее она сама.
И хотя ее имя, Виктория, означало "победа", удачной ее назвать было нельзя, возможно так наказали ее за то, что девушка до ужаса ненавидела свое имя. Сначала, Ви замечала, что все ее желания, как по волшебству сбывались,  но вовсе не у нее, а у лучшей подруги, которая и думать об этом не думала. Потом, она стала замечать это и у обычных знакомых, старых одноклассников, родственников. Иногда, ей казалось, что одного ее взгляда будет достаточно, чтобы отдать свою мечту другому. Что ж, возможно, так оно и было, по крайней мере, ей об этом узнать было не дано, ведь не станет она подлетать к первому встречному и пытливо выспрашивать про его жизнь, тем более он ничего не скажет будь даже ее подозрения правдой. Но Ви не злилась, если только изредка, но она от всей души желала Кристи счастья, которого у той было с горочкой, но все было мало: мужчины, деньги, карьера - все это не доставляло ей удовольствия, хотя и отношения были продолжительными, а кочек на пути к верху почти не встречалось. Кристи в общем была неплохим человеком, но большой эгоисткой, как и все люди. Совершенно разный личности, Ви и Кристи сошлись по непонятным причине и стали лучшими подругами, все-таки верно говорят - противоположности притягиваются. Они дружили уже много лет, хотя со школьной скамьи их мало что связывало, воспоминания да и только. И тем не менее, наверное, это входило в привычку - собираться по субботам вместе за столиком недорогого, но уютного кафе, выпивать чашечку кофе и рассказывать о успехах и неудачах. Точнее обычно говорила Кристи, а Ви только слушала, кивая и улыбаясь, в душе роняя слезу обиды, но давно подсушенную огнем искренней любви к этому человеку, не самому лучшему, но самому дорогому.
"Да,Читать далее...

Она сидела на подоконнике, и холодный ветер бил ее по лицу. Но это было даже приятно. Дым путался в волосах, попадал в глаза, вызывая слезы, которые, впрочем, были вызваны отнюдь не сигаретами.
Она думала о страхе, о нем, о возможностях и принятии решений, о своей глупости. Как она могла задать ему такой вопрос, да еще в такой момент! Господи, и так вся жизнь наперекосяк: неудачи, провалы.. И все же она жила. Не для себя может, и все же это было единственно возможный путь. Ведь хотя бы так она могла не причинять неприятности дорогим людям, раз иначе всегда выходила боль.
Она бросила сигарету, наблюдая ее плавное падение, представляя, что это она сама.. "Нет, все-таки я не смогу его полюбить" - решила она и закричала. - "Вернись!"