Когда сходишь с ума, тянет на сладкое.
Когда сходишь с ума, зацикливаешься на чем-то.
Когда сходишь с ума, видишь все.
Когда сходишь с ума, мир кажется более нормальным, чем обычно.
Когда сходишь с ума, боль превращается в радость.
Когда сходишь с ума,  мир даже не переворачивается.
Когда сходишь с ума,  голову раздирают миллионы мыслей.
Когда сходишь с ума, больно кричать.
Когда сходишь с ума, трудно молчать.
Когда сходишь с ума, то понимаешь все ясно и четко, как будто кто-то протер твое окно в мир, давно запачканное грязью невежества.
Когда сходишь с ума, ты попадаешь в иную реальность.
Когда сходишь с ума, ты вроде тут, и вроде тебя уже нет.
Когда сходишь с ума, добираешься до истины.

Но это только мой психоз.
Это только мое настоящее.
Заглянуть бы в прошлое, чтобы изменить будущее.

Прошла уже, как минимум неделя, а чугунный поезд так и не двинулся с места. Его толкали, пытались буксировать, но горючего-то нет. Да и машиниста тоже.
Надо ждать. И все ждали. Неизвестно чего правда, ведь объявление о том, что требуется новый машинист, не появлялось. Все ждали, когда закончит обучение старый, и вернется с баком бензина. Но ведь он мог и провалиться. В конце концов он был всего лишь человеком. Единственно что действительно придавало ему сил это вид своего поезда, на который он приходил любоваться каждый день, но все еще неспособный двинуть его с места. Он видел, как поезд встал и тоскует, что ему необходимо было двигаться, и он скучал. Это повергло человека в некий хаос, он не мог понять, как быть и, что предпринять. Каждый раз он подходил и заводил мотор, и слышал как урчит машина, но все же машинист был не в состоянии двинуть этот состав, и только тешил его напрасным жужжанием мотора.Его мучил вопрос: а сможет ли он двинуть поезд с места? сможет ли быть достоин встать на управление? смогут ли они сосуществовать вместе? и получиться ли все так, как он задумал? а главное, что же ему делать? Его это волновало, но он все также с любовью взирал на вожделенную машину, которая манила и звала его.
Однажды, сидя у платформы, он как всегда размышлял, терзаемый этими вопросами, когда к нему подошла уборщица и ласково побеспокоилась, не случилось ли чего? Машинист рассказал девушке свою печальную история и мучения вопросами поистине неразрешимыми, так как будущее вряд ли кто-нибудь может предвидеть.Молодая особа крайне удивилась: "Я, конечно, не знаю, что будет дальше, и эти сомнения разрешаться только тогда, когда придет время. Но оно придет. А сейчас, думать об этом лишено смысла,  ведь таким образом ты тратишь время, которое мог бы пожертвовать учебе, чтобы когда-нибудь встать за руль этого поезда. Ты думаешь, что тебе делать, а ведь все предельно просто: живи обычной жизнью, не тревожь состав напрасным шумом, иначе однажды он и вовсе не заведется, просто жди, пока тебе позволят быть с ним единым целым" Она встала и ушла, а тело человека испытало, как будто огромная гора упала  плеч, но все еще невыносимая боль пронизывало душу, боль от того, что пока придется снова быть далеко друг от друга, как и прежде, но предвкушение счастья было сильнее.

Грохот колес.
Шум метро.
Устала.
Снова трясет, как в лихорадке.
Люди, какие-то люди. Все идут. Спешат. Не замечают.
Спрятавшись под  спутанными волосами, прижав к себе книжку, его книжку.
Вспоминаешь: "Ляля"-"Теперь я буду звать тебя только так)"
Слезы тихонько катятся по щекам.
Почему? Ну отчего? Разве все было плохо?
Нет. Нет... Нет! Вовсе нет.
Просто...
Я слишком люблю его.

Любовь почему-то всегда была ритуалом.
Неким таинством.
Ее превращали в некое диковинное чудо никому неведаное, а потому пугались этих странных ощущений внутри.
К тому же, порою выставлять чувство на показ раньше вообще было неприлично.
О ней непринято было говорить и даже думать.
И что же изменилось сейчас?
Ритуал любви, именно любви, стал еще более сложным.
Если ты чувствуешь, то признаваться сложно и почти невыносимо. Ты думаешь о последствиях и реакции. А почему бы просто и открыто не сказать то, что на душе.
Но людям свойственно все усложнять. Ритуалы и обряды очень уж в почете.
А любовь это таинство, о котором говорят шепотом, и то, не во всяком дворе.

В розетке не было тока.
Мыло отдавало трясиной.
Кстати, и лекарства кончились.
Как-то некрасиво лежали вилки, ложки, тарелки, ножи.
Притупились все-таки.
Форточка сломалась. - теперь не открыть.
Зато вынесли весь мусор: фантики, бумажки, бутылки.
Даже жаль, что так рано унесли.

Фотографии Шушарко_ф_коробке :

Зачем ?
Кто-то советует.
Кто-то пытается помочь.
Самое обидное, когда суть вопроса ты объяснить не можешь.
Или не хотят понять.
Или не могут.
Не стоит винить, разумеется.
Но уяснила одну лишь вещь.
Есть один единственный человек, способный мну понять.
И только от него я способна принимать и переваривать советы, упреки, сочувствие.
От остальных же...
Разве что. Понимание?

Я -ребенок.
Всегда хотелось так думать.
Всегда хотелось так чувствовать.
Наверное, судьба слишком много от меня ждет.
Хотя нет.
Это я слишком много беру на себя.
Что-то кому-то где-то зачем-то.
А по сути - треп.
Глупости. С недавнего времени я так часто повторяю это слово.
Наверное, чаще только само слово Я.
Суть одна: эгоистичный, трусливый, довольно грешный, подлый лгун, непростительный тем более, что врет еще и себе. А главное! Свято верит в эту ложь. Точнее пытается себя в этом убедить.
Тем человек хуже, чем сложнее ему признать собственную негодность. Гордыня, раздражительность, неспособность мыслить прямо порой.
Невозможно.
Философия? Ха. Не доросла до нее, деточка, ведь тебе все еще требуются возвышенные речи, примесь пафоса и красивые слова, которые ты так презираешь.
Примеры грязные, но самые наглядные нас не удовлетворяют. О да! Боже мой, оно ведь вызывает более чувство отвращения! Чувство отвращения к чему? Да к истине, милая моя! К правде, на которую ты так привыкла закрывать глаза.
Ну, вот тебе пример: ты не можешь сказать нет. А все почему? Потому что ты слаба. А ты отговариваешься тем, что, мол, ни один человек не способен сказать нет в  такой ситуации, иб ни один человек не способен убить человека, если он мучается в агонии и все равно скоро умрет, но они все так же приност лекарства, мучая только больше, а если и занесут ножь, так только для того, чтобы заглушить крики боли, а не для облегчения страданий. А по сути? Не ты ли ждешь мертвой точки для убийства, чтобы оно стало уже не спасением, а реальным убийством в целях устранения раздражителя. Это эгоизм в чистом виде. Он хуже любого другого, так как его можно оправдать и завуалировать. Это страх перед самой собой, ты предаешься обману себя же.
"Благими намерениями вымощена дорога в ад", -  скажете вы, но отнюдь. Просто:
"Порой порок мы принимаем за добродетель".

На лестнице послышались гулкие шаги. Метро на минутку проснулось и шумным дыхание поприветствовало гостя, но, убедившись, что это всего лишь очередной человек, не представляющий собой ровным счетом ничего, разве что тень, сново погрузилось в сон. Она же продолжала приближаться, и мерный стук ее каблуков сотрясал эту тишину, внося в нее нечто зловещее. Ей не было до этого дела. Пустыми глазами она смотрела под ноги и рой мыслей, представляющих собой бессвязное скопление нелогичных истин, шумно мерцали в растрепанной голове, периодически били о барабанные перепонки и сново уносились в небытие. Она остановилась у края платформы и глянула вниз. Тишина. Она хотела было крикнуть, но вместо звуков вышел сдавленный хрип, и она так и осталась стоять, вглядываясь в рельсы. Возможно, она пыталась увидеть, что там дальше, или же пыталась решить непосильную задачу. Но отрешенный взгляд стремился куда-то дальше, не позволяя определить себя. Она занесла ногу и туфель полетел вниз, шумно столкнувшись со шпалами. На секунду она как будто очнулась и вздрогнула, но постепенно глаза потемнели, и в них воцарилась та же пустота, что и в метро. Она продолжала стоять, наблюдая, что творится внизу, как будто пытаясь что-то вернуть, что-то понять, возможно. ожидая, что именно в этот момент ей откроется какая-то истина, настанет покой или же загремит музыка, пение, начнется повседневный каламбур, ну или хотя бы шум ветра. Тишина. Она протянула руку и дотронулась до своего лица, как будто желая удостоверится, что это не сон, что она реальна, и что в ее поступке есть нечто действительно разумное, действительное, что это не воспаленное воображение сыграло с ней злую шутку.
Послышались голоса, и какая-то припозднившаяся компания ввалилась из перехода, нарушая идиллию одиночества. Кажется, они что-то кричали, звали ее, какие-то пошлые шутки явно в ее адрес. Кажется, они даже подходили, но стоило ей повернуть голову в их адрес, как они ,отшатнувшись, замолкли и быстрым шагом направились прочь. Она снова осталась одна. В этом мире ее уже давно ничего не держало, а люди в очередной раз убедили ее в своем ничтожестве и отвратительности. Что ж, все это имело определенный смысл, не смотря на неразбериху, творившуюся у нее в голове, душе, теле.
Послышался гудок, пронзивший тугую атмосферу станции, и яркий свет фар поезда осветил тусклое , казавшееся сейчас таким маленьким помещением. Она стояла, занеся ногу, все с теми же стеклянными глазами. Она смотрела уже куда-то в даль, и было видно, как мысли одна за другой растворялись в этом свете, таяли и уже переставали иметь какое-либо значение. Она беззвучно вздохнула и, потеряв равновесие от промчавшегося мимо поезда, упала на пол. Послышался хруст туфли, которую поезд не просто разломал на две части, но буквально растерзал ее. Несколько минут она сидела неподвижно, машинист, уже потеряв терпение и несколько раз выругавшись, поехал дальше. Тишина. Она встала и медленно побрела к выходу, оставив на платформе последний туфель. Теперь звук ее шагов практически не был слышен, даже мыли не колыхали воздух. Она последний раз взглянула на то место. Едва разборчивые слова, которые улавливались движением ее губ, застыли в глубине станции:
"И завтра в газетах не напишут, что умерла еще одна душа"...

Апатия. Странно, до боли знакомое ощущение реальности. Падаю, падаю, падаю.
Глупое настроение. Спасите!!!
Тянет слушать сопливо-слезливо-стервозно-попсовые песни.
Как-то сдавлено дышу.
Убеждаю себя, а в чем непонятно.
Меня утешают - кто-то. зачем-то, от чего-то.
Перестаю что-либо понимать.
Уроки катастрофически не вяжутся.
Может это и есть начальная стадия сумасшедствия?

[показать]Расчет был прост::
Что дважды два - четыре, а дальше наугад,
Но рушится теория и снова невпопад.
Разрушен старый мост.

Не смотри так жалобно -
Математику чувств не понять:
Когда брать корень, когда умножать?
Когда делить? Когда вычитать?

Не доказать теорему,
Но ставишь ты вновь
Аксиому, где жизнь для тебя есть любовь,
Но решить ли делему?

Переходим из плоскости в пространство:
Все грани равны, но слишком много углов,
Мне сново в игре не хватает основ
А ты уходишь в беспробудное пьянство.

Но помилуй! С чего все начиналось:
Что дважды два - четыре, а дальше наугад,
И каждый бы смирится с таким расчетом рад,
Но дважды два ведь пять - опять я просчиталась.

Иногда, кажется, что любовь - это то, что тебе нужно.
Она манит своей чистотой, добротой, заботой.
В такие моменты, забывается о боли, которую она может принести, а страха обмана становиться ничем.
Ты просто хочешь быть счастливой, иметь собственное крыло, под которое можно забраться и тебя никто не найдет.
Хочется тепла и уюта? Хочется ласки и ... любви?
МЫ так превозносим это чувство, возвышаем его до невиданных высот.
Боремся за него.
Страдаем за него.
Умираем за него.
Ведь нам кажется, что за это стоит умереть. За это стоит бороться, стоит страдать.
Мы всего лишь хотим, чтобы мир стал чуточку светлее, и не мыслим себя без этого чувства.
Но и любовь бывает разная.
Нам хочется, конечно же, неземной, чистой. Любви человека понимающего, а впрочем, и это не всегда.
Без нее достижение счастья представляется невозможным.
Но любовь ли счастье?
А точнее только ли любовь способна заставить нас быть счастливыми?
Мы сами возносим ее, сами страдаем за нее.
Она не становится критерием счастья, пока мы не захотим этого.
Это чувство. Такое же как и радость, и горе.
Однако.
Именно Она заставляет нас жить в полном смысле этого слова.
Хотя порою и в несчастьи.

-Сегодня. Я расскажу тебе сказку.
-Хорошую? Дя?
-Ну... Даже не знаю. Может про жизнь?
- Нет, нет, не-е-е-т! Плохая сказка.
-Эй-ей! Чем это она тебя не устраивает?
-Грустная. И...м-м... Нудная. Всегда с плохим концом. Про каких-то бя-я-як
-Ой, да что ты понимаешь, дите.
-Апчхи..
-Во-о-от, уже чихаешь.А завтра совсем развезет тебя. Знаем мы вашего брата!
-Нет, ну а что ты сразу ругаться.
*шур-шур-шур*
-Не-е-ет! Не буду я пить твои таблетки! Они тоже противные. Как твоя сказка.
-Ну, что за наказание! Все пьют таблетки. И сказку я еще не рассказывал.
-Конечно, не рассказывал. Иначе я бы плакал. Это, может, твои таблетки делают сказку грустной.
-Отчего это?
-Как почему? У-у-у. Взрослый нашелся, а такой глупый.
-Э-э! Без оскорблений.
-Слушай, твои таблетки вечно жизнь людям портят. Вот хотя бы и мне: горькие, противные.
-Они лечат тебя, балда. Да и другим жизнь продлевают.
-А нужно ли им это? Помнишь, как бабушка все хныкала.
-Всем надо. И мучилась она только от боли. А вовсе не от таблеток.
-Ты меня запутал! Таблетки же жизнь продлевают.
-Хм...И?
-Значит и хныкала она дольше.
-Глупости. Они облегчали ей мученья.
-Облегчали...
-Да, что с тобой спорить! Одно слово-ребенок.
-Ребенок, ребенок. Вот, заладил. Сказку давай.
-Нет, ну, сказка она с моралью должна быть. А жизненная она самая моральная. Не то что ваши детские глупости.
-Какие еще глупости! Смотри! Там все хорошо кончается!
-Ну? И что хорошего? Нежизненно. Понимаешь? Не-жи-зне-нно.
-Ну и что? Это не значит, что не учит.
-И чем же учит? Никакой адаптации. Глупости да и только.
-Учит верить, например. ЧТо добро побеждает всяких бяк.
-А оно побеждает? Ха! Святая наивность!
-Может мы просто забыли о сказках, поэтому так часто превозносим более зло.
-Дите!

Расскажи мне, как забрать боль другого.
Расскажи мне, как найти счастье ему.
Расскажи мне, как научится любить.
Расскажи мне, как управлять сердцем.
Расскажи мне формулу счастья.
Расскажи мне, как сделать жертву не напрасной.
Расскажи мне, как не боятся.
Расскажи мне, как говорить только правду.
Расскажи мне, как дотянутся до неба.
Расскажи мне, как спасти человека.
Расскажи мне, как убить чувства.
Расскажи мне, как справится с собою
Расскажи мне. как научить верить.
Расскажи мне, как найти путь.
Расскажи мне, как переубедить человека.
Расскажи мне, как перестать плакать.
Расскажи мне, как остановится.
Расскажи мне, как суметь встать и пойти.
Расскажи мне, как улыбаться всегда.
Разве я прошу много?

Было раннее утро, и солнце только показало первые лучи, когда Люк взобрался на крышу дому и оттуда наблюдал за великолепием рассвета. Изредка он вздрагивал и встревожено смотрел на Питера, который то сжимался, и лицо его искажалось как будто от нестерпимой боли, и казалось, что он вот-вот закричит, то приобретало выражение безмятежности и покоя. Сколько мальчик себя помнил, он, и его старший брат всегда были вместе. Одни. Ни родителей, ни каких-либо других родственников они не помнили, ведь с раннего детства от них все отворачивались. Они стали изгоем и посмешищем, собственно, именно поэтому они постоянно скитались в поиске ответов, счастья, хотя бы людей, которые поймут. Странно, но хотя Люку уже было десять, а Питеру двенадцать, порой создавалось впечатление, что они были такими всегда. Как они выжили? Чем и где питались? Что заставляло их идти вперед, и куда делись мама с папой? Они не помнили. Не смотря на свой возраст, повидав немало грубости, злости, насилия, слез, боли, страха, мальчики понимали гораздо больше, чем даже, возможно, старики, повидавшие поле сражений. Но под влиянием среды, хотя и братья, но вышло два совершенно противоположных характера: Люк всегда был сдержан и молчалив, старался не вступать в конфликты, и к людям относился с некоторой жалостью и сожалением; Питер же был безумно вспыльчив и конфликтен, всегда влезал в споры или же драки, за все «хорошее», что принесла ему жизнь, он проклинал людской род и стремился «проучить», как можно больше народа. Если бы не его младший брат, уже не один человек лишился бы жизни, да и сам Пит мог бы оказаться не в лучшей ситуации.
Люк вздохнул и, убрав челку с глаз брата, бережно укрыл его своей курткой. Лицо Питера вновь обрело спокойное выражение, и стоны начали утихать. «Как всегда. Ему опять сниться это.» - подумал мальчик. «Поэтому ты предпочитаешь не ложиться вовсе?» - Пит приоткрыл один глаз, и устало взглянул на белокурого Люка.
- Опять снились кошмары?
- Что ты. Всего лишь прошлое.
- Здесь?
- Здесь.
- Что на этот раз? Тюрьма? Камера пыток? Сожженная деревня?
- Нет. Только…Детский дом.
После небольшой паузы две фигуры встали и направились к выходу с крыши. Люк остановился и последний раз взглянул на уже высоко светящее солнце: «А здесь лучше, чем где бы то ни было. Жаль, нельзя остаться.» - «Да, ты же знаешь, что…» - «Знаю я. Все знаю. Будто бы не видел» - «Прости… Я и не подумал.» - «Да, они бы пришли в три. Ну да чего уж там! Найдем что-нибудь получше» - мальчик лукаво улыбнулся и побежал к выходу.
Они шли по главной улице небольшого городка, где было относительно тихо, и весенний ветер играл с их волосами, поношенными, грязными куртками. Люди, чувствуя некоторую неприязнь от вида, но более от взгляда темноволосого парня, то и дело показывали пальцем, переходили на другую сторону улицы, или же, забирая детей на руки, стремились скрыться в подъездах домов. «Опять они. Неужели слухи настолько быстро распространяются в наши дни?» - тихо спросил Люк, на что Питер, громко рассмеявшись, ледяным тоном окатил улицу: «Что ты хочешь? Эти жалкие создания только на это и способны!» С этими словами он презрительно пнул, проходящего рядом высокого мужчину, который с особой открытой неприязнью поворотил нос.
- Да что ты себе позволяешь, щенок? – закричал он с разъяренными глазами, в которых светилось желание растерзать невоспитанного мальчишку.
- Закрой рот! Ты, ничтожество, я не собираюсь тратить на тебя время, что так драгоценно! Впрочем, ты всего лишь раб своего времени, ты не поймешь! И этим ты еще более отвратителен! Ты подвержен соблазну, разврату, но более страху! И ты боишься меня, и только поэтому, ты сейчас говоришь о мной, в душе же ты молишься своему Богу, чтобы я прошел мимо и не заметил твоего жалкого существования! – с злобной усмешкой Питер еще раз с силой толкнул его, так что того отбросило к стене.
Выронив портфель, мужчина, не успев опомнится и издать хотя бы стон, получил с разворота удар в живот, от чего согнулся пополам и принялся кашлять. Но Питер на этом не упокоился. Годы нападок со стороны людей научили его бою, да и сил у него было предостаточно. Так что коленкой разбив невеже нос и с размаху ударив его по спине, он уже был готов добить мужчину, когда Люк, безразлично наблюдавший очередную сцену брата, решил вмешаться и схватил брата за руки, начав оттаскивать от бедняги. «Пусти! Я покажу ему кто из нас достоин презрения!» - вопил Пит. Но его младший брат был холоден и только молчал, пока не оттащил того на безопасное расстояние в ближайший переулок, где Питер отдышавшись снова продолжил свои нападки:
- Зачем ты остановил меня?! Он заслужил это! Он заслужил смерти и…
- Никто не заслуживает смерти – тихо заметил его брат.
Читать далее...

Раз!
И мир переворачивается.
Два!
И душа рассыпается на тысячи мелких осколков бесконечности.
Три!
Пустота начинает поглощать все вокруг: сердце, разум, тело.
Четыре!
Одиночество. Всепоглощающее одиночество, когда друзья уже не спасают, когда мир противен и абсолютно пуст.
Пять!
Ты даешь себе обещание забыть.
Шесть!
Ты сдаешься, и снова слышен звон хрусталя в ночи.
Семь!
Безразличие, словно мания преследует, непроходящая апатия дает надежду.
Восемь!
Ты внезапно начинаешь видеть.
Девять!
Ты начинаешь слышать.
Десять!
Ты продолжаешь чувствовать.
Мир отныне чист, а не пуст. Это не боль - это временное помутнение. Это не расставание - это новый путь. Это не безразличие - это смена приоритетов. Это не конец - это временная приостановка.

В такие времена не тянет плакать.
Не тянет на философию
Не нуждаешься в любви и заботе.
Тебе не надоедает одиночество.
Самые близкие люди становятся невыносимо знакомыми.
Жизнь становится обыкновенной.
Такой, как должна быть?
Отнюдь.
В такие минуты не хочется пить или курить, есть или голодать.
Ты не жаждешь и жизни-то собственно, впрочем, и смерть не манит.
В такие минуты вспоминая жизнь, сердце не дрогнет.
В такие минуты, твоя любовь где-то далеко и ты не понимаешь, что это за слово.
Боли нет.
Счастья тоже.
Улыбка, слезы, смех, печаль. Этого нет.
Все стирается.
Становится ничем.
Понимаешь, как все глупо. Как все мало.
Тебе не хочется ничего и жаждешь всего.Странное чувство глупости, не раздражения, но горькая усмешка. Вот, что просыпается в душе.
Какой-то здоровый скептицизм и реальный взгляд на вещи.
Ценнизма, однако же, нет. Только этот добрый, поучительный взгляд.
Когда знания протекают сквозь тебя. К сожалению, ты только ощущаешь их, но не пользуешься, ведь они текут насквозь.
И только небо волнует. Небо, которое сть бесконечност

[показать]Все это глупый фарс, все это детский лепет,
Тебе я не нужна, тебя я не люблю.
Зачем так держим мы  друг друга, как будто счастье светит:
Ты мучаешь меня, а я тебя гублю.

Так было решено столетия назад,
Нам предписал всевышний страдать за боль свою.
Там было решено искать дороги в ад,
И запретили строго менять свою судьбу.