- Почему люди бухают? Вот вы говорите, что среда, мол, виновата, что пидарасы кругом одни и мудаки женского пола. Или что веры в народе не больно-то стало. А я думаю, что всё дело в случае. И у каждого из нас он свой. Я вот про себя расскажу.
Уважаемый всеми мужик по прозвищу Ваня Грязный, блаженно щурясь, пошевелил пальцами ног с заскорузлыми черными ногтями. Мы только что ополоснулись в речной воде и теперь пекли надыбанную на дачных участках молодую картошку. Уже ароматно дымилось насаженное на заостренные прутики филе лабрадора. Никто, собственно, про алкоголизм не говорил, но была у Вани такая особенность: выпив писят, он начинал проговаривать свои мысли, и по случаю этих мыслей рассказывать эпизоды из своей жизни. Нередко он увлекался рассказом и забывал его повод. Так произошло и сейчас.
- Я вот что скажу. Все счастливые бабы – бляди. Но каждая блядь несчастна по-своему.
- Это как же?
- А вот так, блин, - Ваня затянулся папиросой и сдул комаров с худых, синих ног, протянутых к костру. – Был я сильно влюблен по молодости. Просто пиздец как влюблен. Отоварила меня одна шмара по полной программе – романтизмом, еще той старой, советской заточки. Да не шмара, конечно – девчонка, де-воч-ка. Изысканнейшее существо. Звали ее… Фу, блядь, всё позабыл. Ну, пусть будет Танюха. Танечка О. Была она замечательная раскрасавица, восемнадцати лет. Прелесть, очарование! Высокая, стройная, грациозная и величественная, именно величественная. Держалась она всегда необыкновенно прямо, как будто не могла иначе, откинув немного назад русую голову, и это давало ей, с ее красотой и высоким ростом, несмотря на ее худобу, даже костлявость, какой-то царственный вид. Чистотой небесной, полярным спокойствием веяло от ее задумчивого лица. А как она ласково улыбалась, как заливисто хохотала на приятельский тык! Если бы не эта ее ясная, солнечная непосредственность, я бы близко к ней боялся подойти. Хотя каждая моя жилка, каждая косточка тянулись за ней.
- Ебать! Как Ваня-то расписывает! Щас вздрочну!
- Ну а хули? Тут как не расписывай - не поймете. Это вам не мембраны гламурные. Драгоценная белая кость! – Ваня гордо мотнул головой и тут же горько пёрднул-вздохнул. – Танька была похожа на ожившую статуэтку. Был я тогда студентом первого курса. Часто ходил на дискотеки. Любил потанцевать, диско меня накрывало безо всякого экстази. Ну, и подраться был не дурак. Похуй мне было – старшекурсники, гопники или курсанты. Хотя последние были тёртые суки подонки. Однако честные. Всегда один на один. Это гопники были опасны числом. Ну да. Так вот о Варьке. Так мы с ней и пересеклись. На бурной студенческой дискотеке. М-да. А бухали тогда страшно. Дико, необузданно, отвязно. Это вам не сейчас. Пиво! Молодежь-то сейчас совсем стухла от пива. Мы про пиво тогда и не знали. Пиво пили одни алкаши, доходяги. Литр жигулевского – полтинник. Ну, по утряни, с будуна, еще можно было пиваса принять на грудак, до лекции или экзамена. А так прогрессивная молодежь моей родины пила портвейн, водку и медицинский спирт. Закаляла дух, блядь, для космической эры. Я вот, что скажу. От регулярного пива человек тряпкой становится, коллаборационистом системы. И хуй у него не стоит. Знаю я, блядь, кто народ пивом спаивает, чтобы ахтунгов наплодить.
- Да ну нахуй! Пиво – жидкий хлеб.
- Хлеб, блядь! Хуйня, блядь, жидкая! Моча единорога! Ну чо ты замерз, давай разливай по-суседски, ебать ту Люсю!
Все выпили и захмурели. Ваня задрал вверх озаренное пламенем лицо и открыл рот, словно хотел закусить чёрным звёздчатым небом. И правда, стоял август, и с неба, как призрачные капли росы, стремительно стекали звёзды.
- Горбач тогда как никак был у власти природой поставлен. Я был невинный, можно сказать, не синячил ни разу. Занимался волейболом и брейком. Помню, даже свои талоны на водку пацанам отдавал. Но у меня днюха была, и проставиться надо было. Водка палёная тогда у таксистов 25 рэ пузырь стоила – половина моей стипендии. Вот и пришлось мне купить десять бутылок «Агдама». Не водка, конечно, но и не суррогат. Пацаны не обломались.
- «Агдам» - пиздатая была вещь. Щас «Агдам» и «три топора» из генетически модифицированных гнилых мандавошек гонят.
- Да не пизди ты! Я свой первый «чёрный вертолёт» с «Агдама» словил. Блевал потом так, что Поллок усрался бы с зависти.
- Тише, уроды! Пусть человек рассказывает. Давай, Ваня, тискай дальше про Танюху-то.
- Да не Танюха! Варькой звали ее. Позвал и ее на днюху, в свою разъёбанную общагу. Она-то сама в престижном месте жила, через лесок от нашего универа. Интересно ей было взглянуть на студента в естественной среде обитания. Сама напросилась. Даже подарок сделала. Мяч импортный, волейбольный. Только я знал нравы своих приятелей с «фена» и «матфака». В чужой общаге они
|
... Глядя остывающими глазами на то, как гаснут огни его подводной лодки, погруженной во мрак на пятикилометровой глубине, майор Петров ни о чем не жалел. Он не боялся, не хотел наверх, и ни одна слезинка не выкатилась из его покрасневших и будто натертых песком, - как обычно у пьяниц бывает, - глаз. Он просто сидел в кресле-качалке и глядел в иллюминатор на надвигающуюся тьму. И на то, как мигают, слабея, огни в соседних отсеках. Постепенно темнота сгустилась, огни погасли, - последний перед тем, как исчезнуть, замельтешил, словно в предсмертной дрожи, - и майор остался один на один с великим Безмолвием Тьмы. Так они и замолчали друг перед другом. ... служить майор Петров перестал еще в 1986 году, после того, как был пойман на учениях, - в общей офицерской палатке - за неблаговидным для офицера занятием. Если бы это была дрочка или там, порнографический журнал, к примеру, то у майора была бы надежда восстановиться году там к 88-му, когда над страной повеял ветер свободы. Но Петров, к сожалению, не дрочил, и Петров не дрочил, полистывая порнографический журнал. Майр Петров шарил по карманам коллег. Таких же нищих и задроченных офицеров Советской Армии, как и он сам. Более того, многие из них были куда беднее майора Петрова, потому что у всех этих лейтенантов Ивановых, капитанов Сидоровых и младших лейтенантов Козловых зарплаты были куда меньше, чем у майора Петрова. Поэтому майор Петров был нещадно коллегами бит, и выброшен из офицерской палатки прямо на снег, прямо под сопку, прямо под низкое небо Заполярья. Сплевывая через пустоту на месте выбитого зуба кровь, Петров встал, утер лицо снегом и попробовал вернуться в палатку офицерства. Но там майора снова побили. Пришлось идти ночевать к солдатам. Там майору Петрову, как и полагается в коллективе животных - проще говоря, - стае, - пришлось самоутверждаться. − Заночую тут, - сказал он солдатам, глядевшим на него внимательно, как ватага бродячих собак на старушку с окороком. Вместо ответа один из срочников хлопнул по койке у входа. Майор прошел мимо, сбросил на пол солдата из самого теплого угла, и присел. − А, ва, да, - сказал срочник-азербайджанец Рафик Гуссейнов, - да, э, ва! − Хуй на! - сказал майор, и бросил в голову чурки чурку, которой солдаты отапливали буржуйку. − А, ва, на, э?! - обиженно сказал боец Гуссейнов. − Хуй на, - сказал майор Петров. После чего пошел на добивание. Взял еще одну чурку и бил солдата Гуссейнова до тех пор, пока тому не стало плохо. Землячество не вмешивалось, потому что у майора Петрова был пистолет, и майор Петров все-таки весил сто киллограммов. А самое главное, солдаты не очень понимали причину офицерского конфликта. Они не были уверены, что коллеги не вступятся за майора Петрова. А майор Петров был уверен, что за него не вступятся. Но он блефанул, и выиграл все. Ну, или, по крайней мере, одну ночь в палатке, подумал майор Петров, засыпая. А это для меня теперь все, подумал он, и уснул. На следующий день стрельбы продолжились. Майор Петров крутился возле орудий, которые заряжали по четверо доходяг с Кавказа, - снаряд весил пятьдесят килограммов, доходяги каждый по столько же, - но офицеры с ним не заговаривали. И никакого участия в стрельбах принимать майора Петрова не просили. Так что большущий майор, покрутившись еще, и понаблюдав за разрывами на далеком снежном поле в перископ, пошел в палатку. По пути ему показалось, что его окликнули. Майор Петров обернулся. Это кричала его вчерашняя жертва. − А, ва, да, на! - жалобно завопил солдат Гуссейнов, который просто обосрался, и остро переживал свое унижение. − Э, э, а! - орал ему, издеваясь, младший лейтенант Сидоров. Офицеры посмеивались. Такие случаи редкостью не были. Снаряды были очень тяжелыми, заряжать нужно было очень быстро, а качество человеческого материала в армии СССР конца 80-хх было не низким, а ужасающе низким. Поэтому солдаты частенько не выдерживали, и кто-то на учениях хоть разок, да гадил под себя. Есетственно, никакой поблажки бедняге не давали, и он продолжал заряжать. − Солдат НАТО не даст тебе вытереть сраку, боец, - говорили офицеры. И несчастный продолжал заряжать. Майор Петров попробовал было посмеяться вместе с коллегами, заискивающе глядя им в лица, но офицеры отводили взгляд. А вечером Петрова отправили - с машиной для грузов - обратно в гарнизон. От полигона до городка было двадцать километров, но занимала эта дорога по времени почти сутки. Майор, |
Однажды Нюма Бульонов совершил хороший поступок - он поймал в полёте падающую старушку. Та как раз начала стелиться над землёй, как самолёт, готовящийся набрать высоту, но из собственного опыта Бульонов знал, что старушки редко идут на взлёт. Обычно они идут на жёсткую посадку без шасси.
Нюма, в качественном прыжке танцора, которому ничего не мешает, догнал падающую тушку в платке и, подхватив её, аккуратно поставил на три точки опоры - две ноги в валенках и клюку.
-- Эк, бабушка, что ж вам дома в гололёд не сидится? - весело спросил Бульонов, - координацию надо развивать...
-- А что, Нюма, твоя координация как? На уровне? - вдруг спорсила бабушка и задорно глянула на остолбеневшего молодого человека.
Тот опешил. Старушка явно не принадлежала к кругу нюминых знакомых. Не менее явно она не принадлежала к сослуживцам, родственникам и вообще к коренному населению Москвы.
-- Не удивляйся, - махнула варежкой таинственная старушенция, - мне всё известно, я же волшебница...
Нюма засмеялся, всё вставало на свои места, он даже где-то читал, что у некоторых психов отлично развиты паранормальные возможности(в существование которых Нюма верил). Хоть какое, но объяснение...
-- Да, да, - согласно заулыбался Бульонов, - крибля, крабля, бумсбля....так ?
-- Сам ты "бля", - совсем не по-сказочному ответила старушенция, - вот как дам клюкой по кобчику, будешь знать как в волшебниц не верить! - и она серьёзно подняла палку.
-- Бабушка, держите себя в руках, - по-столичному галантно предложил Нюма, прикыдывая пути отхода.
-- Да, ладно, не бойся, - разрешила "волшебница", - хочу тебе подарок сделать, - она раскрыла сумку с перевязанными изолентой ручками и начала там рыться, - за то что поддержал меня - спасибо, а за то, что про координацию схохмил будет тебе испытаниеце...
Тут бабулька победоносно вытащила из сумки обычный карандаш и протянула его Бульонову.
-- Смотри, Нюма - напутствовала старушка, - карандаш не простой, береги его. Всё, что им нарисуешь, станет реальным. И действовать оно будет так, как ты себе в голове напридумывал, - "волшебница" хитро поглядела на Нюму одним глазом, - ну действовать-то оно будет соответственно твоей фантазии, а вот выглядеть...Выглядеть оно будет настолько аккуратно, насколько ты со своей координацией сумеешь передать рисунком...
-- Ага, - начал Бульонов фразу "Ага, держи карман шире", но не закончил, ибо некому было её услышать - старушка исчезла. Не унеслась на клюке как Баба Яга, не растворилась в воздухе как учитель физики после неудачного опыта и не провалилась под землю как пьяный слесарь в окрытый люк. Она исчезла.
"Вот оно как", - подумал Нюма, машинально сунув карандаш в карман, и продолжил путь на работу.
В конторе, где Бульонов имел счастье делать вид, что трудится, наступал очередной вторник - день совещаний. Сотрудники бегали как стая наскипидаренных шакалов - тащили стулья в большой конференц-зал, где директор должен был читать некую современную версию политинформации - минимум информцаии, максимум слов.
Все расселись. Нюма тоже расселся, предусмотрительно поставив свой стул самым последним - зачем раздражать занятого человека своим скучным видом.
-- Господа, я с радостью могу заявить... - начал директор и Нюма привычно отключился.
-- Бла, бла, бла, бла, - вещал директор, а Бульонов от нечего делать стал рисовать линии и кружочки на подвернувшимся старом листке. Но тут у него кончилсь чернила в ручке. Он досадливо поморщился и вспомнил, что в кармане у него лежит "волшебный" карандаш. Усмехнувшись, Нюма достал его.
-- Бла, бла, бла, бу ,бу, бу, - продолжал излагать новости директор.
Ну ты и жопа сручка, - подумал Нюма и нарисовал директора в виде этого предмета.
Опа!
Нечто, нарисованное Бульоновым и очень отдалённо напоминающее место произрастания ног, забегало по столу, оставляя тут и там маленькие, размером с изюмину, продукты жизнедеятельности организма.
С художественной точки зрения эти продукты не выдерживали никакой критики, но так как богатое воображение рисовальщика компенсировало его бедный художественный дар, то, при идентификации продукта по запаху, не оставалось никаих сомнений.
Крошечная жопа продолжала носиться по столу пока Нюма брезгливо не столкнул её на пол и не раздавил. Но к нему уже оборачивались задние ряды и даже несколько человек со средних. Маленькая негодница постаралсь на славу - волна смрадного духа уже грозила достичь святейшего директорского носа! Нюма быстро нарисовал на бумажке флакончик освежителя воздуха.
На столе возникло подобие газового балона величиной с
|
Миловидная блондинка, обладательница феноменальной груди, улыбалась Николаю из-за пластиковой перегородки кассы. За какие-то несколько секунд, не произнеся ни слова, лишь взглядом и улыбкой, это милое создание дало понять Николаю, что очарована им, ждет от него красивых поступков и решительных жестов. «Или дорогой билет взять? - с внезапной тоской подумал Николай. - Денег-то хватит. Правда, потом ничего не останется....» Почти презирая себя, он все-таки попросил недорогое место. Улыбка девушки не изменилась ни на миллиметр, но огоньки интереса во взгляде потухли. Фильм назывался «Дитя над бездной». Николай уже смотрел этот ужастик из старинных времен, можно сказать, даже знал его наизусть. Он сел на свое место и принялся рассматривать входящих в зал зрителей, из праздного интереса гадая, кто же сегодня окажется на дорогом месте? Конечно же, на такое удовольствие не мог раскошелиться, скажем, вон тот подросток. И точно - юнец прошел к дешевому месту, недалеко от Николая. Обладатели vip-кресел объявились перед самым началом сеанса. Дорого одетый мужчина лет тридцати пяти и с ним красивая и высокомерная девушка - лет на десять моложе. Свет погас, и сеанс начался… *** Галку Николай встретил три года назад в библиотеке. Позарез понадобилось перечитать комментарии к экономическому законодательству. Молодой юрист, нанятый за невеликую плату, долго морочил Николаю голову, не говоря ничего определенного, потом стал скрываться. Когда же Николай его отловил и призвал выполнить прямые рабочие обязанности, выяснилось, что юрист - некомпетентен. Свое невежество он прикрывал путаными словесами, после которых вопрос становился еще непонятней. Интернет неизменно выводил на студенческие рефераты. Сборник законов можно было скачать только за веб-мани. Николай поехал в библиотеку. Похожая на сову, престарелая библиотекарша сказала, что юридические сборники на руки не выдают. Надо записаться в читальный зал. Хорошо хоть была суббота, и Николай никуда не спешил. В читальном зале Николая ожидало потрясение. Девушка за стойкой… Невероятная для этого места красавица. Красота ее была знойной, какой-то латиноамериканской. Шикарные темные волосы, тонкий, с горбинкой нос, насмешливо вздернутые губы - перед Николаем стояла королева. Каркающе-шипящее слово «библиотекарша» категорически не подходило для этой девушки. Когда девушка за стойкой стала обрабатывать заказ Николая, пришло дежа-вю. Голова закружилась, и Николай понял, что все эти события с ним уже происходили. Притом не единожды. Ощущение было пугающим, но одновременно и не лишенным приятности. Стараясь не оглядываться, Николай направился к свободному столику и принялся листать сборники законов. Дежа-вю не проходило. Он нашел нужную статью закона, открыл комментарии к ней. Однако понятней не становилось. В мыслях Николая нежданно-негаданно обосновалась красавица из-за стойки. Буквы и параграфы, которые силился разобрать Николай, пустились перед его глазами в пляс, образуя затейливые черно-белые завихрения. Когда девушка вышла в зал, мир перед Николаем закачался. Николай, как завороженный, смотрел на ее длинными и сильные ноги, почти не прикрытые коротенькой юбочкой. Когда она принялась водружать на шкаф громоздкую подшивку, Николай встал из-за стола: - Давайте помогу? Девушка улыбнулась ему. И ощущение дежа-вю в голове Николая, некоторое время казавшееся каким-то эмбиентным гулом, переросло в колокольный звон. БЫЛО! БЫЛО! УЖЕ БЫЛО! - грохотало в черепе. …Когда библиотека закончила работу, Николай поджидал девушку у выхода, с букетом самых дорогих орхидей. Позже, когда они сидели в ресторане, ощущение немного ослабло, но словно расплылось. Теперь Николаю казалось, будто он знал эту девушку всю жизнь. Может, это и было любовью? Но тогда следовало признать, что Николай никогда до этого не влюблялся. В свои тридцать два Николай успел уже один раз побывать в браке, а также переспать с примерно полутора десятками девушек. Однако состоянию, которое он ощущал сейчас, вонзая раскаленный хуй в упругую, но податливую пизду, не было аналогов в его опыте. Казалось, что это не только уже было, но и будет всегда, во веки веков. *** По прошествии трех лет Николай стал осознавать, что теряет Галку. Роль домохозяйки при бизнесмене ей совсем не |
|
На первый взгляд, Рудик производил впечатление человека невменяемого. Отчасти он таковым и был, но только для посторонних. Я познакомился с ним на выставке какого-то начинающего питерского мазилы. Одна картина мне уж очень тогда понравилась. Было в ней что-то такое, какой-то глубокий смысл, какая то затаённая угроза, что ли. Как сейчас помню, стою перед полотном и разглядываю. И в этот момент подходит к картине бородатое чудило и говорит: -Неплохо. -Неплохо? – спрашиваю, - как по мне, так очень даже прилично. На уровне так ска… Я не договорил, потому что подошедший оборвал меня на полуслове: -Нахуй! Не стоит обсуждать то, что обсуждению не подлежит. Я не стал спорить, но в тот же день, за барной стойкой я разговорился с ним на тему живописи в частности, и жизни вообще. Он и мне показался тогда несколько не в своём уме. Да и имя у него было странное. Совсем не подходящее для его образа. Может именно имя и наложило отпечаток на его характер. Кому понравится быть Рудиком? Ладно, если бы ещё он был уроженцем Кавказа или Средней Азии. Так нет. Более славянской физиономии я, пожалуй, и не встречал. Но, по поводу имени, вообще тема отдельная. Рудик рассказал мне, что матери своей он не помнит, то ли при родах она умерла, то ли отец её забил до смерти, дело темное. Однако папаша нарёк сына своеобразным именем – Рудимент. Так ему захотелось. Сын, когда подрос, не стал оспаривать волю отца и менять имя, он просто сократил его до Рудика. *** Рудик был человеком слова. Вернее, словосочетания «НАХУЙ!» -Рудик, что ты живёшь как сыч? Семьёй бы обзавёлся. И зарабатываешь, вроде хорошо. -Нахуй! – Отвечает. Не вопросительно-колеблющееся «нахуй?», а именно решительно-утверждающее. Правда, время от времени, Рудик кидался во все тяжкие искать невесту. И находил. И даже жил какое-то время тихой и размеренной семейной жизнью. А потом говорил своё «НАХУЙ!» и очередная семейная жизнь заканчивалась так же внезапно, как и начиналась. И ещё Рудик очень любил купаж. Купажом у него назывались различные сочетания крепких и не очень спиртных напитков. Например, водка с пивом. Или коньяк с водкой. Или водка с шампанским. Купажи эти приготавливались в самых разнообразных пропорциях. После купажей Рудика рвало, он по три дня не выходил из дома и уныло шатался по своей огромной квартире. -Рудик, нахуя ты пьёшь эти свои купажи? -Нравится. Нравится тяжесть в голове. Тяжесть такая, как будто тебе родничок пробили и туда, под черепную коробку залили расплавленного свинца. А потом плотно закупорили. Знаешь, как клёво. Попробуй. -Нахуй! – теперь уже я отвечаю. Наверное, все внутренности Рудика состояли из металла. Медная голова, лужёный желудок. Как то на спор он съел восемь котлет из сырого фарша, купленных в кулинарии. После купажа, естественно. Рудика колбасило в течение недели, не меньше. На предложение показаться врачу, или хотя бы промыть желудок раствором марганцовки он отвечал своим неизменным «НАХУЙ!». Зато картины Рудик писал знатные. Что-то продавал, что-то дарил, но в основном оставлял у себя. Его постоянно приглашали принять участие в выставках, но он с неизменным постоянством отказывался. Когда я впервые попал к Рудику домой, у меня было ощущение, как будто я очутился в запасниках Эрмитажа. Личных вещей и посуды у Рудика практически не было. Всё было буквально завалено его работами. *** -Рудик, это что-то охуенное, по-моему! Как она называется? -Это - Вторая Мастурбация, – взглянув на картину, ответил автор. -Класс!.. А почему вторая? -Потому что, Вторая. Первая уже была. -А можно первую посмотреть? -Первую я ещё не написал. Она, не потому Вторая, что первая была. Ну, как тебе объяснить. – Начал терять терпение Рудик. Он задумался на минуту, а потом спросил: -Ты дрочил когда ни будь два раза подряд? -Зачем? – спрашиваю я. -Тогда ты не поймёшь… *** Вернувшись домой я перед сном закрылся в ванной и честно подрочил. Два раза. Было скверно, но я ничего не |
«Господи, да за что опять вызывают?! Вроде ничего серьезного не натворил!» Леночка открыла дневник сына, и в глазах у нее зарябило от красного цвета.
«Дергал девочек за волосы. И не только на голове! И не только учениц!!» - писала классная руководительница.
- Ну, так это же понятно! Ребенок начинает созревать, его интересует противоположный пол! – Елена раздраженно затушила окурок, воображая вместо пепельницы глаз Софии Николаевны. – Чертова старая дева!
«В туалете соревновался с мальчиками, у кого пиписька больше», - это писал уже директор.
- Завистник хуев! – прошипела мать. – Сам-то, наверное, даже в призеры не попал бы!
Учительница химии тоже отметилась: « Ваш сын предлагал мне деньги, чтобы я взорвала школу».
- Сучка меркантильная! Небось прочухала, что баксы фальшивые!
«Пользовался членом вместо указки!», «Обнажил ягодицы при изучении семядолей!», « Напугал учительницу биологии, показав сперматозоиды в микроскоп!», «Привязал к ноге мобильник с камерой и снимал у девочек под юбками!», «Отнял пиво у первоклассника!» - на страницах дневника не было пустого места.
- Да это же настоящая травля! - Леночка, пылая гневом, оделась и выбежала из дома. – Не бойся, сынок, я тебя в обиду не дам!
***
Классная руководительница, пропуская разъяренную родительницу в свой кабинет, сильно волновалась и прятала глаза.
- Я Вас вызвала по очень неприятному для меня поводу, - сразу взяла она быка за рога, когда мамаша уселась. - В нашем классе произошло ЧП, и виновник опять Ваш сын.
- Да вы просто придираетесь к нему! – тут же перешла в атаку Леночка. - Вы привыкли иметь дело с серостью, с быдлом, и мой мальчик раздражает вас своей неординарностью!
- Разрешите мне продолжить! - София Николаевна встала и нервно заходила из угла в угол. - Вы знаете, я даже не смогу рассказать о том, что произошло. У меня просто нет слов! Но я покажу.
Классная прошла к двери и впустила в класс мужчину в синем застиранном халате.
- Чтобы восстановить события, я пригласила нашего учителя труда, Зигфрида Михайловича.
Трудовик поздоровался с Леночкой и устроился за соседней партой.
- Итак, начнем. Представьте, что Вы – это я, а Зигфрид Михалыч – Ваш сын. Садитесь за мой стол, - предложила класснуха Елене. - Сели? А теперь попробуйте подняться.
Леночка дернулась, и почувствовала, что намертво приклеилась к стулу.
- Чо за хрень? – возмутилась она. – Я не могу встать!
- Вот и я не смогла, - грустно сказала София Николаевна и кивнула трудовику. Тот подошел, выпростал из грязных штанов свое достоинство и отжарил Леночку в рот.
© Дмитрий ганДонской
|
Зарисовка первая. Мой знакомый, чувак нихуя не глупый, с высшим образованием и золотыми руками, находит для себя особый кайф в том чтобы батрачить на богатых господ. Тем и живет. Дома бывает нечасто - привозит недельную выручку, пьет, ебет жену, строит детей и, если остается время - травит байки из своей развеселой жизни. Этим летом он гнет спину на буржуйских дачах лебердона. Кладка, отделка, крыши, полы - умеет все. На работе не пьет и не ворует. В общем на хорошем счету. Недавно, с его слов, в устоявшемся дачном поселке появился новый жилец. Ему нарезали неплохой участок у воды. Чел тут же купил катер за пять лямов, завез длинную фуру стальной трубы-сотки и фуру профиля. Поставил забор, мостки, причал - все как у людей. Затем специально обученные люди навезли пару машин саженцев, цветов, дерна, оформили ландшафтный дизайн. Чин по чину. Приключилась однако такая досада - берег там отлогий, до фарватера неблизко, а лето выдалось жаркое - уровень воды упал и катер лег на дно. Беда? Хуйня! Не прошло и трех дней, как пришла флотилия: баржа с взгроможденным на нее экскаватором и вторая - под грунт. Каждая посудина при буксире. Закипела работа - до обеда баржу грузят вычерпанной со дна мулякой, затем сопровождают конвой ниже по течению, за пределы защитной зоны города, где в обратном порядке полдня разгружают. Минула неделя. Образовался нехилый затончик, в котором вольготно разместилась бы корма ракетного крейсера "Москва". Однако вода продолжала уходить и к тому же на дне выступили обстоятельства непреодолимой силы в лице залежей бревен чудовищной толщины. Проблема, скажете? Отнюдь! На следующее утро в акваторию залива вошло специальное судно и спустило в пучину со своего борта водолаза. Прокопавшись полдня, дятько вынес вердикт - на дне находится кусок днища невьебенных размеров деревянной баржи, затонувшей тут во времена царя гороха. Озадаченный дачевладелец взял суточный тайм аут. По истечении этого срока, под удивленными взглядами окрестных олигархов, в многострадальном затоне появилась еще более специальная посудина для проведения подводных строительно-разрушительных работ. Теперь уже двое водолазов спустились под воду и принялись пилить бревна на метровые куски - ибо фрагментами большей длины даже двум здоровым мужикам оперировать несподручно. За этим занятием прошла неделя, началась вторая. Конец конечно видится, но в отдалении... Окрестные зеваки шутят, что скоро с Байкала подвезут Миры – те самые, что снимались в Титанике. Чем же в это время занимается наш деятельный яхтсмен? А он, блядь, затеялся менять на катере бензиновый двигатель на дизель, потому что, видите ли – солярка дешевле. Экономный! И еще - по слухам, чувак на досуге работает директором водоканала. А вы говорите - кризис. Зарисовка вторая. Есть подле Новочеркасска станица Кривянская, славится она в первую очередь своими помидорами, а во вторую - кристальной чистоты долбоебами. Быт у местного населения предельно простой - проснулся, шмыг в теплицу и там стоишь до вечера раком. Помидоры под осень продал, машину поменял, обмыл, перекурил - глядишь и весна не за горами, начинай сначала. Под стать быту, кстати, и нравы. Народец тупой но крепкий. Забухать да подраться - медом не корми. И вот приходит, значит, в городе к врачу такая типичная Кривянская пара: муж, лет 25-ть, красномордый бычара да жена, ему под стать – тумбочка розовощекая. Типа, хуйня доктор - три года женаты, а деток нету, уже и смотреть на нас косо начинают - что мол за дела? Ну доктур, понятно, первым делом осмотр пестиков и тычинок производит - все на месте, все добротное, на века. Потом, конечно анализы обоим. Баба, та безропотная, на все согласная. А муженек с гонором - шозаебаныйсукаврот у меня все ахуенно бля, это все она, офца тупая, небось аборт в школе сделала. Нихуя, говорит медицина, бабца в полном здравии. Деваться некуда - сдал. И тоже - все на мази. Стасики бойко машут хвостиками и прут косяками, как лососи на нерест. Полная гармония, ебись да рожай. Ан нет. Минули контрольные полгода , семенного материала изведена прорва, детей - ноль. Муж в ярости, жена в печали. Но как говорится - если три часа ничего не получается, прочитайте наконец инструкцию. Густо забашленный врач запирается с пациентами в кабинете и запускает отладочный режим - разбирая(пока на словах) пошагово их действия в нелегком деле продолжения рода, на предмет возможных ошибок и нарушений технологии. В первый же проход отлавливается следующий |
Эта история началась тогда, когда Дима умер.
Странное начало истории объяснялось тем, что и сама история была необычной.
Умер Дима не то, чтобы классически, но и не экстравагантно. Ну, то есть, не в больничной палате, в окружении родственников, скорбно вычисляющих в уме процент налога на наследство, но и не в обломках мотодельтаплана, разорванного мощными челюстями белой акулы. Авария... Просто авария.
Момент самой смерти он не помнил. Ну, то есть, он помнил, как летел на всех парах в своем новом Лансере, крик клаксона, визг тормозов, громкий отчаянный собственный вопль и боль скрутились в его памяти странным, чересчур ярким букетом. А вот момент самой смерти он не помнил. Его вообще никто не помнит. Смерть последовательна в своей неизбежности и еще более последовательна в своей жадности и потому ничего не дает, забирая, тем не менее, все. Даже себя. То есть, как справедливо заметил один саркастичный мудрец, для человека ее нет. Когда он жив, он жив, и речи о смерти нет. А когда мертв, то уже нет человека. Этот философ лишь не принял во внимание тот факт, что смерть, вместе с жизнью, забирает из памяти и момент своей встречи с человеком.
И поэтому Дима не помнил миг своей смерти. Он пришел в себя уже перед громадными, ажурными воротами. Перед ними был небольшой пятачок серебристой земли, с травой, тронутой словно бы ртутной изморозью. За воротами виднелась обычная для этого места пастораль. Яркий солнечный свет волнами спускался откуда-то сверху, разливаясь по ослепительно-зеленым кущам и травам. Вдали, у самой кромки горизонта виделись небольшие группки облаков, плывущих над самой поверхностью земли.
- Видимо, рай – то ли подумал, то ли сказал Дима.
- Ну, и видимо, и так оно и есть. Рай. – раздался вдруг не тихий такой глас.
От неожиданности Дима аж подпрыгнул на месте.
- Кто здесь?
- Аз есмь – пошутил Петр, появившись перед ним, на серебристом пятачке перед вратами.
- Э-э… - Дима замялся, не решаясь произнести вслух очевидную для него вещь – Вы святой Петр?
- Точно. – довольно улыбнулся святой. – Слышал обо мне?
- Конечно. – Дима осторожно, стараясь не обидеть собеседника оглядел его. Длинная, светлая хламида, стянутая на поясе бечевой, грубые, но чистые сандалии на босу ногу. Бородатое лицо, с глубокими, все понимающими глазами. Как писан на иконах, так и предстал он перед Димой. Только вот…
- Ключи ищешь? – догадался Петр.
Дима кивнул.
- А их нет. – улыбнулся святой.
- Но ведь, Петр, ключник, врата…
- Я сам ключ, к чему мне их внешнее отображение?
Дима сконфуженно примолк. И вправду, к чему?
- А что еще говорят про меня?
- Ну… - Дима откашлялся, - говорят, что Вы встречаете умерших у врат рая и впускаете или не впускаете внутрь.
- А почему не впускаю? Кого именно?
- Ну… Грешников, неправедных. Недостойных, в общем.
- Угу. То есть, такой вот судья.
В разговоре возникла пауза. Стайка облаков, плывшая вдали, слегка приблизилась к беседующим и теперь Дима мог рассмотреть, что на каждом облачке, как и положено, сидит человек. Вернее – душа.
- Скажи мне, Дима. – снова заговорил Петр. – А как ты думаешь, как я сужу? По чем?
Дима задумался. Раньше он этим вопросом не задавался. Собственно, и знаний о внутреннем устройстве загробной жизни у него было мало. В детстве, в школе, его учили, что Бога нет, зато есть Ленин. Когда подрос, сказали, что и Ленина нет, а вот Бог вроде таки есть. Сказать сказали, но учить не учили и ничего не объясняли. Предполагалось, что люди сами будут учиться. Дима тогда заинтересовался вопросом и решил было почитать что-нибудь про Бога. Но ограничилось все тем, что он полистал детскую библию с картинками и думать забыл обо всем этом.
- Видимо, по вере судить будете. Кто верует и по вере живет, того в рай, – приуныл Дима.
- По вере значит… - как бы задумчиво проятнул святой. – А закрой глаза, Дима и посмотри что увидишь.
Дима послушно закрыл глаза.
* * *
- Куда, скажи, куда ты поставила люльку, а?
Старуха говорила не громко, почти шептала, но для Авдотьи тот шепот был громче крика и страшнее шипения разъяреной гадюки.
- Перед образами ставить надо, а ты в угол воткнула!
- Так ведь сквозняк там! Дует уж больно сильно – робко попробовала возразить сноха.
- Во грехе, хочешь, чтобы вырос внук мой? Сына моего от смерти не уберегла, в пьянстве и разврате умерла моя кровинушка, так ты и внука моего сгубить хочешь?
Авдотья покорно переставила люльку перед образа. Сынишка ее родился хилым и болезненным, каким только и мог родиться от вечно пьющего мужа. Но это был ее сынишка и Авдотья любила его пуще самой себя.
- Куда сиську голишь?
Реальная История в маршрутке. На передних сидениях едут две бабушки.
Маршрутка почти полная. На остановке заходит парень.
Передает водителю 10 рублей за проезд и получает сдачу - 1 рубль.
Рубль из рук выскальзывает и падает под сиденья бабушкам.
Парень наклоняется, пытается найти сдачу и, неожиданно, пукает. В маршрутке - тихий смех, хихиканье.
А одна из бабушек говорит другой: И стоило из-за рубля так жопу рвать! Маршрутка взрывается от хохота.
Парень становится пунцовым и просит остановить маршрутку. > Через минуту в маршрутку заходит солидная дама.
Маршрутка продолжает смеяться. Дама начинает себя нервно осматривать. Может, это над ней смеются?
Тут бабушки, покатываясь от смеха, начинают рассказывать даме историю с рублем.
Дама тоже начинает смеяться и тут у нее из носа вылетает сопля и попадает на бабушек…. Дама просит остановить маршрутку. Едем дальше…
,,,,покатываясь от смеха. Водитель тоже вместе со всеми хохочет, достает сигареты, закуривает, приоткрывает люк над головой.
Выпуская дым влюк, обращается к бабушкам: Вам под люком (падлюкам) не дует? Салон взрывается от нового приступа смеха.
Продолжение...
Водитель, поняв, что он сказал, вываливается из кабины, пританцовывая и угорает Эта же маршрутка 20 минут спустя.
Маршрутка с конечной остановкой поселок Сахарный. Все сели, места заняты… Водила завел машину…
Тут дверь открывает бабка… И тут же спрашивает у водилы: Милок, у тебя конец Сахарный?.
По маршрутке прошло легкое хихиканье… Водила не долго думая ответил:Не знаю, не пробовал!.
По маршрутке пошел открытый ржач! Бабка осмотрев ястребиным взглядом салон поняла, что свободных мест нету…
И протягивая 10р. водиле сказала: Возьми меня стоя!. Водитель вываливается из кабины в сугроб и трясется в истерическом припадке!)))
|
..Старший лейтенант Ачкасов приступал к коитусированию жены. Он засунул заскорузлые на службе ладони под задранную юбку и укрепил их поверх пленительных бёдер. Оставалась мелочь - натянуть упругий зад супруги на себя и тут же на выдохе отстраниться, чтобы далее продолжать возвратно-поступательные движения до победного конца. Но в этот самый момент жена вдруг всхрапнула и басом сказала: «ОднАка...» Ачкасов дёрнулся. Кулак его вывернулся из-под подбородка и потерявшее упор лицо треснулось носом об стол. «Блядь!», - подумал Ачкасов. И... проснулся. Напротив старлея в свете настольной лампы желтел круглый лик матроса Бельдыева. Лик выражал неописуемую скорбь. - ОднАка, - покаянно повторил матрос. - Таварища старшая литинанта, я понимать мала-мала. Товарища литинанта повторить медленно-медленно - Бельдыев станет понимать...» «...Твою мать!» - мысленно в рифму закончил Ачкасов. Потом потёр ушибленный нос. Потом остро пожалел о так не вовремя прерванном эротическом видении. Потом потянулся за упавшей под стол книжкой. Та называлась очень жизнеутверждающе: «Методическое руководство к учебному пособию «Русский язык» для солдат, слабо владеющих русским языком». Старлей пролистал первые двенадцать уроков, освещавших такие важнейшие с точки зрения владения русским языком понятия, как «воинские звания», «расположение воинской части», «воинские уставы», «дневальная служба», «строевая подготовка», «материальная часть автомата» и ТыДы. После чего углубился в тему «Боевое Знамя воинской части»: - Тээээкс... Что тут у нас? «Лексическое наполнение», «грамматический материал», «речевые образцы» и «типовые конструкции»... - Ачкасов поморщился, словно съел что-то кислое. *** Ах, боже ж ты мой, как всё непутёво получилось!.. Перед самым началом новой автономки на лодке выявился некомплект л/с (ввиду очередной демобилизации всё того же л/с). У командира корабля в предверии многомесячного круиза по Атлантике было и так дел по горло. Посему, когда старпом сообщил кэпу, что берег готов поделиться с атомариной видным представителем отряда приматов-срочников, кэп махнул рукой: «Да хоть ишака пусть шлют! Лишь бы быстро!» Так на лодке появился матрос Бельдыев - в высшей степени странное существо почти двухметрового роста, наделённое китайским разрезом глаз и почти тотальным незнанием русского языка. В документах Бельдыева значилось, что, во-первых, он приписан к минно-торпедной боевой части, а, во-вторых, что он, Бельдыев, чукча. Призван был Бельдыев из такой перди, что штурман не смог её отыскать даже в восьмитомном атласе СССР. - Господи!.. - старпом прикрыл левый глаз ладонью, а правым печально воззрился на лунообразное рябое лицо реципиента. - Как ты вообще под призыв попал? Как тебя там в твоём чуме военкомат отыскал?! Уяснив смысл вопроса, реципиент мимикой и жестами дал понять, что военком за ним прилетал на вертолёте из Уэлена. - А как ты, чудо дремучее, умудрился школу закончить, ни рожна русского не зная? Бельдыев пояснил - школы в стойбище отродясь не было. Всему учил отец. - Но аттестат! Аттестат об окончании средней школы ты как получил? А никак. Отец где-то в обмен на огненную воду добыл. Как сквозь учебку прошёл? Ну, вот так и прошёл. Ротный научил фразе, которую, по его мнению, должен был знать каждый уважающий себя чукча: «ОднАка»... Поняв, какого кота в мешке приняли на борт, командир лодки площадно изругал кадровиков, вызвал командира БЧ-3 Ачкасова и приказал «этого оленевода-переростка из отсека не выпускать. Вплоть до возвращения в базу! А там - назначить в наряд по казарме до конца срока службы». Бельдыев благополучно пересидел всю автономку среди торпедёров, перманентно получая по рукам, когда тянулся ими не туда. Коллеги по отсеку воспринимали его как бесплатный аттракцион «попка-дурак» со всеми вытекающими... Как только лодка ткнулась в твердь родного причала, Ачкасов лично потащил оленевода на берег. Но не выгорело. У корня пирса старлей, напористо волокущий куда-то за руку рослого узкоглазого матроса, наткнулся на командира дивизии. Каперанг очень некстати решил продемонстрировать свою заботу о личном составе. Остановил нашу парочку и спросил у Бельдыева, |
Раньше рыцарей нахуй не посылали – боялись. Хер его знает, какие у них там под чугунком мысли ворочаются. Рыцарей старались к драконам спровадить, эффект примерно тот же был.
Вот как-то один синьор разошелся, бургундское у честных буржуа спиздил, потом на турнире бился крапленым копьем. Опять же не положенную бабу трахнул. Исключительно стоймя отодрал, охальник. Это уж вконец переполнило всеобщую чашу терпения, пора было его посылать подальше.
По отработанной схеме подыскали рыцарю старожила, который помнил, (или думал, что помнил) где дракон живет.
- Эх, паря, такого тебе зверя укажу – пальчики оближешь! - пропиарил старик. - Жуткий, как удар по яйцам, отмороженный до нуля по Кельвину, питается исключительно прекрасными девицами. Диета такая. А телок этих ему местные крестьяне подгоняют каждый год, контракт они с чудовищем заключили под страхом смерти.
Кароче, принял рыцарь заказуху, попиздил навстречу приключениям и, долго ли, коротко ли, добрался до нужной пещеры.
- Ты с какого району, пацанчик? – дракон только что зохавал ежегодную девственницу и был благодушный, шопездец.
- С трындецового! Могилевской области! – ответил рыцарь и ебнул рептилию мечом. Уродливая голова, матерясь и охая на ухабах, покатилась по откосу. Затем туда же последовали усы, лапы и хвост – наш герой был человеком, доводящим дело до конца. Вскоре и конец дракона исчез внизу.
Рыцарь вытер меч о траву и пошел к аборигенам за славой и почестями.
- Ну ты и мудак! – отреагировали аборигены на новость. – Въебать бы тебе по сусалам, да вставать лень. Чо теперь, мужикам опять пахать придется?!
Действительно, местные жители мужского пола лежали вповалку возле кабака и нихера не делали.
- Не понял? – опешил рыцарь.
- Хуле ты не понял?! – здоровый парняга, по виду кузнец, нехотя поднялся с травы и подошел к герою. - Ты, бля, разуй зенки-то!
Рыцарь огляделся. На крыше одного из домов две разбитные бабенки, бойко матерясь, стучали молотками. Поодаль старушка лет восьмидесяти шустро копала колодец. В кузне тщедушная баба махала ахуенным молотом. Нигде в селе не видно было ни одного работающего мужика. Все они сидели здесь, в кабаке.
Чтобы прояснить ситуацию до конца, кузнец позвал:
- Эй, Марфа, минет хочу!
Статная девушка с коромыслом, горделиво идущая мимо, мигом бросила ведра и приникла к ширинке кузнеца.
- Да шучу я, шучу. Иди давай! – оторвал он ее от себя и повернулся к рыцарю. – Ну, дошло?
- Нет.
- Блин, еблан тупоголовый, - кузнец смачно сплюнул. – Кароче, дракон был старый и слепой. Впарить ему можно было любую заваль. Тайным голосованием мужики нашей деревни выбирали ему ужин и отводили к пещере.
- Девственницу?
- Какую, нахуй, девственницу? Брали самую бездельную и вредную селянку, штопали где надо, силикон кой-куда вгоняли и все тип-топ. Поэтому они у нас шелковые, не хотят к твари в зубы.
Рыцарь потрясенно молчал.
- Так что прости, ничего личного! – кузнец ебнул собеседника кулаком по голове. – Бабы не должны знать, что дракона больше нет.
Труп рыцаря бросили на корм свиньям, и в деревне вновь воцарился покой.
© Дмитрий ганДонской
Саша Молотков долго не мог решиться, о чем писать в сочинении про самый страшный день в своей жизни. Очень странное решение учительницы литературы и русского языка Евы Аркадьевны Полководец изменить обычную тему «Как я провел лето» привело в восторг весь класс. Кроме, разумеется, Саши. И не потому, что вспомнить было нечего, слава Богу, и войн и бедствий на его веку, вернее веках, было не мало. В этом-то и была проблема. К тому же беспокойство вызывала настойчивость училки, с которой она раз за разом возвращалась к опасным для Саши темам. Это началось с того момента, когда на уроке, посвященном творчеству Льва Толстого, Молотков, увлекшись, сболтнул лишнего о великом писателе. Забылся и упомянул, то, что никто кроме близких друзей Левушки знать не мог. Никто вроде и не заметил, но Ева Аркадьевна после этого очень изменилась. Всегда приветливая и радостная раньше, теперь стала чуть настороженнее. Правда, самого Сашу Ева Аркадьевна очень сильно раздражала. Он не мог понять почему, но не было сил смотреть на нее без сильной неприязни.
Молотков был счастливчиком, или самым несчастным человеком на земле. Сам он не мог определиться. Дело в том, что он помнил все свои предыдущие жизни. Рождался, жил, потом, погибал на войне или умирал от болезней и снова рождался. Но всегда помнил, кем он был раньше. У него было много родителей, много национальностей, огромное число друзей, бесчисленное количество женщин. В некоторых жизнях он отдыхал, в некоторых добивался невероятных успехов, не раз был гением, бывал злодеем. Огромное удовольствие ему доставляло читать о себе же в учебниках истории.
Страшных дней у этого странного человека было множество. Особенно поначалу. Когда еще потеря близких и родных людей не стало чем-то обычным и даже скучноватым. В какую-то из жизней Саша понял, что разучился любить, и это тоже было страшно, впрочем, бояться он тоже к этому времени разучился. В ту жизнь он причинил много страданий людям, уничтожив значительную часть населения Европы. Зато он понял, что не все чувства умерли, жалость, например, осталась. Невыносимо было смотреть на фотографии, умерших от неведомой напасти – детища доктора Александра Коуберна, ныне Молоткова. Напасть позже окрестили Испанкой. Но об истинном происхождении вируса, естественно никто не узнал.
Быстро написав, разумеется, выдуманную историю про воровство соседских яблок на даче, и угрызения совести по этому поводу Саша откровенно заскучал. Яблоки он ненавидел всей душой, не переносил даже запаха, поэтому отчасти история получилась правдивой. После звонка Ева Аркадьевна попросила Сашу задержаться. Как в «Штирлице» подумалось в тот момент Молоткову. Полководец внимательно читала Сашино сочинение. Читала долго, вероятно несколько раз перечитывала. От ее следующих слов Сашу передернуло. – Ну, вот мы и встретились снова, мой милый! Я сразу поняла, что ты меня узнал, вернее почувствовал. Про яблоки ты хорошо вспомнил, я ведь тоже их ненавижу, теперь сомнений не осталось… ты не представляешь как я боялась что меня одну не простили.
Саша понял, что не все испытал в своих жизнях и далеко не все помнил…И страх оказывается не разучился испытывать и ненависть. Конечно, теперь он вспомнил то, что так долго пытался забыть и забыл, в конце концов. И нелюбовь к яблокам стала понятна и к женщине по имени Ева…
© Бакли
|
Телефонный звонок разбудил меня в восемь утра. В субботу. - Доча… - Печально сказала телефонная трубка материнским голосом, и замолчала. - Не пугай меня, мать. – Я сразу проснулась. Нормальные матери никогда не звонят в субботу, в восемь утра, без большого важного повода. – Что случилось? - Радость большая случилась. – Голос мамы стал ещё печальней, чем был. – К тебе едет Васёк. - Какой Васёк?! – Я поняла, что на меня свалилось щастье, но ещё не оценила его реальных размеров. – Трубачёв с товарищами? Мама, вероятно, запамятовала о существовании одноимённой книжки децкого писателя Валентина Осеева, и поспешила меня успокоить: - Нет, Васёк Кургузов. Один. Без товарищей. Правда, здорово? - Это ахуеть как прекрасно. Я щастлива. Знать бы ещё что такое Васёк… - Лида! – Мама попыталась возмутиться, но голос у неё оставался печальным, и возмущение получилось неестественным: - Вася – сын тёти Тани! В голосе матери отчётливо слышался теперь укор, но о том, что такое «Вася – сын тёти Тани» я знала ещё меньше чем о «Васе Кургузове». Признавать это было стыдно. - Ах, Васёк… - Я сделала вид, что конечно же вспомнила Васька, но тут же переспросила: - Какая тётя Таня? Трубка ещё три минуты гневно ругалась на меня материнским голосом, а потом послала в мою барабанную перепонку серию коротких гудков. В общем, у меня теперь был повод для щастья и радости. Ко мне едет Васёк. Васёк Кургузов. Сын Тёти Тани из Могилёва. Когда-то, лет сорок назад, моя мама отдыхала в пионерском лагере, и играла в весёлые пионерские игрища с девочкой Татьяной. Вместе с ней мама прыгала в мешках, бегала стометровку, держа в руке столовую ложку с сырым яйцом, и пела «Взвейтесь кострами» – в общем, оттопыривалась по-пионерски. После окончания смены девочка Татьяна уехала в свой Могилёв, и начала писать моей маме трогательные письма, начинающихся со слов: «С пионерским приветом пишет тебе Таня из совецкой республики Белоруссия». Второй раз подруги увиделись лет через тридцать, когда девочка Таня из Могилёва родила подряд две двойни от белорусского мужчины-алкоголика, и все четверо её отпрысков успели вырасти и наглухо спиться. Младшую двойню звали Витёк и Васёк, и мне, откровенно говоря, было на них сильно похуй, потому что оба они были страшные как голод, и первая их фраза при виде меня была «У тебя деньги есть?» Собственно, этим мне Васёк и запомнился. И вот теперь он едет ко мне в гости. Почему ко мне? На этот вопрос мама тоже ответила. Васёк едет не один. Он едет с мамой, папой, братом и двумя сёстрами. И вся эта гоп-компания у мамы в квартире, конечно же, не помещалась. Поэтому Васька было решено расквартировать у меня дома. Я немного подумала, а потом перезвонила маме: - Мама, а тебе не кажется, что логичнее было поселить у меня девочку? – Задала я маме коварный вопрос. - Подумала. – В голосе мама всё ещё слышался укор. – Подумала. Васёк – парень неплохой. Да что там неплохой – он ого-го какой парень. Такой тебе и нужен. И ты Васе нравишься. Пусть у тебя поживёт, приглядитесь друг к другу получше… После этих слов я забыла о вежливости и заорала: - Ну, во-первых, Васино «ого-го» можешь оставить себе, у меня и поогогошнее есть, во-вторых, я не старый пидор, чтобы кидаться на тощих рахитов-алкоголиков, и в-третьих, я в рот ебала всю эту узбекскую пиздобратию, вместе с твоей тётей Таней! Никаких Васьков мне тут не нужно, ясно?! - Ясно. – Тихо ответила мама, и положила трубку. На минуту мне стало стыдно, а потом это прошло. Вот уж радость какая, блять. Васёк. Кургузов. Нравлюсь я ему. Не иначе, тётя Таня моей маме в уши поссала. Надо ж ей своих упырей пристроить в Москве. С тётей Таней мы разошлись во мнениях лет пять назад, когда в ответ на её реплику: «Ты неправильно воспитываешь своего сына, это тебе говорю я - мать четверых детей», я ответила: «Мать четверых алкашей, дура ты ебанутая». После чего тётя Таня стала изрыгать на меня всяческие проклятия, параллельно ставя мне в пример своих дочерей, одна из которых в этот момент пила шестнадцатую рюмку водки. Мне эти проклятия не понравились, и я побила мамину пионерскую подругу двумя крышками от кастрюль. Тётя Таня, помнится, опечалилась, пожелала мне скорейшей гибели от |
Холодное осеннее небо было плотно обложено тяжелыми облаками, из-за которых лишь на короткие мгновенья прорезались солнечные лучи, даря последнее тепло. Вязко гукали паровозные гудки. Сквозь треск динамиков прорывались команды дежурной по станции. Худенький, высокий подросток четырнадцати лет в легком черном пальто брел между железнодорожных путей, мимо пакгаузов, складов, стоящих в тупике вагонов по мерзлой промасленной земле, заплеванной семечками, окурками и пивными пробками. К ушам его тянулись проводки от плеера, черный вязаный шарф аккуратно укутывал шею. Он близоруко щурился, выбирая дорогу, переступая через рельсы, неловко спотыкаясь временами о шпалы.
Все время, что он шел, удалившись уже достаточно далеко от здания вокзала, за ним наблюдали пять пар глаз. Пятеро подростков от девяти до четырнадцати лет, скрытно преследовали его на отдалении, прячась за вагонами. По внешнему виду можно было безошибочно определить в них беспризорников, разве что у самого старшего имелась куртка более-менее цивильного вида, но лоснящиеся от грязи джинсы и спутанные волосы выдавали и его.
- Я те говорю, Серый – подкашливая, говорил старшему самый мелкий среди них пацаненок с чумазой физиономией – Эт наш клиент. Я его от палатки вел. Он один. Смотри, какой жирный, плеер, мобила сто пудов, да и деньги мамочка в кармашек положила…
- Цыц, Колокольчик. Не тараторь. Сам вижу. – сплюнув, оборвал его Серый. – Подождем малеха. Куда он прется? Может у него здесь батя пашет, или кто еще…
- Да ты посмотри на него! – не успокоился малый. – Да кто у него здесь? Он же цивил, ё-маё, голимый. Надо стопить, пока никого вокруг!
- Дело говорит. – поддержал его другой подросток – Давай, Серый!
- Ну, ладно – оглядевшись и еще раз сплюнув сквозь зубы, проговорил, наконец, Серый – Колокольчик со мной. А вы трое сзади зайдете. Пошли…
Худенький подросток, обходя очередное препятствие на пути, неожиданно остановился. Из-за вагона, стоящей на путях пустой электрички, к нему навстречу вышли двое оборванцев. Один был примерно его возраста, но покрепче в плечах, второй совсем маленький, почти ребенок, но с серьезным выражением лица и угрозой во взгляде. Подросток инстинктивно оглянулся. Сзади приближались еще трое, вылезшие из-под вагона. Он достал из ушей наушники и замер, не пытаясь бежать. Взгляд его, казалось, был растерянным, но без паники.
- Опаньки! – подошел к нему почти вплотную Серый – Куда идем мы с Пятачком?
Остальные расположились полукругом вокруг подростка.
- Ищу пятнадцатый тупиковый – голос подростка подрагивал, но непонятно от страха или от промозглого воздуха.
- Ищу-свищу… И чего там тебе надо?
- Посылку… - казалось, он справился с волненьем и отвечал увереннее – Посылку не встретил. Состав отогнали уже. Сказали, что проводники дежурные там. Вот… А вам чего надо?
- Щиколаду, бля – голос Серого зазвучал с угрозой и напором – А ну-ка, быренько уши и мобилу сюда!
Подросток отпрянул и снова оглянулся. Его толкнул в спину один из стоявших сзади:
- Чо, сука, лох, тормозишь?! Никто тебя здесь не услышит! Делай, что говорят!
Он снова посмотрел на Серого.
- Вижу, не догнал. – помрачнел Серый, опустив демонстративно руку в карман. – Чего тебе, физию расписать? Гони оргтехнику!
Подросток безропотно достал мобильный телефон и вытащил из внутреннего кармана цифровой плеер.
- Колокольчик, прими – скомандовал Серый.
Малыш подскочил и сграбастал с руки подростка технику. К нему тут же подскочил один из стоявших сзади.
- Дай, дай, зазырить… Чо там? Самсунг? А плеер?...
- Хорош. – оборвал их Серый. – Я еще не закончил.
Он вновь обратился к пленнику:
- Шарф тоже снимай. Мама новый свяжет, а нам некому, гы-гы…
- А вы…Эти… - разматывая шарф, сбивчиво говорил подросток – Бездомные, да? Беспризорники?
- Эти, эти… Самые… Ага… Чо, не видел?
- Неа… Только по телику иногда…
- А я телика сто лет не видел. Вот и встретились. Тебя как звать-то?
- Митя…
Беспризорники загоготали.
- Ми-тя… - передразнил Серый. – Как котенка… Дмитрий ты, стало быть. Димон.
Серый пощупал митино пальто.
- А пальтишко у тебя, Димон, хлипкое… Ладно, оставь себе, а то еще простудишься, кому мама будет тефтели жарить…
- Да ты чо, Серый?! – возмутился один из его друзей.
- Не гони, Кит! Ты его вдвое шире. Да и зима на носу, куртку надо хорошую, а не эту тряпочку с подкладкой. – Серый вновь обратился к Мите – Деньгу мечи! И не заставляй обыскивать…
Все так же
Эта история приключилась со мной ранней осенью, когда вечера ещё были тёплыми, а город собирался праздновать свою восемьсот какую-то годовщину. Я возвращался домой около полуночи, сидя в вагоне метро с книгой в руке. Слева от меня, рядом с дверьми, оживлённо беседовала пара молодых кавказцев – парень и девушка. Поскольку кавказцы говорили на повышенных тонах, я слышал каждое слово. И хотя я боюсь обидеть моего, вне всякого сомнения, высокоинтеллигентного читателя, всё-таки приведу диалог так, как он звучал на самом деле:
- Не трогай меня.
-Почему?
- Сам знаешь почему, отстань!
- Что такое, э?
- Идёшь с ним по улице, он туда-сюда головой вертит, на других смотрит, нахуй мне это надо? Заебалась я уже!
- Успокойся, слушай, поехали дома поговорим.
- Никуда я не поеду, оставь меня!
- Почему?
- Потому, что мне без тебя лучше по жизни будет, потеряйся и всё, нахуя мне с таким лохом общаться?
- Эээ!
- Не трогай меня, руку отпусти!
Дальше мои попутчики перешли на родной язык, и я потерял к ним интерес, углубившись в бессмертное произведение Станислава Лема, описывающее безумные будни исследователей планеты «Солярис».
***
Я бы забыл об этой беспокойной парочке, если бы мне не пришлось повстречать их снова, в полутёмном туннеле подземного перехода. На лестнице ведущей наверх, я увидел весьма неприятную сцену. Девушка лежала на ступенях, а её спутник избивал несчастную ногами. Она закрывала лицо и отчаянно ругалась на своём языке. Я подошёл к кавказцу сзади и окликнул его. Он продолжал наносить своей подруге нешуточные удары, не обращая на меня никакого внимания. Тогда я потянул его за плечо, пытаясь развернуть к себе, а он наотмашь ударил меня по лицу. Рассердившись, я без особого труда свалил его на пол несколькими ударами и немного потоптал для острастки. Девушка с удивлением смотрела на меня, приподнявшись на локте и, когда я подал ей руку, чтобы помочь подняться улыбнулась, обнажив белые ровные зубы. Её нельзя было назвать красавицей, но всё-таки она была привлекательна. Из-под чёрных как смола бровей, смотрели большие карие глаза, под пиджаком угадывались небольшие груди правильной формы, а руки и ноги выглядели сильными, но изящными. На ней была юбка до колен и открытые сандалии. Она схватила с пола сумочку, взяла меня под руку и мы торопливо зашагали по переходу.
Как я уже рассказывал, был день города, улицы были переполнены людьми, народ гулял, не забывая регулярно попивать из бутылок и жестяных банок. Мы тоже вооружились пакетом с коктейлями у ближайшего ларька и направились в парк посидеть на скамейке.
Говорить нам было решительно не о чем. Мы налегали на спиртное, перекидываясь короткими фразами, и как-то незаметно начали целоваться. Затем Лейла (так представилась распутная девка) потащила меня в темнеющую неподалёку рощу. Как я и предполагал, она предложила анальный секс. Отсутствие искусственной смазки её не пугало, для неё важней всего было сохранить невинность для будущего мужа. Мы кое-как справились с её юбкой, и я без особого труда проник в неё сзади. Должен признаться, что получил несказанное удовольствие, задница у неё была смуглая и тугая как арабский барабан, я кончил прямо внутрь и огласил рощу протяжным стоном. Лейла натянула трусы, поправила юбку и, коротко попрощавшись, ушла, чем очень меня обрадовала. Я закурил и направился в сторону дома, напевая идиотскую песенку про белую стрекозу.
***
Проблемы начались прямо с утра. Я проснулся и, пошатываясь, проследовал в туалет. «Джин-тоник», выпитый накануне давал о себе знать – немного болела голова. Оправившись, я снова растянулся на диване и тут ощутил какой-то дискомфорт в области паха. Кожа чесалась и, мне показалось, будто там, под лобковыми волосами, на коже происходит какое-то микроскопическое движение. Я выругался: « блять! нахуй! сука! пиздец !ааа!!!», да простит меня мой глубоко интеллигентный читатель, но именно так я прокричал в пустоту, вскочив с дивана. Выходной был не просто испорчен, он был смят, скомкан и брошен в грязную лужу с размаху.
Я набрал телефон венерологической клиники и договорился о приёме. Пятнадцать минут тряски в маршрутке, десять минут ёрзанья на стуле в приёмной и вот уже серьёзная женщина лет тридцати пяти раздвигает руками в резиновых перчатках волосы над моим причинным местом. Я замер в ожидании диагноза, как замирает подсудимый в ожидании приговора. Доктор закончила осмотр, сказала: «У вас ничего нет, всё чисто», и с нехорошим прищуром взглянула на меня. Возможно, она заподозрила во мне извращенца-эксгибициониста. Я сидел на койке со спущенными штанами, крайне удивлённый, не в силах произнести ни слова. «Одевайтесь» - процедила женщина с нескрываемой неприязнью в голосе,
- О кей, о кей!
- Поехали Степаныч, не того зайца ты загнал в нору. Этот отстал от нас, еле догнал. Ругается! Уже думал не найдёт.
- Во бля! А тот тогда кто был? У них мода видать, с хуями на майках ездить…
- Силён ты! У индуса, выщемить сотню! Впрочем, он наверное обосрался не по детски, за ним фаранги гонялись всё таки!
- Нечего прятаться… все они, на одну рожу.
С грехом пополам приехали на Каосан. Рассчитались с путепоказчиком, и не долго раздумывая поселились в гестхаусе за десять бакинских. Возле него договорились и машину оставить до завтрашнего утра.
Наскоро ополоснувшись, привели себя в порядок, поменяли стольник зелени и выдвинулись уже на своих двоих.
- Ну и куда мы теперь?
- На самую высокую гостиницу, помнишь видели торчала там?
- Пожрать бы не мешало…
- Там и подкрепимся.
Поймали трёхколёсный тук-тук.
- У нас раньше такие мотороллеры всякую хрень возили, помнишь?
- Да застал немного.
Ехали недолго.
- Ну и куда ты нас привёз? Не надо магазина никакого… Ладно, пять минут. Пойдём Степаныч, поможешь своему коллеге, ему причитается, за то, что он клиентуру привозит.
- Я вообще-то ничего из драгоценностей не собирался покупать!
- И не надо
Потусовавшись ради приличия в ювелирке затарахтели дальше. Воодушевлённый бонусом туктукер заставлял бить адреналин изо всех пор.
- Дааа бля! Это тебе не колхозный рынок – протянул Степаныч, придерживая бейсболку. Над ним нависала каменная громада отеля «Байок»
- Сеня, понимаешь, мне никто не поверит. Точнее, я не смогу рассказать это так, чтобы поверили. –продолжал вещать Степаныч поднимаясь в лифтах.
Нетипично, но дымка смога сегодня была не такой плотной, и со смотровой площадки Бангкок просматривался прекрасно. Только когда площадка сделала первый оборот, Степаныч смог говорить. Сеня тем временем старался зафигачить нечто вроде панорамы, фотографируя сектора. Впрочем, прекрасно понимая, что снимки не передадут даже сотой части увиденного вживую.
- До сего момента, у меня только три раза шевелились волосы на жопе. Первый, это когда я в армии глотнул тормозной жидкости. Второй, когда передо мной, под Тагилом перевернулся бензовоз. И вот сейчас третий. И теперь, ответь мне Сеня. Как я буду смотреть теперь из первого этажа своей хрущёвки? Нет, ты блядь скажи, чего я там увижу? Да нихуя я там не увижу кроме срущих собак под окном. В любое время года и суток. Эх… Теперь сомневаюсь, нужно ли мне это всё было? А может это не я? Или я? Пойдём пить быстрее, а то свихнусь.
Входные флаеры предполагали посещение ресторана-буфета. Сидя там за бутылкой и глядя в панорамные окна Степаныч продолжал вещать:
- Вот у нас была большая страна, и стала не маленькая. Зеркал, стекла полно. Краски, как я понимаю, тоже. Но почему, почему блядь всё такое серое? У нас тополя по городу всему. Как весна, их хуяк, и отпиливают напополам. Стоят как виселицы. Пух им видите ли мешает. В нос забивается. Мне тоже в радиатор забивается, чищу. А вот ядовитые фабрики не мешают! Снег чёрный! Река Исеть по городу текёт, подойти страшно! В том году байдарочник перевернулся, только подмышками волосы остались, остальные выпали, напрочь!
- Здесь тоже река грязная, – пытался вставить свои пять саттангов Сеня, говно плывёт…
- Тыы не перебивай! Наше говно, всем говнам говно! Химическое! Рыба водится ещё, но то без глаз совсем, то наоборот, хуй на боку, мудирует.
- Мутирует – поправил Сеня.
- А, одна петрушка, сдохнем скоро все. Под Челябинском, комбинат есть, Маяк. Там утечка была чуть не сорок лет назад. Так вот, грибы растут вокруг, ими можно атомный ледокол заправлять, до того радиации полно. Корова наелась тех грибов, и отелилась непорочным зачатием. Вместо ноги у телёнка – хуй. И светится в темноте.
- Чего-то тебе Степаныч везде сегодня они мерещатся..
- Да своими глазами прочитал в газете «Жизнь». Моя дура выписывает.
- Понятно, нашёл авторитетную газету. Такие газеты читать вредно для здоровья.
- Это точно. Дочка моя, дева старая, решила от веснушек избавиться. И вычитала в той газете, что надо втирать упаренную мочу. И давай её упаривать. Я с работы прихожу, ну думаю, в подъезде не иначе трубу прорвало. А в квартире… даже герань сдохла. Хорошо весна, на дачу съехал.
- Ты ешь Степаныч, не отвлекайся. Ну раз сыт, тогда поехали. Куда сначала, по реке или по магазинам?
- Мне в фирме сказали, что есть тут статуя, большая как тепловоз, и вся из золота. Вот бы её глянуть!
- Гавно вопрос!
Сели в тук-тук и поехали
Я голоден = Я голоден
Я хочy спать = Я хочy спать
Я yстал = Я yстал
Ты не хочешь сходить в кино? = А потом я собиpаюсь заняться с тобой сексом
Могy я пpигласить тебя на завтpак = А потом я собиpаюсь заняться с тобой сексом?
Могy я тебе позвонить? = А потом я собиpаюсь заняться с тобой сексом
Можно пpигласить Вас на танец? = А потом я собиpаюсь заняться с тобой сексом
Кpасивое платье! = Как-pаз подойдет к этой юбке, почемy ты делаешь из этого такyю пpоблемy?
В чем дело? = И какой бессмысленной психологической тpавмой ты теpзаешь себя сейчас?
В чем дело? = Полагаю, на секс сегодня ночью можно не pассчитывать?
Я соскyчился = Ты не хочешь заняться сексом?
Я тебя люблю = Давай займемся сексом пpямо сейчас
Я тоже тебя люблю = OK, я это сказал, и лyчше бы начать секс немедленно!
Hе дyмаю, что эта блyзка подойдет к этой юбке = Я "голyбой"
Да, мне нpавится твоя стpижка = Пpежняя мне нpавилась больше
Да, мне нpавится твоя стpижка = 50 доллаpов, а выглядит почти как стаpая
Ты выйдешь за меня замyж? = Я хочy, чтобы y тебя не было возможности заниматься сексом с дpyгими паpнями
(В магазине) Пpедыдyщее мне больше понpавилось = Беpи любое из этих дypацких платьев и пошли домой
Давай поговоpим = Я хочy потpясти тебя глyбиной своих мыслей и может быть тогда ты все-таки захочешь заняться со мной сексом
Я отношусь к тебе как к сестре = Ты уродлива
У нас некоторая разница в годах = Ты уродлива
Ты меня не привлекаешь в "этом" смысле = Ты уродлива
Мне надо разобраться в себе = Ты уродлива
У меня уже есть девушка = Ты уродлива
Я не завожу романов с коллегами по работе = Ты уродлива
Дело не в тебе, дело во мне = Ты уродлива
Я хочу сконцентрироваться на своей карьере = Ты уродлива
Я дал обет безбрачия = Ты уродлива
Давай останемся друзьями = Ты жутко уродлива!
Разговорник женский
Да = Hет
Hет = Да
Может быть = Да
Я виновата = Ты еще пожалеешь
Hам нyжно = Я хочy
Решай сам = Веpное pешение тепеpь очевидно
Делай что хочешь = Позже ты за это поплатишься
Hам нyжно поговоpить = Мне нyжно пожаловаться
Конечно, пpодолжай = Я не хочy, чтобы ты это делал
Я не pасстpоена = Конечно я pасстpоена, идиот!
Ты такой мyжественный = Тебе надо побpиться
Бyдь pомантичнее, потyши свет = У меня дpяблые бедpа
Эта кyхня такая неyдобная = Я хочy новый дом
Я хочy новые занавески = И ковpы, и мебель, и обои...
Повесь каpтинy здесь = Я имела в видy вот здесь!
Ты меня любишь? = Я буду пpосить что-то доpогое
Я бyдy готова чеpез минyтy = Снимай ботинки и поищи интеpеснyю игpy по телевизоpy
У меня толстый зад? = Скажи мне, что я кpасавица
Тебе надо наyчиться общаться = Пpосто согласись со мной
Ты меня слyшаешь?! = Слишком поздно, вы yмеpли
Это не малыш? = Почемy бы тебе не встать с кpовати и не покачать его, пока он не yснет?
Я не кpичy! = Да, я кpичy, потомy что я дyмаю, что это важно!
Я отношусь к тебе как к брату = Ты последний, чью кандидатуру я стала бы рассматривать
У нас некоторая разница в годах = Ты трухлявая развалина
Ты меня не привлекаешь в "этом" смысле = Ты самый уродливый отморозок из всех, каких я когда-либо видела
Мне надо разобраться в себе = У меня и без такого дебила полно хахалей
У меня уже есть парень = Если так можно назвать моего кота
Я не завожу романов с коллегами по работе = Я не хотела бы общаться с тобой, даже если бы мы с тобой работали в разных городах, не говоря уж об одном здании
Дело не в тебе, дело во мне = Дело не во мне, дело в тебе
Я хочу сконцентрироваться на своей карьере = Даже такая скучная работа, как у меня, лучше, чем свидания с тобой
Я дала обет безбрачия = Уж по отношению к таким придуркам точно
Давай останемся друзьями = Я бы хотела с тобой общаться и рассказывать о всех мужчинах, с которыми я встречаюсь и занимаюсь сексом.
Тимофей Степаныч был мужиком основательным. В свои 58 лет он имел ровесницу жену, на бытовом языке называемую старухой, тридцатисемилетлетнюю дочь так и оставшуюся девицей, хрущёвскую «двушку» на первом этаже от завода, (полжизни в очереди стоял), шесть соток в пригороде (ещё полжизни сторожем каждое лето в садовом кооперативе), и единственную запись в трудовой книжке.
Как пришел из армии, так и крутил баранку на своём заводе. Карьеры не сделал, куда там, семь классов, но начальство его ценило за покладистость, а мужики в гараже за безотказность в плане «подменить», помочь поковыряться с машиной, и раздавить пузырь-другой по пятницам.
В смутные времена, завод вдруг перешел в частные руки жирного Кахи Бендукидзе, (точнее его холдинга) что на зарплате существенно не отразилось, но её стали давать без задержек, и на том спасибо…
Под новый год дали ему новый Камаз седельник, сей факт с мужиками обмыли, а Степаныч оттирая чёрные руки с помощью Ферри приговаривал:
- Подшаманю после праздников, и до пенсии как у Христа за пазухой.
Первого января, опохмелившись на скорую руку стаканом самогона в два приёма, и закусив вчерашним винегретом Степаныч засобирался. Нацедил четвертинку своего волшебного напитка и надёжно заныкал в бездонном кармане крытого полушубка образца конца семидисятых.
О, самогон, это отдельная песня.
Настоянный на мандариновых корках, кои, (мандарины), дочь-воспитательница в канун нового года натаскала из своего интерната для неумных детей. Тимофей Степаныч фильтровал первач по собственной технологии не без помощи собственной системы тонкой очистки автомобильного происхождения.
- Куда намылился, обещал вчера кран в кухне починить?
- Да починю мать, пойду камаза своего проведаю, форсунки…
- Знаю я твои форсунки, старые песни. Как будто нечем больше заняться первого января.
Махнул только рукой и нетерпеливо выскочил в морозный новый день нового года.
Автобусы ходили криво, и редко, благо до завода два квартала. На проходной его встретил в жопу пьяный ЧОПовец, беззлобно икающий всем своим тщедушным телом с недоеденным солёным огурцом торчащим из накладного кармана камуфлированного бушлата.
- Ку.. ку.. куда?
- Тутутуда, в гараж, хохотнул Степаныч ласково ощущая чекушку левым локтем.
Ключ много лет у него уже был свой, и череде главных механиков вот уже четыре десятка лет с этим приходилось только мириться.
В боксе запустив двигатель, Степаныч поднял кабину и пошел открыть ворота, чтоб не задохнуться. Пока прогревался дизель, наш герой зашёл за угол отлить, и остолбенел. Ворота пожарного выезда были не заперты, и по неочищенному снегу вела колея в сторону цехов. Чуть пройдя, узрел картину. Через пролом в пристройке корпуса, какие-то ухари грузили в ГАЗ-66 болванки латуни.
Еб вашу мать! молча сказал Степаныч и попятился в сторону проходной. Там оттолкнув бухого охранника заскочил в караулку и набрал 02. Вся смена в разных позах живописно хрючила без надежды на пробуждение.
- Алло, милиция, это вас с Завода беспокоят. Тут латунь пиздят, ворота сломали и стену. Нет, на машине. Охрана? Охране не справиться. Я? Тимофей Степанович Павлов, э… шофёр. Нет, меня не заметили. Вроде.
К чести райотдела, милиция среагировала. Предприятие выполняла раньше заказы для оборонки, и по инерции объект считался важным.
- Выезжают. Будут минут через пять.
Рысцой прибежав в гараж, Степаныч опустил кабину, и стараясь сильно не газовать выехал на площадку перед боксами.
Для храбрости накатил с горла, и выпустив сизую струю из выхлопной трубы поспешил к пожарным воротам. Только б не съебались. На его счастье, за забором грохотал товарняк, маскируясь за этим шумом ему удалось внезапно подъехать к приоткрытым воротам заблокировав выезд.
Потом ему разбили одну половинку лобового стекла, потом он отмахивался монтировкой.
Потом, когда монтировка улетела, он кинул солидольный шприц в харю нападавшему. Снег окропился красненьким ?.
Потом прискакали менты пиная перед собой начкара, и всех повязали.
Добив самогон Тимофей Степаныч до ночи провёл в райотделе.
Из заводского начальства нашли только косого главного инженера, и начальника службы безопасности со следами губной помады на испитом лице.
Дома жена поджав губы гузкой пропела:
- Ну, и гдей-то это мы запровалились?
- Не поверишь, в милиции!
- От чего ж, поверю. Ничего удивительного. Знаю я твои гаражи.
-
Победителем четвертого полуфинала талант-шоу “Україна має талант!” по результатам смс-голосования телезрителей стала 24-летняя Ксения Симонова из Евпатории, которая рисует удивительные картины из вулканического песка
По образованию Ксения - психолог и художник-полиграфист, и это только помогло ей в совершенстве овладеть таким мастерством, как песочная анимация. В мире профессионально этим искусством занимаются всего 4 человека.
С помощью видеокамеры и проектора действия транслируются на экран. Уникальность песочного шоу заключается в том, что песочная живопись создается в реальном времени на глазах у публики - картины, перетекая одна в другую, формируют сюжетную линию...
На глазах телезрителей буквально за считанные секунды она создавала образы из песка, которые плавно перетекали друг в друга. На картине появлялась то молодая женщина, которая моментально старела, то усатый мужчина, а в самом конце - повоенный город и женщина в окне с маленьким ребенком, которая ждет своего любимого с войны.
Слава Фролова, которая является членом жюри шоу “Україна має талант!”, во время выступления Ксении Симоновой чуть не расплакалась. А я, если честно, плакала.
Да хуй его знает, почему так происходит. Может, магнитные бури, смещение векторов времени и прочая поеботина. Не знаю. Но в тот вечер я стал лучше и чище. Нимб вокруг черепа не появился, но из горлышка в подъезде я больше не пью — обязательно покупаю одноразовый стаканчик и ириску.
Короче, в тот вечер, отправив жену с потомками в солнечный Адлер, я купил водку. Те, которые пришли позже, тоже купили водку. И те, которые пришли вообще хуй его знает когда, были с водкой. И не потому, что водка наше все, а просто так совпало. Нет, на столе, конечно, были и другие продукты, даже две салфетки, но доминировала все же водка. А что б она особо не доминировала, мы ее пили. Пили мы не по-мещански, как у Островского, и не классово, как у Маяковского. Мы бухали ментально. Хуй его знает, что это за слово, но бухали мы именно ментально и никак иначе. Короче, сосед Витька, два журналиста с солидным алкогольным стажем (Толик и Арно), студентка биологического факультета по кличке Жало, редакторша «желтого» журнала Аня и потомственный токарь Самуил Наумович. Это, можно сказать, базовая компания. Остальные — так, по ходу дела.
— Сегодня мы поздравляем счастливого человека с праздником свободы и равенства! — поднял тост сосед Витька.
— Да, да, именно так и никак еще! — подхватили идею радостные гости.
Мы выпили напитки, и в окно заглянуло солнце. Колбаска с жирком ложилась в чрево исторически оправдано и не напрягала. Ну, впрочем, у многих было нечто подобное, и описывать, как мы там охуительно теряли контроль над основными законами физики, нет смысла. В итоге вся рать сияла и переливалась оборотами и градусами. Мы ставили под иглу диски (виниловые, блядь!) и растворялись в Mashine head, Аквариуме (до того как БГ ебанулся на всю голову), в Зоопарке и Pink Floyd. А в чем еще, сцуко, мы должны были растворяться?!
— Bespyatkin, а ты помнишь как наши проебали Сатурну? — отжевывая хвост мойвы, спрашивал журналист Толик.
И я отвечал:
— Помню, чувак, помню, и как ссали на Петровском спуске, и ментов помню, и этих, с мохнатыми лапами.
— А go-go, в Центральном, помнишь, Bespyatkin, и меня в платье невесты? — за каким-то хуем спросила студентка по кличке Жало.
— Ну, допустим, помню, и что? — нахмурился я.
— Гламурно… — ответила студентка.
— В пизду люмпенов! — крикнул сосед Витька и подошел к клетке с попугаем Прошей.
Блядь, почему этих волнистых тварей зовут или Прошами, или Гошами? Они что имеют паспорт иль там диплом об окончании? Это важный вопрос, но к рассказу отношения не имеет. Так вот, Витька подошел к попугаю и пальцем так, небрежно, провел по прутьям. Ну, как по арфе, что ли провел. Попугай вскочил на палочку, оторвавшись от приема пищи. Он посмотрел на человека с досадой, и взгляд его говорил о многом.
— Прошка — дурак, — произнес сосед по лестничной клетке.
— Прошка — дурак, и хуле дальше? — последовал ответ из клетки.
— Ох, бля! — отшатнулся Витька и подошел к нам.
А за столом настраивалась гитара и звенели стаканчики. Вытянутое лицо Витьки никого не удивило, а только обрадовало.
— Ебать, маскарад, — засмеялась редакторша Аня.
— Вить, может налить чего? — спросил журналист Арно.
— Этот попугай говорит, — тихо сказал охуевший сосед.
— Это говорящий попугай, и еще он кувыркается, — согласился я.
— Он думает и говорит, он понимает нас, — возмутился Витька.
— Конечно, понимает и думает! Выпей волшебства, — сказал Толик и поднял стакан с водкой.
Все выпили и защелкали пальцами. Колбаса кончалась, а вечер начинался. Возник вопрос о засылке гонца. Это, на какое-то время отвлекло нас от попугая. И еще от международного финансового кризиса. Может, без закуски пить почетно, но не ментально, поэтому на хуй амбиции и — да здравствует анархия! Короче, через несколько минут журналисты притащили банку огурцов, венгерское сало, колбасный сыр и напиток «Байкал». Женщины порезали пищевые продукты, а потомственный токарь Самуил Наумович разлил по стаканам. После процесса деградации я заиграл песню про Лисью шапку.
Лисья шапка, лисья шапка,
У нее есть пушистые лапки.
Это вам не бутылка, не тапки,
Это хитрая лис-и-и-и-я шапка…
Крепкий, пьяный хор склонял куплеты и пугал живородящих рыбок в круглом аквариуме. У меня еще и рыбки жили. Гуппи и эти, как их там, меченосцы. Они не любили громкого пения и поэтому метались по аквариуму в волнении и недовольстве. Но у нас демократическое общество, и каждый имеет право на свободу песни. Особенно матерной — ведь простые слова в хуй не впились людям,