Чатлано-пацакские слова
Антитенту́ра — нечто противоположное тентуре. См. тентура.
Земля в антитентуре, родной. И мы до неё никак долететь не можем, понимаешь?
Виза́тор — небольшое (размером с зажигалку) металлическое устройство оборудованое светодиодным индикатором для определения того, кто является чатланином, а кто пацаком. При направлении на пацака загорается зелёный светодиод, а на чатланина — оранжевый.
Посмотри на меня в визатор, родной… Какая точка отвечает? Зелёная. Теперь на него посмотри — тоже зелёная. И у тебя зелёная. А теперь на Уэфа посмотри — какая точка? Оранжевая? Это потому, что он чатланин! Ну, понимаешь?
Гравица́ппа — деталь от двигателя пепелаца.
Гравицаппа — это то, без чего пепелац может только так летать, а с гравицаппой в любую точку Вселенной — вжик! за пять секунд.
Ка́ппа — устройство дистанционного управления чем-либо (или, возможно, просто «кнопка»).
Я на каппу нажал — он улетел. А Скрипач не нужен, родной, он только лишнее топливо жрёт…
Я не бездействовал! Я сразу на каппу нажал. Скрипач свидетель. Всем постам! Гадюшник с колёсиками сюда, ку!
КЦ (возможно от «ЦК» наоборот, как вариант — аббревиатура от «Конечная Цель») — неизвестное вещество, содержащееся в спичечной головке бытовых спичек. КЦ на Плюке очень дорогое (КЦ, соскобленное с одной спички, стоит приблизительно 4400 чатлов). Обладание КЦ на Плюке сильно повышает социальный статус (см. цветовая дифференциация штанов). Вероятно, КЦ используется для производства очень мощной взрывчатки, так как даже малейшего количества горючего вещества, оставшегося на спичке после очень тщательного соскабливания головки, достаточно для организации взрыва на Плюке. Также возможно произошло от Kc — обозначения кроны (по крайней мере, на чешских монетах).
Если у меня немножко КЦ есть, я имею право носить жёлтые штаны… Если у меня много КЦ есть, я имею право носить малиновые штаны и передо мной и пацак должен два раза приседать, и чатланин «ку» делать. И эцилопп не имеет права меня бить по ночам… Никогда!
Кю — допустимое в обществе ругательство.
Уэф, ты когда-нибудь видел, чтобы такой маленький пацак был таким меркантильным кю?!
У тебя в голове мозги или кю?
- Ну и зараза же ты, родной…- Он хуже. Он просто кю.
Ку — (с краткого словаря - все остальные слова) произносится при ритуальном приседании, а также при простом общении в результате чего один гуманоид (пацак или чатланин) должен прочесть мысли другого, сказавшего этот короткий призыв к беcсловесному общению на одном из плюканских языков.
Кин-дза-дза (21 - 25 минуты фильма)
Гедеван: - Владимир Николаевич а может быть мы все таки на...
Владимир Николаевич: - Да типичные марсиане!
Чатланин в шапке: (видя, что земляне не могут прочитать его мыслей и более того общаются словесно, толкнул Уэфа в бок для того чтобы сообщить ему эту новость. Он показывает двойку и передает Уэфу, скорее всего именно то, что земляне не умеют читать мыслей, а общаются лишь при помощи слов)
Уэф: - Ку пффффи (Уэф призывает Би и передает ему ту же информацию показывая ему это еще и наглядно: рукой у рта!)
Би: - Люсенька, родная, зараза, сдались тебе эти макароны (показывая, что он, даже не зная языка, может по крайней мере воспроизвести мысли Владимира Николаевича)
Владимир Николаевич: Т-а-а-к, значит русский язык знаем! Зачем потребовалось скрывать?
Би: А мы и не скрываем. Очень трудно в язык проникать, когда сразу на двух языках думаете.
Уэф: А этот пацак все время говорит на языках, продолжение которых не знает! Чего уставился, маймуно виришвила.
...
Би: Про макароны ты думал, а я только сказал! Это не земля и не Африка родной, это планета Плюк 215 в Тентуре, галактика Кин-дза-дза в спирали, ясно?
По центральному проспекту города, невидимая и неощутимая, шла Смерть. Не глядя по сторонам, неспешно помахивала косой, скашивая одномоментно тысячи человек в разных точках планеты… Это большое искусство, между прочим, - так виртуозно управлять косой – невообразимым инструментом, выкованным до начала времен Несуществующим. Лезвие рассеивается в пространстве, нанося точечные удары по заданным целям… - большая сноровка нужна в управлении косой! Ну, бывают иногда, конечно, и промахи, как же без них, - когда под ударом оказывается кто-то, случайно оказавшийся рядом с жертвой, но это - крайне редко. За многие тысячи лет Смерть основательно набила руку.
Сегодня Смерть ошиблась несколько раз за день, чего за многие-многие годы ни разу не случалось. Все, близко знающие эту суровую личность в черном балахоне с капюшоном, только уже по этим промахам могли бы определить, что Смерть страшно, жутко, невообразимо рассержена. И ведь было чем!
Вторую неделю Смерть никак не могла найти Васю Полетайкина. Этот уникальный индивидуум настолько точно оправдывал свою фамилию, «перелетая» с места на место с такой невообразимой скоростью, что все удары Смерти приходились по воздуху. Вот только что, казалось, появился Вася в чьем-нибудь офисе, к примеру, - тут же следовал удар, но Полетайкин в этот миг уже «улетел» в другой офис. Времени на сон он, похоже, не тратил вовсе. То ли спал на ходу (если это мельтешение можно было назвать «ходом»), то ли как-то вообще обходился без сна – непонятно, но результат этого безобразия присутствовал: человек, который вторую неделю должен обивать пороги Чистилища, продолжал обивать пороги квартир, банков, офисов и тому подобных мест концентрации смертных.
Смерть и домой к нему приходила в облике налогового инспектора, и по друзьям Полетайкина прошлась под видом военкоматовского деятеля, и в офисах Васиных партнеров побывала в личине короткостриженного крепыша в кожаной куртке, спортивных штанах и кроссовках – любимом наряде Смерти в последние годы – все было безрезультатно. Вася Полетайкин был недостижим, как равноправие в животном мире.
Ничего не попишешь, придется на этого типа угробить завтрашний выходной, который случается у Смерти один раз в сто лет…
***
Вася Полетайкин заскочил на минуточку в кафе лизнуть коньяку, да так и застрял за столом. Что-то тупо болело внутри, усталость какая-то непонятная появилась. «Нет, нужно все-таки отдыхать иногда», - подумал Вася и решил полчасика до очередной встречи провести здесь, в кафе. Он заказал еще коньяку и расслабился, рассеянно глядя в бокал...
- Вот ты какой, Вася Полетайкин, - внезапно раздалось с противоположного конца стола. – Ну, здравствуй…
Шустрый Вася поднял голову. Напротив него сидела невысокая, жутко размалеванная косметикой девушка с потрясающе старыми глазами.
- Мы знакомы? – спросил он, перебирая в уме сотни лиц.
- Хм… вот сейчас и познакомимся, - хмыкнула странная девица. – Я тебя вторую неделю отловить пытаюсь. Можно подумать – мне делать больше нечего!
Полетайкин в свою очередь тоже хмыкнул под тихую музыку шансона.
- А что, есть чего? – «остроумно» пошутил он и добавил, - извини, не припомню – ты кто?
Очертания девушки размылись. Миг - и на ее месте возникла черная фигура с тенью вместо лица.
- Теперь узнаешь? – весомо спросила она.
Похолодевший Вася только закивал головой в ответ. Каждый ведь в состоянии разглядеть собственную смерть.
- Тогда пойдем, - кивнула в сторону выхода фигура, - или здесь предпочитаешь?
- Погоди, - с трудом произнес Полетайкин, лихорадочно соображая, что же делать, - как?.. - почему – я?
- Смерть – это не «почему?», и даже не «как?», - тоном гадалки заявила фигура, - смерть – это «когда?». Сейчас, Вася, сейчас…
- Нет, так не пойдет, - собрал в кучку разбежавшиеся мысли Полетайкин, - мне всего тридцать четыре, рано еще…
- Вот сходил бы месяц назад к врачу – мне меньше мороки было бы. А теперь поздно. Тебе ведь некогда все! К врачу - некогда, помереть – и то некогда. Ох, и побегала я за тобой! - пожаловалась Смерть, - никак не застать. Приходится на тебя свой выходной тратить, а он, чтоб ты знал, только раз в сто лет бывает. Знаешь, как тяжело подгадать, когда во всех войнах перемирие одновременно наступает, когда бандиты все отдыхают и водители трезвые… То-то…
- Погоди, - повторил Вася, нащупывая извилинами какую-то мысль, - если у тебя выходной, то куда торопиться? У тебя выходной, у меня – последний день жизни… давай отпразднуем, - неожиданно для самого себя предложил он.
- Пить не буду, - тут же заявила Смерть, - меня
Дизайнерское воображение тут же нарисовало смешную картину думающего о Манохине начальства. Получилось неубедительно.
Или вот в личной жизни… Почему любая девушка, пообщавшись с Геной непродолжительное время, быстро теряет к нему интерес? Странно даже. Можно было бы подумать, что непостоянство свойственно женской природе, но опыт друзей убедительно доказывает несостоятельность этого вывода. Все друзья давным-давно женаты, и только Манохин до сих пор один ходит в гости к тем же самым друзьям.
Гена еще раз смачно вздохнул и снова посмотрел в небо. Что ж вы так? – сказал он помутневшим облакам. Облака ответили темным комком, быстро приближающимся к манохинскому окну. Сначала Гена подумал, что его подводят глаза. Но нет – откуда-то сверху, странно дергаясь, по прыгающей дуге к окошку приближалось что-то непонятное. И не просто приближалось, а со звуками. То ли клекот какой-то, то ли крик.
Манохин едва успел отскочить в сторону, чтобы темный ком не сбил его с ног, когда тот, влетев в открытое окно, с громким шорохом пронесся через всю комнату и упал в угол, между шкафом и продавленным диваном. Скрипучий крик ударил по ушам. Гена схватил зачем-то линейку со стола, и, выставив ее вперед, словно шпагу, заглянул за диван.
На полу барахталась синяя - абсолютно синяя - птица. Размером и внешним видом - что-то среднее между индюком и ястребом.
- Опа! – сказал ошеломленный Манохин. – Чтоб я так жил - птица удачи!
- Крра-а! – сказала ему в лицо синяя птица, пытаясь стать на ноги.
Только сейчас Гена заметил ее вывернутое правое крыло.
- Ничего себе, - задумчиво сказал он, - я думал, что моя удача в голову раненая, оказалось – в крыло…
- Крра-а! – возмутилась удача, продолжая барахтаться на полу.
- Погоди, - сказал считающий себя несентиментальным Манохин, - дай-ка гляну. Только, чур, не клеваться! – И подошел ближе, отложив наконец-то в сторону ненужную линейку.
Синяя птица перестала кричать, глядя в глаза человеку своими по-человечески умными глазами. Гена наклонился и осторожно взял крыло в руку. Сомнений не было – крыло жестоко перебито.
- Кто ж тебя так? – спросил Манохин.
- Крра-а, - тихонько пожаловалась птица.
- К врачу бы тебя, к ветеринару. – Гена задумался. – Стоп! У меня же рядом ветеринарная клиника! Только работает ли она в такое время? – вот в чем вопрос.
Манохин засуетился, быстро собираясь и приговаривая:
- Сейчас, сейчас. Потерпи. Сейчас сходим, посмотрим твое крыло.
Птица ждала, изредка поскрипывая. Гена переоделся и остановился, соображая, как нести ее.
- Давай, я тебя на руку посажу. Осторожно.
Стараясь не задеть крыло, он аккуратно посадил птицу себе на руку. Та сидела смирно, будто понимая, что человек заботится о ней.
- Вот и чудненько! – обрадовался Манохин и вышел из квартиры.
Уходящий вечер начинал размывать очертания домов, деревьев и редких прохожих.
- Что ж ты за птица такая? – спрашивал Гена сидящее на его руке существо, стараясь идти ровнее. – Попугай, что ли? - Птица не отвечала, внимательно глядя человеку в глаза.
Уже подходя к серому зданию, в котором размещалась ветеринарная клиника, Манохин внезапно затормозил.
- Черт возьми! Я же бумажник не взял! – сообщил он встрепенувшейся птице. – Что же делать теперь? Возвращаться, что ли?
- Крра-а, - укорила Манохина птица и перевела взгляд на землю. Гена посмотрел туда же. Прямо по курсу лежала смятая бумажка, очень похожая на пятитысячную купюру. Манохин осторожно наклонился и поднял ее. В руке действительно шуршала оброненная кем-то ассигнация.
- Надо же, – удивился невезучий Гена Манохин, - первый раз в жизни деньги нашел! – и стал озираться по сторонам. Обнаружив вальяжно шагающего далеко впереди толстяка, он, со словами: - Это, наверное, он потерял. Вернуть нужно, - бросился в погоню. Птица на руке встрепенулась и громко закричала. Манохин остановился.
- Ну, что такое? Что случилось? – спросил он. Показалось ему или нет, будто глаза птицы полыхнули то ли жалостью, то ли негодованием? – Сейчас, я только деньги верну, и дальше пойдем. Но возвращать никому ничего не пришлось – толстяк куда-то исчез в
|
Я устроился в кресле, налил в единственный чистый стакан холодного пива и принялся щелкать пультом. Интересное дело: чем больше программ, тем меньше передач, которые можно смотреть. Душа просила обычный боевик; руки его и искали. Устал сегодня - день был достаточно тяжелым - очень хотелось разрядки. Есть! Повезло! – люблю Шварценеггера! Кажется, вечер обещает быть очень и очень даже неплохим... Пожар на экране, в сочетании с глотком холодного пива в кресле напротив телевизора, в мутном свете пыльного бра, производит умиротворяющий эффект. Как хорошо, сидя в уютной квартирке, наблюдать за решением мировых, пусть даже и выдуманных сбежавшим из психушки сценаристом, проблем! Квартирка у меня и в самом деле хорошая, даром что однокомнатная. И дом замечательный: на окраине; с одной стороны - город, с другой – лес. Настоящий лес. Темный и таинственный. Даже удивительно, как он сохранился в таком виде. Помню, когда покупал квартиру, предыдущий владелец, будто жгло его что-то изнутри, все смотрел на меня горящим взглядом, явно желая сообщить что-то странное, и сдерживаясь при этом. Я тогда подумал, что он хочет рассказать какие-то байки о лесе, который сразу показался мне необычным. Кто же знал, что дело не в нем, а в самой приобретаемой квартире? …Ах! Какой удар! Не хотел бы я оказаться на месте этого идиота и так же, как он сейчас, бить своим лицом кулак Шварца! От переживаний у меня даже шлепанец с ноги соскочил... И надо же такому случиться, именно в этот момент, совсем некстати, за дверью послышалось глухое: «Эй! Чудище поганое! Выходи на честный бой!» Как же они мне надоели! Ну почему нельзя было прийти после фильма, после пива, когда и делать больше нечего? Так нет, обязательно надо вечер человеку испортить! Чувствуя, как едкое раздражение охватывает меня целиком, я встал, процедил: «Ну, сам виноват! Я, конечно, не Шварц; но кто-то сейчас огребет по полной…» и подошел к входной двери. Открыв ее, подождал, пока размытые контуры лестничной площадки, померцав зеленым, оформятся в стены пещеры, и вышел навстречу зову. Трансформация, как обычно, началась сразу. Не понимаю, откуда тело берет дополнительную массу, но уже через пяток шагов по камню агрессивно цокали кривые когти тяжелого зверя. Горячее, кислотное дыхание самому переносить было сложно. Размашистые крылья привычно прижались к чешуйчатому телу, голова наклонилась ниже, стараясь не касаться довольно-таки высокого потолка. В который раз мелькнула глупейшая мысль: «Куда девается одежда? Выход дракона в шлепанцах и спортивном костюме был бы очень эффектным…» Завершив трансформацию, в дикой боевой красе я вышел из пещеры… …Дурак-рыцарь сидел на испуганной лошади, открыв забрало шлема. Ах, нет – это у него рот так раскрылся, как забрало. Что, - не думал, что дракон и впрямь выйдет? Хотел, небось, пошуметь и рассказывать потом, как я побоялся с тобой – таким грозным воином - сразиться? Фигушки! Ты мне вечер, гад бронированный, испортил! - Ну, чего звал? – я шумно выпустил струю огня для солидности. Или это недавняя сцена боевика роль сыграла, - не знаю… Рыцарь сжался, но при этом, казалось, стал выше ростом. Видно, что-то лишнее в его железных штанах появилось. В общем-то, я его понимал. Кошмарное, наверно, зрелище. Я сам, когда впервые трансформировался, больше противника испугался. Нет, не от вида своего, а от факта превращения. Долго потом бывшего владельца квартиры пытал, в чем дело здесь. - Выходи, чудище поганое, на бой… - автоматически пролепетал всадник, стараясь удержаться на пытающейся дезертировать лошади. - Ну, вышел уже, вышел! Дальше что? Давай, быстрее, – доставай свой ножик, копье метни, что ли, или икру, если хочешь, пока |
Натруженное солнце начало склоняться к отдыху, когда в дверь католического монастыря застучали с усердием, более уместным при молении. Привратник чинно подошел, отпер, и едва не был сметен с ног ворвавшейся женщиной. Ее залитое слезами лицо с расширенными от ужаса глазами, дрожащие вытянутые перед собой, словно в попытке кого-то схватить, руки заставили привратника быстро перекреститься.
- Что, что случилось? – визгливо спросил он.
Выдавив несколько невнятных звуков, женщина, наконец, произнесла:
- Горе!.. Джек… мой сын… в моего сына вселился бес! Где святые отцы?
- Уехали все. На лекцию отца Балтазара. Вернутся завтра…
- О-о-ой!.. – завыла женщина и опустилась на каменный пол, закрыв лицо руками.
- Есть послушник, - попытался успокоить несчастную привратник, - подождите, - и убежал в сторону келий.
Через пять минут он появился в сопровождении юноши лет тринадцати, облаченного в рясу послушника, заляпанную пятнами краски. Едва увидев его, женщина запричитала и сбивчиво принялась рассказывать о постигшей ее семью беде. В сына – Джека – вселился бес. Это очевидно. Другого не может быть.
- Вы бы слышали, что он говорит, видели бы, каким он стал! - выла она.
Послушник слушал со все растущим интересом. На нем не было сана, проводить обряд экзорцизма он не имел права. Да и не справился бы, наверное. Но как же ему хотелось попробовать! Сколько раз он представлял себя в роли борца с нечистью, уверенно приказывающему коварному демону отправиться в ад, где тому самое место. «Мне бы только одним глазком глянуть, и все», - убеждал он себя.
- Я схожу, посмотрю, - решившись, сказал он тонким голосом с проблесками будущего баса. – Сейчас, только переоденусь, - и, пытаясь выглядеть солидно, нетерпеливо пошел к себе.
В келье он сменил рясу на другую, чистую. После подумал немного и, сбегав к алтарю, запасся бутылочкой святой воды и распятием, - так – на всякий случай. Прихватил также том бревиария…
По дороге женщина рассказала более подробно о том, что случилось. Утром, когда она вошла в комнату, чтобы разбудить Джека в школу, то обнаружила его не спящим, со страшными темно-красными глазами. Сын обращался к ней «женщина», и хохотал, как одержимый. Она сразу бросилась в церковь, но там никого не было. Целый день она безрезультатно пыталась найти хотя бы одного священника. Теперь-то она понимает, почему не нашла, – все на этой лекции отца… как там его?.. - хорошо, добрые люди подсказали сходить в монастырь.
То, что рядом с ней идет не священник, а всего лишь послушник, женщину не смущало нисколько. Набегалась, измучилась. Хоть кто-то рядом, и то хорошо…
В доме она провела юношу на второй этаж и, осторожно подойдя к двери комнаты сына, посторонилась.
- Идите сами, я не могу на это смотреть, - сказала, снова залившись слезами.
Кажется, только теперь послушник понял, в какое сомнительное мероприятие ввязался. Но отступать было поздно. Юношеский максимализм подсказывал ему, что этого он сам себе никогда не простит. Начинающий экзорцист немного потоптался на пороге, после чего взял себя в руки и осторожно открыл дверь.
- Наконец-то! – загремел из комнаты зычный потусторонний бас. – Веселье начинается!
Послушник сглотнул и, перекрестившись, робко вошел внутрь, держа распятье перед собой в вытянутой руке.
На кровати в пижаме сидел паренек - его ровесник. Глаза цвета лопнувшей черешни, как и говорила его мать, и лицо, словно надетое на другое – грубое, с заметными рожками. Красные глаза уставились на вошедшего. Синие губы раскрылись, выпустив нитку слюны изо рта.
- А где священник? – почти нормальным голосом произнес Джек.
- На лекции отца Балтазара, - не задумываясь, икнув, ответил послушник.
- А ты кто?
- Послушник.
- Ну, - тело Джека разлеглось на кровати, - и как, спрашивается, ты – неуч - меня изгонять будешь? Ты же еще ничего не умеешь делать!
Справедливое, в общем-то, неверие беса в его силы почему-то подстегнуло послушника.
- Это мы сейчас посмотрим, - сверкнул он глазами, насупившись, и открывая бревиарий.
- Ну-ка, ну-ка! – бес сел по-турецки, подперев голову рукой. – Это даже интересно…
Открыв нужную страницу, послушник зло глянул на него и, неожиданно пискляво, начал:
- Ин номине Патрис…
- Ух, ты! – восхитился нечистый. – Неужто по-латыни читаем? Ну, надо же!
Послушник откашлялся и начал снова более уверено:
...
Так вот – среди прочих аборигенов Бандитского Петербурга жили-были в то время два налетчика: Крендель да Сибиряк. Не сказать, чтобы были они шибко дерзкими. И везучими их тоже назвать было трудно – не жировали ребята. Про них весь Центр знал, многие опера получали информацию, но до реализации дело все как-то не доходило: то не с руки кому-то, то – не до них, а один опер «выстроился» было, да и свалился с приступом аппендицита. Вот и получилось, что хотя их частенько «заметали» и пару раз даже отметелили хорошо – но не «приземлили». Было у этой парочки свойство, особенность такая интересная: за что ни возьмутся – ну все наперекосяк. То есть не то чтобы все совсем не получалось всегда, но получалось так, как никто и не ожидал. При этом они еще и лаялись страшно: друг на дружку, как черт на Петрушку. Как говаривала «центровая» сутенерша Тома: «Два друга – хер и подпруга».
Сибиряк был мешковатым молчуном. Он всегда очень тщательно пережевывал все свои мысли. Ему очень хотелось достать анчоусы и съесть их. Он считал, что это такие фрукты, которые растут в Испании. При этом он, как ни странно, обладал неплохим чувством юмора.
Крендель же был бабником и ужасным задирой. Когда он выпивал, то обычно начинал защищать всех, кто сидел рядом с ним и причем именно тогда, когда этого делать ну никак не надо было бы. Крендель всегда таскал с собой томик Блаватской, который обожал читать с разных страниц.
– Ничего не понимаю, но интересно как! – причмокивал он над томиком.
…Да, так вот: как раз в сентябре девяносто шестого года Крендель получил интересную наколку от одного прохвоста. Этот прохвост был студентом биолого-почвенного факультета и «набой» дал ни много ни мало, а на квартиру графини. Этот кретин так и сказал:
– Там живет настоящая графиня, ей графский титул еще Екатерина пожаловала.
Сибиряк, правда, попытался вычислить, сколько ж лет должно было бы быть графине, но не смог. Аргументов против у него не было, но что-то его крестьянскую душу настораживало…
Да, стало быть, графиня. А раз графиня, то, само собой, у нее жемчугов-бриллиантов видимо-невидимо.
– Ну не могли же все чекисты отобрать! – убеждал налетчиков студент-прохвост. Налетчики сомневались.
– Чекисты, значит, не смогли, а мы сможем? – чесал в затылке Крендель. Но студент-наводчик все щебетал и щебетал соловьем – дескать, живет графиня одна-одинешенька…
– Ага, – кивал Сибиряк. – И дверь у нее нараспашку…
Однако же, в итоге, налет решили все же совершить. План был намечен грандиозный: представляются бабке историками или журналистами, запихивают графине кляп в рот и валидол туда же (вернее, наоборот), потом собирают жемчуга в огромный мешок – и ноги в руки!
Сказано – сделано. Пошли наши друзья на дело. Надо сказать, графиня-то жила не где-нибудь, а на Невском, а проспект этот обладает магической особенностью – на нем всегда, и чаще всего в неподходящее время, встречаешь знакомых, причем, как правило – иногородних.
Только Крендель купил у метро газету, чтобы хотя бы знать, из каких они журналистов будут, как Сибиряк встретил какого-то капитана, своего однополчанина, с которым они вместе бедовали на мысе Дежнева. Бедовали так люто, что не зайти в кафе и не выпить по этому поводу было никак нельзя. Короче, через пару тостов стало ясно, что это надолго, и Крендель начал нервничать, потому что налет срывался. Вот тут в то самое кафе и зарулил Егорка Якушев. Крендель, увидев знакомое лицо, очень обрадовался и тут же взял Егора в подельники – а тот не особо и сопротивлялся – молодость, романтика в заднице играет и, честно говоря, уже достала опека дяди Жени и дяди Дениса – туда, мол, не ходи, этого, мол, не делай, твое дело – хорошо учиться…
Короче, Сибиряк остался пить с капитаном, а грабить графиню пошли Егор и Крендель.
…Первая неожиданность поджидала их прямо в нужной парадной – там на первом этаже находился опорный пункт охраны правопорядка, из приоткрытой двери которого доносилась песня в исполнении Газманова. Налетчики переглянулись.
– Это… это даже хорошо, – попытался успокоить напарника Крендель.
– Ну… смотря для кого, – дипломатично не стал спорить Егор, чувствовавший себя стажером.
Медленно, как будто мраморная лестница могла скрипеть, подельники стали подниматься на третий этаж.
– Похоже, информация у вас не «левая», – разглядывая лепнину, украшавшую парадную, шепнул Якушев. – Лестница явно «графская»…
– Если что, потом расскажешь! – кивнул в ответ Крендель. Наконец они
|
Расеченная губа опухала и сочилась кровью, бровь на глазом нависала уже налившейся гемотомой . Сидя на полу, я смотрел на Жору, который носился по комнате, ломая и круша новую итальянскую мебель и дизайнерский интерьер. В углу на диване, свернувшсь калачиком, тихо скулила, закрывая лицо руками жена моего лучшего друга.... Мы дружили с института. Он был старше меня на пару лет, но мы были одного духа и крови. Пацаны из бедных рабочих семей, жаждущие получить от жизни все, выпить ее до дна. Сессии, работа по ночам, драки в общаге - мы почти всегда были вместе, нас даже часто называли братьями. Да мы и были ими, не по крови, а по своим взглядам поступкам и началу жизненнног пути. Соревноваясь, кто больше снимет девченок, заработает денег, мы всегда искренне радовались удачам одного из нас. И никогда наши кратковременные ссоры не перерастали в драку или вражду. В конце девяностых, после окончания института потеряв друг друга из виду на три года, мы встретились. Жора женился. Это было что-то. Ленка -точеные ноги и фигура, руссые волосы и живые миндалевидные глаза. Прибавьте к этому - курносый нос, скверный характер, аналитический склад ума и острый язычек. Стерва. Познакомившись, мы сразу не понравились друг-другу. Меня сразу отнесли в разряд дружков, которые ничего общего кроме водки, баб и пустых разговоров, с мужем не имеют. А я всегда обходил таких стороной. Юность, застенчивость, комплексы всякие. Девушки добрее и проще привлекали меня, так как сближение с ними происходило быстрее и потерь было всегда меньше. Оценив по достоинству ее параметры - я старался не обращать внимание на новую знакомую. Шли годы. Мы почти одновременно организовали разные бизнесса. Смена машин, офиссов, любовниц и прочей дребедени. Но дружбу свою берегли. Рядом со мной появилась жена. Домашняя скромница добрая и простая. По своему я любил и люблю ее. Деньги, опыт, управления людьми, реализованные амбиции - расстоптали мою застенчивость юность и комплексы. Растоптали в пыль и прах. Стали нравится красивые и сложные. Стервы. В тот Жорын день рождения я вернулся домой сам не свой. Нам всем уже перевалило за тридцать. Много пили и ели. Тосты и гости. Друзья и их жены. Но у меня перед глазми стоял шикарный зад в короткой чорной юбочке и все остальное. Как же она была хороша! Стала красивее, чем в юности. Есть такие женщины, - которые расцветают, наливаются как раскрывшиеся бутоны роз, после тридцати. Уже после полуночи жена ошибочно приняв на себя мое сексуальное влечение, ласково поцеловала в губы. -Что с тобой? Какой-то ты сегодня неугомонный! Спи уже. Она была постоянно рядом. Когда по пятницам сидя в сауне, слышал как разрывается Жоркин телефон точно знал - Это она. А он брал трубку в руку и из уверенного сильного мужика превращался в кучку жиденького, коричневого вещества ⁃ Да, кися. Еще занят, кися. Снова совещание, кися. Не, кися, это тебе показалось. Через час, ну хорошо.... я постараюсь раньше. Потрясающая интуиция - только мы хотели куда-то выбраться, телефон моего товарища становился красным. Словно незримым оком она видела все наши затеи по организации досуга души и тела. В такие моменты я начинал ненавидеть Жору, а желание жесткого секса с Ленкой только усиливалось. "Жена друга - для меня не женщина, но если жена красивая, то он мне не друг!" - придурковатая фраза шоу-мена Фоменко вертелась в моей голове вместе с цветными картинками ее тела. Я гнал, вытравливал из себя эти мысли. Но они продолжали тараканами забегать в щели моего сознания. Травя их, пытаясь поверть, что это не чувство, а просто похоть, я не достиг каких -либо результатов. Так прошло еще пару лет. Встретив утро очередное международног женского дня в хорошем настроении, я поздравил всех близких и далеких женщин. К вечеру приняв решение позвонить Ленке. Она ответила дрожащим голосом. - -Да, конечно! Нет, не отмечаю. Жора?...Он уехал. Куда не знаю. -Нет я одна - дети у бабушки. -Хочешь приехать? Зачем? -Ах, цветы. Ну приезжай. Мы встретились. Она обо всем догодалась. Еще тогда. Еще при первой встрече..... Потом приехал Жора, сразу все понял. Тоже тогадался. Правда |
1.
Купили мы этот киоск аккурат 15 декабря. За 500 долларов, вместе с оборудованием для разлива пива. Зима. Вьюга. Холод - аж пиздец. Какое тут нахуй пиво? Да и сам киоск располагался на конечной остановке автобуса №2. Тут только местные из частного сектора и дачники. А где взять дачников в это время года? В общем полный ахуй и утопия. Пивной бизнес пшикнул и погас как мокрая спичка. Мы купили кегу с «жигулевским», и включив тен на 1.5 кВт, сели в тягостном молчании. Влад насифонил две кружки свежего напитка.
- Ну и хуле, теперь? – спросил я в сторону, прихлебнув пива.
- Пиво пить – куртуазно ответил Влад.
- Какое блядь, пиво?
- Жигулевское, мы ж теперь бизнесмены, ну типа ИП…
- Мы идиоты – предприниматели, нам надо пиво продавать и гнаться за прибавочной стоимостью, ты че, Маркса не читал?
- Не я больше фантастику и Бёрджеса, а пиво заебись…
- Пиво заебись, а вот наше предприятие нихуя не заебись!
- Все устроится, не ссать, клиенты будут.
Я приоткрыл окошко и ткнул пальцем в серую мглу. Вне уютного киоска носились ветры и снежные плевки. Проехал какой то бедолага на УАЗике. Скоро Новый Год. Но это не принесло мне облегчения.
- Ты хоть смотрел на улицу, любитель фантастики? – продолжал я депрессировать.
- Да зима там, вьюга и холод, это разве не характерно для второй половины декабря? – разил меня Влад фактами, наливая вторую кружку.
- Конечно зима и мороз с осадками, чего делать будем?
- Пиво пить…
- Тьфу ты бля!
Влад обладал удивительным качеством – ему всегда и везде все было похуй. Ну, просто абсолютно. Я, граждане, никак не могу это понять. Он втянул меня в эту дрянь с покупкой пивного ларька. Он убедил, что на пиве еще никто не «прогорал». Это золотая жила, бля, источник богатства и процветания. И я «повелся». Бросил воровать органические удобрения из обанкротившейся «Сельхозхимии». Ведь всякие суперфосфаты и аммофосы, селитры и нитраты – реально приносили три «штуки» в день минус бензин. Жить можно. И тут появился Влад с диском ”Doors”, и размахивая руками развернул мне картину вселенской гармонии если мы купим неожиданно подвернувшийся пивной ларек.
- Все просто, Bespyatkin, скоро должен прийти один человечек и наш бизнес покатит – заговорщически прошептал он.
- Какой еще, бля, человечек, чего ты несешь? – закипал я.
И тут в железную дверь киоска кто то умеренно постучал. Влад вскочил, расплескав пиво.
- Это он! – воскликнул мой напарник по бизнесу.
Тут же он, звякнув металлическим засовом, распахнул дверь. В помещение ворвалась зима и хорошо знакомый мне главред детского журнала «Золотой ключик» Зубов. В руках он держал увесистую, большую, дорожную сумку. В сумке что то звякало и угловато топорщилось.
- Бог в помощь! – сразу заорал он.
- Конечно в помощь – вторил ему Влад.
- Ты чего такой кислый, Bespyatkin – обратился ко мне Зубов.
- Да так ничего, присаживайся – ответил я, понимая, что сегодня мы будем пить не только пиво. Но я жестоко ошибся. Когда Зубов проглотил полторы кружки нашего «жигулевского», он полез раскрывать свою объемную сумку. Вместе с Владом они вытаскивали на свет знакомые всем российским гражданам части фантастического, самогонного аппарата. Разложив все эти змеевики и крышки на полу Зубов, выпрямился и торжественно сказал – «Сегодня менты придут, а аппарата нет, но мы не привыкли отступать, самогон будем здесь гнать!»
- Поэтище, блядь, поэтище! – воскликнул Влад и зашипел краном, наполняя очередную кружку.
- Вы ебнулись, братцы, какой самогон, это киоск для продажи пива и орешков, нас не просто закроют, нас административно выебут посредством штрафа, - праведно возмутился я.
- А до 31-го брага и не созреет, а в Новый Год всем все похуй – профессионально обломил меня Зубов.
- Ну что я говорил, бизнес не умрет – подхватил позитив Влад.
- Ну да хуй бы с ним, а где клиенты? – не унимался я.
- Клиенты будут – таинственно ответил Зубов.
- Ну, как угодно, самогон так самогон – сдался я и потянулся к крану.
В этот вечер мы собирали аппарат и допили все пиво. А его было много. Домой я вернулся посредством неизвестной телепортации и напрочь забыл про все.
2.
Все оставшееся время до Нового Года мы провели в трудах и заботах. Я оборудовал киоск дополнительными полками и завез всякую необходимую закусь. Зубов напечатал типографии специальный выпуск детского журнала «Золотой ключик», где на обложке красовался бородатый Санта Клаус, и было написано «Шутка от Деда Мороза –
В июле у меня закончились деньги, одновременно с поклонниками. Нет, я, конечно, получала письма с приглашениями в гости, на дачу или в сауну, объединенные общей темой «жена в отпуске». На сайте значительно возросло количество одиноких мужчин, которые отчаянно стремились вступить в «серьезные отношения», причем немедленно, не мешкая ни минуты, прямо сейчас! Извечный летне- отпускной мужской гон: проводив на вокзале жену и детей «к теще, в Саратов», мужики сходят с ума от внезапно нахлынувшего воздуха свободы. Они дуреют, как коты от валерьянки, начинают чувствовать себя королями мира, в их манерах вдруг появляется юношеская раскрепощенность, им хочется петь песни бит - квартета «Секрет» и танцевать нижний брейк одновременно. Иногда мне кажется, большинство мужчин вступают в брак именно для этого, короткого, но необычайно яркого периода абсолютного счастья.
Холостяки даже не представляют, каких волшебных эмоций лишают себя, имея пустую хату для ежедневных свиданий, приводя в которую очередную пассию не нужно пускать ее на три метра вперед себя, дабы любопытные бабушки у подъезда не подумали, что ты ведешь ее в святая святых - супружескую постель! Не надо заклеивать жвачкой глазок квартиры напротив, зажимать девушке рот, если вдруг в разгар петтинга, когда уже завалил ее на диван и стащил розовые стринги, звонит жена и спрашивает, не забыл ли ты покормить кота и полить герань на подоконнике. И ты, одной рукой, с зажатыми в ней труселями, закрываешь даме рот, другой крепко прижимаешь к уху трубку телефона, и рапортуешь, рефлекторно вставая в позу оловянного солдатика: «Да, дорогая, не волнуйся, все сделал!»- судорожно вспоминая, когда в последний раз видел кота и : «Ёпт, у нас на подоконнике есть герань?» И обмякаешь, едва положив трубку, причем сразу всеми частями тела, предлагая даме «ударить по коньячку» , уныло понимая, что если сегодня позвонит еще и тесть, напоминить о строительстве бани на загородном участке, то поднять твои трусливо- впечатлительные чресла не сможет ни коньяк, ни стриптиз в исполнении новой подруги, как бишь, ее зовут: «Оля? Галя?»
Да, в плане выброса адреналина в период летнего экстремального секса любой женатик даст фору самому отвязному холостому Дон Жуану.
Но мне совсем не хотелось быть «девочкой на вечер» скучному женатику, который наобещает мне радугу самых разнообразных сексуальных удовольствий, сдуется после минета и, нежно потрепав меня по щечке, скажет: «Вызвать тебе такси, детка, или сама доберешься?», и станет стирать в телефоне мой номер и все посланные мне смс- ки, как только за мной закроется дверь.
К тому же, когда в кармане пусто, трудно радоваться жизни и настроить себя на романтический лад, все мои мысли крутились вокруг одной проблемы: «Что я завтра буду есть?»
С работой в Питере стало совсем плохо, все говорили о сокращениях, об урезании зарплаты и о том, что «это только цветочки, ягодки будут впереди!»
Вот в таком безрадостном настроении я сидела на сайте, уговаривая себя закрыть страницу и поискать в интернете объявления о работе. И тут, по мордоленте поползла фотография импозантного мужчины, с объявлением: «Срочно требуется женщина от 35 до 50 лет для работы администратором».
«Может, судьба?»- С надеждой подумала я, набирая номер телефона, указанный в объявлении.
-Да, нам требуются администраторы,- сказал уверенный женский голос.- Но вы, надеюсь, понимаете профиль нашей работы? Это салоны интим- услуг.
«Вот черт, накаркала!- Подумала я, вспоминая разговор в гостиной Сашки Градовой.- Докатилась до салона!»,- и хотела было положить трубку, но женщина продолжала говорить:
-Работа не пыльная, двое суток через двое, но вы там можете и поесть, и поспать. От вас требуется только отвечать на телефонные звонки и встречать «гостей». За месяц заработаете от 30 до 50 тысяч рублей.
-Говорите адрес!- Быстро сказала я, представляя эту огромную кучу денег за такую плевую работу.
«Приходите на инструктаж»,- сказали мне, и я понеслась по указанному адресу.
Контора по приему на работу в бордель была на удивление похожа на офис любой другой кампании. За столом с компьютером сидела стильная дамочка с длиннющим маникюром, которая сделала ксерокопию моего паспорта и дала мне заполнить заявление о приеме на работу в «массажный салон». Потом она дала мне адрес моего нового места работы, и сказала, что 3 дня я буду проходить практику, работая бок о бок с действующим администратором, а потом они решат: подойду я им или нет.
Утром следующего дня я стояла у двери квартиры самого обычного 9- этажного жилого дома у метро Московская, переминаясь с ноги на ногу и заметно волнуясь. «Сейчас я зайду в другой
В доме Шалопетовых царила предновогодняя суета. Отец семейства Алексей переводил дух после очередного похода в супермаркет. В глубине души он терпеть не мог ни толчею, ни длинные очереди, ни - страшно признаться - сам Новый год. Уже с утра он совершил две ходки в магазин. Пять часов бездарно потраченного в очередях и сутолоке времени. Теперь предстояла третья.
Жена Алена крошила в таз картошку для оливье. Дочь Жанна с неприступным видом мыла посуду. Сын Витя переносил посуду на стол в гостиную. После полуночи ожидались гости. Даже старенькая бабуля Вероника Андреевна - и та оказывала посильную помощь, подслеповато соскребая тонкую шкурку с засоленной селедки.
- Значит, так, Леша, купишь майонеза ведерочко, фруктов, - инструктировала жена.- И потом - водки у нас почти нет. Купи бутылок пять. Можно шесть…
- Алена, ты знаешь, что я не пью, - сказал Алексей. - Зачем нам столько? Упиться хочешь?
- А вот это очень плохо, Лешенька, что ты не пьешь, - сказала жена. - Лучше бы пил, что ли… Как в полночь президенту в глаза смотреть будешь?
- Да посмотрю уж как-нибудь, - без особой уверенности отозвался Алексей.
- Давай, купи, ничего страшного. Все равно Амбарцумяны к нам зайдут, Лепешевы, Мариночка с Олегом. Все будут водочку пить. И давай, не задерживайся…
Алексей вышел в заснеженный двор, сел в машину. Улицы были заполнены полупьяным народом. Было очень много алкашей в кретинских дед-морозовских костюмах.
И пробки, пробки повсюду. За километр от супермаркета Алексей плотно влип в затор, прямо под растяжкой «С наступающим 2050 годом!»
***
Домой он вернулся незадолго до боя курантов. Алена лихорадочно принялась заправлять майонезом оливье, мыть и нарезать фрукты. Несколько бутылок водки «Око» стояли на кухонном столе. На этикетке каждой из них был изображен стилизованный глаз. Один из них, казалось, задумчиво рассматривал Алексея.
- Леша, выпей, - сказала жена. - Праздник же. Неужели не хочешь?
- Тебе надо, ты и выпей.
- Я-то женщина, мне оно не сильно и надо. Но ты?.. Может, ты заболел?
- Аленушка, ну, с какой стати я должен бухать?
- Фу, не выражайся так! Ведь все пьют, Леша. А ты один, как урод какой-то…
- А я всегда говорила, - торжествующе провозгласила теща Вероника Андреевна, незаметно прокравшаяся в кухню. - Всегда говорила, что этот хлыщ до добра не доведет! Еще и от президента, в полночь, нам за него достанется!
В кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как за холодильником шуршат тараканы.
- Мама, - нарушила молчание Алена. - Ну, ты совсем из ума, что ли, выжила? Ты что несешь такое?
- Что надо, то и несу! - махала теща крючковатым пальцем. - Вот увидите, я права!
Алена увела разбушевавшуюся старуху куда-то в комнату. Вернулась с глазами на мокром месте.
- Ты меня пугаешь, Леша. Может, выпьешь?
- Нет, - покачал головой Алексей.
- Ну, и пошел ты, урод, на хуй. Знал бы ты, как я тебя ненавижу.
***
Время близилось к полуночи. По телевизору шла ретро-юморина. Надувал щеки и по-птичьи хлопал руками, будто крыльями, старинный комик Петросян. Дети и бабка радостно смеялись. Изредка улыбалась и Алена. Она успела помириться с Алексеем, но все равно чувствовалось, что душа у нее - не на месте.
- Давайте переключим эту хрень, - сказал вдруг Алексей.
Все семейство с недоумением посмотрело на него.
- Папа! Но мы же это смотрим! - хором возмутились дети.
- Неужели вы не понимаете, что это - сквернятина. Что эти шутки устарели сорок или пятьдесят лет назад.
- А нам - нравится, - с вызовом произнесла Жанна.
- Но что? - взвыл Алексей. - Что тут может нравиться?
- Вся страна смотрит и не жужжит, - сварливо произнесла теща Вероника Андреевна. - А наш, видите ли, особенный…
- Ну, давайте переключим, - примирительно сказала Алена.
Она вырвала пульт у Жанны, щелкнула кнопкой. По сцене, под бурные аплодисменты, вальяжным гусаком прохаживался старинный певец Киркоров.
- О господи! - прикрыл лицо ладонью Алексей. - Но это же… это же еще хуже!
- Лешенька! Может, скажешь, что ты хочешь? То тебе не так, и это не этак…
Алена нервно нацедила в рюмки себе и бабуле водки «Око». Детям подлила безалкогольной «Око-колы».
- Что я хочу? - спросил Алексей. - Общения я хочу! Почему мы сидим перед дурацким ящиком, смотрим старинное говнище? Почему мы не можем просто поговорить?
Семейство
|
Фёкла выключила компьютер, накинула куртку, вышла из квартиры и чуть не растянулась, споткнувшись об огромный пакет с мусором. - Чёрт бы побрал этих соседей, - громко выругалась Фёкла. - Что за свиньи? Дверь пятнадцатой квартиры приоткрылась, и в проёме показалось опухшее лицо соседки. - Под ноги надо смотреть, кобыла, - язвительно произнесла та. - Растворись, пропойца, - огрызнулась Фёкла, - пока я твой мешок тебе на голову не надела. - Хамло! - выкрикнула соседка и немедленно захлопнула дверь. - Старая дура! - ответила Фёкла, пнула ногой мусорный пакет, повернула ключ в замочной скважине и направилась к лифту. Лифт благостно распахнул перед ней свои двери. Фёкла собралась, было, зайти внутрь, и тут же передумала: на полу кабины красовалась свежая собачья куча. - Уроды, блин! - сплюнула Фёкла. - Пристрелить бы этого грёбаного ротвейлера вместе с его хозяином. - Ты на кого там вякаешь, сявка? - незамедлительно раздался сверху голос хозяина собаки. - На тебя, придурок, - крикнула Фёкла. - Научи своего идиотского пса гадить на улице. Хозяин собаки перегнулся через перила и, бросив окурок в лестничный пролёт, поинтересовался: - А с чего ты взяла, что это моя собака нагадила? Там есть её автограф? - Больше некому, - ответила Фёкла. - В нашем доме два серуна: ты, да твой шелудивый недоумок. - Да пошла ты на ***, - гаркнул хозяин собаки. - Я б сходила, - сказала Фёкла, - да вы, наверное, и там уже кучу навалили. Выйдя на улицу, Фёкла подошла к своей машине и вздохнула. Спереди, вплотную к её "жигулёнку", была припаркована новенькая красная тойота, а сзади, так же плотно, его поджимал огромный чёрный джип. - Ну что за наказание? - произнесла Фёкла, убирая в сумочку ключи и разворачиваясь в сторону автобусной остановки. В автобусе было душно и тесно. Фёкла с трудом протиснулась в середину салона, заплатила за проезд и полезла в сумочку за книжкой, случайно задев при этом локтем стоявшую рядом светловолосую девушку. - Извините, - улыбнулась Фёкла девушке. - Поосторожней, корова, - окрысилась девушка в ответ. - Переживёшь, чучело, - успокоила её Фёкла. - Не так уж сильно я тебя зацепила. - Коззза, - произнесла девушка сквозь зубы и демонстративно отвернулась. Выходя из автобуса, она намеренно наступила Фёкле на ногу, послав ей при этом ехидную презрительную улыбочку. Доехав до нужной остановки, Фёкла выскочила из душного салона и с наслаждением вдохнула свежий осенний воздух. Неторопливым шагом она прошла несколько метров и открыла дверь с надписью "Стоматология". - Здравствуйте, - приветливо улыбнулась ей доброжелательная девушка на ресепшене, сверкнув безупречно белыми зубками. - У Вас назначено или Вы хотите записаться к доктору? - Добрый день, - улыбнулась Фёкла в ответ. - Я записана на пятнадцать часов к Ивановой. - Мне очень жаль, но доктор Иванова заболела и приёма сегодня не будет, - девушка смотрела на Фёклу с явным сочувствием. - Как же так? - бессильно опустила руки Фёкла. - У Вас ведь есть мой номер телефона... Почему же Вы меня не предупредили? - Я уверена, что мы Вам звонили, - ответила девушка. Фёкла достала из сумочки телефон и начала нервно нажимать на кнопки. Входящих звонков из клиники не было. - Послушайте, к чему это враньё? - вспылила она. - Вы сорвали мне день, из-за Вас я потеряла время, я приехала сюда из другого района... Почему бы Вам просто не признать свою оплошность и не извиниться передо мной? Девушка, не переставая сверкать жемчужной улыбкой, пощёлкала компьютерной мышкой и произнесла: - Я уже извинилась перед Вами по телефону. Вот, у меня всё отмечено... - Да что за чёрт! - закричала Фёкла и ударила по стойке ладошкой с такой силой, что две старушки, сидящие на диванчике возле окна, подпрыгнули и с испугом уставились на неё. - Не нервничайте так, - не снимая с лица профессиональную улыбку, сказала девушка. - Я запишу Вас на начало следующей недели. - Не утруждайте себя, - рявкнула Фёкла. - Я поищу клинику, в которой секретарши не страдают потерей памяти. |
= 1 =
Вдоль машин, охрипших в снежной пробке,
Возле Ленинградского вокзала
(Из пожитков - мятая коробка)
Шёл старик каких у нас не мало
Добрый был,нешумный и бездетный
Выпил, не замёрз и то отрада
Только ныл ночами, неприметный
Шрам «За оборону Сталинграда»
Бороду усыпав снежной крошкой
Злой декабрь треплет его кудри
Рядом пёс по имени Антошка
Тоже сединой слегка припудрен
То что ИМЯ - это не ошибка
Ведь негоже звать друзей по кличке
Вертит хвост собачьею улыбкой
То ли холод,то ли по привычке
Вместе уж лет десять они делят
Злобу улиц и капель подвалов
И на пару видят, даже верят
Снам в сырой каморке у "вокзалов"
Бак помойный и приём цветмета
Как зарплата и воскресный шопинг
Прибарахлился - протянул до лета
- Знать опять Антоха мы не в жопе!
Говорил старик трепя за ухом
Старого проверенного друга
-Жаль с тобой не выжрешь бормотухи
- Вот такая вот братан непруха...
= 2 =
Вечер был не снежным, даже тёплым
Пятница кривлялась и гуляла
У метро пивных студентов толпы
В общем пьянству бой подняв забрала
Пёс бездомный, старый и облезлый
Хвост поджав, выискивал объедки
Шоколадку взял, что вдруг упала
Из кармана пьяной малолетки
Друг девчушки - в хлам упырь убитый
Весь в прыщавых выбросах гормонов
Долбанул бутылкой недопитой
По нелепой клумбе из бетона
А осколком ткнул собаке в шею
Просто так, без злобы, изъебнулся
Пёс подумав -"Видимо старею"
Только с визгом в сторону метнулся
Отбежав потом с полсотни метров
Тихо лёг в сугробе за палаткой
И собой накрыл от глаз и ветра
Найденную другу шоколадку
Просто капли крови на ресницах
Просто стих беспечный стук трамвая
Может так на улицах столицы
Каждая собака умирает?
= 3 =
Вдоль машин охрипших в снежной пробке
Медленно,по пьяному качаясь
Брёл старик с измятою коробкой
Никого вокруг не замечая
А в коробке старенький ошейник
Пара пожелтевших фотографий
На которых лес (похоже ельник)
И девчушка вроде в белом платье
Стопка грамот, три коробки спичек
Может мелочь, может быть медали
Семечки для уличных синичек
И потёртый крест из белой стали
Ну а сверху, эко святотатство,
Странные у стариков повадки
Главное теперь его богатство
Половинка старой шоколадки
Это для него святей иконы
Это гнев и гордость и награда
И болит, болит почти до стона
Шрам "За оборону Сталинграда"
= 4 =
Где-то год спустя "пиздатый" ролик
Выложили твари в интернете
Там на лавке старый алкоголик
Спит в пустынном парке на газете
И с десяток пьяных малолеток
Запросто давай над ним глумиться
То прижгут об руку сигарету
То начнут на старика мочиться
А потом руками и ногами
Просто так его забили насмерть
Так смешно что не объять мозгами
И давай на той же лавке квасить
Нам долбят с Кремлёвского фасада
Что у нас в натуре всё в порядке
- Шрам "За оборону Сталинграда"
На куске засохшей шоколадки.
Возможно, не совсем тот раздел, но решил переместить в креативы, так как более подходящего не нашел. Тем более, что рассказ от первого лица. Будем считать это документальным креативом. © Штирлиц
Нас было пять человек. Мы отмечали день рождения друга. Сначала сидели в кафе «Длинный нос» на Комсомольском проспекте. Затем поехали в ресторан «Нью-стар». Но он оказался закрыт. Какой-то корпоратив. Мы думали куда пойти, и почему-то решили в «Хромую лошадь».
Вызвали такси. Время – первый час ночи. Приехали к клубу. Оказалось, что там полузакрытая вечеринка, поэтому сначала нас не пустили. Через какое-то время вышел мужчина лет сорока в белой рубашке. Он предложил нам столик в кафе за шесть тысяч рублей. Мы спросили его, входит ли в эту сумму оплата билетов. Оказалось, что нет, не входит. Билеты стоили по пятьсот рублей. Мы решили подумать. Пока мы думали, к нам подошел другой человек, и распорядился чтобы нас всех пропустили. Время около часа ночи. Мы купили билеты и стали заходить в клуб.
Сразу за входом находится небольшое помещение – «предбанник». Там продают билеты. Входная дверь двустворчатая. Но открывалась только одна из створок – достаточно узкая. Дверь из «предбанника» внутрь тоже двустворчатая. И тоже открыта лишь одна половинка. Чтобы пройти крепкому мужчине, пришлось бы повернуться боком. Пройдя в дверь, упираешься в заграждение – что-то вроде барной стойки. Проход между стойкой и стеной тоже очень узкий. Еще уже, чем дверь. В этом месте стоят два охранника. Место настолько узкое, что сразу и не проскочишь. Далее идет помещение – что-то вроде небольшого зала. Справа – раздевалка и небольшой диванчик. Там кто-то сидел. Слева, чуть дальше – вход в основной зал, прямо – метра два от входа – дверь в мужской туалет. Двое или трое моих друзей – точно не помню – прошли в зал. Еще один спорил с охранниками на счет «печати». Он не хотел, чтобы штамп, видимый в ультрафиолетовом излучении ставили ему на запястье. «Печати» ставят гостям для того, чтобы знать, кого пропустить внутрь, если, например, кто-нибудь выйдет подышать воздухом.
Спорил из-за печати он около минуты. Возможно, это нас и спасло. Затем его пропустили. Следом зашел я. Мы встали в очередь в гардероб. В это время в зале началось представление. Я, не успев раздеться, решил посмотреть.
Когда подходил ко входу в зал, увидел пламя на потолке и дым. Одновременно с этим стали трескаться лампочки. В дверь повалил народ, и меня вынесли назад – в зальчик с гардеробом. Из двери в зал повалил густой черный дым. В этот момент кто-то открыл черный ход – выход для персонала ведущий во двор дома, туда, где находятся подъезды. Образовался сквозняк. И сразу вместо дыма вспыхнуло пламя. Оно было настолько мощным, что вырывалось через дверь, ведущую в зал, било прямо по головам людей, толпящихся чтобы выйти. Буквально через две секунды все заполнилось дымом. Я уже ничего не видел. Шел к выходу на ощупь, упираясь в спины тех, кто был впереди. Я был у гардероба. Предстояло пройти узкое место у загородки, и две двери. Видимость, повторяю, была нулевой.
Сначала паники не было. Те, что стояли в «предбаннике» вообще не понимали, что происходит. Паника началась, когда все заполнилось дымом.
Я шел, упираясь в чьи-то спины. Дышать стало очень трудно. Практически невозможно. Сплошной кашель. С трудом прошел еще несколько метров, оказался на улице и стал откашливаться. Я вышел из клуба в числе первых.
Выйти самостоятельно удалось не многим. На беглый взгляд «счастливчиков» было человек шестьдесят. Многие, выходя на улицу, сразу же падали, задыхались.
Последним из тех, кто вышел своим ходом был мой друг. Он был без одежды – в свитере, намотанном на голову. Я думаю, он был последним из тех, кто вышел и не пострадал очень сильно. Но даже он был уже черный от копоти и беспрестанно кашлял.
Двое охранников, стоящих у входа, помогали выбираться тем, кто падал и больше не мог идти. Они-то и вытащили друга, когда он полз по телам упавших.
Ему, в сущности, повезло. На тот момент, когда начался пожар, он был в туалете. Когда понял, что что-то не ладно, дверь уже не открывалась. Ее завалило телами снаружи. Он снял с себя свитер, намочил его водой и подложил под дверь, чтобы в туалет не проникал дым. Сначала он хотел там отсидеться. Но, когда стекла в двери стали лопаться от жара, он понял, что надо выбираться. Для этого пришлось выламывать стекла и верхнею часть двери. Весь перерезанный, он перевалился через дверь. Упал на людей и ничего не видел. Нащупал руками стены и пополз по памяти к выходу. Прямо по людям.
Любому полету нужны силы, но не любому полету нужна цель. Ну, какая может быть цель у этих хлопьев снега, что потеряв силу, одолженую у ветра, опускались на землю, равнодушно-влажно целуя лица прохожих и стекла машин… Никакой. Они просто падают. Тают, становясь основой слякоти. К утру их станет больше и они наконец-то закроют своими телами серую грязь города.
Дмитрий стоял возле машины и смотрел на первый снег в этом году. Давно ли он стал отмечать первые снега? Черт его знает. Но сейчас он стоял и смотрел на него, с наслаждением докуривая первую же за сегодня сигарету. Первый снег… Даст Бог, не последний.
- Дмитрий Алексеевич. – осторожно окликнул его в открытое окошко гелендвагена водитель. – Может, я все-таки подвезу Вас к самой школе? Целый ведь квартал…
- И что? – усмехнулся Дмитрий, - Подумаешь квартал. Я и больше ходил, жил-то я далеко от школы, дальше всех в классе.
Он потушил окурок о край урны, стоявшей возле подъезда.
- Все, Стас, езжай. Я наберу тебя за час до того, как ты мне будешь нужен.
- Хорошо. – кивнул водитель.
***
Он помнил ее. Прошло много лет, прошла, наверное, большая часть жизни, а он все равно помнил ее. Этой дорогой он бегал первоклассником, почти не видным из-за груженого учебниками ранца, этой дорогой он шел пятиклассником, гордо не застегнувшим пальто, чтобы все видели в первый раз надетый им пионерский галстук. Этой дорогой шел он-восьмиклассник, сжимая в слегка потеющих ладонях два билета в кино… Вот, здесь нужно повернуть и пройти по тропке, мимо двух старых каштанов, и тогда, метров через 10 покажется наконец школа.
Он вздрогнул. Не может быть. Неужели? Замедлив шаг, он повернул и подошел к каштанам. Нет, показалось. Тени так легли, ветки так качнуло ветром. Дмитрий был уверен, что на дереве, на той самой ветке висит...
**
- Они маленькие, но с огромным чувством достоинства. Как вы думаете, ребята, почему я так о них сказала. Степанов, сможешь ответить?
Вера Павловна улыбнулась и посмотрела поверх очков на класс.
Они обожали ее. Их первая учительница, научившая их считать и читать, а потом, в старших классах, читавшая у них «лит-ру». Любили они ее за то, что она относилась к ним как взрослым, задавала серьезные и сложные вопросы и всегда готова была помочь, если они вдруг не могли найти ответ.
- Вера Павловна, можно я?
- Ну, попробуй, Дашенька.
- Я думаю, потому что, синички не живут в городе, они живут в лесу и едят то, что найдут там. А в город они прилетают, только когда наступают морозы.
- Правильно, Даша. Они прилетают в город, чтобы не замерзнуть, но живут все-таки в лесу, как свободные птицы.
- Вера Павловна, в лесу они вьют гнезда, а где они живут, когда в город прилетают?
- А где придется. Иногда люди мастерят для них домики. Это, на самом деле, очень просто сделать. Смотрите, сейчас мы будем учиться делать домик для синичек. Все принесли пустые пакеты из-под кефира или молока? Ну, доставайте ножницы…
**
Показалось. На какую-то секунду он так отчетливо увидел качающийся на ветру, привязанный к ветке сине-белый пакет из-под молока, с аккуратно сделанным отверстием. Воспоминания о том, как он его делал и вешал на дерево, были яркими и отчетливыми. Словно это было вчера. Он помнил, как ходил потом, и с радостью смотрел на маленьких, юрких птичек, что деловито порхали на ветках рядом с домиком, залетали и вылетали из него. Было тепло на сердце оттого, что он, такой вот маленький, смог кому-то помочь.
Нет. Просто ветер, просто ветки, просто тень.
Дмитрий достал из кармана настойчиво гудящий мобильник.
- Да.
- Здорова, Димаха! Ты где? Я чутка задержусь, терки тут были не в тему, через полчасика подъеду.
От голоса в трубке неприятно разило алкоголем и самодовольством. Дорогим, качественным алкоголем, но все равно неприятно.
- Хорошо, Михаил.
- Димыч, куда рванем после встречи? У меня тут есть на примете сауна приличная с неприличными девочками.- Миша заржал своей шутке.
- Давай потом решим, я почти на месте уже.
- Ну… Ладно, Димыч, как скажешь. – голос Миши слегка изменился. Не смотря на браваду и показное дружелюбие, Дмитрия он опасался. Особенно после того, как пришлось вытаскивать свою задницу из огня с помощью эсбэшников бывшего одокашника.
- Все, до встречи.
Дмитрий опустил мобильник в карман и пошел к школе. Уже уверенно и быстро, не оглядываясь на случайные тени прошлого.
***
- А Машку помнишь с «Б» класса помнишь? Ну, ту, что в рыжий цвет красилась?
- Ага. Федотов наш по ней все сох.
- Точно! Вышла замуж за военного и уехала с ним в Москву.
- О как. Любовь, поди?
- Ну да. А ты, Димка, как?
Они сдвинули парты,
Что бы ты ни дал женщине, она сделает из этого что-то ещё лучшее.
Если ты дашь ей сперму, она родит ребенка.
Если ты дашь ей квартиру, она сделает уютный дом.
Если ты дашь ей продукты, она сделает вкусную еду.
Женщина всё приумножает и развивает. Поэтому, если ты сделал ей
какую-нибудь малюсенькую какашку, будь готов получить обратно тонну
@@вна.
Я не люблю поздние звонки. Во-первых, хочется спать, а во-вторых, я всё время бросаю телефонную трубку в каких-нибудь ебенях. И пока ищу её в темноте на звук, опрокидываю всевозможные стаканы, вазы, прочию хуиту. Поэтому когда раздался этот звонок, я первым делом выдал в потолок длинную матерную тираду, в надежде, что пока я произношу всё, что думаю, телефон замолчит. Но напрасно, он был настойчив как цыганский ребёнок в метро. Кое как найдя ебучую трубку и в который раз обругав себя ослом, за то, что не положил её рядом с собой я поднёс ей к уху.
- Да?
- Хелло!
Дело в том, что я говорю по-английски, и в дальнейшем я буду сразу переводить все разговоры на «наш». Исключительно для удобства чтения. Итак:
- Да?
- Привет!
- Кто говорит?
- Представитель Анжелины Джоли
- Идите на хуй. – я повесил трубку.
Может показаться странным, что я обратился на «вы», но всё таки Питер - это город высокой культуры. Да и в английском языке нет разницы между «ты» и «вы». Чувствую, что филологические понты вам в хуй не упёрлись и более не буду грузить учёной лабудой.
Через пару секунд телефон опять зазвонил. Я ёмко выругался, но овладел собой.
- Да?
- Привет!
- Анжелина Джоли?
- Да! Да!
- Пизда! Сука ёбаная! Пидараска! Иди на хуй губастая тварь, у нас бля три часа ночи!
Заметьте, что всё это было сказано максимально вежливо! По крайне мере мне показалось, что я был предельно корректен. Хотя может быть излишне прям.
Телефон зазвонил опять.
- Да?
- Не вешайте трубку! Ваш номер победил в конкурсе «Знакомство с Анжелиной Джоли».
- Я не участвовал ни в каких конкурсах!
- Но вы что, не хотите познакомится с Анжелиной Джоли?
- Допустим хочу, но хули от этого толку, у меня нет столько лавэ, чтоб раскрутить её на «поебаться».
- Это уж как договоритесь…
- А сейчас то я с кем говорю?
- Я представитель Анжелины Джоли в России.
Я посмотрел на себя со стороны. Это всегда помогает, когда хочешь избежать глупой ситуации. Три часа ночи, Россия, звонок от Анжелины Джоли.
Херня какая-то! Похоже на розыгрыш. На глупый розыгрыш!
- Какой у вас, то есть не у вас, а у вашей, этой, Джоли, размер сисек?
- Третий.
- Я работаю «от четырёх».
И я повесил трубку. Мне показалось, что я достойно вышел из этого глупого диалога.
Но проклятый телефон зазвонил опять. Это уже было ни хуя не смешно. Но и я уже проснулся. Хуй с ними, они хотят, чтобы я познакомился с Анжелиной Джоли, будет им знакомство!
- Да?
- Извините, мы не хотим казаться навязчивыми, но вы первый человек, добровольно отказывающийся от знакомства с САМОЙ Анжелиной Джоли. – так и было выделено в разговоре «САМОЙ».
- Я согласен.
- Это правильный выбор, в конце концов, это не какая-то Лада Дэнс.
- Да уж, ну и где мы встретимся, мне надо купить путёвку в Америку, или назвать вам адрес?
- Завтра на седьмой Советской, где-нибудь в районе восьми вечера, там, рядом с Мытнинской есть неплохая кафешка. И цены гуманные.
Я хотел спросить «как я вас узнаю», но всё-таки решил, что Анжелину Джоли смогу идентифицировать сам.
Хули сказать? Сон пропал. Я постарался припомнить на память, какая она, Анжелина Джоли. По-моему ничего так, хотя и не без изъянов. Но с другой стороны, если удастся её выебать, уже нехуёвый бонус от боженьки. Полистал отрывной календарь. Выпил бутылочку пива. Чтоб вечером не ударить в грязь лицом решил не дрочить. И в конце концов уснул.
К встрече я готовился тщательно. Побрился, помылся, почистил зубы, поменял постельное бельё. Проверил аварийный запас гондонов. К назначенному сроку я уже сидел в кафе за самым дальним столиком. Анжелина явно задерживалась. Через два стола штук пять погранцов интенсивно пили водку. Ещё дальше какие-то студенты цедили пиво. Ну и остальная публика было «не ахти». Я выпил «сто» для снятия стресса. И тут в помещение вошла ОНА. Признаться, я охуел. Погранцы вскочили по стойке смирно и дружно выдохнули «Ебать!». Студенты обтрухались пивом. Какая-то ревнивая тётя тут же дала своему хахалю по еблу, но он этого не заметил и продолжал ронять слюни в тарелку. Тем временем Анжелина прошла прямо ко мне и спросила на чистом русском:
- Давно сидите?
- Хуйня, - весело ответил я – Только сотку скушал.
- Закажите мне пиваса, а то я прямо с самолёта, кормили какой-то доширачиной, раз пять уже продристалась.
И мы весело засмеялись.
В воздухе запахло тревогой. Подошёл один из пограничников.
- Простите, или как там, экскьюзми,
Я приехал на час раньше. Боялся в пробку попасть и вот бля, мерзну теперь у подъезда как мудак, зайти - не зайти. «А, хуй с ним», - собрался с духом, достал мятую бумажку и набрал код. В лифте причесался, галстук поправил, нервничаю – в первый раз все-таки.
Дверь открыла женщина лет сорока с небольшим. Длинные черные волосы, помада слишком яркая, но ей идет. Взгляд строгий. Сразу почувствовал себя виноватым, хотя с чего бля. Кожаная жилетка, на шнурках вся и видно грудь. Белую, как мел, или просто с черным контраст такой. Юбка слишком короткая, еле пизду прикрывает. Зато сапоги почти до нее достают.
- Ну вот, а говорил долго ехать, - даже не поздоровалась.
- Я …
- А ты у нас в первый раз, да? Я тебя раньше не видела.
Я кивнул. К горлу подкатил комок и ладони вспотели.
- Ботинки с курткой можешь здесь оставить и в комнату проходи, - в голосе сталь.
Разделся и в комнату. Полумрак, шторы плотные и свет практически не пропускают. Она зажгла настольную лампу и включила музыку. Меня поразила кровать, такую большую я еще не видел никогда. Человек пять положить как нехуй делать. Удивил шкаф, вернее не сам, а резиновые хуи на полках. Различных размеров и диаметров, в количестве для одной пизды явно избыточном. «Пизда-гурманка», - подумалось.
- Мыться будешь?
-Нннет, - от волнения я стал заикаться.
- Раздевайся.
-Что?
- Ты что не слышал? – В руках у нее появилась плеть. – Раздевайся!
- Я …
- Будешь говорить когда я разрешу! – плеть обожгла ноги.
Дрожащими руками снял пиджак, галстук. Пуговицы на рубашке никак не хотели расстегиваться…
- Быстрей! – второй удар. Хотел было спросить снимать ли штаны, но, получив третий раз, понял без слов.
- На колени! – На этот раз повторять второй раз не пришлось. – Вылижи сапоги, видишь, какие они грязные.
На самом деле они были чистые, но спорить я не стал. Тем более что плеть то и дело прохаживалась по моей спине.
- Хочешь полизать пизду? – Судя по голосу отказ грозил реальными проблемами.
- Да … - прошептал я продолжая вылизывать сапоги.
- Что? – чувствовалось я конкретно ее разозлил, - А где «моя госпожа»? Сучка! Блядь! Да ты охуел!
- Да! Да! Моя госпожа! – едва сдерживая стон от новых ударов, закричал я.
- Вот так то лучше! Только это надо заслужить, - она расшнуровала жилетку и освободила грудь, - Полижи, если мне понравиться – получишь пизду.
Я вылизывал грудь как мог, старался изо всех сил. Не то что пиздятины так хотелось, скорей наоборот. Но в руках она по прежнему держала плеть.
- Да … хорошая сучка, - почему-то она обращалась ко мне в женском роде, - Соски покусай … да … осторожней … теперь другой … - судя по всему ей нравилось. Привстал и у меня.
- Ладно, - плетью отстранила меня от груди и задрала юбку, - Лижи, заслужил.
Опустился ниже, запах немытой пизды ударил в нос. Стараясь дышать ртом, языком раздвинул половые губы …
- Ну? – теперь плеть достала до жопы.
… И с наигранной страстью стал вылизывать вонючую плоть. Судя по всему ей нравилось, она стонала и совсем меня не била. Я тоже возбудился, все-таки пизда есть пизда. Рука сама легла на хуй.
- Что? – она подала назад и ударом ногой в грудь оттолкнула меня, - Кто тебе разрешил дрочить, ебанная тварь? А, сучка? – плеть снова заходила по моей спине.
- Простите моя госпожа, - похоже, я полностью вошел в роль.
- Блядина! Дрочит на меня! Сучка!
- Простите госпожа … простите … - самое странное я реально чувствовал себя виноватым.
- Ну ладно, - меня наконец простили, - На вот, одень, - она достала из шкафа и кинула мне женское платье. Желтое с крупными белыми ромашками. И черные чулки в сеточку. Сама взяла с полки хуй на ремешках и ловко нацепила его.
- Я не буду …
- Чего? – она снова взяла в руку плеть.
- Не буду! Хватит! Только блядь тряпки женские я еще не носил! Да иди ты на хуй! – я взял свою одежду и начал одеваться.
- Ну не хочешь как хочешь, надо было сразу предупредить что без переодевания, - она выглядела немного растерянной.
- А еще раз плеткой меня ебнешь, сама пизды получишь! - я вышел из себя и теперь меня было уже не остановить.
- Сказал бы, что не нравится, хуйли ты молчал?
- Хуясе, меня пиздят и мне же нравиться должно!
- Что, и в жопу ебаться не будешь? – в сомнениях хуй резиновый на поясе теребит.
- Себя выеби! В жопу!
- Так чего ты хочешь, объясни, - в глазах удивление.
- Уже
— Гляжу, новенький? Ничего, пообвыкнешься, время есть. Вечность, чтоб ей лопнуть. А что жопа от лавок в мозолях, дык, это посетителя проблемы. По глазам вижу, согласен ты. Первый раз? Вон как кипешуешь, издергался весь. Не надо паники, земляк, все будет нормуль. Тут все всегда нормуль. Даже противно порой. Да ты скоро и сам поймешь.
Я здесь, считай, постоянный посетитель. Удивлен? Я, когда преставился, тоже думал — регистрацию пройду и аля-улю, куда пошлют. Потом только пронюхал, что прошение подать можно, карму сменить, опять же, от грехов на мойке сполоснуться. Тут по понятиям все устроено. Вот только телятся долго. Вечность, блин.
Слышь, ничего, что я на «ты»? Нам тут долго сидеть, «выкать» язык устанет. Я Серега, а тебя как звать-величать? Дай-ка угадаю. Сашок? Димон? Блин, всегда же угадывал. Ну, бог троицу любит. Толян, точняк? Ептеть! Знаешь, Толян, рад нашей встрече, ох как рад. Кругом людей море, а поговорить по-человечьи не с кем. Одни фанатики да сектанты, все издерганные какие-то, или погорельцы смердят, хуже цыган. Сегодня-то спокойно, а по праздникам такая давка, вот-вот кишки выдавят.
Ты, Толян, гляжу, человек сурьезный, молчаливый. Поди, бизнесменом при жизни был? Или этим, блин, как его, секьюрити? Нет? Ну ладно, фигня. Старые должностя тут не канают, братец. А что тихаришься, так это правильно. Уши и здесь погреть не дураки. Ну как, ляпнешь ересь какую сдуру, а потом с регистрацией рамсы, беготня лишняя, объяснительные, опять же, писать не переписать. Так что — уважаю, Толян. Держи краба!
А я вот по дурости сюда влетел, прикинь. Надо ж было быть таким лошарой! Купился, как пацан на голую титьку. Тьфу! Сам же бабу свою шпынял, чтоб не верила лохотронам всяким, даже в глаз ей разок засветил, за телелотерею. На семьсот рубликов счет телефонный пришел, етить-колотить! И на тебе! Вышел с утра за пивом, в ящик почтовый по привычке заглянул. Зелененькое что-то мелькает. Никак, агитка за очередного мордатого кандидата? Хуй наны. Конверт. Имя-фамилия мои указаны. Достал, распечатал. Внутри бланк официальный, с печатями. Пиздец, думаю, настучал кто-то про коленвалы. Я же в сборочном пахал, мы там шедевры автопрома клепали. Ясен день, зарплата маленькая, а жить надо, ну и тырили мы те железяки всей бригадой. Автомастерские охотно брали, цену мы не ломили. Вот и решил, как печати увидел — сдали нас суки какие-то. Аж под ложечкой засосало от страха. Только-только жить вроде начал, стеклопакеты вон вставил, машину на родном заводе в кредит взял, Маринка из ларька не сегодня-завтра в койку лечь готова, а тут такая подлянка. Потом глянул внимательней: печати не ментовские, и бумага получше будет. Рискнул прочитать. «Уважаемый Сергей Митрофанович!» Это я, значится. Папашку моего Митрофаном звали, светлая ему память. «Спешим уведомить Вас…» О как — на Вы! «…об огромной удаче, выпавшей Вам волею провидения». Что за хрень, до сих пор не понял. «Согласно результатам последней лотереи…» Вот тут бы мне насторожиться! «…ваше имя попало в список кандидатов на получение грин-кард, с правом на бесплатный въезд и вечное проживание в высшем мире №001 (Рай). Будем признательны, если вы в ближайшее время обратитесь в ваш районный офис Небесной канцелярии…» Тут я глаза тереть начал. Ясен день, с похма штырило, конечно, но не до такой же степени! «…расположенный по адресу…» И адрес нашего ЖЭКа, натурально.
Сунул я бумагу в конверт, конверт в карман, репу почесал и за пивом двинул. Стою в очереди у ларька, а сам мозгами раскидываю. Интересно, кто так шутит в нашем ЖЭКе? Взял пару кружек, с Лехой Хромым поболтал, полюбопытствовал осторожно. Леха-то, хоть сизый по жизни, по молодости лет в институте преподавал, литературу всякую, а спился уже потом, когда в перестройку баба его к коммерсанту ушла. И поведал мне кореш, что есть такая лотерея грин-кард, по-нашему «зеленая карта». Правительство штатовское таким макаром народ к себе заманивает. Блин, думаю, а ЖЭК-то наш тут каким боком? Или уже и там штатники окопались? Етить-колотить! За базаром взяли по крайней, осушили, малость посветлело внутрях. Поплелся я домой, телек смотреть. Завод-то наш остановился по поводу кризиса, работяг в отпуска бесплатные разогнали. Хорошо, пяток коленвалов в гараже успел заныкать, а то б и похмелиться не на что было. Дома тихо, баба в своей парикмахерской, волосья дурам всяческим красит. Включил ящик, газетку вчерашнюю взял. Мама дорогая! Самолеты падают, свиньи чихают бессовестно, людишки друг друга крошат, почем зря. И президент ряшкой сверкает всюду. Муторно как-то. Смысла нет, руки опускаются. Выпить тянет. Понимаешь, Толян, когда все вокруг хуево до ужаса, начинаешь просекать — никому ты не нужен в этом мире. И баба твоя только ради бабок да
Когда маленькой девочке Даше было лет десять, она мечтала быть Белоснежкой и на всех детских праздниках одевалась в дурацкое платье с рюшами и рассказывала сказку о доброй и трудолюбивой девочке, которую любили аж семеро солидных мужчин маленького роста, и которая вышла замуж за самого настоящего принца. Но лет через пять Даша соответственно выросла и поняла горькую истину: девочек, живущих в компании семерых мужчин, называют отнюдь не Белоснежками, но тоже на букву «Б». И ими никто не восхищается, а наоборот – прекрасные принцы таких дамочек обходят стороной, поскольку боятся СПИДа, сифилиса и прочей заразы, возникающей в процессе половой жизни сразу с семью мужиками.
И тогда девочка решила стать Памелой Андерсен, которую любят все мужчины мира не потому, что она добрая и трудолюбивая, а потому что у нее большие сиськи. Даша сняла аккуратный лифчик и, подойдя к зеркалу, уныло констатировала, что до Памелы ей далеко. Не то, чтобы совсем, второй размер уже имелся, но ведь второй – не пятый, его мужчины редко замечают.
Первым шагом к достижению идеала стала специальная капустная диета. Даша стойко держалась месяц, жуя влажные листочки и тоскливо вздыхала по огромному сочному гамбургеру, чье изображение крутили чаще, чем сиськи Памелы Андерсон. Сплюнув вязнувшую на зубах капустную массу, Дашка приобрела по эксклюзивной подписке дорогой крем для увеличения груди, обещавший потрясающие результаты, и принялась методично втирать его в сиськи два раза в день. Грудь не росла.
- Везет же тебе, - говорила Даша подруге Танечке, имевшей четвертый размер.
- Везет, - соглашалась Танечка, которую любили не только семеро гномов, но и все городские мужики.
Любили и ценили. Танечка, не читавшая в детстве сказок о Белоснежке, являлась той самой плохой девочкой на букву «Б». После окончания учебного дня в медучилище Танечка заново красила свои нежно-голубые глазки французской косметикой и отправлялась в бар при местной гостинице, где занималась платным милосердием, скрашивая досуг командировочным всего за какой-то полтинник баксов. Дома Танечку ждали отнюдь не родители-алкоголики, пропивавшие каждую копейку и не многочисленные братья-сестры с голодными рожицами. Танечка была из семьи приличной, где деньги водились. На путь неистинный девушку толкала лишь любовь к красивой жизни, в которой все ездят на иномарках и обедают в китайском ресторане да нежелание отдавать свои прелести задешево какому-нибудь прыщавому студентику.
- И удовольствие, и бабки, - цинично комментировала святое и чистое чувство Танечка.
Деньги она спускала моментально на дорогие наряды и косметику, а в училище приезжала на такси. Или на машине очередного клиента.
- Сегодня мы с тобой идем в кабак, - заявила Танечка.
- В кабак? – Даше не слишком нравилась перспектива приобщения к платному сексу. К бесплатному, впрочем, тоже.
- Не смотри на меня так, - поморщилась Таня.
- Как?
- Глазами последней городской целочки, - определила Таня метко. – Мы идем пить. Гулять. Танцевать. Расслабляться, короче.
- А деньги? В кабаке все дорого.
- Видишь это? – Таня щедро продемонстрировала то, что роднило ее с миссис Андерсон. – А ты говоришь, деньги.
- У меня-то сисек практически нет, - уныло напомнила Даша.
- Будут! – хихикнула Танечка, вытащив из шкафа свой розовый лифчик и медицинскую вату.
Через час шикарный бюст был создан и для верности прикрыт блестящей водолазкой под горло.
- Блин, ты клевая! – похвалила Таня.
Таня к своему четвертому размеру имела высокий (180 см) рост, широкую талию и мощные бедра. Подруга была на двадцать сантиметров ниже, довольно хрупкого телосложения, поэтому массивный бюст смотрелся на ней потрясающе. Он тянул как минимум на инфаркт у сильной половины человечества.
В ресторан подружки зашли походками дорогих дамочек, знающих цену себе и окружающим.
- Да мы тут всех порвем! – радовалась Таня.
Через каких-то пять-десять минут к ним подсели командировочные из Москвы.
«Такие дяди, а у меня, как назло, месячные!» – помрачнела Таня.
«Интересно, придется ли расплачиваться за банкет?» – испуганно подумала Даша.
Московские франты щедро отвешивали Даше комплименты по поводу фигуры и еще более щедро заказывали дорогие блюда и напитки.
«Главное – вовремя слинять! – вспоминала девушка инструктаж подруги и опрокидывала в себя бокал за бокалом».
К середине вечера ей стало хорошо, и она принялась весело хохотать в ответ на неприличные шутки и подмигивать одному из командировочных.
- Может, погуляем. Белоснежка? – обратился к ней тот, кого называли Сергеем.
- Белоснежка! – еще веселее захохотала Даша. – А меня так в детстве называли. И я