Соль кончилась. Всегда была, а тут «на тебе».
- Я без соли жрать не могу - сказала собака.
- Соль и ниебёт - поддакнула кошка.
Сам я тоже ощутил охуенный недостаток этого минерала в организме, а главное в еде, которую пытался готовить. Раньше за пополнением природных ресурсов следила жена, но уже месяца три, как мы разошлись. Она съебала к молодому и прыщавому студенту заканчивающему последний курс престижного вуза и судя по всему имеющим прекрасное будущее и шанс через пару лет стать менеджером крупного звена. Я сострил, что крупы бывают у лошадей, но жена только самодовольно хмыкнула, после чего получила по еблу, что стало моим разрешением на расторжение брака. Забрала с собой все свои шмотки, диски какого-то Брайана Ферри. Явного гомосека. Знал бы раньше, что она эту хуйню слушает - сжог бы их собственноручно (её и диски). И ушла. А что соль в доме заканчивается - ни хуя не сказала. Я, как натура подверженная лёгким запоям тоже не отследил этот вопрос.

Пока с горя пьянствовал, кое какой хавчик готовили кошка с собакой.
- Теперь сам за своими выблядками убирай! – ещё один из упрёков брошенных мне перед уходом.
Выблядки к стати вели себя достойно, тут она напиздела. Например, она так и не знала, что они по нашему разговаривать умеют. И чистоплотные очень были. Пока я неделю куролесил, даже не напоминали о себе. Куда срать ходили, хуй его знает…

Вообще они у меня самостоятельные, кошка частенько в душе моется, собака та ваще телек фтыкает, в осоновном правда, про Ивана Затевахина, но хоть не МТВ ебучее. Диалоги о рыбалке они вдвоём смотрят. Обсуждают чего-то потом до хрипоты. Любят футбол.

Ну так вот, пока я зажигал коньячные звёзды, они тихо паслись, где то на вольных хлебах. А как у меня отходняки начались, то засуетились, смотрю, кошка мне бульончик несёт, собака за кефиром сбегала. Одно слово достойно себя проявили, не то, что жена бывшая. Вот, какого спрашивается хуя, она сьебалась? Деньги я нормальные зарабатываю, еб её по графику, на маникюры с соляриями всегда реагировал положительно - следи за собой и будешь любима, в затяжное блядство не пускался. Нет же, захотелось ей прыщей молодых подавить. Да и хуй на неё.

Стал я за солью собираться. Оделся. Сказал собаке, чтобы громко телек не врубала и вышел. Утро выдалось морозным. Пожалев, что забыл про шапку (да и про зиму тоже как то забыл), я потрусил к ближайшему магазину. Надо вам сказать, что кассиршей там работает пресимпатичнейшая баба. Лет так за тридцатник, но типаж просто блеск. Я уж давно хотел её на бефстроганоф пригласить, да как-то не срасталось. И вот иду я и твёрдо решаю, что в этот раз заведу знакомство. Купил соль, шампанского пару флаконов, какой-то романтической закуски типа морских ракообразных, ну и просто еды. Подхожу к кассе. Сидит Она. И народу ни кого.
- Доброе утро!
- Здравствуйте.
- Как настроение?
- Как обычно.
- Вы до скольки сегодня работаете?
- До восьми.
- Я могу за вами заехать?
- Зачем?
- С целью пригласить на приятный вечер.
- У меня дела.
- В смысле месячные?
- Мужчина, вам пошутить не скем?
- Какие уж тут шутки, встретил женщину своей мечты, иду ва-банк.
- Вы у меня уже два года коньяк покупаете, и только теперь мечту разглядели?
- Да всё коньяк мешал.
- С чем мешали? – подъёбывает, это хорошо.
- С любовью к вам.
- Что-то долго собирались.
- Запрягаем долго, а едем - ветер в ушах!
- Ну ладно, приходите после восьми –внезапно согласилась она.

Ворвался в квартиру, кричу:
- Генеральная уборка!
Пять часов мы приводили хату в порядок. Собака перемыла всю посуду, кошка бельё перегладила. Я тоже принимал активное участие, главным образом безжалостно уничтожая воспоминания о супруге.
- Ну что, сегодня ебаться будешь? – кошка такие моменты просекает на раз два.
- Планирую, вы только сразу человека не пугайте своими разговорами.
- Чё молчать весь вечер? – собака из кухни кричит.
- Ну хотя бы в начале помолчите, а то опять про рыбную ловлю начнёте пиздеть, и слова не вставить будет.
Приготовил салат оливье. Ракообразных отварил. Посолил всё. Соль то теперь есть, хули.
- Цветы купи, долбаёб – кошка как всегда дело говорит.
Побежал к метро за букетом. Долго выбирал. Хотелось покорить даму. Решил удивить её розами. Когда принёс букет домой, зверьё морды скривило.
- Это чего, типа нестандартный ход? - кошку эту убью когда-нибудь!
- Вам нихуя не нравится я погляжу? – разозлился я не на шутку.
- Купил бы по необычней чего-нибудь.
- Чего?
- Хризантемы или ирисы, баб эти розы уже

Пункт : Эпизоды с писюном :: 25-08-2003

Совсем недавно судьба в очередной раз свела меня с одним старым знакомым, Стасом, которого я не видел лет семь. В этой связи я и решил описать несколько епизодов из жизни этого беспезды знакового в моей жызни персонажа.

СВИТЕР
Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. То исть сначала он во што-то фтыкал, а потом ни стого, ни с сего стопарился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками "зырьте, ребза, у ебаната апять боторейки сели!" начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза ево называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали стасика нейтрально - писюном.

Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то слёту записала нас с мишей в писюновские друзья и много чё нам про нево поведала. Оказалось был целый список вещей - типа "цыклично движущихся блять объектов" и "изображений с яркой цветовой гаммой", - которые писюну нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна долговременный ступор или хуйвознаит чего ещё. Остаток того учебного дня миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому - он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался.

После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами миша сурово, как блять берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей суканах пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, тыксызыть, своего опыта, я понимаю, што на етом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными срецтвами был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, што это пять зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда миша надевал ету паранойу, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навящивое желание обхватив голову руками бечь нахуй проч с криками типа "Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!". Стоило мише выйти в етом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаццо в стороны, забывая о чём тока што думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни - обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поетому я старался смотреть по возможности в пол. То исть, как вы панимаити, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер нихуёво выделялся. Да хули там, скажу больше - не существует в природе вапще такого фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы блять нароете где-нить летающую тарелку с агромной надписью ЗЕМЛЯНЕ!МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! - то можете смело, одев мишин свитер, встать рядом - такие весчи идеально суканах дополняют друк друга.

Красное пятно блякнуло што-то вроде "щасливо, пацаны" и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он всю сука ночь ловил чорную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа заёбанный - с подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я ево минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахуй.

ДУСЯ
Была у писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно пезданутое жывотное - въёбывалась с разбегу в стены, промахивалась нахуй мимо миски с молоком харей в пол, корчила непанятные ебала. Дусей, хстати, она была чиста формально, паскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на "пошла на хуй". В общем Дуся была не жилец палюбому - каску у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытицца фпезду ещё в раннем децтве, когда вместо титьки тыкалась еблищем маме в сраку - но тут блять в планы естественнаго отбора вмешался известный гринписовец писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та памойке и припёр, естесна, в дом - ето паходу был ваще последний раз, когда писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, патаму как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую паибень, она начала двигацца и хуй ты её поймаешь блять. Двигалась Дуся оченно резво - создавалось впечатление што даже срала на ходу, а если задерживалась в адном месте больше десьти

Воскресенье. Николай валялся в постели, не в состоянии подняцца и просто сходить поссать. Мочевой пузырь уже буквально разрывало, но вылезать так рано из под одеяла совсем нехотелось.

Коля работал водителем междугороднего автобуса, а поскольку только вчера он отвёз жену и детей к тёще в деревню, в это утро он просто лежал наслаждаясь долгожданной тишиной, и строил радужные планы на весь выходной.

В голове всплывал недавний разговор с коллегой Мишганом, который рассказывал что на днях одна ис пассажирок, молоденькая и нехуйя не симпатичная девушка, не смогла расплатицца за проезд, и предложив себя в качестве оплаты нахуй послана небыла, а даже совсем наоборот, была с удовольствием выебана.

Наконец невыдержав давления Николай вскочил и побежал в туалет. Поссав в раковину и умывшысь прохладной водой он решыл не занимацца такой хуйнёй как бритьём рожы и завтраком, а приступил сразу к делу.

- Ало Мишган? Здарова! Поминиш ты про ту блядь рассказывал. Ну да, да, ту што возил недавно. Дай её телефон. Што? Нахуйя? Иди проспись бля! А ты сам как думаеш мудак? Ага, записываю. Угу. Ну всё пока. Увидимся. Што? Нет, тебя не пазаву, пашол ты нахуй! Гы гы гы гы. Сам пидар. Пока бля!!!

Набрав заветный номер Коля быстро договорился, назвал свой адрес, и стал ждать. Но не прошло и нескольких минут, как зазвонил телефон, и Николай матерясь взял трубку.

- Алло

- Алло, здрасте!

Слова «Алло, здрасте!» были произнесены с явно азиацким акцентом

- Здарова, чо надо

- Это Улумбек гаварит. Ис Казахстана каторый. Мая мама с вашей женой дагаваривалась.

- Насчот чиво это они договаривались интересно мне знать. Я про тебя, тваю маму и Казахстан ваще первый рас слышу.

- Мая мама с вашей женой училась давно исчо. А я на ветеринара паступать приехал. Шибко болеют у нас козы и офцы. Лечить их буду. Деньги зарабатывать буду.

- Блять, а я тут причом?

- Так ваша жина маей маме сказала што я у вас поживу, пака поступать буду. А патом мне апщежытие дадут. Там жить буду. В отдельная комната.

- Ахуеть бля! Заебись просто!!! ПЕСДЕТС БЛЯ!!! И кагда это ты явишся? Улумбек нах.

- Чирис палтара два чиса. Я вам с вакзала званю. Досвидания, ждите, я вам падарки привёз.

Неуспев ничиво ответить Николай в полном ахуе услышал короткие гудки.

- Да нахуй мне твои падарки пидарас ты сука йобаная – закричал он в трубку, но лутше ему от этого вовсе не стало. Зайдя на кухню он достал ис холодильника бутылку вотки, и налив стопку, залпом выпил.

- Казах йобаный, нахуй он тут взялся на маю голову. Ветеринар хуйев. Айболит блять. Сцука здаст сваи экзамены, и выганю ево нахуй. А мая то тоже хороша, не сказала нехуйя и к мамаше упиздила. А я тут сиди с этим пучеглазым, развлекай йево блять.

В дверь позвонили.

Николай всё исчо ругаясь открыл. На пороге стояла та самая нехуйя не красивая девушка.

- А-а-а, это ты. Ну проходи, хули уш там.

Зайдя в комнату патаскуха цинично соопщила что у неё месячные, приведя нашего героя в исчо более неспокойное состояние. Покраснев от злости он сдавленно прошипел: «Да вы што блять сговорились все штоли». На что баба нечуть не испугавшись сказала что со ртом у неё всё в порядке, и чтобы Коля ложился и не парился.

Николай лёг на спину и натянув презерватив стал смотреть в паталок. Шлюха приступила к своим обязанастям.

- Ну сволач бля, ну сволач!!! Ломоносов бля казахский. Падарки он превёз. Тюбитейку и халат блять ихний, тощно. Сцука нахуй мне ево тюбитейка. Так и скажу ему «Ну нахуй мне она нужна». Вот жеш гавно свалилось блять.

Перевернувшись набок Николай обхватил голову девушки рукой и быстро задвигал тазом, методично всаживаей ей в гланды.

- А жрать он тут што будет? Я ево кармить не буду, пошол он нахуй. Наски небось в жызни не стирал, а всё тудаже в доктора бля. Родился в свойей степи, там и жыви овец разводи, нахуйя людям то мазги ебать. А, похуй кароче. Через три дня выгоню. Или через четыре.… кстати о бля, вроде поткатывает.

Николай кончил и решил «Три дня, не больше. Вот так блять!!!». Поднимаясь, он взглянул на шлюху и … побледнел. На лбу появилась испарина. Глядя ей в неестественно выпученные глаза, он осторожно потрепал её по плечу, боясь даже думать о худшем.

- Ну ты. Вставай бля.

Пересилив себя Коля заглянул в незакрывающийся шлюхин рот и всё понял. Из горла торчал край презерватива. Шлюха не дышала.

- Блять да штош это такое сцука –

Осторожно! Олдскульный трэшаг! Нежным натурам не читать категорически!!!
Я предупредил. © Штирлиц


Не знаю, как вы, поцоны, а я, вот, по старушкам прусь. Такой уж у меня вкус. И мне положить, кто там и чо про это думает. Я вам так скажу – кто бабульку в жизни не отведал, зря время тока потерял. С бабулями всигда самое термоядерное порево получается. Не то, что с ссыкухами малолетними, которые даже в элеватор правильно не могут принять. Бабушку помять – совсем другое дело, мужики… Прижмешь ее, теплую, сдобную, паклю на лобчине залохматишь, пряность телесную вдыхнешь – у-у-ух! Молофья из залупы хлыщет, как фонтан из китовой башки! Если правильную бабушку встретил – щитай жизнь твоя обеспечена. И варенья тебе навалом, и пироги, и стирка. Ну и секс, разумеется. Это только в анекдотах старушки не ебуцца. А в обиходе – такова жару дают, што уздечки к ебеням лопаются.
Я со старушенциями с 18 лет зажыгаю. Уж в чем в чем, а в геронтофилии знаю толк. Пожилые женщины – это как хорошее вино, типа «Тамянки» или «Токая». И вставляет и порыгать можно. А малолетки – хуйня какая-то, вроде «Шейка» или «Винса». Никакого толку от них, только головная боль и сладкие тягучие слюни. Иную малолетку прижмешь – она пищит, вырывается, ногтями своими злоебучими щиплет. После этого не то что ебли не хочеццо, а вообще вера в человечество пропадает. А вот старушку в угол затолкаешь – она как горлица: молчит испуганно, дрожит всем телом, воркует у нее там чото в кишках. Ты ей только фиделя покажи – сразу растает, потечет… И главное – конкуренции никакой! Дедужки-то вымерли почти все, а кто живой еще, у тех время навсехда застыло на пол шестова. С бабушками чего угодно вытворять можно, и даже рожу тебе никто не набьет. А за самую паршивую восьмиклассницу с прыщавой муфтой строгача лет семь впаять могут.
Кароче, ребзя, поделился я соображениями своими с чуваками с района, и двое тоже сразу любовью к старушкам прониклись до самых мошонок. Митя Ссыч и Гера Одноногий. Митя по призванию, а Гера – от безысходности. Ему еще в детстве отчим как-то раз случайно ногу отрубил, и с тех пор у Геры с девушками все время проблемы какие-то были. С ровесниц-то хули возьмешь? Мозгов нету нихуя, не знают, что в человеке главное не нога. Вот Гера даром што инвалид, зато хуй у него – натуральный цыклоп, им и убить можно, не то што девственности лишыть. Такой монстр, а простаивает из-за глупых средневековых предрассудков. Подумаешь, ноги нет! Может, лет через триста человечество так эвалюцыонирует, што ноги эти гребаные и ваще нахуй не нужны будут, и щупальца вырастут вместо них.
А вот бабушки сразу в Гере разобрались. Опыт, хули. Их какой-то култышкой не испугаешь. У них Одноногий ностальгию адову вызывал по послевоенным временам. Тогда-то мужыков нормальных почти не осталось – иль поубивало, или конечности поотхуярило. Так все бабы с инвалидами в молодости и еблись. Пиздатый трэшак был, наверно. Кто колясочника жарит, кто самовара… Сейчас такого ни в одной парнухе не показывают.
Гера у старушек сразу по рукам пошел. Я даже позавидовал успеху такому. Бабушки за него драки устраивали — страсти нешуточные кипели, как в собесе. Гера от такого внимания будто переродился. Помню, деньгами меня даже отблагодарить хотел. Говорил, спасибо друган, за то, што смысл жызни вернул мне, дня теперь не проходит без лютой ебли.
У Мити Ссыча другая тактика была. Он старушек песнями завлекал. Даже целое музыкальное направление придумал – олдкор. У нас ведь вся проблема в чем? В том, што все под молодеж заточено. Книги, кинчики, музло. Все делают для тинейджеров ебаных, а потом еще возмущаются, почему старики такие нервные и не понимают поп-культуру нихуя. Да потому что там поют про говно всякое, которое бабушек не интересует – про дом-2, про бухло, про то как круто отдаться богатому хачу. Сплошной секс, драгс, рок-н-рол. А если б темы актуальные поднимали, ну там, про пенсию, про стаж трудовой, про болячки, про цены – тогда пиздец бы какая популярность была у таких песен. Вот Митя и стал современные хиты под пенсионеров адаптировать. На гармошке играл, тексты переделывал. Особенно понравился бабулям кавер на «Руки Вверх» — «Потому что Дед Алешка у тебя». Там такая грустная песня была, про то, как один дед-импотент у парня молодого пожилую спутницу отбил и увез ее на дачу, мять безжызненые лиловые мудя и заживо разлагаться.
Ну а я ничо нового не изобретал. Я старушек на камунизьм ловил. Еще Дейл Корнеги говорил, что черви хуйня, но жрать их надо, чтобы рыба клевала, вот я по ево совету и действовал. В смысле, в

ОН: Девушка, а вы - блять?

ОНА (обиженно): Нет! Это у меня выражение лица такое. Режиссер просил побольше экспрессии...
Вы по лицу не судите. Я - студентка финансовой академии, а на съёмках подрабатываю...
И вопросы такие задавать неприлично! Нет, ну правда, с чего вдруг такие вопросы?

ОН: Так ведь скучно. Эта фифа с хлопушкой ещё полчаса тому назад пропищала: «Все замерли!» Я ж не думал, что это всё так затянется....
Да я и не по лицу вашему судил... Я, вообще, когда вы раком стоите, лица не вижу.

ОНА (жеманно вскрикивает): Ой-ой-ой. Вы мне хуй в жопу-то не суйте. Про анал ни в сценарии, ни в контракте ничего не было.

ОН (обиженно): Это вовсе и не члeн, а палец. Я думал, может вам приятно будет...

ОНА (оправдываясь): Да у вас хуй такой мелкий, что не разберёшь: Где член, а где палец. Вы бы его ещё фа-а-алосом назвали...
(продолжает мечтательно) Вот, когда Рокко Сифреди к нам в Москву приезжал, так у него только палец был как три ваших члена...

ОН (с недоверием): В кино чего только не покажут... Можно подумать, вы живьём его член наблюдали.

ОНА (гордо): Не только видела, но и яйца от его хуя во рту держала! Я же с Сифреди даже в одной сцене снималась. Там эпизод такой был, на даче...

ОН (задумчиво): Погодите, погодите. Я - самый настоящий фан этого самого порно-стара Сифреди. И ни одного порнофильма с Рокко не пропустил. У меня коллекция аж на 70 гигов.
Я тут прикинул - Рокко Сифреди в последний раз в Москву приезжал на съемки в 1998 году. 12 лет назад. А вам, по нынешнему сценарию только-только 18 исполнилось...

ОНА (язвительно): А женщинам, между прочим, не напоминают о возрасте!
Я, вот, в порноиндустрии давно, а вашего мелкоколиберного раньше не замечала. Хотя, могла и не заметить - микроскопа у меня нету...

ОН (наивно): Я ж в первый раз на съёмках. Смотрю парнуху, каждый, практически, вечер, а попробывать себя в кино первый раз решил. А тут ещё вашего партнера один ревнивый муж отпизди... Кхм-кхм... Вобщем, заболел актёр. В студию приехать не смог...
Ну меня и взяли дублёром. А теперь я горжусь...

ОНА (удивленно):???

ОН: Ну, мне вас еба... Кхм-кхм... Сниматься с вами после Рокко Сифреди, это всё равно, как музыканту играть на гитаре, на которой до него Джон Леннон играл!

ОНА (польщенно): Да ладно. Тоже мне - Битлз-хуитлз... Чего уж там...
Ну, я вобщем не против... Засовывайте.

ОН (удивленно): Куда? Что?

ОНА: Коня в пальто!
Чего вам, исключительно научно-культурным языком говорить?
Тогда так: Давайте, пенетрируйте свой фа-а-алос ко мне в анус.

ОН: Спасибо! А может, тогда и на "ты" перейдем? Кстати, вы ж говорили мелковат...

ОНА (примирительно): Ну, мало ли я чего говорила...
Зато тёплый! И пауза эта с осветителями сейчас еще на четверть часа затянется, а в павильоне – холодно...
Кстати, зовут-то тебя как, дублер?


© Туся Нежданчик

ПРАВДА ЖЫЗНИ
Эротическая трагикомедия в II-х действиях

Действие I

Сцена 1.
Поздняя весна. Отцвела черёмуха и подсохли просёлочные дороги. Забытое богом и облисполкомом село Мандровка Красногузнинского района. Двадцать две избы, сельпо, да контора – вот и все постройки, если не считать давно разрушенную церковь, и полуразрушенный же, но функционирующий коровник, что стоит немного на отшибе, у поскотины. В конторе – полумрак и прохлада. Слышно, как жужжа, бьётся о стекло муха, и за какой-то дверью щёлкают счёты. Крайний слева кабинет занимает ветеринар (он же – фельдшер, и по совместительству – акушер). Кабинет ветеринара, общей площадью в пять квадратов, обстановку имеет небогатую: в углу – этажерка, стоящая на трёх ножках и одной книге. На ней в беспорядке расставлены банки, ящички, и какие-то инструменты. На нижней полке мутно отсвечивает двухлитровая бутыль, на три четверти заполненная бесцветной жидкостью. С лампочки серпантином свисает ярко-жёлтая «липучка», сплошь покрытая дохлыми мухами. Небольшое окно наполовину закрашенного белой краской, на подоконнике в беспорядке свалены нужные и ненужные бумаги. Чуть поодаль — металлический стол, сервированный граненым стаканом, надкушенным огурцом, и самодельной пепельницей с надписью «кильки в томатном соусе». За столом, спиной к окну, сидит ветеринар Афиноген Ефстратьевич. Он усилием воли пытается утихомирить в собственном организме бунт, вызванный утренним опохмелом. Афиноген Ефстратьевич — деревенский интеллигент неопределённого возраста. На нём всегда одеты круглые очки с перемотанной пластырем перемычкой, и — поверх семейной майки — военный китель, без знаков отличия. Яйцевидная голова совершенно лишена растительности. Инородным телом на его лице выглядит покрытый «апельсиновой коркой» нос, формой и цветом напоминающий спелый баклажан. Но самое замечательное в его облике – невероятных размеров дикорастущая борода, придающая её обладателю некоторое сходство с Карабасом-Барабасом. Глаза Афиногена Ефстратьевича слезятся, в то время как сам он делает спазматические дыхательно-глотательные движения, словно карась, вытащенный из воды.
В кабинет ветеринара входит Настюша, доставленная в Мандровку с ближайшей железнодорожной станции два часа назад, специально посланной за ней подводой. Настюша – Хрупкое создание лет восемнадцати. Две тонкие косички смешно загибаются вверх, делая её похожей на школьницу. На круглом личике нет следов косметики, если не считать тонкий слой тонального крема, нанесённый в тщетной попытке скрыть россыпь рыжих веснушек на вздёрнутом носике. Изумрудно-зелёные глаза смотрят на мир восхищённо и немного испуганно, словно каждый новый миг на этой земле полон для неё невероятно прекрасных открытий. Настюша одета в голубое ситцевое платьице до колен. Пониже выреза под тканью угадываются упругие недозревшие груди, торчащие в разные стороны, будто упрямые рожки. На худеньких, но довольно стройных ножках – белые носочки и синие босоножки без каблука. Окончив с отличием Новомудьевский сельхозтехникум, Настюша приехала сюда по «распределению». Она с гневом отказалась от родительских предложений остаться в городе, поскольку была она идеологически весьма подкованной, и видела в предстоящем ей деле некую разночинскую романтику. Настюша останавливается у дверей, держа двумя руками перед собой пластиковый пакет с надписью “Nivea”.
Настюша: (оглядывая кабинет) Здрасьте! (Пауза) А меня у Прасковьи Фомишны поселили, прям из окна речку видно!
Афиноген Ефстратьевич: (облегчённо) Ххху-у-у… Однако, прижилась…
Настюша: (удивлённо) Да нет, я только чемодан бросила – и сразу к вам! По дороге ещё овечку видела. (восторженно) Так интересно!
Афиноген Ефстратьевич: (заметно оживившись) …Это я о своём. (после некоторой паузы, спохватившись) Так чем обязан?
Настюша: (с лёгким налётом отчаяния) Ну как же? Разве Вы не в курсе?! Я – новый зоотехник, по распределению…
Афиноген Ефстратьевич: (в пол-оборота, роясь в бумагах на подоконнике) Да, да, да… как же, как же… (поворачиваясь, и глядя в найденную бумажку сквозь очки) …так, стало быть, Вы – и есть Чистоплюева Анастасия Семёновна? Да Вы присаживайтесь! (делает широкий жест рукой).
Настюша: (осматривается по сторонам, и, не найдя ничего, кроме перевёрнутого ящика у стены, садится на его краешек, сдвинув коленки и натянув на них подол платья) Чистоклюева я. Меня все на курсе Настюшей звали… Красиво у вас тут!
Афиноген Ефстратьевич: Мда-а. Что есть, то есть. …Однако, душа моя, Вы ещё не имели счастья ознакомиться со всеми, так сказать, прелестями. (сняв

Улыбнуло [показать]

За те двенадцать лет, что я прожил в Штатах, я ни разу не видел здесь ни одной бездомной собаки. Не знаю точно, почему так, но вот нет тут бездомных собак, и все.

Зато бездомных кошек в Штатах полным-полно. Их, правда, не очень-то от домашних отличишь – все ухоженные и упитанные, к людям не то что доверчивые, а просто наглючие.

Я к такому раскладу привык быстро, и, в-общем, совсем не удивился, когда ко мне семь лет назад, в только что купленный дом в Ричмонде, завалилось это трехцветное наглое создание. Завалилось оно совершенно по-хозяйски, заставило себя сначала почесать, снисходительно помурлыкало над моими стараниями, а потом сообщило, что желает пожрать.

Пожрать было выдано. Создание сервированный обед откушало хоть и несколько брезгливо, но тоже вполне снисходительно, а потом намекнуло, что все, в моих услугах оно пока больше не нуждается. И расположилось почивать на веранде под солнышком, всеми четырьмя лапами кверху, только срамное место себе хвостом прикрыло.

Ну и зашибись, я тогда тоже пошел своими делами заниматься.

В-общем, наглое рыжее кошко у меня на веранде прижилось. Не знаю, чем оно занималось днями, я ж на работе в это время был, но каждое утро и вечер оно исправно принимало воздушные ванны перед моим домом, и собирало с меня дань в форме еды и почесываний.

И так бы оно все и продолжалось, если б меня в один из выходных черт не дернул с утра траву перед домом постричь. Я как раз налаживался запустить газонокосилку, когда увидел довольно необычную парочку. Впереди плелась зареванная пигалица лет шести, с каким-то большим плакатом в руках. За ней следом шел, по всей видимости, ее отец. И оба на два голоса кричали: «Сквирки, Сквирки (типа, Царапка), ты где?»

Девчонка меня первой заметила, и заливаясь слезами, подбежала, и тут же поведала, что у нее потерялась кошка, что эту кошку наверное съел большой сердитый волк, и что ее зовут Царапкой потому что она в дверь царапает, а теперь больше не царапает, потому что она пропала, и не видел ли я ее? И плакат мне свой тычет. А на плакате намалеванное цветными карандашами пучеглазое нечто, толи мутировавший Чебурашка, толи испорченный ананас с ножками и ушами. Не, я б ни за что не догадался о чем речь, если б не цвет пятен на чебурахо-ананасе. А был он в точь в точь, как у того кошака, которое у меня прописалась.

Я так девчушке и ее отцу сказал, что точно не знаю, но что-то похожее у меня сейчас на веранде дрыхнет. Девчонка даже дослушивать не стала, сразу помчалась смотреть...

Ага, оно самое оказалось. Ой, какое тут было море соплей и восторгов! Девочка сгробастала ничего не соображающую ото сна кошку в охапку, ее отец мне долго жал руку, назвался Стэном, и благодарил за помощь в розысках.

Удалились они втроем, совершенно счастливые. То есть, отец с дочкой были счастливые, про кошку я не так уверен.

Я б про все это благополучно забыл, наверное, если бы история не получила неожиданное продолжение.

Примерно через два дня, уже довольно поздно вечером, у меня вдруг зазвенел телефон. Я взял трубку, звонила женщина. Представилась, извинилась за беспокойство, и сказала, что она обзванивает всех соседей, потому что у ее дочки пропала кошка. Кошку зовут Салли, она трехцветная, и никогда раньше не убегала, а теперь ее уже два дня как нет. И не видел ли я такую кошку, случайно?

Я честно ответил, что трехцветную кошку видел, потому что она у меня на веранде с месяц жила, но что ее хозяева нашлись, и что зовут эту кошку не Салли, а Царапка.

Удивился тогда еще, сколько в моей деревне трехцветных кошек теряется.

А еще через день мне позвонил какой-то мужик, и тоже спросил насчет трехцветной кошки, которая пропала у его жены. Эту третью кошку тоже как-то звали, совершенно другим уже именем.

А еще через неделю, выезжая с утра на работу, я увидел приколотый к дереву до слез знакомый портрет трехцветного наглого создания, со слезным воззванием внизу: «У нас пропал член семьи, его зовут Томми, если вы его видели, пожалуйста, верните за вознаграждение!» И номер телефона.

Вот тогда до меня и дошло, наконец. Я позвонил Стэну, и спросил, как поживает их любимица. Стэн сказал, что дочка счастлива, что кошак нашелся, и что теперь ее из дома больше не выпускают, а то, не дай бог, опять потеряется...

Стэн бы долго еще распространялся на тему, как он мне благодарен, но я его прервал. Просто предложил кошака выпускать погулять, и чего-то наплел ему

Давненько уже, ещё в начале века, обломилась мне вдруг командировка, нет, не в Усть-Перепиздюйск, а в Рио-де-Жанейро, город белых штанов! Кстати, как потом оказалось, никто там белых штанов не носит. Любимый цвет бразильских уёбков обоего пола – чёрный.
Какая-то там международная конференция-хуеренция нарисовалась, шеф был занят, решил меня отправить. Рабочие языки – английский и французский. С последним проблем не было, а вот английский, так, в объёме троечника из той же усть-перепиздюйской общеобразовательной школы. Ну, хуле, от таких предложений не отказываются. Да и командировочные ООНовские внушали оптимизм, 199 бакинских в сутки. Правда, с выплатой на месте.
Лететь надо было одному, Люфтганзой. Сначала до Франкфурта, потом стыковка аж 6 часов, и дальше уже через океан. Билеты за наш счёт, «эконом» значицца.
Ну, прилетел во Франкфурт. Кто был – знает. Аэропорт там каких-то охуительских размеров, чуть-ли не сотня рейсов одновременно грузится. Местные служащие либо на электрокарах ездят, либо на велосипедах. Ну, погулял я, пивка попил, скуповато так, бабок с собой было немного, и где-то за час сел напротив табло, жду, когда мой рейс объявят. А его, сцука, всё нет и нет. Когда загорелся рейс позже моего, я понял, что дело хуёво. Побежал к стойке Люфтганзы, нашел одну, работающую. Дело уже поздним вечером было. Тычу суке немецкой свой билет, типо – гдебля мой рейс!? Она озабоченно посмотрела, потом замахала рукой в дальний конец аэропорта с криками: Ля Вариг, Ля Вариг. И пишет на бумажке: gate 114. Калитка 114, значит! Я понял, что разбираться некогда, надо бежать. Что за Ля Вариг, блять, непонятно…?!

Бежать пришлось долго и быстро, обгоняя местных велосипедистов. Прибегаю. Заканчивается регистрация, я последний. Бразильская авиакомпания «Ля Вариг». Номер рейса совсем другой. Но берёт и пассажиров Люфтганзы. Как потом выяснилось, это у них совместный рейс, блять! А рейса с моим номером - ваще не существует. Каково хера пассажиров никак заранее не уведомить?! Это пиздец какой-то! Приличная же вроде, компания!
Наконец дохожу до чернявой бразильской сучки у стойки, даю билет, прошу место у окна, для смокеров. А вот болт! Она тычет пальцем в свой грёбаный компутер и объявляет мне, что мест больше нет, пиздец! Видя мой охуевший вид, начинает объяснять, что «ноу проблем», сеньор полетит завтра! Какой нахуй завтра! Вот мой билет, что за ептваюмать!? На крики выползает толстый немец, представитель Люфтгназы. Я тычу ему мой служебный паспорт, где написано, что «его превосходительство министр иностранных дел просит всех должностных лиц оказывать владельцу паспорта всяческое… хуё-моё и так далее», собираю свой английский в кулак и кричу: Ай ду маст би ин Рио тумороу! - что по тону означало примерно: если я не буду завтра в Рио, вам всем пиздец! Немец впечатлился, почесал репу и объявил, что так и быть, он посадит меня в бизнес-классе! Но пока он собственноручно выписывал мне посадочный в бизнес, а я тихонько тащился от того, что 9 часов полёта буду жить в пристойных условиях, вернулась поганая чернявая девка, которая бегала в самолёт, стоявший тут же, в конце гармошки, с криками, что нашла мне место. Шоб ты, блять бразильская, онемела! Немец свой посадочный тут же похерил, по плечу меня похлопал, типа: Фройндшафт фарева! и сьебался.
Ну ладно, хуй с ним, палюбому лечу. Место, ессесьно, оказалось в самом конце, под туалетом, между двух отрыгивающих пивом толстых немцев. Дело-то летом было, в Бразилии соответственно зима, туризм дешёвый, вот они и прут. Здоровенный Боинг, обшарпанный шописец, проходы заставлены ручным багажом, две трети – бразильцы, ну точно на цыган похожи. И духотища, я ибу!

Наконец – поехали! На табло «пристегнуть ремни» все хуй кладут. По проходу дети бегают, стюардессы у меня за спиной, за занавеской, пиздят, своих мачо обсуждают. Взлетели, однако. Летим. Всё скрипит и трясётся. Жажда мучит, но воды нет. Наконец, вдалеке появляется девка с каталкой. Пока до меня дошла, я уже чуть лапти не двинул. Вы думаете, она везла напитки? А вот хуй и ещё раз хуй! Она раздавала наушники и крошечные зубные щётки с такими же тюбиками зубной пасты. Хуле, сервис!
Наконец понесли жратву и выпивку, две бутыли под мышкой по 5 литров с кисляком. Рэд или вайт, сеньор? Жрать давали какие-то подозрительные равиоли с рыбой, я их не хавал и правильно сделал, ибо через час народ стал в мой туалет ломиться так, что вскоре дверь сломалась и его, слава богу, к ебеням закрыли. Ночь однако, стало в сон клонить. Задремал. Проснулся уже на полпути, посмотрел на часы, потом на монитор, где маршрут рисовался, и стало мне очень хуево. Я понял, что… летим мы… НИХУЯ НЕ В РИО!

Да, блять! Точно

Служба за границей всегда сложнее обычной службы хотя бы потому, что за тобой постоянно следят. Шаг вправо, шаг влево – и вот уже есть повод для международного скандала.
Несмотря на все воспитательные меры, предпринимаемые командованием, разнообразные инструкции, уставы и наставления, неожиданности все-таки иногда случаются, да еще такие, что хоть стой, хоть падай…

В последний день учений мой отец, тогда еще лейтенант, услышал жуткие крики. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – товарищ генерал-лейтенант чем-то крайне недоволен.
Попадаться ему на глаза, когда он в таком состоянии, равносильно самоубийству – в лучшем случае такая встреча может закончиться растянутым сфинктером и звенящей пустотой в голове от ударных децибелов. Но узнать, что же именно случилось, было очень любопытно, да еще и полезно на будущее, и мой отец, умело маскируясь в складках местности, отправился на звук.
В радиусе 50-100 метров от генеральской палатки было пустынно, даже трава пригибалась к земле, что уж там говорить про разнообразную живность и прочий рядовой личный состав, которые просто пережидали грозу, забившись по норам, котельным, кухням, и прикидывались ветошью.
Рядом с палаткой стоял, понурив голову, старший лейтенант в танковом шлеме, и ковырял землю ножкой, всем своим видом говоря: - А я чо? Я же ничо!
Перед старлеем старательно сотрясал воздух генерал:
- Туда, куда Макар телят не гонял! На север! Спиной тереться о земную ось! Нет, сошлю в бункеры какие-нибудь! На подводную лодку, иллюминаторы протирать! Гальюны продувать силой легких! Танкист, мать твою!
Отец с интересом прислушивался к монологу и запоминал речевые обороты. Так… на будущее.

***

А произошло вот что:
У министра иностранных дел Чехословакии случился какой-то праздник. То ли юбилей какой, то ли знаменательный государственный день, это, по сути, не важно. Важно то, что он собрал в своей загородной резиденции глав посольств и консульств всяких разных европейских государств и устроил фуршет со всеми вытекающими последствиями.
Наверное, научившись у русских, после фуршета он организовал общий выезд на природу, чтобы не только весело, но еще и с пользой для здоровья провести день. В программу вечера входила так же и охота. Но не будут же солидные люди, обремененные возрастом, одышкой, алкоголем и пивными пузиками бегать в болотных сапогах по лесу с ружьями наперевес в поисках дичи? Разумеется, нет!
Все было продумано, включая и этот момент. При помощи чешских военных на ближайшем полигоне были установлены шатры, в шатрах носились взмыленные официанты с выпивкой и закуской, а на самом полигоне, лицом к лесу, были вырыты очень удобные такие, комфортабельные окопчики для охотников, для стрельбы из положения лежа и с колена. Там же уже были разложены хорошие охотничьи винтовки, и пока гости разогревались и набирались азарта перед охотой, егеря с собаками гнали в направлении этого полигона небольшое стадо оленей, голов этак на тридцать, сорок…

Старший лейтенант Макаренко, командир танковой роты, вместе со своей ротой возвращался со сданных на «отлично» стрельб в расположение части. Разбитая лесная дорога для танка не проблема, и Макаренко, высунувшись по пояс из люка, сам себе напоминал пирата, стоящего на мостике корабля - идущий по лесу танк плавно раскачивался, а взревывания двигателя у командира ассоциировались со штормом и рычанием соленого ветра. Иллюзия дополнялась еще и периодическими шлепками веток по морде, ну совсем как будто соленая морская вода, бросаемая ветром в лицо морскому волку!
Старший лейтенант был крайне доволен проведенным днем и своими бойцами, за отличную стрельбу ему теперь светила благодарность и может быть даже внеочередной отпуск! Самое время помечтать о поездке домой…
Но чу! Что это? Что за звуки?!
Макаренко резко вскинул руку, и каркнул в шлемофон:
- Колонна, стой!

Из леса слышался топот копыт. Макаренко повел носом. Среди деревьев мелькнула рогатая голова, потом еще одна и еще. ДИЧЬ! Старший лейтенант вдруг со всей отчетливостью и ясностью понял, чего именно не хватает ему в данный момент для счастья! И вовсе даже не отпуска, нет… Древние инстинкты проснулись у него при виде бегущей добычи. Макаренко затрепетал ноздрями, уже ощущая запахи жарящейся на вертеле оленины…
Оленье стадо, перепрыгивая через придорожные кусты, пронеслось прямо перед головным танком, аппетитно помахивая своими вырезками, шейками и филейными частями.
«Без гарнира! Как древние! На костре пожарить без соли и перца, и сожрать, отрывая куски зубами, захлебываясь слюной от жадности. Главное, глаза придерживать», подумал Макаренко, и проводил голодным

Жизнь прекрасна и легка, я бреду путём знакомым:
Шесть шагов до потолка, двадцать семь до крыши дома.
 
* * *
 
Я давно не помню, сколько мне лет,
Я пуст, как католик в исповедальне,
Я сплю на полу, завернувшись в плед,
В пяти шагах от собственной спальни.
 
Сигарет мне хватит на пару недель,
Дней на пять мне хватит любви к отчизне,
Я спиной ощущаю в паркете щель,
В четырёх шагах от линии жизни.
 
Я сумел полюбить свой простой уют.
Тут, сиренами воя в ночи бездонной,
Мои мысли соседским спать не дают,
В трех шагах от мёртвого телефона.
 
Я себя ненавижу в числе других,
Мне не чужды похоть и жажда мщенья,
Я лежу на полу, обнажён и тих,
В двух шагах от Христа и его ученья.
 
Ко всему готова моя душа,
Как к гвоздям привыкшие пассатижи.
Я – лежу, практически не дыша,
От чего-то в шаге. А может, — ближе.

(с) orlusha

Был вечер пятницы. Чудная осенняя погода навевала романтическое настроение и манила Веронику на улицу. Однако она сидела дома перед телевизором с бокалом вина и внимала речи президента России на саммите G20. Медведев вещал что-то важное о рыбе, о мясе, об экономическом кризисе в мире и нынешнем положении в России
- Простатитчик - Сказала вслух Вероника, злобно разглядывая изображение президента. Её душа была в перманентном состоянии ненависти, она была наполнена её по самые края, отчего порою расплёскивалась на окружающих кубометрами душевных нечистот. Глотнув вина, Вероника осмотрела на свет содержимое бокала и отрыгнула. Задумчиво пошамкав ртом, она скорчила президенту рожу и добавила – Сука ты какой-то и комуняка. Ей Богу!

- Соси кеглю – Ответил Медведев с экрана её старого “Funai”. Он невозмутимо, будто вовсе и не было оскорбления в его адрес, продолжал свою речь. Ника увидела как после перевода, сидевший рядом Джордж Буш перестал делать ремарки и зашептал что-то на ухо Кандализе Райз. Саркози ковырял в носу и тоскливо смотрел на журналистов. Остальные главы государств растерянно оглядывали присутствующих. Все делали вид, что ничего не слышали. Ника тоже не совсем поняла - было это или не было. На всякий случай она выключила телевизор. Её руки слегка дрожали. Она с раннего детства боялась происков кровавой гэбни, а потому спорить с Медведевым не желала, да и вообще своё мнение о нём сформировала не полностью и что-либо аргументировано противопоставить ему пока не могла. Ещё в школе, будучи командиром октябрятской звёздочки, она как самая передовая девочка всегда носила с собою фотографию Леонида Ильича. Однажды учительница, отпустившая её с урока математики в туалет, озаботилась продолжительным отсутствием юной школьницы. Войдя в туалет, педагог засалала Нику за непристойным занятием: фотографией Брежнева девочка похотливо поглаживала свою детскую пиздёнку, имея при этом пакостно-довольное, и не по-детски сладострастное лицо. Дело тогда кончилось вызовом родителей на лубянку и переводом девочки в школу для слепоглухонемых.

Допив бутылку вина, Вероника загрустила. Она посмотрела на телефон. Он посмотрел на неё.

«Звони уже, сука» - Подумала она.

«Хуй тебе» - Подумал он.

«Хорошо бы» - Подумала она.

Взяв в руки пульт, она снова включила телевизор. “Funai” показывал рекламу каких-то духов. Сначала Он вывалил на Неё кучу алых роз, потом Она Его поцеловала. Потом Он и Она, смеясь, бежали по пляжу. Временами Они останавливались, обнимались, целовались, снова бежали, садились рядышком на песок и тут же вместе на него ссали, ребячески хохоча от детского ощущения безнаказанности за своё хулиганство. Потом они снова бежали и снова…. Казалось, что их счастье будет вечным.

- Да что же это такое, блядь! – от вида чужого счастья, Нике стало тошно.

Она достала из сумки новую душевую насадку, и уже собралась, было, в душ, но тут зазвонил телефон. Вероника, словно спринтер на старте стометровки, рванула к аппарату.

- Да!

- З-з-дорово, кулёма! – Чуть заикаясь, начал Антон. По голосу чувствовалось, что он уже навеселе. - Ты как ёпт? Чё дышишь, как лошадь ёбана? По хате, что ли, носишься?

- Да нет…. Тебя ждала, Антоша – Ласково, стараясь не выказать свою радость, ответила Вероника.

- Слышь, п-п-оехали в клуб на пляски?

- Поехали, конечно, дорогой. Заедешь за мной?

- Ога…. На такси подъеду. Минут через тридцать выходи. Жди, короче ёпт.…ну, пока…

«Моя исповедь...»

Подробный дневник блокадницы Ангелины Ефремовны Крупновой-Шамовой найден в Санкт-Петербурге на городской свалке. Обнаружившие его пенсионеры передали уникальный документ в редакцию «Новой». Рукопись публикуется впервые

[360x341]   [360x222]

Четвертый рассказ серии «Василий Семеныч и другие. Похабные рассказы». Предыдущие части называются: «Впечатлительный», «Пятьсот веселый» и «Пчелы и минометы».


— Отъёбся! — на втором слоге голос Василия Семеныча упал тяжело, как топор, после короткого замаха.
— Как… отъёбся? – прошептал Ромка. – Почему отъёбся?
— А так...., — сверля Ромку cуровым взглядом объявил Семеныч. — Теперь все. Не будешь больше.
— Так ведь я… второй раз только, — признался мой приятель. В его глазах стояли слезы.

— Иные и того не успевают. Не поебавшись дохнут, — заметил Семеныч. — Так что там доктор сказал? Чесотка?
— Норвежская, — простонал Ромка. – Я говорю ему: «Может, я в душевой подцепил?» А он лыбится: «Нет, это зепепепепе». «Какое такое зепепепепепепе?» спрашиваю, – Ромка запутался в одинаковых слогах. — А он: «ЗПППП, молодой человек, — это заболевание, передающееся преимущественно половым путем». И ржет. Приколист, блин. Мазь вон выписал. Серную...
— Ну ка, дай посмотреть. – Семеныч протянул руку. – Тьфу, бля, ну и вонь! Ладно, паря, не ссы. Хуйня все это.
— А почему вы говорите «отъебся?»
— Шучу я. Мне тожетак говорили. Дважды. А я вон до сих пор иногда..., — Семеныч разгладил усы.
— А кто вам, дядя Василий, так говорил? – заинтересоваля я. – Расскажите!
— Да были люди… в белых халатах, — хмыкнул Василий Семеныч. – Ладно, так и быть, слушайте сюда, салабоны...

Когда Офелия моя померла, заскучал я, паря. Пить стал крепко. Это я сейчас бутолочку белой употреблю вечерком и в люлю. А тогда и три, и четыре выпивал – а все не помогало. Мысли разные, лезли. Такие мысли, что ну их нахуй… Это вы умные, в институтах учитесь, а я кто? — слесарь, мне много думать вредно...

Как-то перед октябрьскими подходит ко мне кореш мой деповский Юргис Шваранавичюс, литовец из высланных. Хотя какой он, в пизду, литовец? Название одно. Он ту Литву и не помнит, сопляком совсем приехал. По-ихнему две вещи сказать только и мог, и то какие-то ебанутые. И меня еще, сволочь, научил: «Бук свейкас, купранугарис». Это «будь здоров, верблюд» значит. И еще «чулк биби сениво зуйко» — соси хуй пожилого зайца.

— Пожилого? – Ромка, забыв про свою редкую болезнь, расхохотался.

— Ну, — подтвердил Семеныч. — Полиглот, блядь. Мамка его, что ли, таким словам научила? В депо Юргиса этого все Швариком зовут. Имечко-то хуй выговоришь. Ну, в общем, подходит Шварик ко мне и говорит: «Развеяться, Семеныч, тебе надо». А я и без него знаю, что надо. Только вот как? А он мне: «У тебя ж хата свободная. А тут праздники на носу. Надо, чтоб мимо не прошли. Я договорюсь с Варькой из столовой нашей, она подружку позовет. Жене спизжу, что на дальнем участке авария. И отдохнем». «Все бы тебе ебаться на стороне», — говорю. «А хули», — отвечает. – «Ебля — дело богоугодное. И очень от хандры помогает». Ну, почесал я кумпол: «Ладно. Только пусть Варька двух подружек приводит. Витька, брат мой, тоже будет».

Ну, чё, купили водки. Бабы жратвы с собой принесли. Поварихи, как никак. Сели за стол. Налили. Сначала, как водится, за праздник. Потом за хозяина, за меня то есть. За родителей покойных. За женщин. За нашу железную дорогу, само собой. За футбольную команду «Локомотив». Хуй знает, за что только не пили. Бабы водку жрут не хуже нас со Швариком. Красные сидят. Жарко им. Расстегнулись, титьки наружу полезли, как тесто. Cтопку ебнешь и титькой занюхиваешь — то Варькиной, то Дашкиной.

Дальше память у меня пятнами пошла. Помню, принес я какие-то шубы да тулупы старые и постелил их тут же в комнате, рядом со столом, чтоб, если кому отдохнуть захочется, далеко не отходить. Потом за Черепановых еще пили, за обоих вместе и за каждого в отдельности. Потом вижу — Шварик Варьку на тулупе драть начал. А Дашка уж меня за фёдора ухватила. Ну, я ее завалил. И пошло-поехало. Свистопляска, да...

Просыпаюсь я среди ночи. В жилетке меховой, какая сейчас на мне, но без штанов. И жопы голые кругом. Хорошо, я Шварика быстро опознал. А то и до греха недалеко. Он, Шварик, весь рыжим мохом поросший – фашист, бля. А три жопы потолще – те бабские.

Витька, братан мой, харч метнул в углу с непривычки. Он у меня непьющий, а тут пришлось. Дух

На часах был полдень. Мы с Ершовой сидели и пили. Она чай, а я коньяк. Спизженный по случаю из папиной заначки под шкафом.
На часах был полдень. А пить мы с Ершовой начали тоже в двенадцать. Только ночи. И последние три часа пили мы молча.
- Экий пидорас. – Я решила нарушить тишину, ибо чувствовала, что за минувшие сто восемьдесят минут мы с Юлькой расплодили батальон конной милиции.
- Экий, действительно. – Подтвердила Ершова, и похлопала себя по животу: — Слушай, я уже четыре литра чая выдула, а ты всё ещё к консенсусу не пришла.
- Не пойду я к твоему консенсусу. – Я машинально пригубила свой стакан, потому что коньяк в общем-то кончился ещё в шесть утра, второй бутылки не было, а чаю не хотелось. – Грех это, Ершова.
- Грех, Лида, это жену больную бросать. С дитём малым! – Повысила голос Юлька, а я спросила:
- Почему больную?
- Да потому что только больная на голову баба, когда её муж бросает, двенадцать часов подряд ебёт мне мозг на тему «Как вернуть эту паскудину?», а советов моих слушать не желает! – Закричала Ершова, и схватила меня за шкирку: — Собирайся, брошенка. Это твой единственный шанс.

Вовка бросил меня месяц назад, и возвращаться упорно не желал. Собственно, лично мне он не особо-то был и нужен. Разве что зарплаты его жалко было, и пиписьки вот такущей. А больше в Вовке ничего хорошего и не было. Но ребёнок по нему скучал, а сыну я никогда ни в чём не отказывала. На уговоры и лесть Вовка не поддавался, а в ответ на моё телефонное обещание не давать ему видеть ребёнка – предсказуемо приехал и дал мне в глаз.
Все возможные варианты были испробованы, и кроме фингала никакого результата не принесли. И тогда на помощь пришла Ершова. Если, конечно, можно назвать помощью Юлькино желание отвести меня к бабке-цыганке, которая поплюёт-пошепчет, и Вовка вернётся обратно в ячейку общества. Вместе с зарплатой и пиписькой. Мне такая помощь не нравилась, но с Ершовой спорить бесполезно.

- Страшно чота мне, Ершова. – Поёжилась я, стоя у облезлой двери с обгрызенной дермантиновой обивкой, за которой проживала Юлькина бабка-кудесница. – И денег жалко. Ой, жалко…
- Страшно уродиться дурой. – Весомо ответила Ершова. – Страшно идти в КВД после твоего дня рождения. Страшно десять лет жить с сильно пьющим мужем-молдаваном. А бабка это хуйня. И деньги плачу я. Хуле ты их жалеешь?
По всем пунктам Ершова была права, поэтому я вздохнула, и нажала на кнопку дверного звонка.
В приоткрывшей щели появился один пышный чапаевский ус, и приветливо нам махнул. Расценив этот жест как приглашение войти, мы с Ершовой, собственно, и вошли.
Обладатель чапаевского уса повернулся к нам спиной, и посеменил по коридору, как болотный огонь. Мы шли за ним, и с каждым шагом мне всё больше хотелось развернуться и убежать обратно. Хуй бы с ней, с зарплатой Вовкиной. И хуй бы с пиписькой. Внутри меня поднималась и бурлила волна паники. Хотя, возможно, это бурлила медвежья болезнь.
- Сюда. – Сказал своё первое слово человек с усом, и толкнул какую-то дверь.
- Сюда. – Шёпотом повторила Юлька, и тайком перекрестилась.
Моя паника забурлила так громко, что это услышала Ершова, и прошипела мне в ухо:
- Я тебя к святому человеку привела, к благодетелю, а ты, простигосподи, обосрамшись. Ёбаный стыд!
Я покраснела, и усилием воли попыталась подавить бурление паники.
Не вышло.

В помещении, куда нас завёл человек с усом, было темно и страшно. И подозрительно воняло.
- Ты что творишь-то, сволочь? – Юлька вцепилась мне в жопу ногтями. – Совсем сдурела?
- Это не я! – Заорала я шёпотом. – Тут, по ходу, труп чей-то припрятан. Я так не навоняю!
- Навоняешь. – Пообещала Ершова, почти касаясь своими зубами моей шеи. – Если щас не заткнёшься.
Я энергично задышала через рот, и перестала огрызаться.
В темноте кто-то чиркнул спичкой, зажёг свечку, и стало немножко светлее.
- Садитесь – Сказал человек с усом, и повернулся к нам лицом, демонстрируя второй такой же пышный ус, и мощные сиси туго обтянутые тельняшкой. В усах и сисях мне почудилось что-то знакомое.
- Это бабка?! – Я забыла о том, что мне нужно молчать, и повернулась к Ершовой.
Та покраснела до синевы, заклацала зубами, но ничего не ответила. Паника во мне вновь громко забурлила.
- Вижу. – Вдруг сказали усы, и нацелились на меня. – Вижу, любишь ты чернобрового.
Я оглянулась. Юлька победно смотрела на меня, как бы говоря своим видом: «Видала? Не бабка, а оракул, блять!»
- Чёрные брови в наше время страшная редкость. – Подтвердила я бабкины

По словам Никиты Сергеевича, его новый фильм «Утомлённые солнцем 2» снимался «в противовес» фильму Спилберга «Спасение рядового Райана». Никита Сергеевич посмотрел американскую поделку в Париже и был серьёзно удивлён: с чего бы это французы уверены в том, что войну выиграли американцы?

Причина возмущения неясна. Как-то так получилось, что Францию от немецких оккупантов освободили именно американцы. А вот советские войска французы в глаза не видели. При демократии французам и американцам вовсе не обязательно знать о том, кто и как воевал в России. Идеологически верно знать только то, что показывают по демократическому телевидению. А там показывают только про успехи США. Ну да ладно. Берлин всё равно взяли мы.

Получив от государства по одним сведениям 42 миллиона долларов, по другим все 50, восемь долгих лет Никита Сергеевич снимал эпохалку. Наш, и в первую очередь свой, ответ бездуховному Голливуду. Кстати, у пошлого голливудского блокбастера бюджет ненамного больше, 70 миллионов долларов. На многочисленных презентациях Никита Сергеевич лично рассказывал о невиданных масштабах съёмок горящего моста и бомбёжки дырявыми ложками, неизменно подчёркивая, что «все деньги на экране, ни копейки ни украли». Судя по всему, государство надеялось получить качественно снятый фильм патриотической направленности, создание которого и поручили заслуженному мастеру отечественного кино – Никите Сергеевичу Михалкову.

По ходу съёмок Никита Сергеевич многажды рассказал о титанической подготовительной работе, предшествовавшей фильму. Дескать, отсмотрены километры кинохроники, прочитаны миллионы страниц воспоминаний и документов. Надо понимать, не только им лично, но и творческим коллективом в целом. Подчеркивал, что читали не только общеизвестное, но и ранее недоступное.

Знаете ли вы, говорил Никита Сергеевич, что немецкую форму задизайнил Хуго Босс? А ведь эта форма составляет 20 процентов боевых успехов вермахта. И монокли у них, говорит, были не просто так — через них было очень удобно смотреть на унтерменшей. К сожалению, Никита Сергеевич ничего не сказал о том, кто задизайнил советскую военную форму, в которой наши солдаты взяли Берлин и разгромили нацистов. Хотя совковая форма, безусловно, была навязана Сталиным и только мешала.

Не совсем ясно, зачем для постановки художественного фильма углубляться в документы? Всем интересующимся давно очевидно, что этого не следует делать даже при съёмках документальных фильмов. Вот, к примеру, Алексей Пивоваров с канала НТВ старательно изучил документы, в том числе — доселе невиданные, а потом снял сугубо документальный фильм про Ржев, переврав и оплевав всё, что сумел.

Зачем говорить о какой-то документальности применительно к художественному фильму? Конечно, чтобы донести до зрителя Правду. Граждане России обожают фильмы исторического плана о родной стране. И если в рекламе говорится о том, что фильм имеет документальную основу — приток зрителя обеспечен. Достаточно вспомнить рекламные лозунги недавних шедевров «Сволочи» и «9 рота». Заявив, что «фильм основан на реальных событиях», автор немедленно вызывает у зрителей доверие. Ну а потом, само собой, может снимать что угодно – как и положено творцу. А когда начнут ловить на лжи – рассказывать, что и не собирался делать ничего «исторического», а про реальные события говорил просто так. Именно это говорили и создатели «Сволочей», и создатели «9 роты». Именно это будет говорить после премьеры Никита Михалков.

И вот 17 апреля 2010 года состоялась долгожданная премьера – сразу в тридцати городах. В Москве, к сожалению, не на Красной площади, как планировали изначально, а всего лишь во Дворце съездов. Будем откровенны: увиденное потрясло многих. Конечно, определенные подозрения внушал уже постер, как будто выбранный на конкурсе скандальных фотожаб, но реального размаха эпического полотна невозможно представить даже по нему. Учитывая резко отрицательное отношение отечественного зрителя к отечественным же фильмам, вряд ли кто-то пойдёт в кино. Поэтому кратко излагаю сюжет. Сделать это непросто, ибо воспроизвести лихие монтажные решения не способен.

Тем, кто не видел первой серии, кратко поясняю: главного героя фильма, комдива Котова, в первой серии расстреляли, а главный злодей самоликвидировался. Во второй серии они чудесным образом оживают, и с этого мощного сюжетного хода начинается эпопея «Предстояние».

Итак, в гости к расстрелянному в прошлой серии главному герою приезжает лично Сталин, в компании с Берией, Буденным и Ворошиловым. Сталин с нечистой, мерзкой кожей, отвратительно рябой — первое