Давно это было. Закончив N-ское цирковое училище по классу «грустный клоун», я мечтал о карьере Никулина, или на худой конец, Чаплина. Но судьба распорядилась иначе. Я попал в геологию.
Вахта сидела насупившись и воняла портянками и перегаром. Такого поворота событий не ожидал никто, даже бывалый Армян, за двадцать пять лет в разведочном бурении повидавший всякое. Наш бригадир, Степан Мироныч, по прозвищу Судорга, уже полчаса ебал нас в мозг по поводу трудовой дисциплины и выполнения квартального плана. Ну, как ебал? Не в прямом смысле конечно, а так, типа – распиздяи, хуе мае, план завалите — болт вам, а не квартальную, и какая падла опять гадит с вышки на машинно-насосное отделение!?
       В прокуренном пространстве “красной комнаты” от едкого дыма «Примы» и «Родопи» резало глаза, першило горла и некурящую часть вахты неудержимо тянуло блевать. В том числе по причине употребленной вчера «калоши» — низкокачественного спирта, разведенного чернилами. Курящая часть проблевалась еще с утра, оставив на девственно чистом снегу синие следы дисциплинарного преступления. Эти бляцкие иероглифы желудочно-кишечной агонии на утреннем обходе и были обнаружены непьющим Миронычем, который, к слову сказать, в недалеком прошлом сам был яростным борцом с любыми видами спиртосодержащих продуктов, пребывающих во втором агрегатном состоянии.
Однако не наши, без пизды, косячные дела, были главным поводом для зверского настроения бригадира. Ну как не наши? В смысле не наши общие, а лично мои.
          Но обо всем по порядку. Дело в том, что помимо ярких синих пятен узрел Мироныч в утренних потемках фигуру какого то обормота, выходящего на бодрящий морозец из балка Юльки — его родной и горячо кохаемой дочуры. Узреть то узрел, да опознать не смог, и теперь жесткий и принципиальный в своей кричащей немоте вопрос «КТОБЛЯ!?» терзал его душу смутными догадками.
Юлька появилась в нашей бригаде неделю назад в должности лаборанта химического анализа. Она была молода, смешлива, а ее оттопыренный зад и озорные глазенки не давали покоя многим знатным ебакам, чуткий же папашин контроль практически не оставлял мужикам шансов “пристроить Артемку в депо”.
И вот случилось 23-е февраля — праздник чисто светлый и чисто мужской. Еще накануне затарившись водярой, салом, малосольным хариусом и другими нехитрыми закусями, мы отработали дневную смену, вечером накрыли поляну и конечно пригласили Юльку. Всего нас собралось человек десять. Для приведения Юльки в состояние повышенной боеготовности Витек Рэмбо, слесарь наш, и по совместительству заштатный мачо, притаранил два флакона крымской мадеры. По ноль семь.
           Юлька явилась в юбке, похожей на широкий ремень, из под легкой кофточки нахально стремились наружу упругие мячики-двоечки, а в ореоле рыжих волос витали ароматы “Красной Москвы” и шампуня “Яичный”. Мужчины замерли на пару минут, и, потеряв дар речи, безмолвно внедрили по первой. Только стармех Николаич, уже давно страдающий импотенцией, торжественно произнес “За Победу!”, и Армян, недобро сверкнув соколиным глазом, публично поправил в штанах эрегированный кавказский хуй.
        Вечеринка уже закруглялась, когда я вышел на улицу покурить. Северное сияние разливало по низкому небу перламутровые красоты, в отдалении, на “фабрике”, рокотали польские дизеля, а за балком, вне зоны видимости, шел негромкий разговор:
- Я сейчас уйду, скажу что вставать рано, то-се… Да и батя, мудак, замучает потом доебками… А ты через часик, как все угомонятся, приходи ко мне… Только смотри, аккуратно, не шуми, я свет то погашу, типа сплю уже.
- Договорились. Я еще в баню быстренько сбегаю. А то ж…
       Витек заткнулся, не договорив, и в воздухе запахло французскими поцелуями.
       Я понял, что настал мой звездный час и вернулся в компанию.
       План был прост, как шпиндель трехсекционного турбобура. Пьяная Юлька в темноте вряд ли разберет, кто нырнул к ней под одеяло, нужно только скопировать Витькин голос. А с этим как раз проблем не было — в цирковом мною “на пять” был пройден курс “Голосовая имитация звуков”, я мог легко, почти со стопроцентной точностью изобразить, например, вопли африканского слона в брачный период, а хриплый баритон Рэмбы с характерным хохляцким “гэ”- это как два пальца.
     

Я – бывший судовой врач. Отходил в море ровно 3 года по распределению. Море не для меня. Но решил написать про свой первый самостоятельный рейс. Он больше всех запомнился, наверно, потому, что первый, да и события были интересные. Надеюсь, и для Вас, дорогие читатели!

Это была середина сентября 81 года. Пара собраний экипажа в Вецмилгрависе, в РБТФ (Рижская база тралового флота), сразу подружился с реф.механиком. Фред. Веселый и шумный раздудай, старше меня лет на 5-7.

Пароход нас ждал в Касабланке, летели из Риги в Москву, там ночевка и на след.день по маршруту Москва – Будапешт – Касабланка. Прилетели в Москву, на ночь поселили нас в гостиницу типа общежития. Почти всю ночь просидели за бутылкой или двумя вместе с его подчиненным мотористом. Учили меня уму – разуму, как вести себя в рейсе и т.д. Немного поспали. Проснулся от криков Фреда «Шампанского! 5 бутылок!!!». В номере старушка – уборщица, он отсчитывает ей деньги. Через минут 10 на столе стоит вожделенный напиток. Я подумал «они сошли с ума! Нам же скоро лететь!».
Утром в автобус – и в Шереметьево. Из магнитофончика Фреда по кругу звучат эти 3 песни: Эта, эта и эта

До сих пор, когда слышу их, вспоминаю ту поездку по утренней Москве и вообще весь этот рейс...
Прибыли в аэропорт. Оказалось что большая часть моряков сильно пьяные. Одного тащили на регистрацию под руки, носки его ботинок волочились по земле. В дрова, вобщем. Еще один передвигался самостоятельно, но как в невесомости, вроде Ихтиандра под водой ))). Этих двоих в самолет не пустили.

В самолете было еще хуже: тогда еще можно было проносить в салон спиртное. Хватали за задницу стюардесс (через полчаса после взлета они забились в свою каморку и больше не показывались), мочились прямо в проходе между кресел... Я был в ужасе. Но Фред успокоил, сказал, что это нормально, хорошо еще, что самолет не раскачивают))).
Аэропорт Будапешта ничем особенным не запомнился. Разве что впервые попробовал кока-колу из автомата. Сарай. По крайней мере тогда. Как он выглядит сейчас – не имею представления.

Касабланка. Прилетели уже поздно. Африканская ночь. Как только вынырнул из салона – пахнуло жаким воздухом. Какой то южный пряный аромат... Пальмы... В общем, всё необычно. Я впервые попал за границу! Как школьник на экскурсиии всю дорогу вертел головой. Прибыли в порт. Вот и наш пароход. БМРТ – 245 «Имант Судмалис». На вид совсем страшненький, весь в пятнах ржавчины и грунтовки. Внутри почти такой же страшный и казённый. Романтический восторг начал улетучиваться... Но делать нечего, обратного пути нет.
День на прием-передачу судна и вот мы вышли в океан. Красота необыкновенная! Воды такого сине-светлозеленого цвета и такой чистоты я никогда раньше не видел! А океанская зыбь! Это такие медленнные, пологие, без барашков волны высотой метра 4 – 5. Вроде океан спокойный, но чувствительно качает. Морской болезнью я уже переболел и у меня образовался стойкий иммунитет, т.е. меня качка больше никогда в жизни не беспокоила.

Экипаж примерно 120 человек, из них 10 – 12 женщин, уборщицы, буфетчицы, прачки... Санчасть убогая, примерно как 2 ж\д купе по размерам. Был и стационар на 2 койки. Капитан туда поселил инженера – нормировщика, так что стационара фактически и не было... На первом собрании экипажа об итогах перелета выступил 1-й пом.капитана (политрук). Я весь сжался. Ну, думаю, сейчас половине выговоры, вторую половину вообще спишут на берег. Но когда он сказал «в целом перелет прошел на удовлетворительно», я на поверил своим ушам. Ёпта, как же должен выглядеть «неудовлетворительный перелет»?! )))).

Набор медикаментов был неплохой, всего много. Подумал – справлюсь. Да, была еще 9-литровая банка спирта на весь рейс. Поскольку спиртного в самолете много не провезешь, буквально на

Чёрный Дед Мороз

Автор – Шэнпонзэ

«Здравствуй Дедушка Мороз! Пишет Тебе Егор Иванов. Я учусь в пятом «В» классе. Учусь без троек» — Егорка старательно выводил буквы, словно это была итоговая контрольная по русскому языку.
Этим декабрьским вечером он решил написать Самое Настоящее Письмо Деду Морозу. Накануне ночью ему приснился странный сон. Вроде как ночь кругом, а по комнате Егоркиной солнечный зайчик скачет. А шторы на окне задёрнуты. Зайчик скачет всё быстрее, траектория его движения становится похожа на цифры и буквы. И тут Егор проснулся. Вскочил с кровати и подбежал к письменному столу, включил настольную лампу. Схватил ручку и на первом попавшемся клочке бумаги быстро написал: «162390, Россия, Вологодская область, город Великий Устюг а/я 13666». Сделав запись, Егорка выключил свет и снова лёг в постель. До утра спал уже без снов.
Утром выяснилось, что запись Егорка сделал в библиотечной книжке. Переписав адрес в блокнотик, он аккуратно закрасил надпись в книге штрихом. И отправился умываться. Пришло время собираться в школу.
И вот наступил вечер, уроки были сделаны, сестра уселась смотреть мультики. Егорка решил написать письмо на ночной адрес.
«Я знаю, Дедушка, что письма на адрес 162390, Россия, Вологодская область, город Великий Устюг, Дом Деда Мороза, которые мы пишем на уроках литературы, к Тебе не приходят. Эти письма учительница показывает нашим родителям. И родители покупают нам подарки, что мы просим в этих письмах. А потом тайком от детей родители ставят подарки под ёлку, рассказываю нам, что Ты пришёл, пока мы спали, и принёс нам подарки. Поэтому я просил в том письме лего старворс истребитель джедаев. Я знаю, что он стоит 1460 рублей. Как раз примерно на эту сумму папа и решил купить подарки мне и сестре. Поэтому я и пишу Тебе письмо на Твой абонентский ящик а/я 13666».
Егорка задумался, покусывая ручку. Лего старворс ему особо-то и не нужен. У него и так уже семь наборов. Но если написать просто «Дедушка, подари мне конструктор», то папа купит этот дурацкий металлический конструктор с винтиками и гаечками, из которого можно собрать Эйфелеву башню. Папа почему-то считает, что только такие металлические конструкторы развивают ребёнка. И что в них интересно играть. Особенно интересно, если в состав конструктора входят электромоторчики, и тогда можно строить различные машинки с электроприводом. А что ещё пожелать, кроме конструктора, Егорка не знал. Ведь пожелать надо такой подарок, который бы папа не считал дебильным. Как например, робота. Или карточки «черепашки ниндзя». Или бакуганы. А то папа расстроится, что у него из сына вырастет оболтус.
«У нас в школе учится десятиклассник Саша Корытов. Он – очень плохой мальчик. Из него обязательно вырастет бандит. Саша Корытов обижает меня. И не только меня, а вообще всех тех, кто младше и слабее его. На переменах он курит за школой. По понедельникам он отбирает у детей деньги, что родители дают на обеды. У меня он четыре раза отбирал по 250 рублей. В такие недели я не хожу в столовую. А мне нужно обязательно пообедать перед занятием по плаванию. Когда я голодный, у меня плохо получается плавать, и тренер мной не доволен. А ещё он отобрал у меня бакугана и раздавил его. У меня был всего один бакуган. Старшеклассники не играют в бакуганы, Саша Корытов отобрал у меня бакуган только для того, чтобы покуражиться».
Егорка положил ручку и открыл верхний ящик письменного стола. Там лежал раздавленный и склеенный бакуган. Разумеется, склеенный из частей бакуган не раскладывался. Играть им было нельзя. У Егорки навернулись слёзы на глаза. Он вспомнил, каких трудов стоило уговорить папу купить ему этого бакугана.
«Дорогой Дедушка Мороз! Подари мне, пожалуйста, на этот Новый Год голову Саши Корытова!» — Егорка поставил подпись под письмом, положил его в конверт с маркой и запечатал. На конверте написал адрес. Убрал письмо в тайный кармашек своего школьного рюкзака, чтобы по дороге в школу бросить это письмо в почтовый ящик.

* * *

Где-то за полчаса до нового года, когда дети уже угомонились, а стол был окончательно сервирован, Константин налил себе очередную стопку. Вдруг из детской выбежала дочь с криком: «Мама, папа, там у Егора какие-то чудовища!» Девочка была серьёзно напугана. Константин вбежал в детскую.
В детской царил какой-то зловещий полумрак, хотя все светильники были погашены. Посреди комнаты Константин увидел какое-то колыхание, блеск металла. Включил верхний свет. В дверях показались испуганные лица жены и дочери.
Сын Егор стоял посреди комнаты, перед ним – двое ряженых. Один в традиционном костюме Деда Мороза, но не красного или синего, а

Эту удивительнейшую историю я бы, клянусь, унес с собой в могилу, если бы не узнал ее от того, для кого эта история и должна была оставаться тайной...
История эта о самой дикой силе во всей нашей галактике – о любви разумеется...
Итак, перед вами сеанс любовной магии с разоблачением:

Лена, моя коллега по работе, шикарная блондинка под тридцать, рассказала историю своей жизни, которая взорвала мне мозг, надеюсь, что взорвет и многим из вас, не считая тех, кто...(ну тех мы и вообще считать не будем).
Лена была самой красивой девочкой в школе и как следствие – рано вышла замуж. Вышла, но неудачно. Развелась лет через пять, детей не родила. Ударилась в телевизионную карьеру. В общем, все как у многих.
Вот как-то пару лет назад она с подругой поехала отдыхать в Турцию.
Отдых как отдых, но вот в последний день двухнедельного отпуска с ней случилось что-то потрясающее...
Лена как всегда плавала на «спинке» вдоль берега, как вдруг наткнулась головой на что-то твердое.
Присмотрелась, бутылка из-под вина, закупоренная сургучом. Принесла находку в свой номер, кое-как вилкой выудила пробку, а в бутылке четыре свернутые в трубочки, пожухлые записки.
Развернула первую:
«Мама, если ты читаешь эти строчки, знай-я погиб с тремя своими товарищами в средиземном море (координаты такие-то). Нашу яхту обстреляло неизвестное судно (на его борту были цифры ХХХХ) Рация вышла из строя, течь увеличивается с каждой минутой. Нам осталось минут сорок.
Мамочка, не печалься обо мне, хорошенько воспитай нашего Димку. Всех за меня поцелуй, не поминайте лихом».
(Подпись и дата двухгодичной давности)

Лена заревела просто навзрыд.
Развернула второе...
Третье...
Четвертое:
«Если это письмо попадет в руки русскому человеку, то прошу, выполните последнюю волю покойного: перешлите его в ХХХ московскую школу, учительнице Жаровой Марии Петровне.
Дорогая Мария Петровна, не сочтите за труд и передайте это письмо вашей соседке, моей однокласснице Елене Зуевой.
Дорогая Лена, если вдруг, чего на свете не бывает, ты будешь читать эти строки, то знай, что меня уже нет в живых и хочу, чтоб ты знала, что я любил тебя всю жизнь (с самого первого класса...)
Но ты была такая красивая, а я обычный Саня – хулиган и двоечник.
Сколько раз я хотел подойти и признаться тебе в своих чувствах, но не мог...
Теперь безумно об этом жалею. Но ничего уже не вернуть. Мы тонем на яхте в Средиземном море. Так уж получилось [показать]
Не грусти, знай, что ты самое лучшее, что было в моей жизни...(хоть и не было ничего...)
После школы я так и не женился, потому, что всех сравнивал с тобой...Зачем я это пишу?
Ну не суди слишком строго человека стоящего на пороге смерти...
Будь счастлива.
До конца твой, Александр Шлыков».

В глазах у Лены потемнело... ведь письмо было адресовано именно ей! 1 шанс из 6 000 000 000.
Лена Зуева – это ОНА!!!
Оставшееся до отлета время девушка проревела, не выходя из номера...
Как жизнь непредсказуема и чего в ней только не может случиться.

Саня Шлыков – вроде пацан как пацан, обычный гопник, но как обидно когда ничего вернуть уже нельзя, что имеем не храним...
Как только Лена вернулась в Москву, сразу влезла в Интернет...
И о чудо!
Саня живой здоровый торчит в социальной сети. Написала:
-Привет Саня.
-О, привет Лена!
-Саня, Ты ничего не хочешь мне сказать?
-Нет, а что случилось?
-Давай встретимся, посидим в кафе, я принесу с собой бутылку «вина». Тебе оно точно понравится...
-Давай, я с удовольствием!

Встретились в кафешке, Лена поставила на стол бутылку с письмами.
На Сашке лица не было, он орал от радости, они даже всплакнули вместе.
Саня во всем признался: как любил ее все эти годы и как страдал от этого, да что там слова, когда на столе стояла бутылка с ТАКИМИ письмами.
Он рассказал, как два года назад они с друзьями пытались повторить на яхте какой-то там маршрут и их, за триста миль от берега атаковало военное судно. Четыре дня они болтались на самодельном плоту почти без воды, но все-таки доплыли до берега.
Через полгода Лена и Саня поженились, потом как водится они родили ребеночка (к своему стыду я не помню мальчика или девочку...прости Лена)
На этом и заканчивается сеанс любовной магии, а теперь, как я и обещал – разоблачение:
Как только Лена родила мужу ребенка, Саша упал перед ней на колени и сказал:
-Прости меня жена, если сможешь, но у меня есть смягчающее

Решение поменять работу пришло к Марине как-то спонтанно. И вроде начальство устраивало, и график, зарплата могла бы быть побольше, конечно, но если ты окончила училище по специальности фельдшер-гигиенист, глупо рассчитывать на 500 долларов в месяц. Нет, Марину заела скука. Она уже пятый год подряд просыпалась в восемь, перекусывала бутербродом с сыром и к девяти появлялась в отделе коммунальной гигиены, где заполняла какие-то бесконечные бланки с пробами воды и воздуха. В час она уходила домой на обед. После обеда иногда в отдел не возвращалась: вроде на объект уезжала. Правда, в последний год с коротким графиком вышел облом: в отдел зачислили не в меру ретивую дамочку по фамилии Федосеева, которая откровенно стучала на коллег, не возвращавшихся с обеда. Мало того, эта юркая мадам с фигурой узника Бухенвальда, прошедшего газовую камеру, то и дело заявляла коллегам, что они наводят на нее порчу и рисовала на письменных столах кресты мелом. Вытравить ее было невозможно, так как она доводилась какой-то родней жене главврача. Именно Федосеева стала последней каплей для Марины. Девушка не выдержала глупых намеков на колдовство и однажды высыпала на стол ябеды пакет соли, сообщив, что данный продукт ей заговорил победитель последней битвы экстрасенсов, известный иранский маг. Федосеева зарыдала и отправилась к главврачу. Марина, оставшись без премии, решила уволиться.
Свое резюме она отнесла в кадровое агенство, где с нее содрали небольшую сумму и заявили, что вакансий фельдшера у них нет, но вот уборщицей в хорошую фирму попробовать можно. Марина сразу же направилась от них в пункт приема объявлений газеты «Из рук в руки». Полноватая дама лет семидесяти (и не уходит же на пенсию, наверное тоже чья-то протеже, промелькнуло в голове Марины) быстро застучала по клавишам:
- Так, медицинский работник, стаж 5 лет, знание компьютера… А языки?
- Что языки? — не поняла Марина.
- Языки иностранные знаете?
- Ну, французский… в школе… со словарем..., — неуверенно пробормотала девушка.
Эх, надо было в школе на уроках иностранного не читать журналы и «Эммануэль» под партой, а заниматься! Сейчас бы сидела секретарем в иностранной фирме и имела в виду Федосееву!
- Ясно, — кивнула пышка, — писать: интим и сетевой маркетинг не предлагать?
- Пишите. Впрочем, про сетевой маркетинг лишнее. Все равно позвонят, — Марина знала, что сетевики как БМП, они всегда лезут напролом. Ее знакомой, пожелавшей подработать сиделкой, позвонило около десяти мутных личностей, предложивших распространять косметику, чай для похудания и китайские панталоны, защищающие от посягательств мужчин и энуреза. Знакомая пыталась сказать, что сетевой маркетинг ей неинтересен, но личности не отставали. Пришлось применить мат.
- Объявление выйдет в четверг, — сказала старуха.
- Простите, — Марину снедало любопытство, — а сколько Вам лет?
«Сейчас она меня пошлет и будет права.»
- Мне пятьдесят четыре. А что? — миролюбиво улыбнулась она.
- Молодо выглядите, — пробурчала Марина.
- Я пользуюсь натуральной косметикой! — бодро отрапортовала старуха. — Только моча из собственного организма способна омолодить человека.
Марину передернуло. Старуха протянула ей брошюру:
- Вот тут все о лечебном воздействии мочи!
Марина хотела рассказать даме о забавном случае, который она наблюдала во время практики в венерической больнице. Восьмидесятилетний дедок с диагнозом «сифилис» пользовался среди местной клиентуры огромным успехом. Не каждому дано в такие годы пораспутничать! А секрет был в том, что престарелый дурак просто смазывал свои глаза мочой семнадцатилетнего внука Бореньки в надежде, что катаракта отступит. Она и отступила перед бледной трепонемой (возбудитель сифилиса). Способ этот дед нашел вот в такой вредной брошюрке. Впрочем, о том, как заразился, молчал. За него говорил лежавший на соседней койке внучок:
- Дед у меня супер! Мы с ним одну шалаву на двоих отдрючили! А та мне возьми и заяви, мол, с дедом ей больше по кайфу! Прикиньте?
Слушатели смотрели на сморщенного старикашку, страдавшего глухотой и геморроем, и качали головой. Вот это богатырь!
Брошюрку Марина выбросила в ближайшую урну.
Первый звонок раздался в четверг вечером:
- С Вами говорит представитель фирмы «Орифлейм».
- Идите в жопу, — невежливо отозвалась Марина, как научила ее знакомая.
- Я вообще-то хотела предложить Вам мастер-класс, — голос в трубке растерялся.
- Идите в жопу, — повторила Марина и нажала на рычаг.
Следующие два звонка в пятницу утром были похожими. В одном случае ей попытались втюхать таблетки от целлюлита, во втором

Дед Пантелей к собакам был добрый.
Поэтому рядом с его хатой-«мазанкой» их всегда жило с десяток. Дед их не привязывал, исправно кормил и выгуливал. На прогулку собаки неизменно бежали гуськом, в одном и том же порядке, а Пантелей, обычно, эту импровизированную колонну возглавлял.
Впрочем, он, вообще, их всегда и во всём – возглавлял: попадая на пантелеев двор, каждая собака проходила обязательную дрессировку. После этой «школы молодого бойца» собака-«новобранец» могла выполнять простые команды, но, главное, признавала деда за хозяина, и не бросалась во время прогулки на каждого встречного и поперечного.
Одно пришлось Пантелею не по душе: как-то так сложилось, что все собаки в его стае были женского роду. Он и называл их – «женский батальон». А деревенские, посмеиваясь, величали всех его питомиц «пантелевнами».
Дед на это не обижался. Продолжал кормить, воспитывать, выгуливать. А во время длинных праздничных выходных – на Новый год, или на майские – приняв «фронтовые», ежедневно выводил своих подопечных на площадь у сельпо и устраивал «потешный парад». Тогда, почитай, половина деревни слышала его нескончаемые: «Ба-а-атальё-ён! Стройсь! Сидеть! Лежать! Голос!.. У-ух, чёр-р-ртовы бабы! У-ух, я вас!..»
Собаки смиренно терпели все выходки тирана. И, по большому счёту, доставляли ему настоящих хлопот всего раз в год, когда Пантелей по всем окрестным деревням и хуторам пытался пристроить в хорошие руки щенков.

Очередным летом приехал я в деревню в отпуск, и, едва ступив на станционный перрон, нос к носу столкнулся с «почётным караулом»: Пантелей степенно прохаживался по привокзальной площади; его свора степенно прохаживалась за ним. А рядом с дедом, нога к ноге, топала незнакомая мне дворняга. На шее своей она гордо несла ошейник, пристёгнутый к старому потёртому поводку, который Пантелей крепко сжимал в кулаке.
Изрядно удивившись, я подошёл к деду, поздоровался. Дед благосклонно пожал мне руку, а потом картинным жестом указал на собаку:
– Вот, знакомься, Митрий, с Мухтаром!
Я присел, протянул собаке ладонь:
– Здорово, Мухтар! Дай лапу!
Собака послушно выполнила команду.
Я поднялся, прихлопнул Пантелея по плечу, улыбнулся:
– Ну, дед, поздравляю! Кончилась теперь в твоём дворе женская власть. У тебя, теперь, получается, замкомбат появился! Кобель!
Пантелея в то лето, и вправду, как подменили. Соседи посмеивались, мол, помолодел даже дед. А соседки судачили, что и пить бросил.
И выгуливал он собак в том же порядке, который увидел я в первый день у вокзала: Мухтар, на поводке, рядом с хозяином, «женский батальон» – сзади, на вторых ролях.

Приехал я в деревню и через год.
Едва ступив на свою улицу, с краю которой стояла хата Пантелея, увидел я деда. Навалившись на покосившийся плетень, он курил папиросу и был, не по погоде, хмур и невесел. Собаки, обычно окружавшие деда, теперь сидели от него шагах в десяти и поскуливали о чём-то своём.
Я подошёл к забору, поздоровался. Дед встрече обрадовался, стал расспрашивать, как сам, да как семья, да как дела в городе.
Я исправно отвечал, а потом и сам спросил:
– Ну, а ты-то как, дед? Как здоровье? Как «батальон»?
Дед крякнул, махнул рукой.
– Дык, что мне, старому, станется. В моих годах про здоровье лучше и не думать вовсе. А батальон… Ну, что ему станется, батальону. Бабы, Митрий, они во всех обличиях – одинаковые. Живут себе, лаются, мирятся. В общем, помаленьку…
– Ну, а «мужик»-то твой как? Мухтар-то?
Дед вдруг замолчал, помрачнел. Раздражённо выдернул изо рта цигарку, в сердцах сплюнул. Потом выпрямился, почесал за ухом и выпалил:
– Нету больше Мухтара!
– Как?! Умер твой «зам»???
– Дык, нет. Живой, зараза.
– Неужто, сбежал???
– Дык, нет. Не сбежал…
– Да что случилось-то тогда, дед?! Что с Мухтаром-то?!
Дед старался не смотреть мне в глаза. Он сжал кулаки и нервно постукивал ими по плетню.
– Ты, понимаешь, какая история, Митрий… Ощенился он по весне… Сука…

letecz

1.Отрочество
Они   учились вместе  до  восьмого . Лёшка   продожил  до  аттестата , Витька поступил  на курсы киномехаников , считавшиеся  модными : платят  мало ,но  куча  свободного время  и  можно  подзаработать .
Время  было  такое :  «Диско». Время   причесок  «Анжела  Девис» ,расклёшенных портчин , платформы и  рубашек  в  цветочек.
«ТабошА»  были  фантастическими ,за  год , став  сказочно  богатым ,можно  было  купить  новую  «копейку».
Но  машины  почти никто не  покупал  из  осторожности , чтобы  попасть  в  поле  зрение органов .Все  ездили  на   общественном  транспорте  и  были   неуместно   счастливы .
 
«Чёртовы»  стиляги облысели  ,обзавелись  детишками  и  скучной  работой . Их  место  на  Невском  заняли «проклятые»  хиппи , которых  тоже   ловили и  стригли ,таковы были  традиции . Но  они  отчаянно  бродили   босиком  по  заплёванному  асфальту  Гостинного  и  ноги   у  них  были  грязными , но  души   оставались  чистыми .

А на  «сутках» стригли  всех ,и   мужчин , и женщин .До  случая с  учительницей ,которая ,трудно  представить за  что (гипотетически :  подралась  с  завучем)но  угодила на 10 суток и  её  подстригли  наголо ,как  Деми  Мур .
Она так переживала  ,что повесилась в  камере
После этого женщин , подвергая  администртивному аресту , перестали  стричь.
История , достойная   Шекспира , похожа  на историю  невесты , громко пукнувшей  на   свадьбе  и  от волнения сошедшей  с  ума . 

В  то  время  было  много  историй , непечатавшихся   в  газетах ,но  которые   всё - таки  становились  достоянием  ,пробиваясь  через  скрежет  глушилок  скрипучим  голосом : " Голос  Америки,Вашингтон ,дистрикт Коламбия ..с  вами  Юрий  Осмоловский ,привет !"
Генерал  Пеньковский  продал  Даллесу карты  поволжского ракетного  пояса ;банда юных  мерзавцев  и  мерзавок ,куда  входили сынки партийных  бонз ,занимавшихся  валютными махинациями и называвшими   себя  «Любители  выпить и закусить». У  них  был  свой  кодекс,герб и  прочая  атрибутика . После  удачной  сделки  ,как  правило устраивавшие  оргии .
Где  мерзавок ставили на  четыре  кости ,а  мерзавцы дожны  были , производя   лишь  по  одной  фрикции , переходить к  следующей  вагине . И так  до первого  оргазма  , который  клемили  позором . Наверное .
Короче , Пеньковского расстреляли , некоторых   из  «любителей» тоже –против  традиций  не  попрёшь.

А Витька  ,закончив курсы ,стал  крутить   кино  в  заводском  клубе ,где  только  вечерние  сеансы  и то не каждый  день .
Он  начал  крутиться во  всю  и  купаться  в роскоши .
Лёшка  поступил  в институт ,где продолжал  влачить существование .Нет- нет ,да и  сомневаясь в  правильности выбранного жизненного пути .
Особенно  после   встреч со школьным  товарищем , одетым  с ног до  головы  в  замшу  и  индиго с  красными флажками «Levi’s» . Даже  пахнувшим как- то по - иностранному .
Про  волосы  я  и не говорю . У Витюхи до  плеч и  концы завиты  ,как  у ...  хотя  тогда  «их»  не  было   или   «они»  выглядели  по  другому .
А у Лёхи , если чуть на ухо прилягут , то  можно и  «стёпы»  лишиться  , а  в худшем  и  билет  комсомольский  положить  на  стол .
Но  это им  не  мешало оставться  друзьями.Вы  же  знаете ,что 

Проснулся я от странных звуков. Сначала - "Фыр-р-р-ч", затем сразу "тык-ты-ды-дык". Звуки раздавались с завидным постоянством. Через равные промежутки времени. И перемежались звонким счетом: "Раз", "Раз, два", "Раз, два, три"... Я открыл глаза. Сын сидел за столом и чем-то увлеченно занимался.

Ленка заворочалась и тоже проснулась.
- Лен, что он там делает с утра пораньше? - шепотом спросил я.
- А? - спросонья она у меня не очень соображает.
- Слышишь звуки?
- Угу, - и повернулась на другой бок, ко мне лицом.
- Чо за нах?

Она прислушалась и сказала:
- А! Это игра, наверное.
- Какая еще игра? Клацанье мышки не так звучит. Уж поверь старому музыканту.
- Обычная игра, настольная.
- Откуда она взялась-то?
- Мамуля принесла. Говорит, что внуку нужны развивающие игры, а не стрелялки в компьютере.
- Мда, блять... понятно.

Сын заметил, что мы проснулись и атаковал:
- Пап, пап, вставай скорее! Давай сыграем! Знаешь какая игра классная?
- Женьк, может с мамой, а?
- С мамкой я вчера играл, и с ней не интересно, она на мель садится и путает юг и север! Ну, пап! П-а-а-ап!
- Гы-гы-гы, - я потормошил Ленкино плечо, - чо, правда? Топографический кретинизм?
- Умный? Да? - Ленка открыла глаза, - вот, вставай и поиграй с сыном! Надоело! Мама то, мама сё!
- И ты тоже поднимайся, плотный завтрак я бы съел полюбому.

Где тёща откопала эту игру оставалось загадкой. Двадцать первый век на дворе, а тут такой привет из далёкого детства. Там значит поле игровое на пол стола, разграфленное на клетки, символизирующее сукаморе. С берегами, островками и рифами. Даже айсберг был один. Также в комплект входили маленькие пластмассовые кораблики, разных цветов, вертушка с розой ветров и кубик. Обычная такая игральная кость.

- Ну и как тут играть? - спросил я, и стал рассматривать кораблик.
- Тут просто, пап. Вот смотри. Сначала узнаем направление ветра, - он щелкнул по вертушке - "Фыр-р-р-ч".
- Ога, "северо-запад".
- Потом кидаем кубик, - "тык-ты-ды-дык", - У кого сколько выпало, на столько клеток и ходим. Если попал на белое поле - пропускаешь ход. Всё!
- Понятно. А цель какая?
- Как какая? Доплыть! Вот отсюда - до сюда. Играем? Ты какой цвет выбираешь?

С кухни раздался язвительный голос жены:
- Синий, Жень, ему после вчерашнего самое то.
- А что было вчера, пап? - сын заговорщецки подмигнул.
- Да так. Корпоратив, - я попытался вспомнить великий русский праздник пятница, - Ладно, так и быть, давай синий.
- Я первый хожу, потому что у тебя меньше. Видишь? У тебя "один" - "малый ход". А у меня - "Полный вперед".
- Ога, понятно...
И понеслась: "тык-ты-ды-дык", "Раз", "тык-ты-ды-дык", "Раз, два, три".

В комнату зашла Ленка:
- Так, мужики. Моем руки и за стол. У вас еще целый день впереди, наиграетесь.
"Отличная суббота"- подумал я, -"занятная перспектива двигать игрушечную лодочку по полю, мда... Ну ничего, кон сыграем, а потом переубедю, что комп круче."

***

Переубеждать особо не пришлось. Раздался настойчивый звонок в дверь. Так мог звонить только один человек на свете. Вернее два. Ленкина мамуля, и моя тёща. Приперлись, как говорится обе, два в одном. И я её приходу был даже рад.

Во-первых, ништяки ввиде свежеиспеченных пирожков, тёща их готовит феноменально. Во-вторых, внука своего она забирала на неопределенный срок. Тезисы: цирк, слоны и клоуны перевесили моментом розу ветров, кубик и пластмассовые кораблики. Женька подписался на шапито, был наряжен соответственно и уведен.

- Ну? Чем займемся? - спросила жена.
- Предложения какие? - вопросом на вопрос ответил я.
- Подумай.

Вчерашний мой поздний приход сам собой отправил супружеский долг в глубокий игнор. Ленка уже спала, когда я тихонько прокрался в спальню. Но легкое чувство вины все же было. И я бы не прочь был её загладить, хотя, если честно, пива хотелось все-таки больше.

- Давай совокупимся что ли? - я приобнял жену.
Она выскользнула из объятий и прочитала мне монолог. В нем рефреном повторялись слова: "семь лет", "обыденность", "раньше было не так", "кризис в отношениях", "не хватает романтизма", "сунул-вынул" и так далее. И в довершение финальным аккордом прозвучало: "хочу чего-то необычного".

Весь мой багаж необычности заключался в знании одной ролевой игры, в которой я сомалийский пират, а

В этой части я немного позволил себе поразмышлять. Если лень читать этот высер - спуститесь до черты. Там уже экшн))
Розовые сопли в конце прилагаются.
Настоятельно прошу не спрашивать "когда продолжение?" В личном порядке в ПМ - с радостью отвечу!
В рассказе имеется порция розовых соплей. Любители серьезных вещей - не тратте свое время)


Ах! Если бы вы знали, как мне дорого КАЖДОЕ УТРО в общежитии! Продираешь глаза, видишь, как со второго этажа твоей двуспалки свисают носки и жить хочется! Смотришь на стол – грязные чашки и тарелки – Просто подарок небес! Смотришь на часы и…
И опять пять утра. И опять нет Интернета. Есть вариант: посчитать домашнюю контрольную по «Охране труда». Там ничего сложно в принципе нет, я ее уже два раза считал. Правда оба раза оказалось неверно. Поэтому на счет третьего раза были сомнения . Я вообще-то не планировал ее сдавать честно. Чтобы все сдать с первого раза хотя бы на четыре, нужно было учить, а времени на учебу не хватало. В таких случаях во мне просыпался хитрый менеджер, который предлагал свои услуги лектору или непосредственно заведующему кафедрой. Услуги были нескольких типов. Либо это фотографирование всех преподавателей для дальнейшего размещения этих фото на сайте кафедры и на информационной доске, либо это была пара плакатов. Плакаты были идеальным вариантом, так как все делалось дома за компьютером и чашечкой чая. К тому же была возможность выручить парочку сокурсников, ссылаясь на тяжелое материальное положение (распечатать один плакат стоит около 10$). Я был руководителем и исполнителем проекта, ленивые сотоварищи – инвесторами. Почти как в большом бизнесе. Да и рисовать я люблю больше. С фотографиями было слегка сложнее. Во-первых, никаких условий. В кабинетах темно, всегда бардак, постоянно мешают – сущий ад. Хуже может быть только на свадьбах. Во-вторых, всех преподавателей за один день собрать нереально. И если мужикам как-то проще (пиджак надел и красиво), c дамами всегда были проблемы. Во-первых, это тонны мейкапа. Совершенно неактуального, не гармонирующего ни с одеждой, ни с лицом и, конечно же, поставленной задачей. Во-вторых, фотографии с первого раза не нравились НИКОГДА. Особенно дамам в летах. «Неужели у меня такой подбородок?» (который?), «Я тут на бабушку похожа!» ( Да! В 53 года это действительно нонсенс, блин!) Но после тщательной обработки напильником и фильтром «liquify» выходили шЫдевры. Все были довольны. В итоге, у всей кафедры я был в уважении. Об оценках даже не стоило и задумываться.
С кафедрой охраны труда все немного сложнее. Кафедра насчитывает человек сорок. Фотографии отпадают сразу. Вся графика, что висит на стенах кабинетов (старые и обветшавшие плакаты), времен холодной войны. То ли преподов терзает ностальгия, то ли никто из них не подумал, что можно это все дело бесплатно и быстро заменить. Нужно будет подкинуть им эту идейку. Только страшно. За время всех лекций стало понятно, что эти ребята непростые. Точнее неадекватные. На любой юмористический вопрос они всегда отвечали совершенно серьезно, сами никогда не шутили либо использовали супермегабаяны, от которых становилось еще страшнее. В общем, просто так подойти и предложить что-то было стремно.
Ладно, это меня понесло на вольные размышления. Простите.
Утро прошло вполне обыденно, за просмотром нового сезона «футурамы». Потом омлет и в «школу». Сегодня захотелось прогуляться, и поэтому я вышел раньше минут на 25. Часа мне обычно хватало. Тут километров шесть.
Идя по центральному проспекту, я весело подпевал песенкам про эльфов и гномов. Старая привычка. Так я научился петь. Правда зрелище это странное: идет чувак, махает руками и почти орет «Торвальд, друг разбей стекло! Жезл скрывает мощь эльфийских королей!». Люди слегка шарахались. Ну и черт с ними. Я гордился тем, что могу себе это позволить. Ближе к половине восьмого начали мелькать маршрутки, везущие крестьян в колхозы, студентов на учебЫ, а рабочих на работы. С улыбкой я смотрел на вдавленные в боковые стекла лица. Лица студентов, студенток, бабушек, дедушек, тетей и дядей. У пассажиров совершенно пустые лица. Я давно это заметил. У человека всегда должна быть какая-то эмоция. Все равно – радость или грусть, уныние или вдохновение. Человек не может жить «просто так». Просто ради того, что бы жить. А вот в общественном транспорте другая тенденция. Все на своей волне, нервничают, особенно если не досталось сидячего места. Но вида никогда не показывают. Меня это сильно напрягает. Лучше пройтись пешочком, подышать свежими испарениями, чем «как килька в банке» проехаться. Для этого нужно заставить себя встать раньше, сделать все раньше и выйти

Полный текст речи первого лауреата телевизионной премии имени Владислава Листьева

Иногда достаточно просто ответить на смс, которая жизнь может и не перевернет, но поможет эту самую жизнь немного приукрасить и обустроить. Половую в первую очередь, а там глядишь...

В общем, сейчас расскажу. Есть у меня одна подружка давняя. Ну как, встречались мы с ней когда-то на пути жизненном. Путь, в основном, по простыням проходил, ога. Хотя Наташка и на полу любила, и в кресле не прочь.

А потом расстались мы, это я дурак был, классная Наташка все же. Даже жалею иногда. Сейчас бы жил-поживал, хлеб с икрою жевал... Но друзьями остались хорошими. Уж в плане совета житейского, или там денег до зарплаты занять - это завсегда.

Шлём друг другу смс на праздники, ну и так, между делом. У меня даже в шаблонах вместо "кагдилла" забито - "пошли ебацца?". Как-то раз беру телефон, шлю Наташке фразу эту. Она не любит смс, поэтому от неё сразу звонок. И вопрос задаёт прямо в лоб. Ну, в ухо конечно, потому как по телефону:
- Майк, у меня размер писюши какой? Ни у кого ни разу не спрашивала.
- У тебя хороший размер, - отвечаю, а сам пытаюсь из кабинета в коридорчик выбрацца, потому что сослуживцы фтыкать начинают заинтересованно.
- А чем хороший отличается от нехорошего?
- Приятно туда ебацца, - говорю, благо уже вне зоны досягаемости от слуховых улавливателей коллег.

Наташка в трубку усмехнулась довольно:
- Не поняла, все равно. Давай подробнее.
- Блин, Наташ, я на работе сейчас, мне эти палевные подробности ни к чему. Я же не пиздологом работаю все же. Спроси про компьютер лучше, или там про VPN-соединение.
- Ну, Мааайк! - чуть не плачет в трубку, - ну пожалуйста! Мне очень надо!

Тут я подумал, что если подруга нуждаеца в помощи, надо сделать все от себя зависящее, чтобы рассказать ей про её же пизду. Ну не виновата Наташка, что у ней такие анатомические особенности. Внутри вся красота спрятана. Это у меня молодец наружного крепления, со всех сторон разглядывать можно. Я его как облупленный знаю, ога, столько лет вместе.

Спустился с работы, сел в скверике на скамейку, говорю:
- Ладно, слушай. Короче, Наташ, не переживай, классная у тебя пизда. Плотная такая, м-м-м.
- Да?
- Ну конечно! Когда там хлюпает и нихуя не чувствуешь - это хуёвая. Типа как в ведро суешь.
- А у меня как куда? - на комплименты нарываеца, хочет про пластиковый стаканчик услышать, наверное.
- У тебя такая, типа, цепкая.

Наташка рассмеялась, а я продолжаю. Я же когда рассказываю, представляю все, как наяву. Ну и реагирую соответственно.
- Упругая еще, - продолжаю.
- Взасос прям держит?
- Ога, мышечная и тонусная, - говорю, а у самого твердый и стоячий просыпаецца.

Я замолчал.
- Майк, ты где?
- Да тут я.
- А что замолчал?
- Сам на себя со стороны смотрю, типа дурачок какой-то сидит на лавке и дифирамбы пизде поёт.
- Давай второй куплет, - смеёцца опять.

Покопавшись в памяти, а за одно и в области под ремнем, чтобы поудобнее было, продолжаю:
- И еще она у тебя не губастая. Приятная на вид и на ощупь.
- Чего???
- Ну, аккуратная типа.
- Губы в смысле небольшие?
- Ога, а то иногда знаешь, какая хуёвина болтаецца? Как мошонка практически. А в междумошонку ебацца - ахтунг!
- Гыыыы, - ржет опять.

Продолжаю Наташкину пизду пиарить:
- У тебя короче красивая пизда, качественная и кончает в добавок.
- Правда?
- Ну а чо? Есть пёзды, которые не кончают, или как-то так, типа "шррр", и всё.
- А "шррр" - это как?
- Ну, неявно, типа.
- Не поняла.
- Бля! Ну вот смотри, нормальные пёзды как кончают? Вот так - "Ты дыщ, ты дыщ, ты дыщ", как сердце бьёцца типа.
- Ы-ы-ы-ы, три раза всего?
- Не-е-е! Больше, конечно.

Я воодушевленно продолжал, отчаянно жестикулируя свободной рукой:
- А гавняные пёзды, вот так - "шррр" и всё, ну как лихорадка почти, "шррр" и досвидос. А надо же вот так - Ты дыщ! Ты дыщ! Ты дыщ! И ртом так - "му-у-а-а-а". И причитать еще – сладкий, милый и молодец.
- Вот сволочь! Всё помнишь.

Меня понесло:
- А у тебя она пульсирует! Я её на космический манер называть буду - Пульсар!
- Бга-а-а!
- Что ты угараешь опять? Я тебе серьезно говорю. Прям стопудовый пульсар!
- Эй, звездочет. Мне серьезно помощь твоя нужна.
- А я тебе про что. Давай сегодня, высажу космонавта своего?
- О!
- Скафандров куплю только и вперед.
- Нет. Майк, действительно... Можешь помочь?

Ну вот. Такой обломище. Вроде начиналось так романтично. А тут всего лишь помощь. Расстроились мы с космонавтом.

I.
Бешеный кролик
Профессор внимательно разглядывал Григория, замершего у телеэкрана. В руках ассистент держал большой сачок.
- Готов? — скептически спросил профессор.
- Да, Сергей Анатольевич.
- Смотри у меня, — проворчал профессор. — В тот раз тоже готов был. А что в итоге? Всю руку тварь эта ушастая изгрызла…
Григорий покосился на кисть руки научного руководителя, действительно покрытую багровыми, плохо зажившими полосками шрамиков.
- Хорошо хоть не собака там, — сказал Григорий. — А то замучились бы отбиваться…
- Терпение, мой юный друг! — Сергей Анатольевич вновь настроился на благостную волну. — И собак научимся материализовывать. А там, даст Бог, и человека синтезируем. Догадаться бы только, отчего они такие злобные оттуда выходят? Как будто не из экрана на свет появляются, а… я не знаю… из Преисподней.
- Ага, — поддакнул Григорий.
- Ну, ничего, — продолжал профессор, почесывая шрамы. — Сегодня я нашу зверушку хрычам из академии свезу. Пусть только попробуют отказать в финансировании.
- Не откажут, Сергей Анатольевич.
- Твоими бы устами, Григорий, да шампанское в Нобелевском комитете хлестать.
- Смешно, Сергей Анатольевич.
- Ладно. Поехали.
Григорий с сачком встал наизготовку. Профессор включил видеозапись.
Ее содержание Григорий уже давно знал наизусть. Это был снятый ВВС фильм из жизни кроликов. Для эксперимента Сергей Анатольевич выбрал одного из кроликов — черного, с белым ухом. Самого приметного. Этой-то зверушке профессор с лаборантом уже который раз даровали воплощение.
Однако не все было так просто. Скотина из телевизора всякий раз появлялась в донельзя агрессивном настроении. Первый кролик, как раз тот, кусачий, оглушительно визжал и крушил оборудование. Потом стал охотиться на профессора. Почти успешно. Спас Сергея Анатольевича Григорий, схватив адскую тварь за задние ноги и приложив головой об угол стола. Тушку ассистент отнес домой. Жене о происхождении мяса рассказывать не стал. Однако супруга все равно что-то заподозрила. Ведь ее погруженный в науку муж всегда интересовался содержимым холодильника с целью что-нибудь съесть. Никогда, чтобы пополнить.
Еще один синтезированный кролик умудрился выпрыгнуть в раскрытую форточку. Теперь терроризировал окрестности. В старинной усадьбе екатерининского вельможи, где размещался институт, стали находить загрызенных котов. Григорий нисколько не сомневался, что это резвится кроль. Но говорить об этом во всеуслышанье было преждевременно. Лаборатория Сергея Анатольевича и так работала при институте на птичьих правах.
Пошел фильм. На экране возник вольер с кроликами. Закадровый голос умильно забубнил по-английски. Камера скользнула по пушистым умильным мордашкам. Вот остановилась на черном кролике с белым ухом.
- ДАВАЙ!!! — оглушительно задребезжал профессор, вдавливая кнопку в панель волнового синтезатора.
Установлено устройство было на самую малую мощность. Ее в самый раз хватало, чтобы оживлять маленьких зверушек. Для того же, чтобы получить человека, мощность следовало прибавить. Григорий знал, как это делается. Вон тем вот рычажком, на пульте.
Из экрана полезла свирепо оскалившаяся ушастая голова.
- ЛОВИ, ГРИГОРИЙ!!! — в минуты стресса профессор начинал лязгать, как киношный робот и не лез за словцом в карман. — ЛОВИ, БЛЯ!!!
Григорий тоже набрался опыта. Едва завидев длинноухого, Григорий нервно сглотнул и быстро накинул сачок зверюге на голову.
- Готово, Сергей Анатольевич!
- Молодец, Григорий! — с чувством глубокого удовлетворения произнес профессор, быстро выключил волновой синтезатор и подвинул ассистенту клетку. — Давай-ка этого заиньку сюда.
Кролик метался в сачке, подобно демону, насильно вырванному из милого сердцу ада. Оказавшись в клетке, он принялся метаться и бросаться на прутья. Из пасти летели клочья пены.
- Ну, Григорий, пожелай мне удачи!
- Желаю, Сергей Анатольевич! — Григорий отложил сачок и вытер со лба выступивший пот. Кто бы мог подумать, что теоретическая физика — настолько опасное дело?
- И диск мне дай. Хрычам покажу. Вот удивятся!
- Дай-то Бог! А чертежи, оборудование с собой не берете?
- Ага… Все ноу-хау вот так и отдай, — усмехнулся профессор. — Мой авторитет в мире науки располагает к тому, чтобы мне верили на слово.

II.
Дьявольская вагина
Григорий смотрел, как профессор удаляется по аллейкам прыгающей походкой.
«Иди!» — думал он. Душу наполняли благостные предчувствия. Да, Сергей Анатольевич, несомненно, совершил сенсационное открытие мирового уровня,