Как может один предмет быть реальнее любого другого, особенно если он непостижим и загадочен? Вероятно, когда мы воспринимаем вещь как абсолютно явную, но совершенно не нужную, она становится подлинно реальной. Она реальна сама по себе и не зависит от внешних элементов или ассоциаций для подтверждения факта своего существования. Чем большая духовная ценность придается предмету, чем больше ему находится предназначений, чем больше пользы он приносит, тем больше иллюзий создает. Иллюзии, подобно многим ценностям, фальшивы и быстро приедаются, но прямые линии и плоские поверхности всеми порами непрестанно сочатся реальностью, особенно если утилитарную функцию объекта постичь нельзя. Геометрические очертания пирамиды позволяют нам окинуть взором все ее углы и грани. Не нужно обходить пирамиду кругом, чтобы полностью изучить ее. Если видел ее спереди – считай, видел и сзади. Более того, передняя и задняя грани пирамиды практически одинаковы. Пирамида первична по своей сути. Пирамида есть не функция, но форма; не воздействие, но присутствие. Чтобы увидеть пирамиду, достаточно одного мига, но толковать ее мы продолжаем бесконечно долго. Она вновь и вновь дает нам духовную пищу. Пирамида загадочна и непостижима не вопреки, а благодаря своей элементарной сущности. Свободная от гипнотической истерии механики, летаргического оцепенения электроники и неизбежного распада биологической материи пирамида покоится в своем скучном великолепии между пространством и временем, не касаясь и не воплощая ни одно, ни другое, и способствует развенчанию мифа о прогрессе цивилизации.
Том Роббинс «Натюрморт с дятлом»